Текст книги "Тактик 2 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Кулабухов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Оркам не удалось пробить оборону Алатора, зато здорово усилились патрули в туннелях.

Несмотря на это, действия гвардии «Каменной Крови» становились всё более дерзкими и эффективными. Мы уже не ограничивались мелкими складами и постами. Наши отряды совершали глубокие рейды в тыл врага, нападая на крупные караваны, уничтожая склады (в отличие от бандитов, унести всё были не в состоянии) и стали часто устраивать засады на орочьи патрули.

Партизанская война разгоралась вовсю.

И если бандиты (от которых я получал короткие сухие донесения о локальных стычках) заставили орков не чувствовать себя хозяевами предгорий, то гвардейцы заставляли орков нервничать в туннелях.

Тут оно, как говорил старина Шрек: «Волшебные твари, не будьте как дома!».

Орки, привыкшие к предсказуемой, лобовой тактике старых гномьих кланов, оказались совершенно не готовы к такому повороту событий. Их коммуникации были нарушены, тылы постоянно подвергались внезапным атакам, боевой дух клыкастых падал с каждым днём.

Они начали бояться теней в туннелях, каждого шороха, каждого незнакомого звука. Им пришлось отвлекать значительные силы на охрану своих объектов, на патрулирование туннелей, ослабляя тем самым основной фронт, направленный на Алатор.

– Классика жанра, – с лёгким выдохом бормотал себе под нос я, анализируя донесения разведчиков и отмечая на карте всё новые и новые очаги орочьей «головной боли». – Растягиваем их силы, бьём по слабым местам, не даём им передышки. Пусть почувствуют себя в осаде на своей же территории.

Вести об успехах «отверженных» быстро докатились и до Алатора.

Поначалу им не верили. Потом – удивлялись.

А затем… затем даже самые консервативные клановые вожди, те, кто ещё вчера плевался при одном упоминании имени Эйтри, начали почёсывать в своих густых бородах и признавать, что союз с «Каменной Кровью» и эта странная, «негномья» тактика чужака-человека, похоже, действительно приносят плоды.

Фольктрим, как мне передавали, был всё время занят, активно восстанавливал армию, подтягивал новые отряды людей, поругался с несколькими вождями кланов из-за выявленных им фактов коррупции.

Моральный дух самих гвардейцев «Каменной Крови» был на небывалой высоте. Они видели, что их усилия не напрасны, что они могут бить орков, и бить больно. Они гордились своей принадлежностью к новому, стремительно набирающему силу клану.

И они почти боготворили Эйтри, своего вождя, и меня – «господина стратега», чьи планы раз за разом приводили их к победе. Это было приятное, хотя и немного тревожное чувство. Слишком большая ответственность ложилась на мои плечи.

* * *

Мы решили нанести удар по одному из крупнейших орочьих рудников, расположенному далеко, на другом конце Туманных гор, аж в нескольких днях пути от Аккаина.

Да, далеко, зато нападения там никто не ожидал.

По данным разведки, орки смогли откачать воду из штолен, пущенную туда гномами, когда в конце первого года войны орки вытеснили их из этой части королевства. Там добывали марганцевые руды, применяемые в металлургии и весьма ценные своей редкостью, а также тем, что даже орки были способны изготавливать более качественные стальные изделия.

Лишить их этого источника значило бы серьёзно подорвать как возможность торговать марганцем, так и применять для военных нужд.

Операция была рискованной. Рудник хорошо охранялся, орков там было много, и они наверняка были настороже после наших предыдущих «подвигов». Но и куш был слишком велик, чтобы от него отказаться.

Я и Эйтри лично возглавили ударный отряд из четырёх сотен лучших бойцов «Каменной Крови». Несколько дней мы шли по самым глухим и опасным туннелям, тщательно избегая орочьих патрулей. Напряжение нарастало с каждым часом.

Подойдя к руднику, мы разделились. Одна группа должна была устроить диверсию у главного входа, вызвав переполох и оттянув на себя часть охраны. Вторая, под командованием Эйтри, проникнуть в шахты через один из заброшенных вентиляционных штреков и ударить изнутри. Моя задача с небольшим отрядом была в том, чтобы обеспечить прикрытие отхода и, если понадобится, поддержать любую из групп.

