Текст книги "Темное сердце (ЛП)"

Автор книги: Тина Даниэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Пятерых, – поправила его Кит.

Он не обратил на это внимания.

– Дорога, – бесстрастно продолжал Урса, – должна была связать два ленных поместья, располагающихся на противоположных концах этой специфической горной цепи. Без этой дороги потребуются недели, а иногда и месяцы, чтобы проехать от одного поместья к другому. Прямой маршрут сократил бы это время до недели. Самое большее до десяти дней.

– И? – спросила Китиара. Зачем он говорит ей все это?

Урса вздохнул.

– Было бы хорошо, Китиара, если бы ты время от времени слушала, а не прерывала. Наемнику всегда неплохо бы знать побольше о работе, чем просто что то украсть и когда идти в бой. К примеру, то, зачем они это делают. Зачем этим двум поместьям прямая дорога, требующая таких издержек? И как мы узнали об этом плане?

Китиара должна была согласиться, что он прав. Она смягчила тон.

– Хорошо, – сказала она с любопытством, – Продолжай.

– На противоположной стороне гор живет богатый винодел, за полями которого присматривают минотавры, захваченные в зарубежных войнах. Винодел известен как Лорд Мантилья, хотя он такой же лорд, как я – сильванестийский бард. Минотавры были куплены им за большие деньги на рабовладельческих аукционах. У этого винодела есть дочь, которую зовут Лус. Во время одной из этих аукционных поездок Лус встретила молодого аристократа, в которого влюбилась. Молодой господин живет с другой стороны горы. Его отец – гордый лесник, семья которого управляла многими землями где-то здесь в течении нескольких поколений и чей сын – смысл его существования. Он истинный дворянин, бывший Соламнийский Рыцарь по имени сэр Гватми.

– Я поняла, – сказала Китиара и ее глаза расширились. И все же она ничего не понимала. Этот длинный ночной рассказ напоминал ей о тех, которые рассказывал ее отец и которые обычно убаюкивали ее. Но теперь она не чувствовала сонливости и была уверена, что Урса дорасскажет его до конца.

– Нет, ты не понимаешь, – сказал Урса, хотя и с большим количеством доброты в голосе, чем прежде, – Это еще не все. Еще будучи юношей, винодел работал на лесника, но был обвинен в краже продовольствия из главного дома. Он в негодовании уехал, прошел через гору и основал собственное поместье, начиная новую жизнь. Замужество его дочери с сыном врага было бы для него самым худшим событием в мире. Таким образом он стремился разрушить этот марьяж.

– Но, кроме того, он должен был сделать это так, чтобы дочь не узнала о том, что он принимал в этом какое-то участие. Лус очень упряма и она настояла бы на том, чтобы делать то, что ей нужно несмотря ни на что.

– Хмм…

События стали проясняться.

– Так получилось, что брат Рэдиссона работает придворным конферансье у Лорда Мантильи. Этого брата попросили вступить в контакт с группой наемников, которые подстерегут караван с зарплатой, что остановит строительство горной дороги, которая строилась как часть брачного соглашения. Размер украденной зарплаты будет так велик, что лесник будет не в состоянии снова профинансировать свою дорогу в течении долгого времени, если вообще ему это когда-либо удастся. Гномы прекратят работу, когда услышат о грабеже и никакая другая уважающая себя дорожная бригада не примет это дело. Нет дороги – нет свадьбы.

– Так вы украли эту заплату? – немного смущенная, спросила Кит.

– Да, – мрачно ответил Урса, – Трое их парней были убиты, а ни один из нас не был даже ранен. Нам удалось захватить сына аристократа и спастись под магической дымовой завесой, которую создал этот Унылый. Затем ты повела оставшуюся часть стражников в неправильном направлении. Наш план практически удался.

– Тогда почему мы не празднуем? Что случилось?

