Текст книги "Рыжее проклятие Инквизиторов (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Вечером, когда невеста ушла, стараясь скрыть слёзы, я не стал даже делать вид, что мне её жаль.

Я ждал, пока в доме стихнут шаги, потом быстро накинул куртку и почти бегом направился к Лансу.

Он открыл дверь, как всегда, с полуулыбкой – будто знал, что я приду.

– Ну? – спросил, не давая мне даже заговорить.

Я вошёл, захлопнул за собой дверь и выдохнул:

– Я хочу найти её. Снова.

Ланс откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы за головой, и выжидающе на меня посмотрел.

– Сегодня меня познакомили с невестой, – начал я, сжимая кулаки. – Блондинка. Симпатичная. Всё при ней. Идеальная.

Но я… не смог.

Он не удивился. Просто ждал.

– Я хотел ведьму. Только её. Весь день не мог выкинуть из головы. Пытался… убедить себя. Но когда она стояла передо мной… я видел только ту рыжую.

Ланс медленно кивнул, встал и, не говоря ни слова, взял свой плащ.

– Пошли, – бросил он.

Мы вышли в ночь. Лес встретил нас тишиной и тяжёлым воздухом, как будто сам знал, кто сюда идёт.

Мы шагали по знакомым тропам, не разговаривая. Слушали, как шуршат листья, как скрипят ветки под ногами, как сердце стучит, слишком громко.

– Не боишься, что ведьмы нас убьют? – хмыкнул я, окидывая взглядом чащу, где, возможно, пряталась она. Моя ведьма.

Ланс усмехнулся, не оборачиваясь:

– Уже не особо верю, что могут. Мы тут третий раз, Арно. И пока единственное, что с нами делают – яйца опустошают.

Я фыркнул, не сдержавшись. Смех вышел нервный, короткий. Но в нём была правда.

– Ну так, может, в этот раз снова повезёт, – бросил он через плечо. – Главное – найти рыжую.

– Мою рыжую, – автоматически поправил я.

Он обернулся, посмотрел на меня с прищуром.

– Мечтай.

И мы пошли дальше – вдвоём, по ведьминому лесу, в поисках той, что оставила на нас метку. Не только на коже, но и где-то глубже.

Лес был другим ночью. Тише, гуще. Воздух – влажный, как дыхание зверя, притаившегося где-то рядом.

Мы шагали медленно, не зная, куда идти. Не зная, как найти её. Лес казался бесконечным, и всё же – я чувствовал: она где-то рядом.

Ланс шёл чуть впереди, молча, напряжённый, настороженный. Мы не разговаривали – не было смысла. Мы оба были поглощены этим поиском.

И вдруг…

Удар.

Что-то врезалось в Ланса с такой силой, что тот пошатнулся и выругался. Существо – оно, скорее, отскочило, чем упало, но сил, похоже, у него не осталось, потому что сразу рухнуло на землю, тяжело дыша.

Я инстинктивно шагнул вперёд, рука потянулась к ножу на поясе.

– Зверь? – прошипел Ланс, уже на корточках, приглядываясь.

– Не знаю… – я опустился рядом.

Темнота мешала рассмотреть. Только дыхание – прерывистое, испуганное. Дрожащие плечи, худое тело, тонкая ткань…

Ланс выдохнул первым:

– Это не зверь. Это…

– Ведьма, – закончил я.

Она.

Наша рыжая. Моя.

Лицо заплаканное, глаза широко раскрыты, волосы взлохмачены, как будто она бежала сквозь ветки, не замечая, как те царапают кожу. Платье порвано в нескольких местах. На запястьях – ссадины.

Она смотрела на нас так, будто и сама не верила, что мы перед ней. Губы дрожали, дыхание сбивалось, словно бежала до самого изнеможения.

Ланс потянулся первым, осторожно коснулся её плеча.

– Что случилось? – тихо спросил он, почти ласково.

Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот – прижалась ближе, будто искала спасения.

От кого же ты бежала в собственном лесу, ведьма?..

– Эй, – сказал я, опускаясь рядом, стараясь заглянуть в её глаза. – Кто тебя напугал?

Она с трудом сглотнула, и в её взгляде мелькнула тень чего-то тяжёлого. Очень тяжёлого.

– Я… не хотела… – выдохнула она и тут же зарылась лицом в грудь Ланса, как будто только сейчас позволила себе осознать, что её нашли. Что она не одна.