Поначалу все шло по плану.

Группа диверсантов устроила такой шум и грохот, перестреляв из тяжёлых арбалетов часть охраны и подняв крик, что казалось, будто началось землетрясение. Большая часть охраны ринулась туда. Отряд Эйтри, воспользовавшись суматохой, почти без помех проник в шахты. Я слышал по условным сигналам, что они успешно продвигаются, сея панику и смерть среди орков, работавших в забоях.

И тут… тут что-то пошло не так.

Из глубины рудника донесся такой рёв, от которого, казалось, задрожали каменные своды. Это не был орочий боевой клич. Это было что-то… другое. Более низкое, утробное, первобытное. А потом оттуда, из темноты, повалили гномы Эйтри. Не в боевом порядке, а беспорядочной, паникующей толпой.

– Тролли! – кричал кто-то, захлёбываясь от ужаса. – Там тролли!

Я увидел их. Шесть. Шесть огромных, неуклюжих, но невероятно страшных тварей, выползающих из широкого бокового штрека, который, видимо, и был их логовом. Ростом они были почти вдвое выше самого крупного орка, сложенные из узловатых мышц и толстой, серой с короткой щетиной шкуры, похожей на камень. В огромных, когтистых лапах они сжимали дубины размером с небольшое дерево, утыканные острыми шипами.

Тупые, маленькие глазки горели злобой.

«Не было печали! – только и успела пронестись у меня в голове совершенно растерянная мысль. – Это ж не боец, это двуногий танк! Как боевые слоны в античности, когда тебе просто нечего им противопоставить. Настоящие, мать их, танки мира Гинн!».

Гномы, даже самые закалённые бойцы «Каменной Крови», которые бесстрашно шли на любого орка, при виде этих чудовищ впали в ступор. Это был не просто страх. Это был первобытный, иррациональный ужас, заложенный, видимо, у гномов на генетическом уровне. Я видел, как у моих боевых товарищей бледнеют лица, как дрожат руки, сжимающие оружие.

Тролли, не обращая внимания на крики и суматоху, медленно, но неотвратимо двинулись на гномов. Один из них взмахнул своей чудовищной дубиной, и я с ужасом увидел, как трое гномов отлетели как кегли.

Обычное оружие (топоры, мечи, даже наши хвалёные наручные арбалеты), казалось, не причиняло этим тварям почти никакого вреда. Болты застревали в их толстой шкуре, как иглы, лишь вызывая раздраженное рычание.

Паника начала охватывать даже самых стойких. Строй смешался. Гномы пятились, спотыкаясь друг о друга, пытаясь укрыться за выступами скал, но тролли неумолимо надвигались, сметая всё на своём пути.

Эйтри, бледный, но яростный, пытался организовать оборону, кричал приказы, сам бросался на ближайшего тролля, отчаянно молотя по его ногам своим тяжёлым топором, но это было все равно что пытаться остановить лавину голыми руками.

Ситуация становилась критической. Мы были заперты в узком туннеле, с одной стороны – напирающие орки, оправившиеся от первоначального шока и теперь подбадриваемые появлением своих чудовищных союзников, с другой – эти несокрушимые каменные исполины. Несколько гномов из моего отряда уже погибли, раздавленные или разорванные на куски.

Я смотрел на этот хаос, и холодный пот выступил у меня на лбу. Адреналин смешивался с отчаянием. Мой хвалёный тактический гений сейчас казался бесполезным. Как, чёрт возьми, остановить этих тварей? Чем их можно пробить? Есть ли у них слабые места? Мысли лихорадочно метались в голове, но ответа не было.

Анализ.

Противник: тролль.

Класс: танк

Тактика: ближний бой, применение ударного оружия.

Вес: ориентировочно, до полутонны мышц, костей и ненависти.

Скорость: низкая.

Слабости: не показывают уязвимость против клинкового оружия, против стрел и топоров. Наши воины просто не успевают нанести им какой-то ощутимый урон из-за прочности троллей.

Дополнительный бонус: вызывают у гномов первобытный страх.