– Кое-что, на что мы не рассчитывали, – сказал Урса, горько улыбнувшись, – На сундуке с зарплатой стояло заклинание. Мы не могли открыть его. Унылый попробовал все, что умел, но его магия ограничена и пребывает больше в категории фокусов, чем настоящего мастерства. Мы попробовали все, чтобы убедить сына аристократа, которого звали Бек, чтобы он сказал нам секрет заклятия. Но Бек Гватми оказался высокомерным болваном, который ничего не рассказал нам о сундуке и так и не прекратил насмехаться над нами, говоря, что заключит нас в тюрьму и казнит.

Урса снова встал к ней спиной и его голос становился все более тихим и напряженным.

– Я видела его тело, – тихо сказала Кит.

– Это не было запланировано, – резко ответил Урса, – Это все Эль-Навар, он не смог сдержаться.

– Эль-Навар? – с любопытством сказала Кит.

Урса обернулся и схватил ее за плечо.

– Он оборотень, идиотка! Разве ты ничего не слышала о карнутцах? Почему они не встречаются в этих местах? Они могут превращаться в кровожадных пантер – могут и делают это, особенно ночью. Это – их сущность и истинная природа. Они не могут плавать, боятся воды и никогда не пересекают моря. Но Эль-Навара захватили в плен на его родине и перевезли через большую воду. На континенте он сбежал от своих дрессировщиков и тогда мы с ним встретились. Большую часть времени он может контролировать себя, когда превращается в пантеру. Он хороший друг. Но иногда это происходит. Он превращается в это животное, и…

Китиара молчала. Она пялилась на Урсу, никак не будучи в состоянии признать тот факт, что Эль-Навар был оборотнем. Это объясняло его странное раздвоение личности, когда он был днем одним и совсем другим ночью.

– Эль-Навар, – продолжил Урса. – Настолько вышел из себя, что на наших глазах преобразовался и напал на Бека, схватил его и сожрал. Это было невероятно. Я никогда не видел ничего подобного. Все кончилось прежде, чем мы смогли что-то предпринять. Но я не уверен, что мы смогли бы что-то сделать, даже если бы попробовали.

Урса сделал паузу, задыхаясь.

– Но самое смешное, – добавил он через некоторое время, – то, что заклинание на сундуке было снято. Независимо от того, что это было за волшебство, оно было связано с жизнью Бека. Как только Бек умер, рассеялась и магия. Мы смогли открыть сундук, забрать серебро и золото и убежать от этого кошмара как можно быстрее.

Китиара некоторое время молчала, обдумывая услышанное. Теперь она все поняла.

– А что с Эль-Наваром?

Урса сердито посмотрел на нее.

– Эль-Навар тоже убежал. Мы догнали его. К тому времени он уже снова был… человеком. Не переживай по поводу Эль-Навара. Ты ведешь себя, как томящаяся от любви корова.

– Причем тут любовь? – в ярости сказала она, вставая так, чтобы оказаться лицом к лицу с Урсой.

Он посмотрел в ее глаза. Она не отвернулась. Через мгновение он отошел и устало сел.

– С Эль-Наваром все в порядке. – сказал он ей уже более спокойно, – Они спрятались и выжидают, в нескольких милях отсюда. Ни один из них не рискнул вернуться к месту встречи.

– Потрясающе, – фыркнула Китиара, тоже садясь, – Значит я – единственная, кто еще считает меня частью группы.

– Я вернулся, – медленно сказал Урса. Он поднял глаза и Кит с благодарностью кивнула ему.

Несколько минут они молчали. Окруженные темнотой, они смотрели друг на друга через маленький костер.

– Однако, – выразительно добавил Урса. – Дело окончилось плохо. Никто не говорил нам убивать Бека. Сэр Гватми назначит награду за наши головы и я не знаю, как Лорд Мантилья воспримет эти новости. Если он умен, то ничего не скажет и ничего не сделает. Он терпеть не может всю родословную Гватми. Но в целом это происшествие не может понравиться и ему. И то, что сделал Эль-Навар, укажет на то, что среди нас был карнутец и отметит каждого, кого встретят в его компании.

– И? – спросила Китиара.

– И, – ответил Урса. – Я уверен, что лучше всего для нас теперь разъединиться на некоторое время, убраться подальше отсюда и залечь на дно. Надо, чтобы прошло время. А там посмотрим.

Китиара обдумала это.