Он обнял её без слов. Просто держал. А я смотрел, как дрожат её плечи, и чувствовал, как ярость медленно просыпается внутри.

Что бы ни случилось – кто-то тронул мою ведьму.

И этот кто-то очень скоро об этом пожалеет.

Ланс осторожно гладил её по спине, пальцами переплетаясь в спутанных рыжих прядях. Она дрожала, как зверёк, загнанный в угол, но уже не так судорожно, как вначале. Я опустился на корточки с другой стороны, наблюдая, как её дыхание становится чуть ровнее.

Он тихо коснулся губами её лба. Потом – щеки. Собирал поцелуями её слёзы, будто хотел стереть саму боль. А она, несмотря на это, не отпускала – наоборот, крепче вцепилась в его плащ.

– Всё хорошо, – шептал он. – Ты с нами. Тебе больше ничто не угрожает. На секунду стало смешно, инквизитор шепчет такое ведьме. Ха. Но все веселье ушло с ее новым всхлипом.

Я подался ближе и осторожно накрыл её ладонь своей. Она повернулась ко мне, и в её взгляде было столько сломленного, что мне пришлось сжать челюсть, чтобы не сорваться.

– Скажи нам, – тихо проговорил я. – Кто тебя напугал?

Она сглотнула. Несколько раз. Казалось, что внутри неё идёт настоящая борьба – говорить или нет.

– Я сбежала, – наконец выдохнула она. Голос её был хриплым, охрипшим от плача или крика. – Потому что мне кажется… что-то не так.

Мы переглянулись с Лансом.

– Что именно? – осторожно спросил он.

Она покачала головой.

– Всё… поведение верховной… – она запнулась, будто боясь сказать вслух. – Оно неправильное. Оно… чужое. Как будто она… не она. Или нет… Конечно, она это она. Просто… Я не знаю.

– Ваша главная ведьма леса? – уточнил я.

Она кивнула, отстраняясь от Ланса чуть-чуть, чтобы взглянуть на нас обоих.

– Да, то чего она хочет добиться… Это вообще не то, что ведьмы делают,– она обхватила себя руками, словно ей стало холодно. – Нет, конечно… Я мало знаю… Почти ничего не помню, но этот ковен преследует странную цель. Вроде как логичную, но если подумать…

Сердце сжалось.

– Ты уверена? – хрипло спросил я.

Она качнула головой.

– Нет. Не уверена. Но… с каждым днём становится всё хуже. И мне страшно. Особенно после сегодняшнего утра.

– Что было утром? – Ланс нахмурился.

– Они сказали, что лес готов… взять то, что ему принадлежит. Что я должна быть полностью наполненной. И что это произойдё очень скоро. А я не готова. Нет…

Она снова задохнулась, и Ланс тут же прижал её к себе. Я почувствовал, как сжимаются кулаки.

– Что именно они собираются сделать? – тихо спросил я, хотя уже знал, что не хочу слышать ответ.

Она медленно подняла на нас глаза. В них плескался страх. И безысходность.

– Я… не могу сказать. Не уверена, что выживу, если скажу.

Мы молчали. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё кипит.

Моя ведьма.

Наш огонь.

И кто-то там напугал ее настолько, что она сбежала из собственного ковена и прижимается к инквизиторам.

– Значит, ты не вернёшься, – произнёс Ланс.

Она покачала головой. Медленно, будто это решение ранило её не меньше, чем нас.

– Я не могу, – выдохнула она.

Глава 9

Я сжал челюсть. Пальцы инстинктивно сжались в кулаки, и я отвернулся, чтобы не сорваться. Всё внутри гудело. Я бы разнёс к чёртовой матери этот лагерь, если бы знал, что она останется в безопасности. Но даже сейчас, стоя здесь, с растрёпанной, напуганной ведьмой между нами – она не уходила до конца.

– Почему? – спросил я. – Ты ведь уже ушла. Значит, можешь.

Она подняла на меня взгляд – усталый, почти прозрачный. В нём плескалась не слабость, а что-то куда хуже – осознание ловушки.

– Это… не так просто, – ответила она тихо, едва слышно.

– Почему? – повторил я. – Кто тебя держит? Они? Этот чёртов лес?

Она отвела взгляд.

– Всё сразу.

Эти два слова повисли в воздухе, как приговор.

Мы переглянулись с Лансом. Он прижал её ближе, а я чувствовал, как злость гудит в груди, как нож по камню.

