Текст книги "Рыжее проклятие Инквизиторов (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Мы ещё долго лежали рядом, укрытые не столько одеялом, сколько тишиной, наполненной чем-то тёплым, почти невесомым. Он гладил мою руку, разглядывал линии на ладони, как будто читал там своё будущее, а я прислушивалась к его дыханию и просто позволяла себе быть – в безопасности, в покое, в этих редких, драгоценных минутах.

Но всё хорошее, как всегда, имеет привычку заканчиваться.

Я почувствовала, как он чуть напряжённо вздохнул, как ладонь на моей талии замерла. И уже знала, что он скажет, прежде чем слова слетели с его губ.

– Мне пора, – мягко, с сожалением.

Я только кивнула, не открывая глаз, не двигаясь – как будто если не шевельнуться, можно задержать мгновение, заставить его остаться ещё на немного.

– Но мы с Арно… кто-то из нас обязательно придёт завтра, – продолжил он, целуя меня в висок. – Я не оставлю тебя здесь одну на долго. Обещаю.

Я повернула голову, встретилась с ним взглядом. В этих глазах не было лжи. Только усталость, забота… и что-то, от чего сжималось сердце. Надежда, может быть. Или попытка её удержать.

– Мы что-то придумаем, – сказал он твёрже. – Я не допущу, чтобы ты пряталась тут вечно, как зверёк, запертый в ловушке.

Я тихо выдохнула, позволив себе прикоснуться к его лицу – подушечками пальцев, бережно, как к чему-то очень важному.

– Должен быть выход, – добавил он, целуя мои пальцы. – Мы найдём его. Обязательно.

И в этот миг я хотела верить ему больше, чем кому-либо в своей жизни. Потому что если и был кто-то, кто мог вытащить меня из этой тьмы, дать мне воздух, дать мне свет – это был он.

Он поднялся, не торопясь, будто сам пытался оттянуть момент ухода. В комнате стояла тишина – такая плотная, что даже треск догорающего в очаге полена казался слишком громким. Он оделся молча, но взгляд всё время был на мне – цеплялся, словно хотел унести с собой мою тень, мой запах, тепло моей кожи.

Подойдя ко мне, он опустился на край постели, провёл пальцами по щеке, склонился и поцеловал – не жадно, не рвущим поцелуем, как прежде, а нежно, с какой-то пронзительной глубиной, от которой внутри дрогнуло что-то очень хрупкое.

– Жди меня, – прошептал он, задержавшись на моих губах. – Я вернусь.

И ушёл.

Дверь за ним закрылась тихо, почти неслышно. Я медленно поднялась, подошла к окну и, отодвинув край занавеси, смотрела, как он отдаляется. Его силуэт растворялся между деревьями, сливаясь с лесом, как будто сам был его частью, и всё равно я чувствовала – он оставил здесь часть себя.

Только когда последняя тень исчезла, я опустила занавес и выдохнула.

Хижина снова стала тихой. Слишком.

Я медленно прошлась по комнате, ощущая, как в воздухе ещё витает тепло его тела, как в складках одеяла сохранился его запах, этот непередаваемый аромат – смесь леса, пепла и чего-то собственного, мужского, тёплого, надёжного. Я подошла к постели, взяла в руки край покрывала и пригладила ткань, словно выравнивая не только ткань, но и собственные мысли. Аккуратно встряхнула шкуры, расправила, сложила его плащ, который, кажется, уже мой, что осталась на полу, словно это была святыня, и положила на край кровати.

Каждое движение я совершала как ритуал, с той медлительной сосредоточенностью, с какой ведут обряды – будто, если не спешить, можно задержать в воздухе его дыхание, сохранить в этом доме всё, что связывало нас в эту ночь.

Потом я подошла к столу, села, развернула аккуратно сложенный им свёрток. Ткань была тёплой на ощупь, словно в ней до сих пор жили тепло его ладоней и нежность его прикосновений. Она пахла древесной золой, дымом и чем-то неуловимо родным, как будто он сам только что держал её в руках.

Внутри оказался не просто скромный ужин, а настоящая заботливо собранная провизия – на день, может быть, даже больше. Он подумал наперёд.

Ломти свежего, ещё мягкого хлеба, два мешочка с сушёным мясом и фруктами, твердый сыр, пара варёных яиц, небольшой глиняный горшочек с мёдом, даже яблоко, красное, с чуть сморщенной кожицей. И кувшин с водой, обёрнутый в плотную ткань, чтобы сохранить прохладу.