– Хорошо, – согласилась она, – Отдай мне мою долю. Все равно я планировала присоединиться к вам только для этой работы.

– Ты не понимаешь, – сказал Урса, поднимаясь с места и подходя к своей лошади. Поправив седло и узду, он повернулся к ней. – Ты никогда не была одной из нас. Мы просто использовали тебя, чтобы облегчить исполнение плана, освободить Рэдиссона, который смог бы помочь нам в нападении. Ты не получишь доли.

– Что? – Кит вскочила на ноги и бросилась к нему, вытаскивая нож. Но Урса двигался еще быстрее и схватил ее за запястье. Он отодвинул его от себя, пока нож не оказался рядом с лицом Кит. Второй рукой он сильно ударил ее по лицу. Затем он вырвал у нее нож и оттолкнул.

– Они не позволили бы мне дать тебе долю, – сказал он почти что извиняющимся тоном. – Даже если бы я хотел этого.

Лицо Китиары пылало яростью. Она снова двинулась к Урсе, но он взмахнул ножом перед нею и она отступила.

– По крайней мере я вернулся, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Я вернулся, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Остальные хотели уехать.

– Большое тебе спасибо! – яростно выкрикнула Кит. Она поискала глазами другое оружие, которое могла бы схватить и бросить в него, но ничего не нашла. Урса наблюдал за нею в течении нескольких секунд, пока не убедился в том, что она не сможет нанести ему вреда. Затем он повернулся к своей лошади, отвязал от седла что-то длинное, завернутое в холст и бросил его на землю у ног Кит.

– Что это? – презрительно спросила она, едва взглянув на сверток.

– Открой. – сказал он.

Кит осторожно наклонилась, развязала шнуры и сняла холст, обнажая кожаные ножны. Она вытащила из них короткий меч с костяной рукояткой, гравированным толстым лезвием и украшенным крошечными блестящими камешками эфесом. Это был самый великолепный меч из всех, которые она когда-либо видела.

– Это тебе, – сказал Урса, – Он стоит столько же, сколько хороший конь.

– А почему именно мне? – подозрительно спросила Кит, вертя меч в руке.

– Это меч Бека, – сухо сказал Урса, – Скорее всего личное оружие, возможно, наследственное. Вряд ли мы посмели бы что-то с ним сделать, кроме как закопать. Ты можешь забрать его с собой в Утеху, которая находится достаточно далеко отсюда. Вряд ли тебя кто-то свяжет с нашим делом. Никто не знает, что ты была с нами. Ты в безопасности, но все же я держал бы его завернутым некоторое время.

Урса ждал ответа Кит. Она пристально и удовлетворенно разглядывала меч в руке, но когда она снова подняла взгляд на Урсу, ее глаза были жесткими и бескомпромиссными.

– Вам все равно нужно вернуться, чтобы похоронить Бека. – обвиняющим тоном сказала Кит. Урса упорно продолжал смотреть на нее.

– Возможно, – сказал он.

Урса подождал еще, но Кит больше ничего не сказала. Тогда он стал отворачиваться от нее. В тот же самый миг, когда он повернулся к ней спиной, он понял, что совершил ошибку.

Наемник почувствовал, как острый наконечник меча уперся ему в спину. Из раны закапала кровь.

– Не так быстро, – прошипела Китиара.

Он медленно обернулся, Китиара продолжала колоть его мечом. Теперь наконечник уперся в его грудь и снова поцарапал кожу.

– Спасибо за меч, – сказала Китиара, – А теперь мне нужна моя законная доля.

– Не сходи с ума, – коротко сказал Урса.

Кит слегка толкнула меч, добавив ему еще одну маленькую рану.

– У меня нет с собой ничего, – процедил Урса.

– Тогда давай пойдем и возьмем, – настойчиво ответила Кит.

– Они никогда тебе ничего не отдадут. – предупредил Урса, – Они убьют тебя и без лишних раздумий позволят тебе убить меня, если потребуется.

