Текст книги "Темное сердце (ЛП)"

Автор книги: Тина Даниэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Толпе понравился новый поворот событий. Они снова расхохотались, выкрикивая насмешки и колкости. Что касается Бронка, то он недоверчиво произнес.

– Ах, ей понадобится помощь своего маленького братишки. Как ловко!

– Пст! – прошептала Китиара вполголоса. – Отойди, Карамон. Это моя битва.

– Это не было бы благородно, – торжественно пропел Карамон, пытаясь говорить баритоном и быть похожим на воина. Более сильный из братьев Маджере пробился вперед, чтобы встретиться лицом к лицу с Бронком, который продолжал неуверенно стоять, не зная с кем, или с каким количеством недругов ему придется драться.

Получив сзади пинок, Карамон кубарем полетел прочь, врезавшись в стоящую неподалеку телегу зеленщика и пошатнув ее. Хозяин, которого прервали посреди многообещающей сделки, разразился проклятиями. Он схватил мальчика за шиворот туники и поднял над землей. Растущая толпа зрителей посчитала это событие тоже очень забавным.

– Я скажу тебе что благородно, а что нет, маленький братишка! – ругалась Китиара. – Особенно, когда задета моя честь.

Карамон отбежал от зеленщика и с достоинством отряхнулся. Затем он злобно впился в Кит взглядом.

– Я пытался вести себя по-рыс… рыц…

– По-рыцарски. – пробормотал Рейстлин почти что про себя, усаживаясь на голый камень. Его водянистые глаза не выражали такого восторга, как у остальной толпы.

– По-рыцарски! – воскликнул Карамон, благодарно взглянув на брата. Он с решительным и жестким видом подошел к Китиаре, приставив нос к ее груди.

– Попытайся вести себя по-рыцарски где-нибудь в другом месте. – терпеливо сказала Китиара. Она отодвинула его.

– Неблагодарная! – сказал Карамон, снова выходя вперед.

– Сопляк! – парировала Кит со вспышкой в глазах.

К настоящему времени толпа уже позабыла о Бронке и забияка благополучно растворился в толпе, к своему немалому облегчению. Все глаза сосредоточились на Карамоне, когда он поднял палку и, сделав шаг, сильно ударил Кит по правой руке. За этим быстрым ударом следовал другой – под колени. Кит наклонилась, сморщившись от боли.

Шум зрителей усилился – теперь тут стояло так же много взрослых, как и детей – когда они собрались полукругом, наблюдая ссору двоих родственников. Карамону как-то удалось обойти согнувшуюся Китиару, нанеся ей еще один неожиданный удар своим любительским оружием. Для такого маленького мальчика он был внушительно проворен.

Но в тот же момент, когда Карамон, самодовольно ухмыляясь, повернулся к толпе, Кит выпрямилась и бросилась к нему, хватая мальчика за талию и вскидывая его себе на плечо, как мешок картошки. Она закрутила его, затем бросила в полет и он приземлился в омерзительной воде рядом стоящего корыта.

Толпа зашлась в ликовании. Их крики поутихли, когда Карамон, со стекающей с него водой, выпрыгнул из корыта и бросился к сестре издавая звуки, которые, как он верил, были соламнийским военным кличем. Он когда-то где-то слышал его, но больше этот клич напоминал оскорбленный крик кендера.

На сей раз Китиара заблокировала его свинг протянутой рукой, второй удар блокировала кистью и Карамон забежал ей за спину. Где он научился этому? – успела подумать она, получая удар по спине в области плеча.

Китиара уныло потерла плечо, удивленная достаточно сильной болью. Они много раз боролись так в лесу. Хорошо еще, что палка не была толстой или тяжелой, подумала она. Этот Карамон становился все более надоедливым.

– Ай! – завизжала она, когда что-то ударило ее в ухо. – Это больно!

– Извини, – сказал Карамон, тяжело дыша. Он усмехался, как пьяный кендер и явно весело проводил время.

Китиара резко развернулась, нырнула к земле и схватила выскочку за ноги. Карамон, продолжая осыпать ударами ее голову, через мгновение оказался на земле. Палка выпала у него из рук и Кит удалось отшвырнуть ее ногой. При этом она придавила его к земле, схватила одну ногу и стала сгибать ее назад, к его спине. Но в то же самое время ему удалось дотянуться до ее головы. Они сцепились во что-то похожее на крендель, ворча и бормоча, она давила к спине его ногу, он тянул ее за шею.