Мелочи, казалось бы. Но каждая из них говорила: я помню о тебе.

Я думаю о тебе.

Я хочу, чтобы ты была в безопасности, сыта и жива.

Я бережно разложила всё на столе, проводя пальцами по шершавой корке хлеба, по тёплой глине горшка, по сухим, лёгким ягодам, словно хотела впитать в себя его внимание, его присутствие, ту самую невидимую ниточку, что тянулась между нами, даже сквозь километры леса.

Он позаботился обо мне.

И я ощущала это каждым касанием, каждым движением, каждым глотком.

Словно даже в еде он оставил частичку себя – чтобы я не чувствовала себя одинокой.

Снаружи уже начинало темнеть. День клонился к вечеру, и лес за окнами наполнялся тихими шорохами, переливами ветра, запахом прелых листьев и мокрой земли. Я сидела на краешке кровати, перебирая пальцами швы на своём платье, слушая, как в камине потрескивают поленья.

И вдруг – стук.

Резкий, короткий, но не угрожающий. Уверенный.

Сердце сразу подпрыгнуло где-то под горлом.

Я вскочила, торопливо поправляя волосы, будто это могло скрыть горячее волнение, разлившееся по телу.

Ланс пришёл. Или Арно вернулся.

Мысли путались, кружились, но в каждой из них был свет – нетерпеливый, тёплый, как надежда.

Я подбежала к двери, потянулась за засовом и открыла.

И… замерла.

– Ну здравствуй, ведьма.

Холод пробежал по спине, как струя ледяной воды.

И всё внутри – сжалось.

Глава 16

На пороге стоял не Арно. И не Ланс.

Передо мной – высокий силуэт в плаще, тень от капюшона скрывала лицо, но голос…

Этот голос был как хлыст. Тихий, но сдерживающий силу, уверенный, с примесью холодного триумфа.

Я сделала шаг назад – инстинктивно, не думая, просто подчиняясь телу, которое первым уловило угрозу. Но он двинулся быстрее. Слишком быстро.

Я развернулась, собираясь рвануть прочь, вглубь хижины, схватить хоть что-то – кинжал, кочергу, ветку из очага, да хоть надежду, – но не успела. Его рука сомкнулась на моём запястье, сильная, цепкая, как капкан.

– Не стоит, – процедил он, и я почувствовала, как магия внутри вспыхнула… и тут же угасла. Как будто наткнулась на стену. Нет, не на стену – на пустоту. Она просто исчезла, растворилась, будто её и не было.

Инквизитор.

Я в панике выдохнула, хотела крикнуть – звать, звать кого угодно, – но он резко развернул меня лицом к себе, и прежде чем я успела набрать воздух, грубая ткань сомкнулась на моих губах, приглушая звук.

– Тише, ведьма. У нас будет время поговорить.

Он ловко связал мне руки ремнём за спиной, и я попыталась брыкаться, вырываться, но всё было тщетно – сильные руки действовали точно, быстро, привычно. Он закинул меня себе на плечо, будто я не человек, а бесценная, но тяжёлая добыча.

Из-за ткани я могла лишь мычать, приглушённо хрипеть, пока мир вокруг раскачивался в его шагах.

Выходя из хижины, он оглянулся, и на мгновение мне показалось, что в его взгляде – не ярость, не холод, а… удовлетворение. Как у охотника, поймавшего раненого зверя, что долго ускользал.

Он с лёгкостью взлетел на лошадь, усадив меня поперёк седла перед собой, крепко прижав к себе. Я извивалась, но безрезультатно – его хватка была железной.

– Всё, ведьма, – прошептал он мне на ухо. – Поиграла в свободу. Теперь – хватит.

И он пришпорил коня, не оглядываясь.

Хижина, костёр, тепло – всё осталось позади.

А впереди – только неизвестность.

Ланс

Мы сидели на верхнем этаже моего дома, в небольшой комнате с книжными полками, окна которой выходили на лес. Солнце клонилось к закату, окрашивая потолок золотистыми полосами, но я почти не замечал этого – всё внимание было приковано к Арно.

Он сидел напротив, облокотившись на подлокотник кресла, держал в руках бокал с настойкой, пил не спеша. Я смотрел на него и знал, что он не скажет ни слова, пока я сам не начну. И я начал.

– Как она? – спросил я, небрежно, будто между прочим, будто не считал каждый час с тех пор, как мы ушли.