Чёрт. Она сбежала – но не свободна. Она выбрала нас – но всё ещё связана.

И если она сама не может разорвать эти цепи – значит, мы это сделаем за неё.

– Тогда куда ты бежала? – спросил я, не выдержав.

Она вздрогнула и чуть отстранилась от Ланса. Тонкие плечи всё ещё дрожали.

– Хотела укрыться в той части леса, где Лес до меня не дотянется… – сказала она негромко. – Чтобы… не нарушить баланс, но и не быть там. Не быть с ними.

Некоторое время мы молчали. Только ветер шевелил листья над головами.

Ланс криво усмехнулся:

– Может, я и не ведьмак, но даже мне ясно – такое не сработает.

Она словно сжалась. Взгляд опустился, губы дрогнули. Словно он разбил последнюю её надежду, раскатал по земле.

– Пошли с нами, – сказал я.

Она подняла на меня глаза. Усталые. С иронией. С болью.

– Куда? – спросила, и уголки губ дрогнули в безрадостной усмешке. – В подземелье?

Мы с Лансом переглянулись.

И я… промолчал.

Она права.

Где ей быть с нами, если не там? Мы инквизиторы. У нас нет ни свободы, ни выбора. Только долг.

У меня поджались губы. Хотелось соврать. Сказать, что мы найдём место. Что вырвем его для неё хоть из самого пекла.

Но в груди только глухо стучало:

«И правда… куда?»

Ланс медленно поднялся на ноги, глядя на неё так, словно уже принял решение.

– У моей семьи есть дом, – сказал он спокойно. – Лесничий. Маленький, между двумя поселениями. Мы туда раньше ездили на охоту. Сейчас пустует.

Она моргнула, с недоверием глядя на него.

– Никто не будет искать тебя там, – продолжил он. – Это не дом инквизиторов, не лагерь, не ведьмин круг. Просто старый дом на краю никому не нужной тропы. Уютный. Тихий. Надёжный.

– Мне… придётся выйти из леса, – прошептала она, словно сама эта мысль ранила.

Я заметил, как её пальцы крепче вцепились в ткань рукава. Она прижалась ближе, будто лес за её спиной дышал уже слишком громко, слишком давяще.

– Я не готова, – добавила она тише, почти шёпотом.

И по её лицу было видно: она не врёт. Это не каприз, не страх перемен. Это что-то глубже. Как будто сам лес держал её за горло, шептал в ухо, и каждый шаг прочь отсекал что-то важное, древнее, живое.

Я сделал шаг ближе и сел на корточки перед ней.

– Тогда мы пойдём с тобой.

– И будем рядом, – добавил Ланс. – И если станет плохо – вернём тебя обратно… в лес.

Она посмотрела на нас, как на что-то невозможное. Словно не верила, что такие слова могут звучать от тех, кто когда-то держал меч над её головой.

И всё же… в её взгляде мелькнула искра. Надежда. Едва-едва.

Мы вышли из леса молча. Тишина была почти болезненной – будто сам лес затаил дыхание, провожая нас, но не отпуская. Ведьма шла между нами, укутанная в плащ Ланса, усталая, но упорно держащаяся на ногах. Она не сказала ни слова за всю дорогу. Только оглядывалась. Постоянно. Через плечо, в чащу, в тень деревьев.

Я видел, как плечи у неё дёргались, как губы сжимались в тонкую линию, как пальцы теребили край ткани. Она слушала каждый звук – будто за нами тянулся лес с когтями и ветвями.

И почему-то я хотел разрубить его. За неё.

Мы добрались до лесничьего дома, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь туман.

Хижина была старая, но крепкая. Обложенная камнем у фундамента, с деревянными ставнями и крышей, покрытой мхом. Обветренная, но уютная. Тёплая. Вокруг – ни души. Только птицы в утреннем воздухе и запах сухой хвои.

Ланс толкнул дверь, и она поддалась с лёгким скрипом. Внутри пахло пылью, поленницей и чем-то из прошлого – солнечным, мирным.

– Здесь безопасно, – сказал он, заглядывая внутрь. – Точно.

Ведьмочка медленно переступила порог. Я заметил, как она прижала ладонь к косяку, будто прощупывая – правда ли нет ловушки. Просто дом.

Она прошла внутрь осторожно, как дикая лиса, впервые ступающая в чужое логово. Остановилась в центре комнаты. Огляделась.

