Текст книги "Тактик 2 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Кулабухов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Доспехи, от простых, но надёжных кольчуг до полных латных комплектов, сверкающих тусклой сталью, каждый из которых выглядел как произведение искусства.

Инструменты, шахтёрские кирки и лопаты, способные дробить самый твёрдый гранит, тончайшие ювелирные напильники и резцы, кузнечные молоты всех размеров и форм.

Ювелирные изделия, массивные перстни, ожерелья, браслеты из золота, серебра и каких-то неизвестных мне металлов, инкрустированные драгоценными и полудрагоценными камнями, которые гномы, видимо, добывали в несметных количествах в своих бесконечных шахтах.

А ещё редкие минералы, переливающиеся всеми цветами радуги, светящиеся в полумраке таинственным светом, кристаллы, издающие тихую, едва слышную мелодию. Глядя на все это, я понимал, что гномы не просто воины и шахтеры. Они – творцы, способные превратить грубый камень и металл в настоящие шедевры.

Я бродил по рынку, как заворожённый, впитывая звуки, запахи, образы.

И довольно скоро заметил одну интересную деталь. Гномы-торговцы, поначалу окидывавшие меня стандартным оценивающим взглядом, который бывает у любого продавца, при виде знака «Гве-дхай-бригитт» на левом наплечнике моего доспеха Анаи, мгновенно менялись в лице.

Их суровые, бородатые физиономии расплывались в подобии улыбки, в глазах появлялось неподдельное уважение, а порой и дружелюбие, что для сурового бородатого народа не очень-то типично.

Мне тут же предлагали лучшие товары, расхваливая их так, словно я был, как минимум, зятем короля. Скидки делали такие, что я порой чувствовал себя неловко. А ещё охотно делились новостями. Не теми официальными, что зачитывали глашатаи на площадях, а скорее слухами, пересудами, обрывками информации, которые в своей совокупности давали довольно точное представление о настроениях в городе и, что более важно, о ситуации на фронте.

« Ну, хоть какой-то реальный профит от этой татухи, кроме сомнительной чести называться 'Другом-Лучше-Гномов», – хмыкнул я про себя, когда очередной торговец оружием, узнав, кто я, отвел меня в свою каморку и показал пару великолепных метательных ножей, которые он, якобы, «берёг для особого случая».

Гномы – ребята практичные, уважение у них, похоже, легко конвертируется во вполне материальные блага. «Ачивка „VIP-клиент гномьего рынка“ разблокирована. Бонусы: скидки, эксклюзивные предложения и свежие сплетни».

Это отношение разительно контрастировало с тем, как гномы общались с другими людьми, коих на рынке было немало, город был открыт для посещения чужаками, к тому же привлекал не только торговцев, но и массу наёмников, вроде тех, с которыми я ехал из Узина.

Эти типы, шумные, развязные, с вечно голодными глазами, бродили по рядам, больше интересуясь дешёвой выпивкой и возможностью поближе познакомиться с гномьими девушками (которые на них вообще не обращали внимание), чем товарами.

Гномы-торговцы либо демонстративно игнорировали их, либо отвечали на их вопросы односложно и грубо, не скрывая своего презрения. Наёмники злились, огрызались, но связываться с коренастыми, вооружёнными до зубов хозяевами рынка не решались.

Я задержался у лавки оружейника, того самого, что показал мне метательные ножи.

Они были великолепны: идеально сбалансированные, из тёмной, матовой стали, с удобными рукоятями, обмотанными тонкими полосками кожи какого-то зверя.

Лезвия острые, как бритва, с тройными сходящимися желобками-долами для усиления жёсткости.

Кроме того, для меня нашлось и парочка узких ножей скрытого ношения, которые были изготовлены под человеческую руку.

«Для тихого съёма часовых или внезапного аргумента в ближнем бою – самое то», – оценил я.

Гном-мастер, кряжистый бородач с руками, чёрными от въевшейся металлической пыли, тут же, прямо при мне, за каких-то полчаса изготовил для них прочные кожаные чехлы, которые можно было удобно закрепить на поясе или на голени. Взял за все сущие копейки, сопроводив сделку заверениями в «глубочайшем почтении к Другу клана 'Железного молота».