– Сдавайся! – потребовала Кит, согнув его ногу так близко к спине, что толпа застонала от сочувствия.

– Никогда! – заревел Карамон.

Толпа выразила свое одобрение сорвавшимся мирным переговорам. Кит согнула ногу Карамона еще сильнее, она почти что уже слышала треск костей. В ответ он сильнее вцепился в ее голову. В то время как его лицо уткнулось в землю, она согнулась назад, глядя в небо.

– Отпусти!

– Ты отпусти!

– Я победил!

– Нет, я!

– Пусть Рейст рассудит!

Пауза.

– Хорошо.

– Рейст? Рейст?

Китиаре удалось повернуть голову достаточно, чтобы увидеть, что Рейстлин исчез. Близнец Карамона слишком часто в своей короткой жизни наблюдал подобные захватывающие зрелища и они ему быстро надоели. Рейстлин поднялся и куда-то ушел.

Китиара вскочила на ноги.

– Рейстлин!

Карамон тоже вскочил, потирая лицо. Его туника была местами разорвана. Ухо Китиары сочилось кровью.

– Да ладно тебе, – пробормотал Карамон. – Куда он денется?

Китиара яростно повернулась к нему.

– Сколько раз я должна тебе говорить? Ты его старший брат! Ты ответственен за него так же, как и я!

Карамон выглядел не только несколько побитым, но и сокрушенным.

– Ай, почему я должен заботиться о нем все время? Ты его старшая сестра, не так ли? В любом случае, я…

Китиара практически выплюнула слова:

– Ты – его брат-близнец, его брат-близнец. Вы – две половины одного целого. И он не так же силен, как ты. Ты знаешь это. Я не собираюсь нянчить вас обоих всю свою оставшуюся жизнь. Так что пойди и найди его, и поторопись!

Она нацелила пинок на Карамона, но практически промахнулась. Он принял ее слова близко к сердцу и уже унесся, чтобы найти своего пропавшего близнеца. Поняв, что забава окончилась, большинство зрителей смешалось в толпе. Казалось, больше на Кит никто не обращает внимания. Кит потерла ухо и села, чтобы привести в порядок один из ее ботинок, который почти что сполз с нее.

– Ты должна была позволить ему победить себя!

Она посмотрела в сторону и увидела девочку ее возраста, с синими глазами и землянично-светлыми волосами, которые спадали локонами по ее плечам. Аурелин Дамарк, кокетливая дочь местного мебельщика была одной из немногих подруг Китиары. Они были почти полными противоположностями, но Кит должна была признать, что Аурелин заставляла ее смеяться.

– Кому, Карамону? – усмехнулась Кит, приветливо улыбаясь подруге.

– Нет, Пятнистому! – настоятельно ответила Аурелин. – Как ты думаешь, почему он всегда выбирает тебя?

– Вероятно потому, что он жалкий и тупой. – категоричным тоном сказала Кит.

Аурелин села возле Кит и вытянула свои длинные ноги.

– Ничего подобного, – проворчала Аурелин. – Хотя я и не буду спорить с тобой в том, что он тупой. – она хихикнула. – Ты ему нравишься!

Китиара серьезно изучала глаза подруги, с трудом веря, что Аурелин не шутит.

– Пятнистому?

– На самом деле он не настолько уродлив, – решительно сказала Аурели, устраивая свое розово-белое платье так, чтобы оно распространялось вокруг нее как коралловая раковина в пыли и грязи. Со своими розовыми щечками и глазами с длинными ресницами, Аурелин была воплощением женственности. – Парни любят буйных девушек, говорит отец. Хотя, – она замолчала и на мгновение задумалась. – Мама говорит, что парни предпочитают девушек с ласковым сердцем. Бурных снаружи и ласковых внутри. А что говорит твой отец?

Китиара вздохнула. Она никогда не могла бы угнаться за лепетом Аурелин.

– Говорил. Я не видела отца почти шесть лет, Аурелин. И ты знаешь это.

– Да, знаю, – серьезно сказала Аурелин. – Я подразумеваю Гилона, твоего отчима, если быть точной. Что он говорит?