Тактика противодействия: не выявлена…

…

Дополнительный анализ.

Слабости: низкая манёвренность, низкая эффективность в замкнутом и тесном пространстве, как медленный противник представляют собой удобную мишень, из-за размера к ним могут подобраться сразу несколько противников, неловкие, мешают друг другу и своим союзникам.

…

Один из троллей, самый крупный, отшвырнув очередного несчастного гнома, как надоедливую муху, развернулся и двинулся прямо на группу, где отчаянно отбивался Эйтри. Дубина взметнулась вверх.

«Мы в дерьме, – мелькнула запоздалая, но оттого не менее очевидная мысль. – В полном, мать его, непроходимом дерьме…»

– Эйтри! – заорал я, перекрывая рёв и крики. Голос сорвался, но, кажется, он меня услышал. – Отводи бойцов! В узкие проходы! Туда, направо, где этим уродам не развернуться! Быстро!

Эйтри, на мгновение оторвавшись от безнадёжной попытки отрубить троллю пятку, кивнул и, рявкнув команду, начал организовывать отступление, или, скорее, управляемый хаос. Гномы, получив хоть какой-то приказ, немного пришли в себя и стали отходить, огрызаясь от напиравших орков и отстреливаясь, в более узкие ответвления туннеля.

Я же, прикрывая их отход вместе с несколькими самыми отчаянными гвардейцами «Каменной Крови», лихорадочно сканировал окружающее пространство. Мозг работал на пределе, как перегруженный процессор, анализируя поведение тварей, их движения, особенности местности. Тролли были сильны, невероятно сильны. Но они были неповоротливы. Их огромные туши с трудом протискивались в некоторые проходы. И они, похоже, не особенно хорошо видели своими маленькими глазками, полагаясь больше на обоняние и слух. По крайней мере, они постоянно вертели своими уродливыми башками, принюхиваясь и прислушиваясь, прежде чем сделать очередной шаг.

« Неповоротливы… плохо видят…» – как мантру повторял я про себя, цепляясь за эти крохи информации. И тут мой взгляд упал на один из туннелей чуть впереди. Он был относительно прямым, без резких изгибов, метров пятьдесят в длину. Но что самое главное, он, судя по всему, заканчивался тупиком – обвалом или просто концом выработки. Идеальная ловушка. Если, конечно, мы сможем их туда заманить. И если у нас хватит сил их там удержать.

– Эйтри! – снова заорал я, когда он оказался рядом, отбиваясь от наседающего орка. – Видишь тот прямой туннель⁈ Заманиваем их туда! Всех! Это наш единственный шанс! Лучники и метатели – готовьтесь бить по глазам и по суставам, как только они войдут! Остальные – готовимся встречать!

План был рискованный до безумия. Если тролли окажутся умнее, чем я думаю, или если мы не сможем их остановить в этом «коридоре смерти», нас всех просто раздавят. Но другого выхода я не видел. Это было лучше, чем быть перебитыми поодиночке в этом лабиринте.

Эйтри, тяжело дыша, с окровавленным лбом, посмотрел на меня. В его глазах на мгновение мелькнуло сомнение, но тут же сменилось той самой отчаянной решимостью, которая и сделала его вождём «отверженных». Он решил довериться мне. После всех наших совместных операций, после всех моих, казалось бы, странных, но работающих планов, он готов был рискнуть.

Глава 25

Кто спрятался в пещере?

– Делай, как говорит Рос! – рявкнул он своим гвардейцам. – За мной! В тот туннель! А вы, храбрецы, – он указал на нескольких молодых, но уже зарекомендовавших себя гномов, – покажите этим каменным мешкам дорогу!

Несколько смельчаков, вооруженных копьями и дротиками, с отчаянными криками бросились к троллям, нанося им не слишком болезненные, но очень раздражающие уколы, и тут же отскакивая, увлекая разъярённых гигантов за собой. Это было похоже на корриду, только вместо быков были шестиметровые чудовища, а вместо арены – узкий, полутёмный туннель.

Тролли, ревя от ярости и боли от многочисленных мелких ран, ожидаемо повелись. Они неуклюже, но быстро ломанулись в выбранный нами туннель, круша всё на своем пути. Каменные своды содрогались от их топота и рёва. Земля уходила из-под ног.