У него же я присмотрел короткий, прямой и достаточно аскетичный одноручный меч, напоминающий римский гладиус. Длиной не более полуметра, с широким, тяжёлым лезвием с бритвенно-острой заточкой, он идеально подходил для боя в тесных пространствах подземных туннелей, где длинным мечом особо не размахнешься. Рукоять легла в мою ладонь как влитая. «То, что доктор прописал для зачистки данжей», – одобрительно подумал я.

Пока я приценивался к мечу, гном уговорил меня примерить и новый шлем. Мой старый, орденский, уже изрядно поизносился, да и защита у него была так себе. Этот же, гномьей работы, был настоящей крепостью: без забрала, зато с защитой зоны лица, с узкой прорезью для глаз, обеспечивающей, тем не менее, неплохой обзор, он был выкован из цельного куска какого-то невероятно прочного, но на удивление лёгкого сплава. На налобной части красовалась выгравированная руна, по словам мастера, «отводящая дурной глаз и вражескую сталь».

К шлему прилагались и новые перчатки – из толстой, прочной кожи, с металлическими пластинами, защищающими костяшки и пальцы, но не стесняющие движений.

Расплатившись и чувствуя себя немного как рождественская ёлка, увешанная подарками, я уже собирался уходить, как вдруг вспомнил о своей главной ценности – чешуйчатом доспехе, подаренном Анаи.

Что-то подтолкнуло меня показать его гному. Тот сначала недоверчиво хмыкнул, но, когда я расстегнул плащ и продемонстрировал ему сверкающую, как рыбья чешуя, броню, его глаза полезли на лоб. Он осторожно, почти с благоговением, прикоснулся к металлу, провел пальцами по идеально подогнанным пластинам, цокнул языком.

– Клянусь бородой моего прадеда! – выдохнул он наконец, и в его голосе слышался неподдельный восторг. – Это… это работа древних цверойских гномов, эпохи богов! Вот это нити! А кто ремонтировал?

– Почтенный гном из Узина.

– Неплохо, но я могу лучше, причём бесплатно и прямо сейчас. Тут надо подтянуть нити, а тут заменить. Эх, какой материал! Мы, нынешние, уже и не помним, как такое делать! Времена, когда боги ещё ходили среди нас, позволяли смешивать невероятные материалы. Металл лёгкий, как перья ворона, но прочные, выдержат любой удар, только дополнительно распределяя его, но под каждой чешуйкой знак защиты, он уменьшит вред от удара. Облегчённый, невероятно прочный… Не скажу, чтобы он стоил полцарства… Такой товар в принципе нельзя купить.

Он ещё долго восхищался, позвал своих подмастерьев, и они все вместе, как дети, разглядывали мою броню, охая и ахая. Я почувствовал себя владельцем уникального артефакта, случайно зашедшим в лавку к антикварам.

В итоге, гном-мастер, расчувствовавшись от такого «прикосновения к истории», совершенно бесплатно вызвался «немного подправить» мой основной доспех. Он укрепил подкладку, заменил несколько потертых нитей, подогнал его так, что теперь он сидел на мне ещё лучше, не стесняя движений, но обеспечивая максимальную защиту. Заодно он подогнал и все остальное мое снаряжение – заменил древко на клевце, подтянул место крепления ножен нового меча, перевязи и всё прочее. Всё было выверено до миллиметра, чтобы мне было максимально удобно.

А на прощание, когда я уже совсем собрался уходить, нагруженный обновками и впечатлениями, он сунул мне в руку что-то тяжёлое и холодное. Это был искусно сделанный латунный кастет. Не грубый кусок металла, а настоящее произведение оружейного искусства: идеально ложился в руку, каждый из четырёх выступов был снабжен небольшим, но прочным шипом, а на внешней стороне красовался выгравированный символ клана Железного Молота.