– Он не слишком разговорчив по натуре, – сказала Китиара. Она окатила подругу свирепым взглядом. – В любом случае смысл жизни не в том, чтобы заполучить мужчину.

– О, я не согласна, – сказала Аурелин, красиво распушая свои волосы. – Я считаю, что ты нравишься Бронку, потому что ты обычно сильная и жесткая. Но было бы лучше позволить ему победить, если бы у вас дошло до драки. У мужчин есть своя гордость, особенно у мальчиков.

С этими словами она вытащила из кармана юбки толстый кусок фруктового хлеба, разломала его напополам и предложила одну половину Кит.

Китиара не могла не улыбнуться. Скоро две девочки перешептывались и смеялись, поглощая лакомство. Ярмарочные посетители шагали вокруг них. Фестиваль Красной Луны поддерживал свободную атмосферу.

– Мисс Китиара…

Кит посмотрела вверх и увидела Минну, бывшую акушерку ее матери, стоящую над ней с расчетливым выражением на лице. Уже несколько месяцев Кит не видела старой склочницы. Аурулин вежливо вскочила на ноги и Китиара неохотно последовала ее примеру.

– Как поживает твоя дорогая мать? – спросила Минна.

– Спасибо, прекрасно. – промычала Кит.

– Я не видела ее в последнее время, – продолжила Минна, ее глаза сузились в узкие щелочки.

Не видела и не увидишь, старая ведьма, хотела сказать Китиара, но удержалась и опустила глаза к земле.

– Да ведь она прямо здесь, наслаждается ярмаркой. – вставила Аурелин бесхитростным тоном.

– Что? Здесь? – Минна была сражена этим сообщением.

– Да, – бойко сказала Аурелин. – Она сопровождала нас сюда, а потом… Вы знаете, как это бывает, она куда-то должна была уйти с этими двумя сорванцами. Они тащили ее за руки и за ноги – это очень забавно выглядело – и она смеялась и очень радовалась.

– Где? Куда они пошли? – Минна смотрела поверх голов толпы, жаждущая порции свежих сплетен.

– О, найдете их за играми, если хотите сказать им привет, госпожа. – невинным тоном сказала Аурелин.

– Именно это я и хотела сделать. – подозрительно ответила Минна.

Она пристально вгляделась в Кит, но та надела на себя маску вежливости, которая ничего не сказала сплетнице.

– Если вы найдете их, то пожалуйста передайте, что мы гуляем тут, – сказала Аурелин.

– Да, да. Непременно. – деловито сказала Минна, оглядываясь на них через плечо, так как она уже поспешно устремилась в толпу. Акушерка была уверена, что ее надули, но на всякий случай она попытается разыскать Розамун.

Когда Минна пропала с поля зрения, девочки упали друг на друга. Они смеялись так сильно, что еле остановились через несколько минут.

– Это было шикарно, – наконец отдышавшись сказала Кит.

Они похихикали еще немного.

– Да, она смеялась и очень радовалась, госпожа! – передразнила Аурелин саму себя.

Китиара внезапно замолчала и вздохнула.

– Ох, я должна разыскать близнецов! – пробормотала она.

– Не волнуйся, – заверила ее Аурелин. – С ними все будет…

– Лучше я проверю, – сказала Китиара, поворачиваясь, чтобы идти.

– Ох, ладно, – ворчала Аурелин позади нее, – От них одни неприятности.

* * *

В то время, как Китиара дралась с Карамоном, высокий худой человек с пронзительными кошачьими глазами, матовыми ресницами и сухим кожистым лицом, проходил через толпу около Рейстлина, раздавая карты. Рейстлин бессознательно протянул руку и человек положил одну из карт в его маленькую ладонь. На карте была какая-то чудная надпись. Маленький мальчик еще не мог хорошо читать, но мог расшифровать символ на бумаге – это был один из многих символов, изображающих странствующего фокусника.

Когда человек удалился, Рейстлин встал и пошел за ним. Человек легкими движениями проскальзывал через толпу, мимо одной палатки и другого киоска, вокруг обломка скалы и деревьев, продвигаясь через место, где люди собирались группками и трапезничали, к маленькой площадке, которая была огорожена для представления. Волоча ноги, человек заговорщицки кивнул Рейстлину и продолжил идти, раздавая карты. Толпа, казалось, расступилась перед ним и затем поглотила его.