– Здесь… тихо, – прошептала она, и голос дрогнул.

Я стоял у входа, смотрел на неё.

На ведьму. Которую мы защищаем. Прячем.

И часть меня до сих пор не могла понять – как это стало нормой.

Мы – инквизиторы. Нас учили жечь таких, как она. Проклинать, выслеживать, вырывать корни скверны.

А теперь… теперь я хочу, чтобы она спала спокойно. Хочу, чтобы никто не подошёл ближе, чем на шаг. Хочу, чтобы она улыбнулась мне – хотя бы однажды – и чтобы эта улыбка была не из боли и страха.

Что со мной не так?

– Здесь будет хорошо, – сказал я. – Обустроим. Принесём еду. Одежду. Всё, что нужно.

Она посмотрела на меня. И в этом взгляде было столько… благодарности, что я невольно отвернулся. Потому что не заслужил.

– Спасибо, – прошептала она. – Вы… останетесь?

– Конечно, – ответил Ланс.

Я кивнул.

– Пока не скажешь иначе.

Некоторое время мы молчали.

Потом я всё-таки спросил:

– А как тебя зовут? Мы ведь не знаем.

Она замерла, чуть нахмурилась, будто удивилась вопросу. А потом впервые – по-настоящему – посмотрела на нас обоих.

– Не успели спросить, – сухо усмехнулся Ланс. – Слишком много всего… другого.

Она чуть склонила голову, и в её глазах впервые мелькнуло что-то живое. Тёплое. Настоящее.

– Ария, – сказала она. – Мое имя Ария.

Имя отозвалось где-то глубоко внутри.

Ария.

Наше проклятье.

Наша ведьма.

Ария опустилась на лавку у окна, чуть натянула на себя плащ Ланса, словно он всё ещё был защитой, а не просто тканью. Несколько мгновений мы молчали – она смотрела в пыльное окно, мы – на неё.

Потом её голос прозвучал неожиданно спокойно:

– А как вас зовут?

Я застыл.

Глупый вопрос. Обычный. Но внутри что-то сжалось.

На первых курсах Академии нам внушали: не называть своё имя ведьме. Никогда.

Имя – это сила.

Имя – ключ.

Назовёшь – и она может прошептать его в темноте, зажечь свечу, провести ритуал и… Проклясть. Связать. Погубить.

Я на автомате бросил взгляд на Ланса. Он встретил мой взгляд и чуть приподнял бровь.

Да уж. Слишком поздно теперь бояться проклятий. Особенно после того, как…

Я фыркнул, усмехнулся, качнул головой.

– Арно, – сказал я, встречаясь с её глазами. – Меня зовут Арно.

Ланс, всё так же стоя в дверях, пожал плечами:

– А меня Ланс.

Она кивнула, будто прятала улыбку. И мне показалось – это первый настоящий шаг. Что-то простое. Человеческое.

Ария. Арно. Ланс.

Трое. В хижине, где нет леса, нет приказов, нет академий. Только странная тишина и мы.

Глава 10

Ария

Ланс ушёл, сказав, что скоро вернётся – принесёт еды, может, что-то из одежды. Он говорил спокойно, как будто всё было просто. Как будто я – не ведьма, а потерянная путница, и они – не инквизиторы, а добрые парни из соседнего селения.

А я молча кивнула. И только тогда заметила, как по венам прошелась холодная дрожь, когда дверь за ним закрылась.

Арно остался. Он не суетился, не задавал лишних вопросов. Просто устроился ближе к очагу, прислонился спиной к стене и, не раздеваясь, потянулся за куском сухого мха, чтобы разжечь огонь.

Я наблюдала за ним, делая вид, что смотрю в окно.

Он был слишком спокоен. Слишком рядом.

И слишком опасен.

Инквизитор.

Слово будто вспыхивало внутри, жгло, как клеймо.

Я знала… нет, не я. Она знала таких, как он. Таких, как Ланс. Их глаза, их приказы, их стальные руки. Видела сожжённые деревни, слышала крики, наблюдала, как земля впитывает кровь. А я впитала это с остатком ее сознания, что досталось мне.

Но он сидел сейчас у огня, лениво растирая ладонью пыль с колена, и всё в нём было… живым.

Настоящим.

Не страшным.

Что со мной не так?

Я прижалась спиной к стене, сжав колени и накрыв себя чужим плащом. Он всё ещё пах костром, кожей и хвоей. Пах им.