– Это тебе, Друг, – пробасил гном, добродушно подмигнув. – Чтобы руки не пачкал о всякий сброд, если что. Иногда кулак, усиленный добрым металлом, убедительнее всяких слов.

Я поблагодарил его от души. Кастет был что надо!

«Подарочек от чистого сердца, – усмехнулся я про себя, засовывая его в карман. – И очень, очень полезный в определенных ситуациях.Апгрейд персонажа прошёл успешно. „Бонус к ближнему бою +10“, „ Уважение гномов +100“ . Неплохо, совсем неплохо».

Несколько часов, проведенных в лавке оружейника, пролетели незаметно. Когда я вышел, уже изрядно нагруженный, но довольный, как слон после купания, то в городе, который хотя и жил без солнца, но подчинялся дневному циклу, уже был поздний вечер.

Рынок опустел, большая часть торговцев уже закрыли свои лавки. Я как раз собирался свернуть в один из боковых туннелей, ведущих к гостевому дому клана Воррина, как вдруг дорогу мне преградили три фигуры.

Я узнал их сразу.

Те самые наёмники-люди, с которыми я ехал из Узина. Здоровенный детина с бычьей шеей и пустыми глазами, который тогда пытался произвести впечатление на трактирную девку, и двое его подпевал, такие же неприятные типы. «Ну вот, не хватало еще этих клоунов, – с досадой подумал я. – Кажется, приключения на мою задницу сегодня ещё не закончилось».

– А ну-ка, уродец малолетний, – мерзко процедил здоровяк, растягивая слова и переступая с ноги на ногу, чтобы казаться еще внушительнее. Его маленькие, поросячьи глазки злобно буравили меня. – Что это гномы перед тобой так расшаркиваются, а? Прям пылинки сдувают. Может, поделишься секретом… или кошельком, а? А то нам, простым честным работягам, что-то не везёт сегодня.

Его дружки согласно хмыкнули и встали так, чтобы отрезать мне пути к отступлению.

Их лица, не обезображенные интеллектом, выражали плохо скрываемую зависть и откровенную злобу. Видимо, мои «особые отношения» с гномами-торговцами не остались незамеченными и вызвали у них приступ классовой ненависти и просто желание поживиться на халяву.

Я молча смотрел на них. С подобными типами я уже сталкивался не раз и не два, что во времена службы в Ордене, что в районе общаги в институте в другим мире, на старой доброй Земле. Стандартный набор гопников, версия фэнтези: тупые, агрессивные, уверенные в своей силе и безнаказанности, особенно когда их трое на одного.

– Проблемы? – спокойно спросил я, мой голос прозвучал ровно и безэмоционально. Пока они распинались, я незаметно, под прикрытием плаща, уже надел на правую руку подарок гнома-оружейника. Латунный кастет приятно холодил ладонь.

– Проблемы у тебя сейчас будут, умник! – самонадеянно рыкнул здоровяк, принимая мое спокойствие за слабость или страх. Он типично по-колхозному сделал шаг вперёд, замахиваясь своим огромным кулачищем, размером с мою голову.

Я среагировал мгновенно, на автомате. Проживание в мире Гинн вытянуло мои инстинкты на новую высоту, я теперь был дерзкий и как пуля резкий.

Короткий, почти неуловимый удар рука об руку, я ударил его кулаком в кулак… Правда, мой-то был слегка усилен, буквально самую малость. И тут же, пока он не понял, что произошло, резкий хлёсткий удар, усиленный кастетом, точно в челюсть.

Хруст был слышен даже сквозь рыночный шум.

Здоровяк как-то странно взвизгнул, его глаза выкатились из орбит, а из пасти праздничным салютом вылетело несколько зубов, смешанных с кровью. Его массивное тело, потеряв равновесие, отлетело назад и с глухим стуком врезалось в стену ближайшей лавки, плавно сползая по ней, как мешок с дерьмом. Кажется, «босс уровня» был выведен из строя с одного удара.

Двое оставшихся наёмников на мгновение замерли, ошарашенные такой быстрой и брутальной развязкой. Они явно не ожидали от «малолетнего уродца» такой прыти. Но ступор длился недолго.