Рейстлин посмотрел на центр площадки. Там кольцо толпы уже начинало сжиматься вокруг человека, который готовил представление. Когда человек на мгновение поднял глаза, Рейстлин узнал его. Он посмотрел назад, туда где он в последний раз видел человека, раздающего карты и затем снова взглянул на второго. Человек, готовящий выступление, был почти копией тому, за которым следовал Рейстлин, если исключить тот факт, что это человек был одетый в желтую мантию, несколько утратившую былое великолепие.

Близнецы, подумал Рейстлин, как я и Карамон. Заинтригованный таким совпадением, мальчик придвинулся поближе. Скоро он был уже одним из дюжины или больше людей, которые стояли вокруг, разговаривая между собой в ожидании выступления странствующего фокусника.

Человек устанавливал контейнеры, свитки и маленькие предметы на стенде, который развернул на площадке. Занимаясь этим, он что-то бормотал и хихикал сам себе, но при этом не забывал подмигивать и кланяться толпе. Одна из членов его аудитории, молодая девица с длинными заплетенными волосами и лицом цвета персика, казалось, особенно заинтересовала его. Когда он откашлялся перед началом выступления, его глаза на мгновение задержались на ней.

Выхватив мелкую монетку из складок своей одежды, чародей показал ее зрителям, затем, приняв важный вид, подошел к краю площадки и положил ее на лоб кривоногого фермера, глядящего на него с открытым ртом.

– Думай. Думай хорошенько, – пропел фокусник. – Подумай о чем-то очень для тебя важном. Одно слово или два. Не пытайся одурачить мудрого старого волшебника…

Фермер сильно нахмурил брови, как если бы работа мысли была так же трудна, как и процесс вспахивания почвы.

– Новая корова, – объявил чародей, рисуясь. Лицо фермера вспыхнуло в удивлении, которое указало, что маг не ошибся.

Волшебник прошел вдоль ряда зрителей и подошел к девице, за которой раннее наблюдал. Более нежно он прижал монету к ее лбу, изучая при этом ее юное лицо. В отличие от фермера, ее выражение лица было беззаботно. Казалось, фокусник о чем-то задумался, прежде чем выкрикнуть:

– Молодой человек по имени… Артис!

Девушка в восхищении захлопала в ладоши, а маг отправился дальше, слегка нахмурившись, как будто был разочарован тем, что показали ее мысли.

Пораженный Рейстлин увидел, что рука мага с монетой протягивается к нему. Он пристально наблюдал, как тот положил волшебную монету на его вспотевший лоб.

– Теперь, ребенок. Детские мысли легко постичь. – воскликнул чародей, наклоняясь к Рейстлину, как бы для того, чтобы услышать что скажет монета. Лицо Рейстлина было испуганным. Он немного скорчился, но остался стоять в ожидании открытия.

Вероятно никто кроме Рейстлина не заметил удивления, которое промелькнуло на лице человека, когда тот напрягался, чтобы прочитать мысли, но не мог этого сделать. Одетый в желтое маг склонился ближе и то же самое сделала толпа, чтобы не пропустить того, что он скажет. Почти одну минуту все молчали.

– Леденец! – объявил волшебник, выпрямляясь с выразительным жестом. Зрители кричали и улюлюкали. – Леденец, – повторил он, возвращаясь к стенду, где располагались выставленные предметы и бросая еще один скрытый взгляд на симпатичную молодую девушку. Никто не обратил на Рейстлина особого внимания.

– Я не думал о леденце, – раздраженно сказал он почти про себя. Но он должен был признать, что старый профессионал умеет заставить толпу любить себя. Мальчик придвинулся поближе, потому что иллюзионист был уже посреди следующего трюка.

Человек изящно взмахнул руками, напевая несколько слов. Он открывал ящики и оттуда вылетали голуби. Он открывал карманы и обнаруживал в них сверкающие безделушки. Он рвал и кромсал цветную бумагу и затем полностью восстанавливал ее. Рейстлин где-то глубоко в себе знал, что это только фокусы, не слишком трудные и, конечно, не очень значительные магические штучки. Но за свои почти пять лет мальчик никогда не видел такого поразительного представления. Толпа наблюдала в почтительной тишине. Сам же Рейстлин был загипнотизирован.