– Сейчас! – прорычал я, когда первый из гигантов почти достиг середины туннеля. – Огонь!

И тут бородатый народ показал, чего стоит.

Гномы, занявшие позиции по обе стороны туннеля, на небольших уступах и в нишах, обрушили на троллей град стрел, копий, камней из пращей и коротких, тяжёлых болтов из наручных арбалетов. Мы целились в их маленькие, злобные глазки, в сочленения лап, в пасти, когда они открывали их для рёва. Каждый удачный выстрел вызывал у гигантов приступ ярости, но и замедлял их продвижение.

Я сам, вооружившись своим верным клевцом и прихватив у одного из павших гномов пару тяжёлых, одноручных топоров, оказался в самой гуще схватки у выхода из туннеля-ловушки. Нужно было не дать им вырваться, если они вдруг решат отступить, и добивать тех, кого удастся серьёзно ранить.

Один из троллей, ослеплённый на один глаз удачно пущенным дротиком, с рёвом прорвался сквозь завесу снарядов и рухнул прямо передо мной, размахивая своей дубиной. Я едва успел отскочить, чувствуя, как ветер от пролетевшего в сантиметре от моей головы каменного набалдашника чуть не сбил меня с ног. Пахнуло гнилью и сырой землёй.

Увернувшись от ещё одного неуклюжего удара, я изловчился и со всей силы рубанул клевцом по его выставленной вперед ноге, целясь в коленное сочленение. Раздался отвратительный хруст. Тролль взвыл от боли, тонким, почти поросячьим визгом, и завалился на бок, придавив собой нескольких орков, которые пытались прорваться следом.

«Есть! Один готов… ну, почти готов!» – мелькнула торжествующая мысль.

Но радоваться было некогда. Другой тролль, самый крупный, покрытый бородавкой, уже наступал прямо на меня, отшвыривая гномов, как кегли. Его маленькие глазки были налиты кровью. Он явно выбрал меня своей главной целью. Дубина взметнулась вверх. Увернуться в этом узком пространстве было почти невозможно. Я выставил вперёд клевец, как копьё, и приготовился к худшему.

Он замахнулся.

Соревноваться в честной драке против того, кто впятеро тяжелее и сильнее тебя, нельзя. Но я не собирался показывать честную драку.

Когда дубина полетела навстречу моему клевцу, я его убрал и сам, пригнувшись, двинулся вправо. Тролль был левша, бил меня с двух рук, но его замах, не найдя сопротивления, увёл дубину и его самого – влево, то есть на короткий момент я оказался сбоку от него.

И в этот момент, когда гигант на мгновение потерял равновесие, я увидел свой шанс. Рывок вперед, я выхватил короткий гномий меч, оттолкнулся вперёд клевцом, как спортивной палкой-шестом, вытянулся вперёд в отчаянном движении – и острая, закалённая гномья сталь, направляемая всей массой моего тела и отчаянием, вошла ему в незащищённую массивную шею, чуть ниже массивной челюсти. Я почувствовал, как лезвие с треском прошло через шкуру, сквозь мясо, плоть и ударилась обо что-то твёрдое, его позвоночник.

Тролль издал оглушительный, булькающий рев, из его пасти и раны на шее фонтаном хлынула тёмная, почти чёрная кровь, заливая меня с головы до ног. Он сделал несколько шатающихся шагов, слепо размахивая руками, а потом с грохотом, от которого, казалось, обрушатся своды, рухнул на землю, затихнув навсегда. Его туша перегородила почти весь проход.

Бой превратился в кровавую, яростную мясорубку. Оставшиеся четыре тролля, зажатые в узком туннеле, лишенные возможности манёвра, стали отличными мишенями. Гномы, воодушевлённые падением двух гигантов, продолжали бросать в них копья, стрелять, метя с глаза и шею, дрались с орками с яростью обречённых.

Эйтри, с топором в каждой руке, рубился как демон, его борода была вся в крови – своей и чужой. Я, подобрав упавший клевец, застрявший в шее тролля, подобрал пару орочьих тесаков и тоже ринулся в бой, разя орков из-за спин гномов, а когда смог, ударил одному из троллей по ноге, просто сделав там дырку.