– Тебе не повезло, – сказала Китиара. Она еще раз толкнула меч и кровь у Урсы побежала быстрее. Но тут же наемник несказанно удивил Кит, когда с удивительной скоростью потянулся к мечу и схватил его за лезвие. По глупости она не заметила прежде, что его рука была в плотной кожаной перчатке. И хотя меч мгновенно разрезал ее, Урса был в состоянии крепко ухватить меч и откинуть его прежде, чем Кит смогла среагировать. Когда ее внимание было отвлечено, Урса резко ударил Кит в пах. Как только она согнулась, он пнул ее еще сильнее другой ногой и схватил ее за подбородок. Кит щелкнула зубами и упала, потеряв меч. Урса еще раз злобно пнул ее и Кит потеряла сознание.

Урса стоял над ней, быстро перевязывая руку куском ткани, оторванным от туники. Повязка быстро пропиталась кровью, но порез был не слишком глубоким и болезненным, и Урса знал, что рана заживет. Лицо его было перекошено от ярости. Глаза были холодны и суровы.

Он поднял меч Бека и с некоторым трудом завернул его снова в холст. Китиара лежала неподвижно.

Урса подошел к своей лошади и неуклюже взобрался в седло. Он собирался прикрепить к нему меч Бека, но тут снова взглянул на Китиару и передумал.

– Вот, – мрачно сказал он, ни к кому не обращаясь. Он бросил меч в грязь рядом с распростертым телом Кит, – Ты заработала это, мисс Китиара, – добавил он, уезжая.

ГЛАВА 8. ПЕНЬГОРОД

Китиара очнулась, чувствуя дурноту. Пульсирующая боль, накатившая на нее мгновение спустя, заставила ее пожалеть, что она все еще не спит. И тут она вспомнила о своей неприятной стычке с Урсой.

Ярость заставила ее подскочить на ноги, как будто ее потащили веревкой. Отряхивая одежду, Кит заметила длинный сверток у своих ног. Меч Бека, поняла она. Должно быть, Урса оставил его ей. Совсем недостаточно, чтобы решить нашу проблему, подумала Кит. Лицо Эль-Навара, его алмазные глаза и вьющиеся, как змеи, волосы, предстало перед ней. Теперь она не должна была ожидать с предвкушением или трепетом изменения своего статуса.

Тусклый утренний свет осветил уродливые кровоподтеки, покрывающие шею и челюсть Кит. Она осторожно прикоснулась к ним. Они не могут просто так избить и бросить дочь Грегора Ут-Матара, подумала она.

Кит подняла меч и привязал его к спине. Затем она отвязала Корицу и захромала рядом с лошадью, следя за отпечатками копыт лошади Урсы. Приблизительно получасовое ковыляние по следам наемника завершилось у ручья, где следы пропали. Урса был слишком опытным наемником, чтобы не позаботиться о том, чтобы запутать следы. Кит знала, что она никогда не сможет отследить его по следам, даже если ей удастся обнаружить их снова. В конечном счете они снова где-нибудь пропадут.

Стоя у ручья, Кит ощутила, насколько она голодна. Склонившись к воде, она долго пила, а потом, произнеся несколько ободряющих слов Корице о том, что в конце дня ее ждет теплая, полная еды конюшня, неуклюже вскарабкалась на лошадь. Куда ехать она понятия не имела.

Силверхол находился в десяти или двадцати милях на север, но Кит не посмела отправиться туда – те стражники, которые преследовали ее, несомненно рыскают по городу, предполагая, что она находится именно там. Китиара подумала, что поблизости, на юге и западе, могут быть меньшие поселения, занимающиеся поставками провианта для строителей дороги.

К полудню Кит уже была в южных предгорьях и почувствовала себя в безопасности. Силверхол был теперь на расстоянии полудня. Она находилась на краю территории, где лес заканчивался и через несколько миль земля повышалась острыми горными хребтами. Дальше на запад ландшафт становился бесплодным и неприветливым. Вряд ли даже наемники выберут это направление для побега, уверенно подумала она.

Китиара приблизилась к небольшому скоплению жилищ. Это было похоже не на город, а на большую кучу торопливо собранных вместе палаток, хижин и лачуг. Деревянных зданий было совсем немного. Пеньгород – было написано на знаке у городка. Без сомнения, название произошло из-за того, что все деревья поблизости были срублены и вокруг красовались только одни пни.