– Вот ты где, Рейст! – возле него появился Карамон, пыхтя от важности. – Китиара попросила, чтобы я нашел тебя и вернул обратно. – Он посмотрел через плечо, немного дезориентированный, – Хотя я не очень уверен, где сейчас это самое «обратно».

– Шшш! – Рейстлин метнул на него строгий взгляд и больше не обращал внимания на брата.

Карамон поднял глаза как раз вовремя, чтобы засвидетельствовать кульминацию представления, вероятно, вершину знаний и умений мага. Карамон видел, что высокий, худой волшебник манипулировал в воздухе несколькими шарами света. Очень круто, подумал он. В целом Карамон был так же очарован подвигами мага, как Рейстлин – соревнованиями по борьбе своего близнеца.

Карамон обернулся через плечо, ища Китиару, когда толпа заревела оглушающее «ура». Он оглянулся назад, но было слишком поздно. Представление было закончено и маг уже собирал свои причиндалы. Второй человек – почти копия первого, как с неодобрением подумал Карамон – принялся передавать корзину для пожертвований.

– Что он сделал? – спросил Рейстлина Карамон. – Что он сделал в конце?

Но Рейстлин ничего не ответил, выражение его лица было почти блаженным.

– Вот вы где! – произнес дружелюбный голос и чья-то рука сжала плечи каждого из братьев. – Вы должны быть дома. А где Китиара?

Это был Гилон, Амбер крутилась у его ног. Он обнял обоих сыновей и легко поднял Рейстлина на свои крепкие плечи.

– Пошли! – крикнул он Карамону. – Где Кит? – добавил он, нерешительно озираясь.

– Ммм. – сказал Карамон, глядя ему за спину. – Где-то там, позади. Мы разделились, потому что Рейст…

Гилон ласково побранил Карамона.

– У тебя есть полно работы и вы не должны оставлять мать дома одну. И вы это знаете. – он снова оглянулся. – Хорошо. Кит нагонит нас.

Гилон устремился вперед. Карамон должен был бежать, чтобы не отстать от него. Рейстлин, подпрыгивая на плечах отца, оглянулся назад, чтобы в последний раз увидеть мага в желтой одежде. Но он и его двойник уже исчезли.

Китиара и Аурелин наблюдали их уход из-за палатки. Аурелин обдумывала ситуацию, покусывая ноготь большого пальца.

– Я действительно должна идти… – начала Китиара.

Аурелин схватилась за один из своих украшенных кармашков и встряхнула его так, чтобы Китиара могла услышать звон монет.

– Тут хватит для нас обеих. – заманчиво сказала она. – Там продают колбаски, и пирожные с заварным кремом, и…

Китиара нахмурилась, почувствовав на себе тяжесть семейных обязанностей.

– А там, – хитро указала Аурелин. – Скоро будут спортивные состязания. Девочкам тоже можно участвовать!

Кит больше не нужно было убеждать.

– Хорошо, только на несколько часов. – сказала она.

* * *

Не один подросток был приведен в смятение этим весенним днем в Утехе, когда девочка, которая была на несколько лет младше многих из них, взяла первые места в лазании по виноградной лозе, спринте босиком и соревнованиях по гребле среди младшей категории.

Аурелин с пылающими щеками еще раз попыталась объяснить Китиаре, что она должна приобрести привычку иногда позволять мужчинам победить ее, если она хочет в будущем привлечь кого-нибудь из них, а потом удачно выйти замуж. Но Кит была в хорошем настроении. Аурелин не тревожила ее.

Бронк Вистер бродил вокруг со своим младшим братом Дюном, просто наблюдая за играми. Они свистели всякий раз, когда объявляли имя Китиары. Аурелин, будучи горячей сторонницей Кит, в конце концов тоже воодушевилась, подбадривая подругу со стороны зрителей.

Позже они разделили пакет с призами Кит, который содержал ярмарочные билеты, обменивая их на еду и безделушки. Они ели сладкие конфеты, пока не заболели животы. Затем они сыграли в несколько азартных игр, которыми руководили сомнительные типы в палатках, но неудачно. Аурелин думала, что, вероятно, игры были подстроены.

Они прошлись вдоль киосков торговцев, где Аурелин купила блестящий медный браслет, а Кит – мешочек с магнетитами, чья геометрическая форма ей понравилась.

