Текст книги "Тактик 2 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Кулабухов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Воррин Упрямец, закончив складывать трофеи в свою телегу, отряхнул пыль, стёр с себя кровь тряпочкой (получилось не очень тщательно) поправил густую бороду, заплетённую в косы, украшенные тускло поблёскивающими металлическими кольцами, уверенной походкой подошел к купцу.

Его низкий, рокочущий голос прозвучал в наступившей тишине особенно внушительно, заставив купца вздрогнуть и съёжиться.

– Ну что, торговый человек, – пробасил он, и в его голосе не было ни капли сочувствия, только суровая констатация факта. – Жизнь твоя и товар твой спасены. Благодаря нам, – он ткнул себя большим пальцем в покрытую кровью и потом грудь, – и этому нашему товарищу.

Короткий, почти незаметный кивок в мою сторону.

Купец что-то залепетал, пытаясь выдавить из себя слова благодарности, его губы дрожали, а руки судорожно теребили пояс дорогого, но изрядно испачканного халата. Но Воррин его бесцеремонно перебил, не дав закончить.

– Благодарность в карман не положишь, в горнило не поместишь и на хлеб не намажешь. Мы защищали тебя сверх обычаев торговцев, хотя и не являлись охраной. А твоя договорённость с ней, с охраной… тебе надо её пересмотреть.

Он презрительно хмыкнул, оглядываясь на кучку охранников, которые теперь, когда опасность миновала, начали трусливо выползать из темноты, делая вид, что они все это время героически отбивались где-то на флангах.

– А за дополнительную работу и то, что мы, с риском для жизни, спасли твой товар, нам положена дополнительная плата. Такое моё мнение. Хочешь ли ты с ним поспорить?

Надо сказать, что кровь с одежды и волос гнома была убрана далеко не полностью, так что он совершенно не был похож на того, кому легко можно возразить.

Купец побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно.

Он начал было что-то лепетать про непредвиденные расходы, убытки от нападения и тяжёлые времена. Однако суровый, немигающий взгляд Воррина, молчаливая, но оттого не менее внушительная фигура Брока, стоявшего рядом с ним, как скала, и я, всё ещё державший в руке окровавленный клевец и не сводивший с купца тяжёлого, изучающего взгляда, быстро убедили его в нецелесообразности дальнейших препирательств.

Дрожащими руками он отсчитал из своего туго набитого кошеля пару десятков серебряных монет и с явной неохотой протянул их Воррину. Гном с видимым удовольствием принял плату, ловко взвесил сумму и удовлетворённо хмыкнул:

– Ладно, пусть будет такая маленькая и незначительная сумма, человек.

Жизнь в лагере понемногу приходила в себя. Охрана (что она уже умела) убрала трупы, народ подтягивался, я проверил, как там мои лошадки, когда гном поманил меня в сторонку от основной толпы.

Воррин, пересчитав монеты в руке, одарил меня цепким взглядом, отделил чуть больше половины суммы (что-то около пятнадцати монет) и, не говоря ни слова, протянул их мне.

– Ты дрался как герой, человек, – сказал он, и в его глубоко посаженных, тёмных глазах я впервые увидел что-то похожее на искреннее уважение, а не просто оценку боевых качеств. – Ты был холоден как Приканийская сталь и так же безжалостен, был стоек, спокоен и уверен в себе. И ты каким-то образом твёрдо знал, что делать. Мы бы одни не справились. Это твоя доля и даже большая, чем у нас с Броком, доля. Хотя бы потому, что без тебя мы бы тут все полегли, как пить дать. Этих желторотых трусов, – он презрительно кивнул в сторону выползающих охранников каравана, которые теперь пытались изобразить участие в общем деле, – я бы и за охрану не считал. Пустое место.

Я молча кивнул, принимая деньги.

Не то чтобы мне нужны были деньги.

Приятная тяжесть серебра в ладони. Монеты были холодными и немного липкими от пота купца. Честно говоря, я не ожидал такой щедрости от гномов.

Молва обычно рисовала их как существ до крайности скупых и жадных до злата, готовых удавиться за лишний медяк.

«Похоже, не все стереотипы верны, – подумал я, пряча монеты в поясной кошель. – Или же я просто попал на правильных гномов. Ачивка „Неожиданный профит“ разблокирована. И„ Уважение гномов +10“. Неплохо для одной ночи».

Глава 3

Каша, эль, татуировка

Кое-как собравшись, караван, не дожидаясь рассвета, двинулся дальше.