Было, судя по крику, весьма болезненно.

Это было долго, грязно и очень страшно. Но, благодаря выбранной тактике и отчаянной храбрости гномов, всех шестерых троллей удалось уничтожить. Последний из них, пытаясь развернуться, чтобы убежать, застрял в узком проходе, и гномы просто закидали его камнями и добили копьями, как загнанного зверя.

Орки, лишившись своего главного козыря и видя, как их несокрушимые «союзники» один за другим падают под ударами «мелких бородачей», окончательно пали духом. Их контратака захлебнулась, а затем они просто обратились в паническое бегство, бросая оружие и раненых. Мы не стали их преследовать. Сил не было, да и потерь мы понесли достаточно.

– Обрушить своды! – прохрипел Эйтри, вытирая кровь с лица. – Завалить эту чертову шахту! Пусть подавятся своей рудой!

Гномы, хоть и измотанные до предела, с энтузиазмом принялись за дело. Вскоре слаженная работа кирок и ломов сделали свое дело.

Главный ствол рудника, где мы приняли бой, обрушился, похоронив под тоннами камня и убитых троллей, и надежды орков на ценную руду. Рейд, несмотря на всё, можно было считать успешным.

Мы спешно собрали трофеи, в основном грубую, но очень прочную броню, снятую с троллей, и какое-то количество орочьего оружия получше, и начали отход.

Многие гномы были ранены, кто-то серьёзно. Из-за того шума, что мы наделали, Эйтри, руководствуясь понятными только ему мотивами, велел нырять в нижние горизонты, те, которыми я уже ходил в составе армии вторжения имени покойного короля Хальдора.

Так же как большинство гномов, я и сам чувствовал себя не лучшим образом.

В пылу схватки я не заметил, как один из орков, прорвавшийся сквозь нашу импровизированную линию обороны, ткнул меня копьём в бок. Удар был сильным, я почувствовал, как треснули ребра, но мой верный доспех от Анаи, эта древняя чешуя, снова спас меня, не дав острию пробить лёгкое. Однако удар сломал рёбра и оставил мощную гематому, заставляя болеть внутренние органы.

Вдобавок, один из тролльих шипов на дубине при взмахе задел мое плечо, оставив там небольшую рваную рану, из которой сейчас понемногу сочилась кровь, пропитывая одежду и доспех.

Несколько ударов орков пришлись по шлему, так что голова гудела как котёл.

Но хуже всего было то, что орочья стрела, пройдя мимо троллей, мимо гномьих щитов, пробила мне бедро ниже доспеха и, хотя я смог (не иначе, на адреналине) выдернуть остриё, рана паскудным образом кровоточила. Причём ране нужен был покой, а откуда ему взяться, если мы убегаем и каждый шаг, необходимый для спасения, так же причинял боль и потерю ещё нескольких капель крови.

Боль была тупой, ноющей, и с каждым шагом становилась всё сильнее. Голова кружилась от потери крови и пережитого напряжения.

«Надо было изготовить бутылки с зажигательной смесью, у алхимиков в Алаторе, – с запоздалым сожалением подумал я, морщась от боли. – Против этих ходячих гор мяса они были бы куда эффективнее, чем наши зубочистки. Э-эх. Все мы сильны задним умом. А мои предки воевали против танков в том числе коктейлем товарища Молотова. Короче, урок на будущее: всегда имей под рукой „коктейль Молотова“, если идёшь на свидание с троллями».

Пока мы, пошатываясь, отступали по тёмным, извилистым туннелям, ведущим вниз, стараясь унести всех своих раненых, Эйтри и другие гномы смотрели на меня с каким-то новым выражением. В их глазах было не просто уважение, а… восхищение. И даже благоговение.

– Ты… ты убил тролля, человек! – выдохнул один из гномов, молодой парень с перевязанной головой, помогавший мне идти. Его глаза сияли. – Сам! Один на один! Я видел!

– Он не просто убил тролля! – подхватил другой, постарше, с седой прядью в бороде. – Он придумал, как их всех завалить! Он – Победитель тролля!