Спустя несколько часов, они устало растянулись на траве в углу ярмарки, праздно наблюдая за толпой. Кит попался на глаза знак на маленькой полосатой палатке, которую она прежде не заметила: «Предсказание Будущего Знаменитой Мадам Драгатсну». Дородный, важно-выглядящий человек вышел из палатки с удовлетворенным выражением на лице. Кит была заинтригована, но когда она подсчитала оставшиеся билеты, то поняла, что их достанет только для одного гадания.

– Иди. – устало махунла рукой Аурелин, прочитав мысли Кит. – Мое будущее прямо передо мной.

Когда Кит нырнула под откидную створку палатки, она столкнулась лицом к лицу с Мадам Драгатсну, маленькой смуглой женщиной, довольно старой, с пронизанными сединой волосами и усами, прорастающими из носа и подбородка. Сидящая на узорчатом ковре в простом коричневом платье, гадалка казалась весьма невпечатляющей. Посмотрев вокруг, Кит не заметила ни одно из таинственных принадлежностей, которые она связывала с гадалками – ни хрустального шара, ни чашки с косточками, ни кувшина с размолотыми листьями или чего-то подобного.

– Сядь, дитя. – сказала Мадам Драгатсну и в ее хриплом голосе послышались нотки раздражения. Кит не смогла определить ее специфический акцент.

Кит устроилась перед гадалкой, поджав колени. Блестящие глаза Мадам Драгатсну, казалось, прошли через пространство, разделяющее их и внимательно оглядели Кит.

– Это не для меня, – тихо сказала девочка, опустив голову во внезапном смущении, – Гадание, я имею в виду.

– Для твоего парня?

Кит вызывающе подняла взгляд.

– Нет. – Она вытащила билеты и запихнула их в руки старухи, которая кивнула.

– У тебя есть что-то, принадлежащее этому человеку?

Кит засунула руку в тунику и вытащила тщательно свернутый кусок пергамента – соламнийский герб ее отца. Она взяла его с собой в надежде, что на ярмарке сможет найти людей, которым покажет его и они поделятся с ней информацией о Грегоре или его семье.

– Это…

– Твой отец, – сказала Мадам Драготсну, прерывая ее.

Кит с надеждой наблюдала за гадалкой. Мадам Драготсну вертела в руках пергамент, ощупывая бумагу с такой осторожностью, как будто это была редкая ткань. Продолжая делать это, она пристально смотрела, но не на символ Грегора, а на саму Кит. Бесстрастный взгляд Мадам Драготсну ничего не говорил Кит, но зато как горели ее глаза!

– Я надеялась, – снова тихо сказала Кит, – Что вы сможете сказать мне, где он.

– Я не рассказываю о настоящем, – резко произнесла Мадам Драготсну, – Только будущее. Это написано на табличке.

Кит вспыхнула.

– Вы можете что-нибудь сказать мне о его будущем?

– Тише!

Последовало несколько минут тишины, во время которых Мадам Драготсну продолжала перебирать пальцами поверхность пергамента, уставившись на Кит, которая с трудом сидела на месте.

– Как давно ты его видела? – неожиданно спросила гадалка. Вопрос не был так удивителен, как тон, с которым его задали. Мадам Драготсну избавилась от своего деловитого тона и теперь в ее голосе безошибочно угадывалась симпатия.

– Более, чем пять лет.

– Ммм… Я не могу сказать тебе много. Думаю, север. Да, где-то на севере.

– У него семья на севере, я думаю, что в Соламнии, – взволнованно сказала Китиара.

– Где-то в другом месте, – объявила Мадам Драготсну. Последовал еще один длинный период тишины, во время которого она пальцем водила по чернильным линиям герба Грегора.

– Сражение, – продолжила она, как будто в трансе, – Большое сражение, много мужчин…

– Он будет в опасности? – Кит едва могла сдерживаться.

– Да.

Кит резко втянула воздух, ее сердце забилось. Грегор в опасности!

– Но не в сражении, – убежденно сказала Мадам Драготсну. – Он выиграет битву.

– Тогда когда? – быстро спросила Кит.

Мадам Драготсну сделала паузу.

– Позже.

– Когда? – потребовала Кит. – Когда?

Мадам Драготсну уставилась на нее.

– Скоро. Очень скоро.