Люди были напуганы. Никто не хотел оставаться на этом проклятом месте, пахнущем смертью и страхом. Шли быстро, подгоняемые остатками ужаса и желанием поскорее оказаться за сравнительно крепкими стенами ближайшего городка, и уже под утро, когда первые лучи солнца только-только коснулись верхушек деревьев, окрашивая небо в нежно-розовые тона, мы до него добрались.

Поселение с названием Гроссоней, что не имело для меня особенного значения, был было обнесено невысокой, но крепкой на вид стеной из грубо отёсанного камня, с несколькими приземистыми сторожевыми башнями, на которых виднелись силуэты стражников.

Но, главное, крыша над головой и горячая еда. Моё тело гудело от усталости, а в голове стоял туман.

У массивных, окованных железом городских ворот, которые как раз со скрипом отворяли сонные, позёвывающие стражники, Воррин Упрямец повернулся ко мне. Его бородатое лицо в свете восходящего солнца казалось высеченным из гранита, морщины на нём – глубокими бороздами, оставленными временем и суровой жизнью.

– Пойдём с нами, человек, – предложил он неожиданно, его голос был ровным и лишённым обычной гномьей хрипотцы. – Ты же одиночка? Наш клан будет рад приветствовать такого воина. Отдохнёшь, поешь горячей каши, раны свои подлатаешь, если есть. Мы не были представлены должным образом! Меня зовут Воррин Упрямец из клана Железного Молота, а это, – он кивнул на своего молчаливого спутника, который лишь коротко качнул головой в знак приветствия, – Брок Молчун, из того же клана.

– Сэр Рос Голицын, кайеннский рыцарь.

Я на мгновение задумался над самим его предложением.

Предложение было неожиданным и, честно говоря, заманчивым. С одной стороны, моя глобальная цель – собственный домен, и отклоняться от маршрута, тратя драгоценное время, не входило в мои планы.

С другой – ночлег под надёжной крышей, а не в очередном придорожном кустарнике, горячая еда вместо вяленого мяса и, возможно, какая-то полезная информация о местных раскладах, политике и опасностях не помешают. Да и эти гномы… они вызывали у меня странную смесь уважения и любопытства. К тому же, мой «огород» никуда не денется за пару дней, а передышка после ночного «веселья» мне точно не повредит. И кто знает, может, знакомство с кланом Железного Молота ещё пригодится в будущем. Союзники в этом мире на дороге не валяются, тем более, что бы ни болтали про гномов, никто не ставил под сомнения их гостеприимство.

Я кивнул, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул от усталости.

– Ну что же, можете называть меня Рос. Буду рад стать вашим гостем.

Воррин одобрительно хмыкнул, и в уголках его глаз мелькнула тень улыбки.

Мы прошли через ворота, и первое, что я ощутил – это тяжёлый, специфический запах. Густая смесь раскалённого угля, плавящегося металла, кислой браги, чего-то острого, похожего на серу, и ещё чего-то, незнакомого, но определенно «гномьего», может быть, запаха самой земли, из которой они черпали свои богатства.

Городок, несмотря на ранний час, уже гудел, как растревоженный улей. Из многочисленных кузниц, дымоходы которых торчали тут и там, как чёрные грибы после дождя, доносился ритмичный, оглушительный стук молотов, сливающийся в единую, почти гипнотическую симфонию металла. Даже воздух был наполнен жаром, от которого щипало глаза, и мириадами золотистых искр, взлетающих к низкому, подёрнутому дымкой небу.

Дома были приземистыми, невероятно крепкими, построенными из тёмного, почти чёрного камня, многие, казалось, уходили глубоко под землю. По крайней мере, так можно было судить по низким, массивным дверям, больше похожим на входы в бункеры, и маленьким, узким, похожим на бойницы, окнам, в которых едва брезжил тусклый свет. И людей… людей тут была примерно половина. Люди и гномы. Сотни гномов, мужчин и женщин, спешащих по своим делам, с серьёзными, сосредоточенными, почти суровыми лицами. Они были одеты в простую, но добротную кожаную или грубошёрстную одежду практичных тёмных цветов, многие носили на поясах инструменты или оружие.

Воррин сдал кому-то повозку, коротко поговорил и уверенно повёл меня по узким, извилистым улочкам, вымощенным неровными каменными плитами, которые то ныряли вниз, в полумрак, то карабкались вверх, к редким прогалинам света. Я едва поспевал за ним и Броком, которые, несмотря на свои короткие ноги, передвигались с удивительной скоростью и сноровкой, словно камень мостовых придавал им сил.