Это прозвище «Победитель тролля» тут же подхватили остальные. Оно передавалось из уст в уста, обрастая подробностями и приобретая почти легендарный оттенок. «Победитель тролля! Рос Победитель Тролля!»

Я лишь криво усмехнулся, чувствуя, как краска стыда (или это от потери крови?) заливает лицо.

«Победитель тролля», ну надо же, – мелькнула ироничная мысль. – Ещё одна ачивка в мою коллекцию. Звучит пафосно. Интересно, какие бонусы она даёт? Может, скидку в местных тавернах? Или « +10 к харизме » при общении с гномами?'

Хотя, где-то в глубине души, очень глубоко, шевельнулось что-то похожее на гордость. Я действительно это сделал. Я, Ростик, бывший студент, геймер, а теперь вот – убийца троллей. Мир определённо сошёл с ума. Или я вместе с ним.

Отступая с ранеными и добычей, стараясь замести следы, наш отряд спустился так низко, что в какой-то момент Эйтри остановил продвижение колонны.

– Что? – спросил я и по гномьей привычке (я видел они так время от времени делают) понюхал воздух в туннеле. Запах затхлый, ещё и влажно.

– Этого ответвления нет на карте, – проворчал Эйтри, сверяясь со своими записями и схемами в потрёпанном дневнике.

– Орки прокопали.

– Да нет же, кладка старая, даже очень. Просто мы в этой части нижних горизонтов никогда не были.

Путь выглядел заброшенным, давно забытым. Вход был частично завален покосившимся каменным блоком.

– Но нам он по пути, если, конечно, не оканчивается тупиком, – проворчал Эйтри, решаясь, идти ли туда.

И всё же мы ступили в этот проход и через несколько сотен метров справа попался заваленный боковой ход.

Обычно мы бы прошли мимо, но что-то… что-то заставило меня остановиться. Какое-то странное чувство, почти физическое ощущение, что там, внутри, есть что-то важное. Или это просто начинался бред от ранений и усталости?

– Эйтри, – прохрипел я, указывая на щель. – Туда… надо заглянуть. Я хочу посмотреть.

Эйтри посмотрел на меня с беспокойством, потом на заваленный проход.

– Рос, ты еле на ногах держишься. Нам нужно на пределе сил уходить, пока орки не нашли нас и не напали.

– Просто… заглянем, – настоял я. – У меня… ощущение, незнакомое. Не знаю. Надо посмотреть.

Любопытство, или, скорее, мое необъяснимое упорство, пересилило осторожность. Эйтри, вздохнув, попросил нескольких гномов расширить проход. Через несколько минут мы смогли протиснуться внутрь.

Это был ход в просторную, естественную пещеру, явно не тронутую киркой гнома. В центре её, на небольшом естественном возвышении, стояла статуя. Древняя, высеченная из цельного куска какого-то тёмного, почти чёрного камня, она изображала коренастого воина в полном боевом облачении, с огромным двуручным молотом в руках. Лицо его было суровым, но исполненным какой-то внутренней силы и мудрости. Величественная, даже в своем нынешнем состоянии, статуя излучала ауру древности и могущества.

– Дикаис… – благоговейным шёпотом произнес Эйтри, снимая шлем. – Бог-справедливости и науки… Здесь? Это же святилище? Я никогда не слышал даже упоминания о нём…

Святилище было осквернено. Статуя была измазана грязью и какой-то вонючей слизью, на прочном камне были следы зарубок от ятаганов и молотов орков. На ней были нацарапаны грубые, похабные орочьи символы и ругательства. Это было буквальное такое святотатство.

Эйтри и другие гномы застыли, их лица потемнели от гнева и скорби.

– Твари… – прорычал один из них, сжимая кулаки. – Даже богов не боятся…

– Эйтри, – сказал я, чувствуя, как силы покидают меня. Голова кружилась всё сильнее, ноги подкашивались. – Отправляй остальных. С ранеными, с добычей. Пусть уходят. А мы… мы тут немного задержимся.

Эйтри непонимающе посмотрел на меня.

– Рос, ты…

– Нам надо побыть тут, – перебил я его, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя он больше походил на шёпот. – Это важно.