Пестрое население городка двигалось по грязным подобиям улиц. Однако, здесь находилось по крайней мере одно заведение, где можно было поесть и выпить. Кит увидела трактир и снова почувствовала голод. Была только одна небольшая проблема – у нее совсем не было денег.

Подъехав поближе, Кит увидела табличку у здания, гласившую: Гостеприимство Пиготта. Дом был довольно большим, хотя дерево потемнело от погоды и краска на нем облупилась. Некоторые окна были разбиты и заколочены досками, в других было темно. Единственный полуденный клиент заведения – древний седой гном – поднялся, шатаясь, по деревянным ступеням. Он выглядел так, как будто только что вылез из бочки с сажей и пеплом.

Кит подумала, что здесь нет ничего от того благосостояния и гостеприимства, которое чувствовалось в гостинице Отика в Утехе. Затем она ощутила мгновенный укол ностальгии и покачала головой.

– Должно быть, в этом виновато мое больное тело и пустой желудок, – пробормотала она себе, слезая с лошади и ведя Корицу вокруг здания, где по ее предположениям, должна была быть кухня.

Привязав лошадь к стойке, Китиара спрятала в кустах меч Бека. Распрямив плечи, она постучала в дверь, решив, что попрошайкой она точно не будет.

Полный человек с толстым свисающим подбородком, одетый в запятнанный жиром передник, открыл дверь. Он неторопливо осмотрел Кит с ног до головы. Одно его ухо было деформировано и походило на комок, что явно было результатом драки.

– Ну, ты выглядишь слегка потрепанной, юная леди. Ссора любовников, не так ли? Мне нравится их развязность, но не наглость. Что я могу сделать для тебя?

Человек не двигался, оставаясь в дверном проеме. Его массивное тело заполнило собой проход, закрывая от взгляда Кит убранство кухни. Запахи, доносящиеся оттуда, не шли ни в какое сравнение с запахами знаменитых блюд Отика, но Кит они соблазнили достаточно, чтобы она подавила отвращение к этому болвану и вежливо ответила:

– Я проходила через ваш город и потеряла на дороге кошелек. Могу ли я как-то отработать еду?

Лицо, глядящее на Кит, приняло более деловое выражение.

– Ты знакома с работой по кухне?

Кит, которая надеялась получить какую-то физическую работу, почувствовала внезапную слабость в животе, но голод заставил ее произнести:

– Да, я могу помыть посуду и при необходимости могу готовить.

Кит вздрогнула, когда человек внезапно схватил ее за руку и затащил в кухню.

– Здесь готовлю я, юная леди, но если ты можешь прислуживать за столами и мыть посуду, то принимайся за дело. Те, кто работают здесь, нуждаются в любой помощи. У нас здесь маловато леди, которые могли бы помочь, так как леди в этом городе не тратят свое время на работу на кухне. Они тратят свою энергию на другие, более выгодные дела, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Он бесцеремонно обнял Кит за плечи и подвел ее к углу длинного стола, стоящего посреди самой грязной кухни, которую когда-либо видела девочка. Грязные тарелки, горшки и кастрюли стояли на каждом свободном месте. Гигантский котел из темно-серого чугуна, заполненный чем-то, бурлил поодаль на очаге, брызгая в огонь. Расплескивающаяся вода, жир и остатки пищи текли по половицам, под которыми находился неглубокий погреб. Большие промежутки между досками пола позволяли большей части помоев выливаться вниз. Услышав хруст у себя под ногами, Кит подумала, что ничего из стекающего в погреб не пропадает даром.

– Мое имя Пиготт, как и написано на вывеске. Эй, Мита, насыпь этой новой девочке немного того мяса, которое у тебя горит! – завопил Пиготт худощавому подростку, прячущемуся в углу.

Трактирщик снова повернулся к Кит.

– Отработай одну смену, а там мы посмотрим. Сейчас только одна тарелка, остальное ты сможешь съесть позже. Это мое правило. Если ты управишься, то мы посмотрим, что я еще смогу для тебя сделать.