Что-то в том, как Воррин произнес «наш клан», с плохо скрываемой гордостью, и в том, как на меня смотрели другие гномы, которых мы встречали по пути, с нескрываемым любопытством, смешанным с какой-то глубоко запрятанной настороженностью, словно я был диковинным зверем, случайно забредшим в их упорядоченный муравейник, заставило лёгкий холодок пробежать по спине, несмотря на исходящий от кузниц жар.

Этот городок… он был не просто другим. По сравнению с Кайенном он был чужим. Абсолютно чужим. И я здесь был явно незваным гостем, несмотря на формальное приглашение Воррина. А незваные гости, как известно из многочисленных игр и печальных историй этого мира, часто заканчивают очень предсказуемо. И далеко не всегда хорошо. Особенно если они слишком много видят или слишком много знают.

Городок, несмотря на свою кажущуюся компактность, оказался на удивление оживлённым. В той части города, куда мы вошли, людей почти не было. Люди здесь были редкостью, случайными вкраплениями в этом монолитном гномьем мире. Я поймал на себе несколько любопытствующих, изучающих взглядов, но враждебности в них не было. Моя лёгкая тревога, оставшаяся после размышлений у ворот, постепенно улетучивалась, сменяясь таким же любопытством.

Наконец, мы вышли на небольшую, относительно просторную площадь, с трёх сторон окружённую скальными выступами, в которые были встроены массивные, похожие на входы в норы, двери. Четвёртую сторону замыкало несколько приземистых, но невероятно крепких на вид каменных строений, сложенных из огромных, грубо отёсанных валунов. Все здесь дышало основательностью, надёжностью и какой-то первобытной силой.

– Это квартал клана Железного Молота. Мы пришли, человек, – пробасил Воррин, останавливаясь перед самой большой дверью, над которой был грубо высечен символ клана – скрещенные молот и кирка на фоне щита. – Здесь наш дом.

Мы вошли внутрь. После тусклого уличного света просторный общий зал, освещённый множеством жарко горящих масляных ламп и огромным очагом в центре, где весело потрескивали толстые поленья, показался почти ослепительным. Воздух был тёплым, густым, пропитанным запахами жареного мяса, печёного хлеба, того самого кислого гномьего эля и ещё чего-то неуловимо домашнего.

Вдоль стен стояли длинные, грубо сколоченные столы и лавки, а в самом зале собралось несколько десятков гномов – мужчины и женщины, старые и молодые. При виде Воррина и Брока раздались громкие, приветственные возгласы, смешанные с вопросами и шутками.

Моё появление, как единственного человека в этом гномьем сборище, вызвало новую волну любопытства. Все разговоры стихли, и десятки пар глаз устремились на меня. Меня рассматривали беззастенчиво, оценивающе, но, к моему облегчению, без тени враждебности. Скорее, как редкий экспонат в музее.

– Сородичи! – зычно крикнул Воррин, перекрывая гул голосов. – Этот человек – Рос! Храбрый рыцарь, который прошлой ночью спас наш караван от разбойников! Он дрался, как берсерк, и без него мы бы сейчас кормили червей! И он мой гость!

Гномы одобрительно загудели. Несколько крепких бородачей подошли, хлопнули меня по плечу (учитывая их рост, удар пришелся скорее по бедру, но был весьма ощутимым) и что-то одобрительно прорычали на своем языке.

«Кажется, первое впечатление произведено, – отметил я про себя. – „Бонус к репутации у клана Железного Молота +20“. Неплохо для начала».

Мне тут же предложили почётное место у очага, на тёплой медвежьей шкуре, сунули в руки миску с ароматной кашей и большую глиняную кружку с тёмным, почти чёрным, крепким элем.

Я попробовал кашу, навскидку не смог определить крупу, мне показалось, что гномы приправляют кашу чем-то острым и терпким, как дымный порох, зато вкусным и питательным.

Съев кашу (миску у меня без лишней вежливости, скорее очень по-свойски забрала одна из женщин-гномов), я попробовал гномий эль, от которого приятно зашумело в голове.

Пиво своё они варили с яркими травами, оно было не только крепким, но и насыщенными самим вкусом горных троп.

Сделав паузу, чтобы меня «не унесло», я понемногу попивал пиво, свыкаясь с его эффектом и внимательно наблюдал за гномами. Их быт был прост, даже суров, но исполнен какого-то внутреннего достоинства и спокойной уверенности. Они громко смеялись, оживлённо спорили, жестикулируя короткими, сильными руками, но во всём этом чувствовалась нерушимая клановая сплочённость. «Интересный народец, – подумал я, запивая кашу элем. – Упрямые, прагматичные, но, похоже, ценящие отвагу и взаимовыручку. Не самые плохие качества в этом мире».