Второй, тот, что пониже ростом, но более вертлявый, с диким воплем выхватил из-за пояса длинный, зазубренный нож и бросился на меня. Я даже не стал уклоняться. Вообще-то я в двух слоях защиты, так что особо не рисковал.

Резкий удар ногой в пах – старый, проверенный, но всегда эффективный приём. Наёмник согнулся пополам, издав сдавленный, булькающий стон, его лицо исказилось от боли. Нож выпал из ослабевшей руки. Я не дал ему опомниться, ещё один удар кастетом, на этот раз по протянутой руке, чтобы наверняка обезвредить.

Снова хруст, на этот раз ломающихся костей.

Третий, видя, как его подельники один за другим выбывают из строя, решил, что жизнь дороже сомнительной славы грабителя. Он развернулся и попытался дать дёру, но не тут-то было. Я не собирался оставлять неохваченных благодатью свидетелей или потенциальных мстителей. Пара быстрых шагов, и я схватил его за шиворот его грязной куртки. Короткий рывок – и его тупая башка с размаху встретилась с шершавой каменной стеной. Звук был гулкий, словно голова была пустой. А может и была. Наёмник обмяк и опал как озимые.

Вся стычка заняла не больше половины минуты. Может, даже меньше. Я стоял, переводя дыхание, которое сбилось скорее от адреналина, чем от усталости. Отряхнул руки, хотя пачкать их особо и не пришлось – кастет сделал своё дело чисто. Вокруг уже собралась небольшая толпа любопытствующих гномов. Они не вмешивались, молча наблюдая за происходящим с «человеками», но в их глазах я читал нескрываемое одобрение. Кажется, я только что повысил свой рейтинг в их глазах ещё на пару пунктов.

– Ещё вопросы? – спросил я, поворачиваясь к первому наёмнику, который всё ещё сидел у стены, держась за разбитую челюсть и что-то нечленораздельно мыча. Тот лишь испуганно замотал головой, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Тут же, словно из-под земли, выросли два дюжих гнома-стражника в тяжёлых доспехах. Они без лишних слов сгребли незадачливых забияк (двоих полубессознательных и одного в полном нокауте) и поволокли их куда-то в тёмные глубины рынка, видимо, они что-то вроде полиция и забирают их в местную кутузку.

– Неплохо, человек, – раздался знакомый бас за моей спиной. Я обернулся. Это был Воррин. Он стоял, скрестив руки на груди, и на его бородатом лице играла довольная усмешка. – Эти болваны давно напрашивались на хорошую взбучку. Вечно они создают проблемы.

Я лишь пожал плечами.

– Я не искал драки, Воррин. Но и унижений терпеть не собираюсь. Иногда приходится напоминать о правилах хорошего тона.

Воррин понимающе хмыкнул.

– Что ж, урок вежливости ты им преподал наглядный. Думаю, надолго запомнят. А теперь пойдём, Рос. Надо лишь немного привести тебя в порядок и можно вести тебя к королю. Мне наконец-то удалось договориться насчёт аудиенции.

Глава 9

Слово короля

Тронный зал Хальдора Второго Медноборода, правителя Алатора, производил… неоднозначное впечатление.

С одной стороны, чувствовалось стремление к былому великолепию: высокие сводчатые потолки, теряющиеся где-то в полумраке, стены, некогда, видимо, богато украшенные драгоценными камнями, пол, выложенный сложной мозаикой, изображавшей сцены из гномьей истории, великие битвы, строительство подземных городов, добычу несметных сокровищ.

Но время и, похоже, затянувшаяся война всё-таки наложили свой отпечаток.

Камни в стенах потускнели, некоторые и вовсе отсутствовали, зияя пустыми глазницами. Мозаика на полу местами была выщерблена, а в углах зала, если присмотреться, можно было заметить пыль и паутину. Славное прошлое явно контрастировало с не слишком блестящим настоящим.