Он поднял взгляд.

– В порядке. Немного уставшая, но держится хорошо. Ты придешь к ней завтра? Я обещал, что один из нас придет.

Я кивнул. Отпил из своего бокала, хотя вкус казался пресным. Молчание повисло, и я решил не тянуть.

– Ты с ней спал?

Он не отвёл взгляда.

– Да.

Спокойно. Честно. Без вызова, но и без смущения.

В груди что-то сжалось. Не гнев. Не обида. Ревность.

Но не та, что жжёт. Не такая, от которой хочется врезать.

Скорее… вызов. Желание достичь того же. Чтобы она стонала подо мной. Чтобы её пальцы впивались в мои плечи, чтобы её губы шептали моё имя так же, как, возможно, шептали его.

Это было странное чувство – не злость, а жажда равновесия. Желание, чтобы она была моя, не меньше, чем его.

Она связала нас обоих, и теперь жила в нас, как заклинание, как безмолвное пламя, которое тлеет в каждом вдохе.

Я хотел её. Не просто как женщину. Как свою ведьму.

И внутри всё это только разгоралось.

– Надеюсь, ты хоть осторожен был, – хрипло сказал я, допивая настойку.

Он усмехнулся краем губ.

– Настолько, насколько это возможно с ней.

Я сжал кулак. В груди – глухой жар.

Ничего, скоро я ее увижу. Прижмусь к ее нежным губам, попробую ее нежность на вкус…

– На когда назначили свадьбу? – вдруг спросил Арно, словно между делом, глядя в сторону окна, где закат окрасил стекло в медные оттенки.

И всё. В одно мгновение всё тепло, что ещё было во мне от мыслей о ней – об её дыхании, взгляде, теле, – исчезло, сметённое глухой волной раздражения. Нет, не раздражения – гнева. Настоящего, сырого, как незажившая рана.

– Через месяц, – ответил я, выдохнув сквозь зубы. Бокал с хрустом опустился на подлокотник. – «Милая девушка из хорошей семьи». Всё, как надо. Всё, как хотят отец и старейшины.

Арно молчал. Ему не нужно было задавать лишних вопросов. Он знал. У него было то же самое. Такие же договорённости, такая же сладкая клетка, выстроенная из приличий, долга и древних традиций.

Только теперь… у нас была она.

Не милая, не удобная, не воспитанная в духе «будь тиха и покорна».

А живая. Страстная. Дикая.

Наша.

И что хуже всего – одна на двоих.

– Мы не можем взять её в жены, – сказал я, почти с отвращением к этим словам. – Не можем впустить в дом открыто. Не можем защитить, как должны. Кем она станет через месяц? Любовница… Это уже плохо, Арно. А у нас она…

Я резко выдохнул, будто выплёвывая правду:

– У нас она одна на двоих. Любовница… Ведьма.

Мы оба знали, что происходит.

Мы оба хотим её.

Мы оба связаны с ней.

И никто из нас не сможет отпустить. Не захочет. Я уж точно не хочу.

– Проклятье, – тихо бросил я, сжав виски. – Как, чёрт возьми, мы дошли до этого?

Но ответа не было.

Потому что где-то там, между её поцелуями и стоном, между нашими метками, что светились на груди, и тем, как она шептала «мой» – мы оба уже сделали выбор.

Хотя и не сказали этого вслух.

– А если… – начал Арно, не глядя на меня, но голос его был жёстким, напряжённым. – А если один из нас женится на ней?

Я резко повернулся к нему, на долю секунды не понимая, что он только что сказал. Потом – сердце стукнуло сильнее.

– Женится? – переспросил я, хрипло. – На ведьме?

– Скажем, что она сирота, – продолжил он, упрямо, будто сам себе не верил, но цеплялся за мысль. – Нашёл её где-нибудь у дороги, спас от разбойников. Никто не узнает. Метку спрячем, магию скроем. Она ведь выглядит… ну, как обычная девушка. Почти.

Я сжал челюсть. Сердце заколотилось быстрее. Образ: она в белом, с цветами в рыжих волосах, её рука – в моей. Или в его.

Нет. Не так. Она – наша. И чья она станет официально?..

– Думаешь, кто-то поверит? – процедил я. – Ты приведёшь домой рыжую девчонку с глазами, как у кошки, и скажешь, что она сирота из леса? Они носом чуют магию, Арно. Наши семьи – не идиоты.