Может, я сошла с ума.

Может, это лес свел меня с ума.

Глупо. Глупо доверять инквизиторам.

Глупо дышать рядом с ними одним воздухом и не бояться.

Глупо верить их прикосновениям, их голосам, тем взглядам, от которых в груди тошнотворно тепло.

Но разве глупо – доверять своим истинным?

Я видела метку.

Она пульсировала под кожей каждый раз, когда они были рядом. Словно отзывалась на их дыхание. Словно знала, что они – мои.

Я ведь не выбирала их.

Но и не отвергла.

Потому что между нами не просто страсть. Не просто случайная интрижка. Между нами – что-то древнее, дикое, сильное, что тянет, вяжет, вплетается в кости.

Я вспомнила, как один из них – Ланс – склонился надо мной, собирая слёзы губами. Как Арно смотрел, будто хотел убить тех, кто посмел меня напугать.

Инквизиторы.

Но тогда – они были щитом. А не мечом.

Я посмотрела на Арно снова.

Он заметил. Взгляд нашёл мой.

Глаза у него были серые, стальные, почти холодные… но не в тот момент.

Сейчас они были настороженными. Внимательными. Человеческими.

Если это безумие – может, я не одна в нём.

И вдруг мысль: если он захочет убить меня – сделает это быстро.

Но если хочет защитить… может, я действительно в безопасности.

Огонь медленно оживал, лениво облизывая сухие моховые щепки и вползая в трещины поленьев. Тёплый свет заиграл на стенах, прогоняя сине-серую темноту, что ползла из углов.

Арно молча встал, пошёл к груде дров у входа. Я услышала, как скрипнула дверь, как ветка задела косяк, как под его шагами затрещал иней на земле.

Он вернулся почти сразу – с охапкой поленьев в одной руке и каким-то молчаливым, спокойным упрямством в походке. Присел у очага, положил дрова рядом, бросил одно в огонь, дождался, пока то вспыхнет, и только после этого отряхнул руки и выпрямился.

Я не шевелилась.

Он подошёл ко мне неторопливо, словно не хотел испугать. Или, наоборот, ждал, что я испугаюсь.

Остановился рядом.

Рассматривал. Не с вожделением и не с опаской. А будто пытался увидеть что-то за мной, за моей кожей, за тем, что я сейчас собой представляю.

– Как ты? – спросил он наконец. Голос был тихий, чуть охрипший. Не допрос. Не приказ. Просто вопрос.

И почему-то… от него защемило внутри.

От простого, честного: как ты?

Оттого, как он это сказал.

И оттого, что, наверное, мне уже было не всё равно.

Я посмотрела на него. На Арно.

На инквизитора, стоящего рядом с ведьмой у чужого очага.

И вдруг всё накатило: страх, усталость, бесконечное ощущение бега по кругу.

– Я не знаю… – прошептала я. – Я правда не знаю, как я.

Он не отводил взгляда. Ждал.

– Я не смогу прятаться здесь вечно. Это… – я сглотнула. – Всё это глупо. Абсурдно. Я не понимаю, почему вообще согласилась прийти. Почему пошла за вами.

Голос дрогнул.

Я отвернулась, чтобы не видеть, как в глазах снова собирается влага.

– Мне надо вернуться. Я должна…

Но не успела договорить.

Он шагнул вперёд резко, почти рывком развернул меня к себе, и вдруг… обнял.

Без слов, без предупреждений – просто притянул к себе, крепко, решительно. Его руки обвили мою спину, прижали к его телу, и я вдруг оказалась захваченной этим теплом, этой твердостью, этой непрошеной, но нужной опорой.

Я судорожно вдохнула – и носом уткнулась ему в грудь. Запах – дым, кожа и что-то… его. Настоящее.

И от этого запаха стало легче. Не безопасно – нет. Но хоть чуть-чуть – тише.

– Может, – пробормотал он над моим ухом, – это и правда глупо.

– Может – и странно.

Он крепче обнял.

– Но я никому не позволю навредить тебе. Никому, слышишь?

И в этих словах не было пафоса. Только твёрдость.

И что-то внутри меня – впервые за долгие дни – позволило себе чуть-чуть расслабиться. Хоть на миг.

Потому что я ему верила.

Его голос всё ещё звучал у меня в ушах, низкий, твёрдый, обволакивающий, как оберег. Я не знала, что ответить. В груди теснилось слишком много – страх, смятение, неверие, и вдруг, почти на грани, – желание.