Он бросил на нее выразительно плотоядный взгляд, а затем прошел к двери, которая выводила в общий зал таверны.

– А как насчет моей лошади? – крикнула ему в спину Кит. – Она привязана снаружи.

Пиготт остановился и обернулся на Кит.

– Если ты хочешь, чтобы я накормил еще и твою лошадь, то тебе придется остаться здесь до завтрашнего завтрака. Я не занимаюсь благотворительностью. Или так, или иначе, – он непристойно подмигнул ей, – ты должна будешь расплатиться за то, что получишь.

Кит была слишком усталой и голодной, чтобы высказать ему все, что она о нем думает. Она устало опустилась на скамейку у стола. Мальчик по имени Мита принес тарелку с тушеным мясом и поставил перед ней. Кит с жадностью принялась за еду, не обращая внимания на то, что мясо было горячим и обжигало язык. Все-таки, еда была неплоха.

Мита топтался на месте у стола. У него были желтые волосы, взъерошенные, как кукурузные побеги, рябое лицо и слегка высунутый розовый язык.

– Ну, – сказала Кит через некоторое время, – если ты ожидаешь, чтобы я сказала тебе насколько это вкусно, то знай, что мясо достаточно приличное, но сюда надо добавить немного перца. Мой отец всегда говорил, что если вы не знаете, что делать в стряпне, то просто добавьте перцу. И, кстати, Пиготт был прав. Ты спалил мясо.

Язык мальчика пропал и, по-видимому, разочарованный, он тихо отвернулся. Когда он направился к очагу, Кит заметила, что он прихрамывает. Каким-то образом это напомнило ей о Рейстлине и она немедленно почувствовала теплоту к мальчику. Затем она здраво рассудила, что в этом месте лучше иметь союзника, чем врага.

– Меня зовут Китиара. – сказала она ему более добродушным тоном, – Ты ведь не сын этого мужлана? Надеюсь, что нет. Лучше быть его рабом, чем родственником.

Мита повернулся и изобразил слабую улыбку. Он был почти так же грязен, как и вся кухня, но его улыбка была искренней и приятной.

– Мне немного платят и кормят. Я живу в сарае.

– Сегодня вечером, – сказала Кит, тоже улыбнувшись ему, – Сарай будет и моим домом.

Она снова вернулась к своей тарелке с мясом и через несколько минут прикончила ее. Мита вышел, чтобы позаботиться о Корице и когда он вернулся, Китиара уже начала работу, сваливая тарелки в пустую деревянную бадью.

– Начинай наполнять ее водой из колодца, – скомандовала она, – Неси по два ведра за раз, если сможешь. Нам надо быстро скооперироваться.

Мита поколебался в течение минуты, как будто решая, поставить ли под сомнение неожиданное главенство Китиары. Он был на самом деле ее возраста, возможно даже на год или два старше. И тут шум голосов из таверны резко усилился, так как люди стали прибывать на ужин. Мита пожал плечами, взял два ведра и вышел из двери.

Скоро Пиготт стал выкрикивать через дверь числа и Кит с Митой прилагали все усилия, чтобы выполнить заказы. В меню было только одно блюдо, всегда какой-то вариант тушеного мяса и числа означали, сколько тарелок нужно было поставить. Скоро Кит и Мита потратили уже все чистые тарелки и у них не было времени помыть грязные.

– Не волнуйся, никто не ожидает получить чистоту и свежесть, когда ест в Пиготте, – добродушно посоветовал Мита Китиаре, поспешно вытирая грязную тарелку еще более грязным полотенцем, свисающим с его пояса. Затем он наполнил ее порцией для очередного клиента, – По крайней мере, из тех, кто живет здесь, не протестует никто. Если кто-то и поднимает скандал, то он, скорее всего, проезжий. Это единственное место на много миль вокруг, где подают горячую пищу.