Он сцепил пальцы на коленях.

– Всё равно это лучше, чем вот так. Прятать её. Бежать к ней по ночам, как вору.

– Да? – в голосе моём сорвался гнев. – И кто женится? Ты? Я? Она нас связала обоих. Или ты предлагаешь подкинуть монетку?

– Заткнись, Ланс, – зло бросил он. – Я просто пытаюсь думать.

Мы замолчали. Оба. Комната наполнилась напряжением, словно стены сжались.

Я встал, прошёлся, потом остановился у окна, вглядываясь в лес. Где-то там – она. Одна. Скрытая. Напуганная.

– Эта история – дерьмо, – выдохнул я, почти с горьким смехом. – Ничего не выйдет. Нас с ней не может быть. Но и без неё…

Арно не ответил.

Потому что и он знал – без неё мы тоже уже не можем.

Глава 17

Голос отца донёсся снизу неожиданно, как раскат грома в безоблачном небе:

– Ланс! Арно! Спуститесь, есть новости!

Я бросил быстрый взгляд на Арно, и его выражение лица в ту же секунду стало жёстким, застывшим. Я почувствовал, как внутри меня что-то болезненно дёрнулось, будто сердце попыталось поджаться, сжаться в кулак. В голосе отца было что-то… слишком довольное.

Мы молча двинулись по лестнице, не говоря ни слова, каждый из нас уже чувствовал – в воздухе висит что-то неправильное. Внизу, у большого камина, отец встретил нас с широкой, самодовольной ухмылкой, которая обычно появлялась у него после охоты или удачного допроса, когда он чувствовал себя победителем.

– Ну, парни, – начал он с таким удовольствием, будто рассказывал анекдот, – сегодня нам повезло. Поймали ведьму.

Ощущение удара – не физического, но такого явного, что я едва не пошатнулся. Холод пробежал по позвоночнику, и в груди сразу стало тесно. Я не смотрел на Арно – и так знал, что его взгляд сейчас будет точь-в-точь, как у меня: остекленелый, полупустой, потому что мысли стремительно понеслись в одну точку.

– Представляете, – продолжил отец, от души посмеиваясь, – эта глупая тварь сама забралась в наш старый лесничий домик. Да-да, тот самый, на границе леса. Видимо, решила, что он давно заброшен, и можно прятаться. Ну надо же быть такой дурой!

Он покачал головой, снисходительно усмехаясь, как будто говорил о наивной девчонке, что залезла в сад воровать яблоки.

– А я и забыл, что там всё ещё работают старые заклинания-ловушки. Эти ловцы магии до сих пор реагируют на любое колдовство – сработали безошибочно. Ну, а патруль – молодцы, среагировали быстро. Схватили, связали, доставили.

Всё внутри меня застыло. Каждое слово, произнесённое с такой лёгкостью, падало в сердце грузом, как камень за камнем. Мы с Арно переглянулись. Мы не спрашивали, как выглядит ведьма – но мы оба знали, кто это. У нас не было сомнений. Ведьма. В лесничьем домике. Наша ведьма.

– Где она? – тихо спросил Арно, голос хрипел едва слышно.

Отец, не замечая ни выражений лиц, ни затаившегося дыхания, продолжал:

– Сейчас она там, где и положено быть такой, как она – в нижней темнице под заставой. Пусть проведёт ночь в тишине, проникнется своей судьбой.

Он усмехнулся, откинулся на кресло, словно уже видел, как она рвётся под кнутом, как срывает с себя тайны, как признаёт вину и молится о пощаде.

– Завтра начнём допрос. Посмотрим, что знает. Может, расскажет, где прячутся остальные.

А я стоял, сжав кулаки, и в какой-то момент даже перестал слышать его голос. Только гул в ушах, только стук собственного сердца и то знание, которое жгло меня изнутри, как яд:

Она доверилась нам. Она ждала нас. А мы ее подвели.

Я чувствовал, как подступает злость – на себя, на мир, на судьбу, на всю эту проклятую систему, где любовь – преступление, а ведьма – всегда дичь.

А завтра её будут пытать.

Если мы не успеем раньше.

Если не остановим это.

Если не вернём её.

И никакая клятва, никакая кровь в жилах и никакая честь инквизитора больше не имели значения.

Потому что она – моя. Наша. И мы её не отдадим.

Арно, стоявший рядом со мной почти недвижимо, спросил:

– Кто будет проводить допрос?