Он колебался мгновение, но потом кивнул. Видимо, мое прозвище «Победитель тролля» все-таки давало некоторые бонусы к убеждению. Отдав распоряжения, Эйтри остался со мной, пока остальные гномы, бросая сочувственные и немного испуганные взгляды на меня и осквернённую статую, поспешно покидали пещеру.

Когда мы остались вдвоём, я, шатаясь, подошел к статуе. Несмотря на сильную боль, на слабость, которая туманила сознание, что-то в её скорбном, поруганном виде тронуло меня до глубины души. Это было не просто изваяние. Это был символ. Символ веры, стойкости, чего-то настоящего, что эти тупые, жестокие орки пытались уничтожить, растоптать. И во мне вскипело какое-то иррациональное, почти детское желание – это исправить.

– Воды… – прошептал я, обращаясь к Эйтри. – И… тряпку. Любую.

Эйтри, с удивлением глядя на меня, молча протянул мне флягу с водой и подал мне из походной сумки ветошь для очистки оружия и доспеха.

И я, к собственному изумлению, начал сам, своими руками, очищать статую от грязи, от орочьей скверны. Вода смешивалась с грязью, смывала и снимала её.

Я стирал похабные рисунки, отмывал запекшуюся грязь, стараясь вернуть этому древнему лику хоть часть его былого величия. Это было странное, почти медитативное занятие. Боль отступала на второй план, вытесняемая каким-то новым, непонятным чувством. Уважением к поруганной статуе?

Это отняло у меня последние силы. Мир вокруг начал меркнуть, звуки затихать. Я успел стереть последний орочий символ с каменного сапога Дикаиса, и в этот момент ноги окончательно подогнулись. Темнота сомкнулась перед глазами, и я рухнул без сознания к подножию очищенного мной божества. Последней моей мыслью было: «Интересно, зачтётся ли мне это… как хороший поступок… в этой безумной игре…»

* * *

Сознание возвращалось медленно, неохотно, как утопленник, вытащенный на берег. Сначала – боль. Тупая, всепроникающая, она пульсировала где-то в боку и в плече, отзываясь на каждое движение, на каждый вдох. Потом – холод. Липкий, промозглый, он пробирал до костей, заставляя дрожать всем телом. И, наконец, звуки. Приглушённые, неразборчивые, они постепенно обретали форму: тяжелое дыхание, скрежет камня, чей-то встревоженный голос…

Я попытался открыть глаза, но веки показались свинцовыми. С трудом разлепив их, я увидел над собой низкий, тёмный свод пещеры, едва освещённый колеблющимся пламенем факела, воткнутого в расщелину скалы. Рядом, склонившись надо мной, маячило знакомое, бородатое лицо Эйтри. Его обычно суровые черты были искажены тревогой и… чем-то ещё. Отчаянием?

– Рос… Рос, ты меня слышишь? – его голос звучал глухо, как из-под воды. Он что-то делал с моей раной, задрав доспех и разрезав штаны. Кажется, пытался сшить рану, стянуть края грубой ниткой, но руки его были неловки, а нитка, перемазанная кровью, выскальзывала из пальцев. Кровь, тёмная и густая, все равно сочилась, пропитывая мою одежду и спину. Я чувствовал, как она течёт, тёплая и липкая, и с каждой её каплей уходили силы.

– Кажется… слышу, – прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова кружилась, как после хорошей пьянки, только вместо веселья была тошнота и слабость. – Что… что случилось?

– Ты потерял сознание, – Эйтри мрачно покачал головой. – У статуи… после того, как ты… Кровь не останавливается. Дело дрянь, Рос. Тащить я тебя не смогу. Да мы бы и не успели, судя по глубине раны. Наконечник задел кровеносный сосуд, тут сколько не сжимай… В общем, друг, всё плохо.

Я попытался приподняться, но острая боль пронзила тело, вырвав из груди стон. Эйтри осторожно уложил меня обратно.

– Лежи спокойно, человек, – пробормотал он. – Не трать силы.