Сам король Хальдор Второй по прозвищу Меднобород оказался тучным, пожилым гномом. Его некогда, видимо, огненно-рыжая борода, в которой тускло поблёскивали многочисленные медные кольца (не золотые и не серебряные, а именно медные – ещё одна деталь, которая бросалась в глаза), теперь была тронута изрядной сединой, которую он, похоже, пытался неумело закрашивать.

Он восседал на массивном каменном троне, больше похожем на грубо отёсанную глыбу, чем на произведение искусства, и тяжело дышал, обмахиваясь каким-то резным веером. Вокруг трона стояли несколько советников, такие же пожилые, но более подтянутые гномы с озабоченными лицами и десяток стражников в ярко начищенных, но явно не новых доспехах.

Воррин, подойдя к подножию трона, низко поклонился и начал представлять меня. Он говорил долго и цветисто, расхваливая мои боевые навыки, тактическое мышление, упоминал о знаке «Гве-дхай-бригитт» и о той помощи, которую я оказал его клану.

Я стоял молча, с непроницаемым лицом, чувствуя на себе изучающий взгляд короля.

Хальдор слушал Воррина с явным скепсисом, время от времени прерывая его нетерпеливыми жестами. Когда Воррин закончил, король некоторое время молча разглядывал меня, словно диковинного зверя, а затем протянул своим скрипучим, старческим голосом:

– Человек… – он сделал многозначительную паузу, словно само это слово было для него чем-то из ряда вон выходящим. – И чем же ты, человек, можешь помочь моему народу? Народу гномов, который сражается в этих горах, под землей, испокон веков? Народу, который знает каждый камень, каждый туннель, каждую тень в этих бесконечных лабиринтах? Что ты можешь предложить нам, чего мы не знаем сами?

Его голос сочился усталостью и крайне плохо скрываемым пренебрежением. Я почувствовал, как внутри у меня начинает закипать мой фирменный сарказм, но сдержался. Сейчас не время и не место для острот.

– Мы, гномы, – продолжал Хальдор, не дожидаясь моего ответа и раздуваясь от собственной важности, – скоро сокрушим этих презренных орков! Это лишь временные трудности, небольшая заминка на пути к нашей вечной славе! Наш дух не сломлен, наши топоры остры, а наши сердца полны ярости!

Воррин, стоявший рядом, попытался осторожно возразить:

– Ваше величество, но война длится уже четыре года… Мы потеряли почти пять шестых наших исконных территорий, множество древних залов и богатейших шахт… Наши воины гибнут, а орки…

– Помолчи, Воррин! – грубо оборвал его король, недовольно отмахиваясь от старого друга, как от назойливой мухи. – Ты всегда был нытиком! Не смей сейчас сеять сомнения в сердцах моих подданных! Я лучше знаю, что происходит!

Он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал ещё более снисходительным.

– Тебе, человек, сколько лет? Двадцать? Двадцать пять? – не дожидаясь ответа, он ткнул себя пальцем в грудь. – А мне – двести девять! Двести девять лет мудрости и опыта! И я всё ещё крепок, как скала!

Он грохнул кулаком о подлокотник.

– Мне не нужны советы мальчишки, который не знает ни наших обычаев, ни нашей войны, ни нашей земли! Но… – он сделал еще одну театральную паузу, – раз уж ты носишь знак «Гве-дхай-бригитт», раз уж мои подданные считают тебя «Другом-Лучше-Гномов», я не могу просто так выгнать тебя. Можешь остаться в Алаторе. В качестве… наблюдателя. Смотри, учись, если сможешь. И да, – он хитро прищурился, явно надеясь выглядеть дружелюбным, – гномам всегда нужны деньги. На войну, на восстановление… Так что, если желаешь проявить свою дружбу, закупай наши товары. Поддержи нашу экономику. Это будет лучшей помощью от тебя и зачтётся тебе в будущем, когда наступят светлые времена!

Я слушал эту тираду с каменным лицом, стараясь не выдать ни единой эмоции.