Отец поднял взгляд от бокала с настойкой, который держал в руке, и с любопытством уставился на нас. Его бровь чуть приподнялась, будто он не ожидал этого вопроса, а потом в его взгляде мелькнул тот самый хищный блеск, что всегда появлялся, когда он чуял добычу – или интригу.

– Вообще-то, – начал он, неспешно, как бы взвешивая каждое слово, – этим должен заниматься командор Севин. Он назначает палача и наблюдает за процессом. Всё строго по уставу.

Он сделал паузу, глядя то на Арно, то на меня, и в уголках его губ появилась лукавая полуулыбка.

– Но… если вы, мальчики, хотите принять участие – я могу договориться. Севин мой должник. Думаю, если я объясню, что это для вашей практики… он закроет глаза. Особенно если вы скажете, что хотите испробовать технику допроса, о которой вас учили в Академии.

Я почувствовал, как всё тело напряглось, будто внутри пружина резко сжалась до предела. Но это была не тревога и не страх за то, что придётся войти в мрачную каменную темницу. Нет. Это был ужас от другой мысли – от того, что она увидит меня там.

Увидит не как спасителя. Не как того, кто обнимал, целовал, шептал, что всё будет хорошо.

А как инквизитора. Одного из них. Почему-то не хотелось больше быть частью этого. Не когда она жертва.

Она увидит меня, как предателя, пришедшего сделать то, что, по её мнению, я с самого начала должен был – причинить ей боль.

И я знал…

Её взгляд, когда она поднимет глаза и увидит меня среди тех, кто пришёл за её криками, среди тех, кто должен сломать её – будет не выстрелом, нет. Будет приговором.

И мне придётся это выдержать.

Потому что если мы не придём – мы потеряем её.

А если придём – она может перестать верить.

Я стиснул зубы до боли в челюсти.

Отец прищурился:

– Ну что? Хотите? Это… исключительная возможность, парни. Вам не доверяют такие вещи просто так. Особенно новобранцам. Но вы – не просто новички. Вы – гордость наших домов. Потомственные инквизиторы.

Мы с Арно переглянулись. Ни один из нас ничего не сказал вслух. Не требовалось.

Мы оба знали. Мы должны быть там.

Я кивнул.

Арно – вслед за мной.

– Хотим, – сказал я твёрдо. Голос не дрогнул, хотя внутри всё уже пылало. – Хотим присутствовать.

Отец довольно хмыкнул, откинулся в кресле, отпил из бокала.

– Отлично. Значит, завтра с рассветом – в заставу. Постарайтесь не опоздать. Ведьма вроде как молодая, не думаю, что выдержит долго.

А я стиснул зубы, чтобы не показать, как всё во мне кипит.

Держись, Ария. Мы идём за тобой. Даже если входим в ад – за руку с дьяволом.

Глава 18

Ария

Темница была сырой, узкой, и пахла так, будто в этих камнях веками гнила не только влага, но и сама надежда. Камень подо мной был ледяным, и даже тонкая подстилка из соломы не спасала от пронизывающего холода. Я сидела, сжавшись, как могла, прижав колени к груди, будто пыталась спрятаться в себе самой, словно это хоть как-то могло защитить.

Тьма была почти полной – только откуда-то сверху сквозь щель в решётке лился тусклый, дрожащий свет факела, отбрасывая длинные тени на стены. Они ползали, шевелились, превращались в чьи-то руки, когти, лица – и я то и дело вздрагивала, не в силах отделить реальность от кошмара.

Мне было страшно.

Так страшно, как ещё не было ни разу с тех пор, как я попала в этот мир.

Я дрожала не только от холода – от безысходности. От того, как легко оборвалось всё, что мы только начинали строить.

Вместо укрытия – западня.

Вместо безопасности – кандалы.

Вместо обещаний – тишина.

Они не пришли.

Никто не пришёл.

Я старалась не думать о них.

О Лансе. О Арно.

О том, как они смотрели на меня.

Как я верила…

Глупая, глупая ведьма.

Но в груди всё равно теплела память – упрямая, яркая, как искра в золе.

Память о его поцелуях. О том, как он держал меня, как шептал, что всё будет хорошо.

И теперь… если он появится здесь…

Я не смогу понять – он пришёл спасти или сломать?

Слёзы подступили к глазам, и я уткнулась в колени, позволяя себе быть слабой хотя бы здесь, хотя бы в этой темноте, где никто не увидит.