Глава 26

Внешние сигналы

Я закрыл глаза, чувствуя, как холод медленно расползается по телу. Дыхание становилось всё более поверхностным, сердце билось слабо и неровно. «Вот и всё, – мелькнула отстранённая мысль. – Конец игры. Game over. Интересно, будет ли экран загрузки с последним сохранением? Или сразу титры?». Какая-то часть меня, та, что всё ещё цеплялась за жизнь, отчаянно сопротивлялась, но другая, уставшая и измученная, уже была готова сдаться. Слишком много боли, слишком много крови.

И тут… тут что-то изменилось. Сначала я почувствовал это как едва заметное тепло, исходящее откуда-то извне. Потом это тепло стало нарастать, превращаясь в мягкий, золотистый свет, который, казалось, проникал сквозь закрытые веки. Он не обжигал, не слепил – он был… успокаивающим. Ласковым.

Я снова открыл глаза. И обомлел.

Пещера, ещё мгновение назад тёмная и мрачная, была залита этим самым золотистым светом. Он исходил от статуи Дикаиса, той самой, которую я так старательно очищал от орочьей скверны. Каменный бог, казалось, ожил. Его высеченные из чёрного камня черты светились изнутри, а глаза, пустые и незрячие, теперь горели мягким, янтарным огнём. Эйтри, застывший рядом со мной с открытым ртом, смотрел на статую с благоговейным ужасом.

А потом мир вокруг меня поплыл, исказился, как отражение в дрожащей воде. Золотистый свет стал ярче, он окутал меня, поглотил…

* * *

Я оказался… нигде. Или везде. Вокруг не было ни стен, ни потолка, ни пола. Лишь бесконечное, пульсирующее золотистое марево, тёплое и уютное, как материнские объятия. Боль исчезла. Холод тоже. Осталась только какая-то вселенская тишина и покой.

«Так вот ты какой, загробный мир, – мелькнула ленивая мысль. – Неплохо. Даже вай-фай, наверное, есть».

И тут передо мной начала формироваться фигура.

Сначала это был просто сгусток света, более плотный, чем окружающее марево. Потом он начал обретать очертания. Высокий, могучий, облачённый в нечто, напоминающее древние гномьи доспехи, но сотканное из чистого света.

Лицо… лицо его было таким же, как у статуи. Суровое, мудрое, с густой бородой, заплетённой в косы. Только глаза… они были живыми. Глубокими, как недра гор, и древними, как само время.

Дикаис.

Он просто стоял и смотрел на меня. А я… я не чувствовал ни страха, ни удивления. Только какое-то странное, почти детское благоговение. Как будто встретил персонажа из любимой книги или игры, только… по-настоящему.

– Я просил одного гнома, странника-торговца Воррина, привести тебя, Ростислав, сюда. Вижу, что ему удалось. Сдуру он, конечно, принял меня за Скафса, ну да ладно, главное же результат, верно? – раздался у меня в голове голос. Он не был громким, но обладал такой мощью, такой глубиной, что, казалось, вибрировал в каждой клеточке моего тела. Спокойный, как вековые горы, и незыблемый, как сама земля.

Я молча кивнул. Наверное, кивнул. Трудно понять, сделал ли ты что-то в мире, где ты не чувствуешь собственного тела.

– Ты проявил уважение, смертный, там, где твои враги сеяли лишь ненависть. Ты очистил мой лик и помог гномам. За это я дарую тебе своё благословление.

Я почувствовал, как тёплая, живительная энергия наполняет моё тело. Она текла по венам, как расплавленное золото, затягивая раны, унимая боль, возвращая силы. Я видел, нет, скорее, ощущал, как затягиваются порезы, как срастаются повреждённые мышцы, как восстанавливаются сломанные ребра. Это было… невероятно. Как будто кто-то нажал кнопку «полное исцеление» в моем персональном интерфейсе.

– Беда в том, человек, человек из мира Земля, что мой народ забыл меня, отвернулся от древних путей, – продолжал тем временем голос Дикаиса. В нём слышалась не только мощь, но и какая-то глубокая, вековая печаль. – Их сердца очерствели, стали надменны, их волнуют только золото и собственная гордыня. Их души покрылись пылью забвения. Но в них ещё жива искра веры. Искра, которую ты, чужак, сумел раздуть своими поступками.