Летая с пустыми и заполненными тарелками между кухней и залом таверны, Кит едва ли могла выкроить время, чтобы осмотреть зал. Барная стойка располагалась около кухонной двери, где Пиготт наливал напитки и принимал заказы. На полу громоздились тесные ряды разноцветных бутылок – неизменный признак нищенских кабаков Кринна. Вдоль стен, на уровне глаз, висели дешевые акварели, изображающие снежные горные вершины и каскадные водопады.

Клиентура главным образом состояла из гномов, плюс несколько покрытых грязью людей. Большинство из них были шахтерами или лесорубами. Некоторые состояли в дорожной команде, которую легко было узнать по плотной одежде, рюкзакам и инструментам, висящим на поясах. Шум был неимоверным и Кит, проходя между столами, могла разобрать только обрывки возбужденных разговоров.

– Это чей-то коварный трюк, я вам говорю, проклятая уловка…

– Они говорят, что сын сэра Гватми был убит…

– Я не верю этому и никогда не поверю. И плевал я на разговоры…

– Ты слишком много пьешь этого пойла, так что не промочи штаны, когда будешь спать…

– Вы вернетесь к работе?…

– За кого ты меня принимаешь, Агар? Я не такой олух…

У Китиары горели уши, когда она двигалась среди ворчащих клиентов, но никто не обращал на нее внимания. Вряд ли кто-то связал бы эту молодую женщину с преступлением – или обманом, как говорили некоторые – о котором все говорили, с налетом на зарплату дорожной бригады. Присутствующие в таверне строители уже упаковали свои вещи и планировали возвращение домой.

– Кому-то досталась кругленькая сумма, – сказал Мита, когда наплыв клиентов иссяк и они смогли поговорить, – Гномы думают, что это уловка, чтобы обмануть их и заставить какое-то время работать бесплатно. Гномы – хитрые и подозрительные типы, – со знанием дела добавил он, – и им не нравится, когда их пытаются надурить.

– Кто-то пострадал? – невинным тоном спросила Китиара. По крайней мере она надеялась, что вопрос прозвучал невинно.

– Только сын господина, – пожал плечами Мита, – Грабители убили его, но каким образом! Говорят, похоже было, что это сделало какое-то дикое животное и это одна из причин, по которой гномы почуяли здесь какую-то уловку. Единственное, что можно сказать наверняка, так это то, что гномы не работают в кредит и что дорогу теперь никогда не построят.

– А бизнес Пиготта не пострадает от этого? – спросила Кит.

– Немного, – признал Мита, – Вначале пострадает. Но, кажется, поток гномов и путешественников здесь бесконечен. И если вы хотите получить горячую пищу, крепкие напитки и… – он понизил голос и его тон стал извиняющимся, – женскую компанию в этих краях, то вы должны непременно ехать в Пеньгород.

Кит и Мита выдавали порции тушеного мяса, пока темно-серый котел почти не опустел. Пиготт объявил, что кухня закрыта. К этому времени толпа в зале значительно сократилась.

– После ужина не бывает много посетителей, – доверительно сообщил Мита, хромая по кухне и собирая пустые тарелки, – Пиготт разбавляет пиво, а в кабаке на другой стороне города этого не делают.

– А что это за кабак на другой стороне? – спросила Кит, – Ты же сказал, что здесь единственное место, где можно получить горячую пищу.

– Именно так, – снова понизив голос сказал Мита, – Другой кабак, там… ну, в общем… помнишь, о чем тебе говорил Пиготт? Женщины продают себя мужчинам. Даже гномам, если они могут заплатить.

Щеки Миты пылали. Кит презрительно посмотрела на него, не почувствовав ни капли смущения.

Мита занялся выгребанием очага. Пиготт заснул в зале таверны. Там оставался только один или два клиента, обнявшиеся со своими пивными кружками. Пиготт растянулся на столе и непотребно храпел.

– Не обращай на него внимания, – сказал Мита Китиаре, стоявшей у двери в зал и глядящей на жирного хозяина, – Он обычно просыпается, когда уходят последние клиенты и тут же запирает таверну. Мы можем уходить. У нас тут работает гном, Паулюс Троубридж, который обычно приходит по утрам, чтобы убраться. Этим утром он не приходил и поэтому здесь было грязнее, чем обычно. Пойдем, я покажу тебе, где можно заночевать.