Грусть накрыла, как пелена, и внутри поселилось одно-единственное, мучительное слово:

Почему?

И где-то внутри, сквозь эту темноту, сырость и страх, вдруг прозвучал их голос – один, потом второй, сливаясь в единое эхо воспоминания:

«В следующий раз ты будешь просто ведьмой, а мы – просто инквизиторами. И ты не убежишь.»

Я тогда смеялась. Сквозь дрожь, сквозь поцелуи, сквозь их прикосновения. Я не верила. Не хотела верить.

А теперь – вот она я. В каменном мешке, в железных оковах, в их мире.

Просто ведьма.

И они…

Просто инквизиторы.

Я действительно не сбежала.

Не потому что не хотела.

А потому что не смогла.

Ночь в темнице не наступала – потому что здесь и так была вечная ночь. Камни не пропускали свет, не пропускали тепло, не пропускали надежду. Слишком тесно, слишком глухо, слишком живой казалась тишина, будто дышала в унисон с моим страхом.

Я пыталась уснуть. Хоть на миг. Хоть притвориться, что всё это не со мной. Заставить себя уйти в забытьё. Но мысли не давали. Они крутились в голове, как ветви урагана, снова и снова возвращая меня к одной и той же картине: лес, хижина, тепло… и их глаза.

Я пыталась воздействовать на кандалы. Вызвать хоть искру, хоть тонкий прилив магии. Протянула энергию из себя, вплела заклинание, почти почувствовала, как металл дрогнул… но нет. Инквизиторы не дураки. Они знали, как связывать ведьму. Эти оковы жрали магию так жадно, как будто были голодны веками.

Я сдалась. Обессиленная, свернулась клубком на холодном камне и чуть задремала – не сон, а зыбкая, дрожащая тень отдыха. Но ненадолго.

Скрипнула дверь.

Мгновенно всё тело напряглось, будто каждое мышечное волокно вспомнило, что значит – быть на грани. Я не шевельнулась. Затаилась, как зверёк, почуявший хищника. И тогда, без предупреждения, вспыхнул свет – резкий, ослепительный, режущий глаза, как лезвие ножа. Я зашипела от боли, резко отвернулась, прикрывшись рукой, насколько позволяли кандалы. Всё горело. Мир в один миг стал белым и глухим.

За спиной послышались шаги. Несколько.

Голоса.

Смех.

– Ну и погляди, что за зверёк нам сегодня достался, – раздался хриплый, насмешливый голос.

Пауза. Потом тот же голос добавил, сальный, довольный:

– А я думал, ведьмы будут пострашнее. А эта… совсем как из борделя сбежала. Рыженькая, хрупкая. Даже жалко будет, когда визжать начнёт.

Глаза медленно привыкали к свету, и первое, что я различила – силуэт. Мужчина. Лет пятидесяти. Жесткое лицо, плотно сжатые губы, взгляд, как обух топора – тяжёлый и безжалостный.

А рядом с ним…

Я не сразу поверила.

Мой разум отчаянно сопротивлялся.

Они.

Ланс. Арно.

Стояли по обе стороны от него, в чёрных инквизиторских плащах, с прямыми спинами и… пустыми лицами. Ни одного движения, ни тени той страсти, тех поцелуев, той нежности.

Я задохнулась, не в силах отвести взгляда.

Вы пришли…

Но не спасать.

Взрослый мужчина, должно быть командор, с глухим звуком опустил на стоящий рядом табурет тяжёлую кожаную сумку. Табурета раньше в камере не было – принёс с собой, видимо.

Для удобства. Ха.

Я не успела додумать горькую мысль, как замок на сумке щёлкнул, клапан откинулся, и он начал доставать…

Клещи. Крючья. Острые щипцы. Длинные иглы. И что-то похожее на нож с изогнутым лезвием.

Я видела такие предметы однажды. В музее. За стеклом.

И помню, как тогда сказала себе: Никогда. Никогда не хочу знать, как это применяли на практике.

И вот сейчас, глядя на эти вещи, лежащие на табурете передо мной, я вся съёжилась, прижимаясь к стене, будто могла в ней раствориться.

Сердце стучало где-то в горле.

Глаза сами собой наполнились слезами.

А они стояли.

И смотрели.

Без гнева. Без слов. Без… надежды.

Просто инквизиторы.

А я – просто ведьма.

И вот она, встреча, которую они обещали.

Только я действительно не убежала.