Но внутри у меня все кипело. «Зашибись, самоуверенность, основанная на одном возрасте? Самодовольный, слепой, упрямый старый глупец, – думал я, нейтрально глядя на этого „мудрого“ правителя. – „Временные трудности“ длиной в четыре года и с потерей почти всей территории? Большей части населения? А те, кто не был убит, обратились в беженцев? Военно-промышленный потенциал упал, наверное, тоже процентов на восемьдесят и несмотря на относительное благополучие в столице, эти потери ничем не компенсированы. Оптимист, однако. С таким „великим стратегом“ во главе, гномы Алатора обречены. Им даже орки не нужны, они сами себя в могилу загонят».

Но вслух я, разумеется, ничего этого не сказал. Какой смысл? Разве что проверять терпение короля.

Аудиенция была окончена.

Король махнул рукой, давая понять, что мы свободны. Я молча поклонился и вместе с Воррином, который выглядел расстроенным и подавленным, покинул тронный зал.

«Ну что ж, – подумал я, выходя на более оживлённые улицы подземного города. – По крайней мере, теперь я знаю, с кем имею дело. Иллюзий по поводу „мудрого и дальновидного“ гномьего короля у меня больше нет. Но остаться здесь в качестве „наблюдателя“… может, это и не так уж плохо. Будет время осмотреться, собрать информацию, понять, что здесь на самом деле происходит. И, возможно, найти способ как-то повлиять на ситуацию. Если, конечно, этот старый болван не утащит всех своих подданных в пропасть раньше времени».

Судя по его словам «очень скоро», в будущем, как я уже начинал смутно догадываться, маячила какая-то большая военная авантюра, которую, без сомнения, уже вовсю готовил самонадеянный король Хальдор Второй Меднобород. И что-то подсказывало мне, что слово «большая» здесь будет ключевым. Особенно в части потерь.

* * *

Ещё пару дней после аудиенции у его подземного величества Хальдора Второго Медноборода я слонялся по Алатору, изучал его многоярусные улицы, глазел на работу неутомимых гномьих ремесленников и всё больше утверждался во мнении, что этот народ заслуживает лучшей участи, чем тупо погибнуть под ударами войны.

С другой стороны, как я могу пойти против воли короля?

Сложная дилемма. Я решил для себя побыть ещё неделю, после чего, если не будет возможности действительно прямо или косвенно помочь, мне придётся покинуть Алатор. Хотя бы тупо действительно закупив что-то ходовое и поддержав местную экономику, а потом этот товар продать, хотя я ни разу не купец. У каждого человека и не-человека есть свой метод решения проблем, продвижения в этом мире. Доктор лечит, торговец торгует, повар будет кормить, а психолог успокаивать. Я не психолог и не повар. Я, как мне кажется, всего-навсего хорошо управляю воинами на поле боя.

Могу ли я это применить тут, в недрах Туманных гор Оша?

Воррин, хоть и был поглощён какими-то клановыми делами, находил время, чтобы составить мне компанию, но в его глазах я всё чаще замечал тень беспокойства. Видимо, не только у меня были сомнения по поводу «гениального» руководства.

И вот, спустя несколько таких дней, наполненных тихим гулом кузниц и моими не самыми радужными размышлениями, гонец от короля пригласил Воррина и, как бы между прочим, ещё и того «наблюдателя-человека» на военный совет. «Наблюдателя-человека», это он про меня. Щедр, однако, его величество, не забыл. Могли бы и просто «того странного типа» написать.

Зал советов, где проходил военный совет, был ещё менее блистательный, чем Тронный зал.

Видимо, перед важным советом уборку решили не проводить, чтобы не отвлекать великие умы от государственных дум.

За длинным каменным столом, куда тоже притащили трон, но поменьше, на котором снова тяжело дышал и обмахивался веером Хальдор, уже собралась вся верхушка алаторского воинства.

Бородатые, суровые вожди кланов, чьи лица были покрыты шрамами, как карты стрелками и линиями древних сражений, почтенные командиры отрядов, бряцающие оружием и наградами, явно гордые своей причастностью к чему-то «великому». Воррин сел поодаль, скромно, но с достоинством, а я пристроился за его спиной, стараясь не отсвечивать. Роль «мебели с правом голоса, если спросят» меня вполне устраивала.