Он не отстранялся. Не отпускал. Его руки лежали на моей спине, неподвижные, но такие тёплые, что под пальцами казалось – кожа плавится. Я подняла голову. Медленно. Осторожно. Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами стал тяжёлым, влажным от несказанного.

Я не думала.

Не выбирала.

Просто потянулась вперёд.

Наши губы встретились резко, будто оба сорвались в ту самую секунду, когда было уже невозможно держать себя в руках. Он поцеловал меня так, будто пытался вложить в этот поцелуй всё: запретное, вытесненное, сдерживаемое.

Это был не нежный, не робкий поцелуй.

Это был голод.

Его ладонь легла на мою щёку, вторая сжалась у меня на талии, притягивая ближе, сильнее, будто боялся, что я исчезну. А я… я жадно отвечала, пальцы вцепились в его рубашку, дыхание смешалось с его, губы дрожали, но не от страха – от острого, безумного желания быть ближе.

Я чувствовала, как его поцелуй меняется – становится глубже, медленнее, насыщеннее, как он пробует мои губы, будто запоминает. Я открылась, не сопротивляясь, впуская его язык, дрожа под напором этого первого, настоящего касания.

И в этом поцелуе было всё – растерянность, отчаяние, упрямство, нежность, и тот странный жар, который прожигал нас изнутри, от самой метки.

Он оторвался первым, тяжело дыша, прижавшись лбом к моему.

А я стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как горят щёки и как бешено стучит сердце.

Он прошептал:

– Прости… если было… слишком.

Я только покачала головой.

– Нет. Не слишком.

И, может, даже – слишком мало.

Глава 11

Он снова склонился ко мне и коснулся губами моих – коротко, чуть сдержаннее, но всё равно с тем же жаром, который ещё тлел внутри. Этот поцелуй был мягким, но будто ставил точку – не в нас, а в сомнениях.

– После тебя, – прошептал он, отступив на дыхание, – я не могу смотреть на других женщин. Они все… не ты.

Слова упали тихо, как камешек в воду.

И я едва заметно улыбнулась. Не из-за похвалы. Не из-за чувства победы. Просто от того, как он это сказал – искренне. По-мужски просто. Так, как никто не говорил мне раньше.

Но улыбка быстро угасла.

Что-то внутри сжалось.

– Есть ли… женщина, которая пострадала от этого? – спросила я тихо, почти не слышно.

Он помрачнел. Взгляд ушёл в сторону, пальцы сжались в кулак.

– У меня есть невеста, – выдавил он.

Словно удар в живот. Резкий, под дых.

Я будто перестала дышать. Всё тело напряглось, внутри стало пусто и одновременно тесно. Я отвела взгляд, сделала вид, что это ничего не значит.

Но это значило.

Почему-то – слишком много.

– Ты… любишь её? – задала я вопрос, зная, что не хочу знать ответ.

Он покачал головой.

– Нет. Это… обязательный союз. Родители договорились. У неё хорошее происхождение, «чистая кровь». Так надо. Но я не могу к ней прикоснуться, – добавил глухо. – Каждый раз, когда смотрю на неё… вижу тебя. Только тебя.

Я слышала эти слова. Понимала их.

Но сердце будто не хотело принимать.

Потому что это значит – всё временно.

Этот дом. Эти прикосновения.

Эти поцелуи.

Наша связь – сильная, жгучая, настоящая – всё равно будет раздавлена правилами, долгом, фамильными ожиданиями и кольцом на чужом пальце.

Мы не будем счастливы. Никогда.

И осознание этого опустилось на меня, как ночь – тяжело, неотвратимо.

Даже лес с его проклятиями казался в тот миг честнее.

С другой стороны…

Разве могла ведьма всерьёз ждать от инквизиторов чего-то иного?

Чего, скажите? Белого платья?

Тонкой фаты, вплетённой в волосы, венка из сухих трав и пыльцы заката? Тихих шагов по дереву в дом, где пахнет выпечкой, солью и миром? Обещаний под луной, клятв шёпотом – «только ты», «навсегда», «никогда не отдам»?..

Глупо.

Слишком глупо, чтобы даже мечтать.

Смешно, почти трагично в своей наивности.

Потому что я знаю, кто они.

Не по сказкам, не по преданиям – а наощупь, кожей, болью.