– Что я могу сделать? Что еще вы можете мне сказать? – Кит испытывала желание закричать в лицо старой ведьме.

Гадалка была невозмутима. Ей потребовалось много времени, чтобы ответить и, прежде чем это сделать, она осторожно свернула пергамент и вернула его Китиаре.

– Ничего. Ответ на оба твои вопроса: ничего.

Кит в гневе вскочила и вылетела из палатки. Она спряталась за деревом в некотором расстоянии от палатки, ее глаза наполнились слезами. Это была просто небылица грязной гадалки. Она знала это. На ярмарках этих предсказателей было как комаров. Старая ведьма ничего не знала о будущем Грегора. Она просто наугад предположила, что свернутый пергамент имеет отношение к отцу Кит.

Китиаре потребовалось некоторое время, чтобы убедить себя в этом, успокоиться, высушить слезы и вернуться к Аурелин, которая лежала на спине и дремала с улыбкой на губах.

– Какие-нибудь хорошие новости? – спросила ее милая подруга после того, как Кит разбудила ее.

– Шарлатанка. – твердо сказала Кит, тряхнув головой. – Просто потратила зря хорошие билеты. Пошли, уже поздно. Мне надо вернуться домой.

* * *

Уже далеко после заката, Кит осторожно открыла дверь в дом и проскользнула внутрь. Ее лицо было усталым и грязным, одежда порвана и в беспорядке. Она выкинула из головы мысли о предсказании гадалки и была счастлива больше, чем обычно. Ей потребовалась минута, чтобы перестроить зрение с ночной тьмы на странный свет, сияющий в доме.

– Шшш! – Гилон схватил ее за руку и притянул Кит на пол, где он сидел сам.

– Где ты была? – потребовал Карамон. Он сидел рядом со своим отцом.

Прежде чем она смогла ответить, Гилон прошептал:

– Все в порядке, – он нежно пригладил темные волосы Кит. – Смотри!

Теперь она могла видеть, что происходит. Рейстлин стоял в центре комнаты, давая какое-то представление. Волшебные фокусы? Да, Рейстлин делал волшебные фокусы.

– Я не знаю, когда он изучил их, – наклонился к ней Карамон, доверительно шепча. – Он делает их весь вечер. У него довольно хорошо получается!

Выражение лица Рейстлина было торжественным и напряженным. Мальчик держал свои руки в воздухе. Между ними – Китиара не могла понять как – висел шар белого света. Руки Рейста немного задвигались, задрожали, и он что-то тихо пробормотал. Слов главным образом нельзя было разобрать, если это вообще были слова. Через мгновение Кит с неловкостью подумала, что они походили на тарабарщину Розамун во время ее трансов.

Рейстлин двигал руками и шар света разделился на несколько шаров и он стал манипулировать ими. Затем он сделал быстрое движение. Шары снова разделились, на сей раз на множество маленьких световых шариков. Еще одно движение и они превратились в сотни крошечных точек, мерцающих снежинок, пульсирующих светом как живые и вращающихся по искусно задуманной траектории.

Наконец Китиара заметила, что слова и жесты Рейстлина замедлились. Огни тоже стали вращаться медленнее, почти что остановились. Гилон, Карамон и Кит не издавали ни звука, наблюдая за выражением лица Рейстлина, которое приняло вид почти болезненной концентрации. Затем Рейст резко что-то пробормотал и сделал быструю, сложную фигуру руками.

Шарики света закрутились, расширились и запылали глубокими яркими цветами. Затем в мгновение ока шарики взорвались, образуя крошечные формы: огненные цветы, радужные раковины и порхающие кометы. За этим последовали залпы мелких разрывов, когда формы стали лопаться и все это закончилось взрывом белого света, который оставил всех на мгновение ошеломленными и ослепленными.

– Что происходит? В чем дело? – спросила Розамун, ее голос дрожал от ужаса. Она цеплялась за дверную ручку своей маленькой комнатки. Лицо ее было искажено тревогой.

Гилон поспешно встал, чтобы забрать ее, уложить спать и успокоить. Представление закончилось. Рейстлин подошел и сел на пол. Он протянул ладони брату и сестре, и каждый из них хлопнул по его руке. Китиара и Карамон смеялись от радости, и, что было невероятно, Рейстлин смеялся вместе с ними.