Король Хальдор откашлялся, давая понять, что с его прибытием совет начинается.

Его взгляд обвёл собравшихся, задержавшись на мгновение на мне с выражением лёгкого недоумения, словно он пытался вспомнить, кто я такой и какого чёрта здесь делаю. Затем он важно надул щеки и начал вещать.

– Славные воины Алатора! Сыны гор! – его голос, скрипучий, как несмазанная телега, пытался звучать грозно и вдохновенно. – Пришёл час! Час, когда мы не только остановим подлых орочьих тварей, но и нанесём им сокрушительный удар! Удар, от которого они не оправятся и станет началом их справедливого падения и гибели!

По залу прокатился одобрительный гул. Гномы приосанились, их глаза загорелись фанатичным огнём.

«Ну, началось в колхозе утро, – уныло подумал я, устраиваясь поудобнее. – Сейчас нам представят очередной шедевр стратегической мысли, от которого у любого мало-мальски грамотного тактика волосы заколосятся, причем не факт, что только на голове».

И я не ошибся. План, лично разработанный его величеством Хальдором, который он изложил с помпой и самолюбованием, был воистину «гениален» в своей простоте и предсказуемости. Собрать все до крошки лучшие силы гномов, оставив лишь крохи на защиту пограничных туннелей, отборных воинов из всех кланов, плюс всех наёмников-людей, что удалось наскрести в Узине и окрестностях. Затем, внимание, барабанная дробь… пройти по «давно заброшенным нижним туннелям, построенным ещё нашими великими предками, о которых орки, эти тупые твари, и не подозревают!».

И, разумеется, ударить этим «неожиданным» манёвром прямо в тыл орочьей армии, захватив их главную цитадель, бывшую гномью крепость, которую Хальдор пафосно именовал «Великой Шестиугольной Пирамидой Камма». Эта крепость, по его словам, захваченная орками в самом начале войны, давала им контроль над всеми туннелями средних горизонтов, и её возвращение должно было стать ключом к победе. И, вишенка на торте – вести это славное воинство к неминуемой победе будет он сам, Хальдор Второй Меднобород, собственной персоной!

«Охренеть картоха с салом, – пронеслось у меня в голове. – План уровня „пойдём и всех убьём“. Заброшенные туннели, о которых орки „якобы“ не знают? Серьёзно? Четыре года войны, орки захватили пять шестых территории, включая эту самую „Пирамиду“, которая, надо полагать, не в чистом поле стоит, а наоборот, в сердце гор и является узлом коммуникаций, и они, значит, не удосужились проверить все подходы к ней, особенно такие „секретные“? Да эти „тупые твари“ должны были там уже каждый камень обнюхать и по три ряда ловушек наставить. А „удар в тыл“ такой массой народу? Это ж какой длины кишка должна растянуться в этих узких туннелях? Идеальная мишень для засад. Шестиугольная Пирамида… Звучит, как финальный уровень в какой-нибудь стратегии, где сидит главный босс со всей своей армией. И мы туда полезем с парадного, то есть, с „секретного чёрного“ входа, надеясь на авось. Ну, и король во главе… Это, конечно, добавит эпичности происходящему. Особенно, когда его первым и пристукнут».

К моему удивлению, а точнее, к ожидаемому разочарованию, план короля вызвал бурный, почти экстатический восторг у большинства присутствующих гномьих командиров. Они вскакивали с мест, стучали кулаками по столу, выкрикивали здравицы в адрес «мудрейшего Хальдора» и клятвы «умыться орочьей кровью». Падкие на громкие слова, тщеславные донельзя, ослеплённые жаждой реванша и обещаниями лёгкой победы, они даже не пытались включить мозг и проанализировать услышанное.

Воррин сидел молча, сжав губы, и лишь покачал головой, встретившись со мной взглядом. В его глазах я прочёл то же самое, что творилось у меня в душе: «Это безумие!».