Инквизиторы. Стражи огня, меча и закона. Наследники тех, кто сжигал, душил, мучал. Тех, кто верил, что ведьма – не человек, а ошибка, которую нужно исправить или уничтожить.

А я – та, от кого они должны избавляться. Та, чьё дыхание грешно, прикосновения опасны, а имя не должно быть вписано ни в один официальный свиток.

Я – невеста леса, не человека. Я – пламя. Я – тень. Я – проклятье.

И даже если сейчас они целуют мои губы, гладят мои волосы, закрывают меня собой от ветра, даже если у них дрожат руки, когда я ухожу, даже если метка у них на груди горит синеватым огнём, каждый раз, когда я рядом…

Это всё – не про «всегда».

Это про «пока можем».

Про «пока нас не нашли».

Про «пока наш мир ещё не рухнул».

Я не надеялась на платье. Я не мечтала о доме. Я не верила в кольца.

Я просто… просто.

Он молчал долго, смотрел в огонь, будто в нём искал ответы на то, что уже давно знал. Пламя отражалось в его глазах, и в этом тёплом свете он казался не инквизитором, не воином света и стали, а просто мужчиной – живым, настоящим, полным невысказанных слов.

И вдруг, не глядя на меня, но явно для меня, он произнёс:

– Я хотел бы… взять тебя своей женой.

Я замерла.

Он повернулся, встретился со мной взглядом – и в нём не было ни шутки, ни игры, ни сомнения. Только тихая, почти болезненная искренность.

– Хотел бы просыпаться рядом с тобой, касаться тебя первым, слышать твой голос. Хотел бы любить тебя каждую секунду нашей жизни, – сказал он, негромко, но так, что каждое слово будто вырезалось по сердцу.

Я сглотнула. Воздух в груди стал густым, колючим. И всё, что я смогла – это горько, чуть устало улыбнуться.

– Жизнь, говоришь? – прошептала я. – Ой, какая она будет недолгая… Во всяком случае, моя.

Между нами снова повисла тишина. Не глухая. Не пустая. А наполненная… тем, чего никогда не будет.

Потому что ведьмы не живут долго, если инквизиторы могут к ним прикоснуться.

Потому что инквизиторы не женятся на тех, кого призваны уничтожать.

Потому что у мира на нас другие планы.

И всё равно… я так хотела верить ему. Хотела прижаться, закрыть глаза, сделать вид, что этого будет достаточно. Что «пока» – это не хуже, чем «навсегда».

Дверь хижины распахнулась резко – и на пороге появился Ланс. Он был взъерошен, на новом плаще – пятна грязи и следы от веток, дыхание сбивчивое, глаза напряжённые.

– Нас ищут, – бросил он с порога.

Мы с Арно переглянулись.

– Обоих. Активно. По всему участку между поселениями и вдоль дороги. Я еле ушёл незамеченным.

Он шагнул внутрь, бросил на стол свёрток с едой, затем ещё один – аккуратный, перевязанный поясом.

– Принёс тебе одежду. Тёплую. Простую. Ничего такого, что могло бы выдать в тебе ведьму. Но остаться с тобой сейчас не получится, Ария. Ни мне, ни ему, – он кивнул в сторону Арно. – Сейчас нельзя. Слишком опасно. Мы должны вернуться. Прямо сейчас. Если не хотим, чтобы они начали искать более тщательно и пришли сюда.

Я сжалась, пальцы инстинктивно вцепились в край платья, пока Ланс медленно подходил ближе.

– Мы постараемся вернуться как можно скорее, – голос его стал мягче, взгляд – теплее. – Но, скорее всего… кто-то один. Чтобы не привлекать внимание.

Он остановился передо мной, на шаг ближе, чем нужно. Рука скользнула к моему лицу – нежно, но с такой тоской, будто он уже прощался.

– Ты… дождешься нас? – выдохнул он.

Я кивнула. Не могла говорить. Горло сдавило.

Он наклонился и поцеловал меня – медленно, тягуче, с жадностью, будто хотел сохранить вкус на губах до следующей встречи. Его ладонь скользнула к моей щеке, потом в волосы, и он вдохнул мой аромат, уткнувшись в макушку.

– Не бойся, – прошептал он. – Только не бойся.

Он отступил, и его взгляд обежал меня всю – как будто хотел унести с собой каждую черточку, каждую тень на моём лице.

– Только… не уходи.

– Дождись нас.

И в этих трёх словах было больше веры, чем во всех клятвах, что я слышала за свою жизнь.