Ведомая Митой, Кит подошла к маленькому прочному зданию, которое было меньшим, чем сарай, но большим, чем обычная хижина. Корица стояла внутри, а рядом располагалась еще одна комната. Кобыла тихо заржала, почуяв запах Китиары. У стены было сложено свежее сено и Кит видела, что у Корицы было достаточно воды. Она была благодарна Мите за заботу о лошади.

– Вот здесь. Я сплю в том углу. Я засунул в стену немного соломы и теперь не так дует. – Мита порылся в сене и что-то вытащил. – Я видел, что у тебя есть одеяло. Вот еще одно. Оно не слишком хорошее, но тебе понадобятся оба, чтобы согреться.

Оцепеневшая от усталости, Кит с благодарностью взяла обветшалое одеяло и добавило его к своему. Она так устала, что ей было все равно, где лечь. Китиара с трудом прошла в противоположный спальному месту Миты угол, плюхнулась на солому и заснула даже прежде, чем ее голова опустилась на землю.

* * *

Китиара забралась на дерево. Скрываясь в его листве, она в ужасе наблюдала, как Эль-Навар в обличье пантеры разрывает тело Бека Гватми. Внезапно гладкошерстная черная пантера замерла и посмотрела вверх, прямо на Кит. Ее мерцающие алмазные глаза приглашали ее спуститься вниз, чтобы принять участие…

Вздрогнув, Кит проснулась, чувствуя в носу пыль от сена. Мита стоял на коленях возле нее и мягко тряс ее за плечо.

– Я позволил тебе поспать сколько мог, но Пиготт скоро проснется и если ты собираешься оставаться, то мы должны подготовиться к завтраку, – сказал он ей.

Китиара стряхнула с себя остатки сна, и потирая глаза, медленно потянулась. Вглядевшись в дверной проем позади Миты, она увидела, что солнце только взошло. Кит с трудом поднялась и очистила от соломы одежду.

– Быстрее! – настоятельно сказал Мита, хромая к двери кухни.

Кит решила по крайней мере остаться до завтрака. У нее не было денег и никаких срочных дел. Заведение Пиготта походило на место, притягивающее к себе всех окрестных бродяг и она могла получить здесь немного ценной информации или новых компаньонов. Она решила попробовать договориться с этим противным человеком.

Кит почти что передумала, когда вошла на кухню и стала свидетельницей одного из приступов дурного настроения Пиготта. Он ругался на нескольких языках, сваливая стопки тарелок и пиная ножки стола. Молодой гном – разумеется, молодой для гнома – пытался не обращать внимания на бешенство хозяина таверны, методически собирая горшки, кастрюли и тарелки вне досягаемости Пиготта.

Хозяин заметил Кит и, казалось, хотел что-то сказать, затем передумал и вылетел, тяжело дыша, во внутренний двор, где было слышно, как он распекает цыплят.

Мгновение спустя в дверях появился Мита, несущий охапку дров для очага. Кит подошла, чтобы помочь ему.

– Что это было? – тихо спросила она, когда они вместе разжигали огонь.

– Проект дороги официально закрыт. – прошептал Мита. – Большинство гномов вернулись в Торбардин. Как я и говорил.

– У бригадира был счет длиной в милю, за него и его восемь кузенов, – бросил через плечо гном, моющий тарелки, – Они уехали среди ночи, с легкостью позабыв заплатить. Его имя Игнус Цинабар. Настоящий простофиля в работе. Однажды ночью он выпил полбочки и его кузены столько же каждый.

Гном был одет в заплатанный рабочий комбинезон, который впитывал воду и помои, плещущиеся на него. У него были длинные серебристые волосы, связанные сзади в короткий хвост. Глаза были светло-коричневыми. Коренастый и заносчивый, он был весьма красив для гнома.

– Рано или поздно он вернется, – сказал гном, – Игнус честный, в этом ему не откажешь. Он заплатит свой долг, но это будет, возможно, через много месяцев. А Пиготту тем временем остается только кипеть от злости.

Кит посмотрела на гнома и Мита решил представить их.