Я молчал. Какой смысл что-то говорить? Меня никто не спрашивал, да и слушать бы не стали. «Человек, что он может понимать в нашей, гномьей, войне?» – наверняка подумали бы эти бородатые вояки. Я лишь отметил про себя несколько ключевых моментов: полное отсутствие разведданных о противнике в этих «нижних туннелях», абсолютная уверенность в их непроходимости для орков и такая же абсолютная вера в собственную непобедимость.

Хорошее начало для эпического провала. Всё равно как послать танковый полк на минное поле.

После того, как восторги немного поутихли, и Хальдор, раскрасневшийся от удовольствия и самолюбования, милостиво позволил задавать «незначительные уточняющие вопросы», несколько наиболее осторожных (или наименее глупых) вождей попытались было что-то промямлить о возможных трудностях, о снабжении такой большой армии в узких туннелях, о необходимости хотя бы минимальной разведки… Но их тут же зашикали более ретивые «патриоты», а король отмахнулся от них, как от назойливых мух.

– Трудности? – горделиво прогремел он. – Какие могут быть трудности на пути к славе и отмщению? Гномы не боятся трудностей! Снабжение? Каждый возьмёт с собой достаточно провизии! А разведка… зачем нам разведка, если мы идём туда, где врага нет и быть не может? Мы сами будем для них разведкой! Внезапной и смертоносной!

«Ага, – скептически подумал я. – Особенно внезапной для нас самих, когда мы наткнёмся на хорошо подготовленную оборону. И смертоносной – тоже для нас».

Совет закончился всеобщим ликованием и немедленным приказом готовиться к походу. Выходя из зала, я чувствовал себя так, словно побывал на репетиции очень дорогого и очень кровавого спектакля, где мне, к счастью или к сожалению, досталась лишь роль зрителя.

И вот началась она, эта «лихорадочная подготовка».

Алатор загудел, как растревоженный улей. Гномы с энтузиазмом, достойным лучшего применения, точили топоры и мечи, латали старые доспехи, ковали новые наконечники для стрел и болтов. Кузнечные горны не угасали ни днём, ни ночью, разнося по подземному городу запах раскалённого металла и гари.

Женщины и дети таскали мешки с провизией, сушили мясо, пекли лепёшки. Все это делалось с невероятным рвением, но, как я успел заметить, наблюдая со стороны, без малейшего намёка на какую-либо систему или организацию. Каждый клан, каждый отряд готовился сам по себе, царила невообразимая суета и неразбериха.

«Энтузиазм – это, конечно, хорошо, – думал я, глядя, как два гнома чуть не подрались из-за последнего точильного камня. – Но без грамотного управления он быстро превращается в хаос. А хаос на войне – это первый шаг к братской могиле».

Наёмники-люди, те самые, кого вербовали и собирали в Алаторе, восприняли новость о походе с особым воодушевлением.

Для них это был шанс поживиться.

Большую часть времени они проводили в немногочисленных алаторских кабаках, пропивая аванс, горланя песни и хвастаясь будущими подвигами и несметной добычей. Я несколько раз сталкивался с той троицей, которой преподал урок вежливости на рынке. Они старательно делали вид, что меня не замечают, и обходили меня десятой дорогой, что не могло не радовать. Их бывший главарь, здоровяк с выбитыми зубами, теперь шепелявил и смотрел на мир с плохо скрываемой обидой.

Пару раз я пытался заговорить с некоторыми гномьими командирами, которых Воррин считал более-менее вменяемыми.

Задавал простые, на мой взгляд, вопросы: проводилась ли хоть какая-то разведка этих самых «нижних горизонтов» за последние годы? Есть ли информация о численности орков в районе «Шестиугольной Пирамиды Камма»? Их вооружение, тактика, имена вождей, если таковые известны? В ответ я получал либо снисходительные усмешки, либо откровенно пренебрежительные ответы.

– Орки – тупые твари, человек! – с учительскими нотками басил мне в лицо один такой командир, чья борода была украшена золотыми кольцами вперемешку с зубами хищных зверей. – Мы просто будем крушить их! Их вождь – дубина! А тактика – бежать и орать!