Когда я почти закончил с кружкой, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, а усталость начинает отступать, к нашему столу подошёл ещё один гном.

Он был заметно ниже ростом, чем Воррин или Брок, но широк в плечах, а его лицо и руки покрывали многочисленные старые шрамы – белёсые полосы, свидетели многих битв или тяжёлой работы в шахтах. Он долго, очень долго и пристально смотрел на меня, слегка наклонив голову, словно пытаясь что-то вспомнить. В его глазах, глубоко посаженных под нахмуренными бровями, медленно разгоралось узнавание. Затем они широко распахнулись от изумления, а борода, такая же густая, как у Воррина, но рыжеватая, мелко задрожала.

– Это… это ты! – воскликнул он, и его голос, поначалу тихий и неуверенный, дрогнул от внезапно нахлынувшего волнения. – Клянусь всеми самоцветами подгорного царства! Ты! Рыцарь из Ордена! Тот… тот, кто разбил нам кандалы на Золотом руднике Хеоррана!

Я от неожиданности поперхнулся элем.

В голове мгновенно пронеслись воспоминания: мрачные, сырые штольни, измождённые, покрытые грязью и каменной пылью фигуры рабов-гномов, их потухшие, полные безысходности глаза… И я, тогда ещё зелёный новобранец, только-только получивший под командование потрёпанную роту, принявший рискованное, почти безумное решение освободить их во время нападения других гномов.

Я с трудом узнал в этом крепком, уверенном в себе воине одного из тех забитых, почти сломленных рабов. Броин… Броин Камнебород, кажется, так его звали. Один из тех, кому я тогда, немного пафосно, но от души, напутствовал искать свободу и лучшую долю. «Вот тебе и „побочный квест“ из прошлого, – мелькнула мысль. – Интересно, какие последствия он принесёт сейчас? Новые проблемы или неожиданных союзников?».

В зале воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды, до этого изучавшие меня с любопытством, теперь были прикованы к нам с Броином. На лицах гномов отразилось недоумение, смешанное с напряжённым ожиданием. Воррин и Брок тоже удивлённо переглянулись.

Броин Камнебород, не обращая внимания на воцарившуюся тишину, повернулся к своим соклановцам. Его голос звенел от переполнявших его чувств.

– Братья! Сестры! Этот человек… – он ткнул в меня пальцем, и палец этот дрожал. – Он не такой, как другие служаки Ордена! Те – подлецы, мучители и жадные псы! Они морили нас голодом, избивали плетьми, заставляли работать до смерти в проклятых шахтах! А он… он спас нас! Он и товарищи снабжали нас едой, в том числе безвозмездно, они помогли переправить сообщение, а во время нападения, этот человек рискуя своей жизнью и свободой, совершил преступление против Ордена ради нас, чужой для себя расы! Он нас освободил. Я клянусь своей бородой, я отдал бы жизнь за него! И не только я – все, кто был тогда со мной!

Гул прошёл по рядам гномов. Удивление на их лицах сменилось сначала недоверием, а затем живым интересом. Я почувствовал себя крайне неуютно под этими десятками испытующих взглядов. Ситуация принимала неожиданный оборот.

– Погоди, Броин, – я поднял руку и встал с кресла, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. – Не стоит рисовать из меня феечку, которая перелетает с цветочка на цветочек. Судьба – штука сложная. Мне доводилось сражаться и против гномов, и я убивал ваших сородичей в бою, когда они выступали против меня. Так же, как приходилось воевать против орков, и я побеждал и убивал орков. И против людей из вражеских королевств тоже воевал, и они тоже падали от моей руки. Война есть война, и там нет места сантиментам. То, что произошло на руднике Хеоррана… это был мой выбор в той конкретной ситуации. Я посчитал это правильным. Но не стоит считать меня «святым».

Пусть я не сказал об этом прямо, но часть гномьего отряда перебили потому, что на стороне людей был я. Возможно, они додумают это сами, но я хотел озвучить это прямо сейчас.

Закончив свою тираду, я присел.

Наступила короткая пауза. Гномы молча переваривали мои слова. Я ожидал чего угодно – осуждения, гнева, разочарования. Но вместо этого в их глазах я увидел… уважение. Кажется, моя прямота и нежелание приукрашивать действительность произвели на них большее впечатление, чем если бы я начал разыгрывать из себя благородного спасителя.

Броин Камнебород, однако, не собирался отступать.

Перебивая сам себя от волнения и жестикулируя так активно, что едва не опрокинул кружку с элем, он принялся рассказывать соклановцам историю своего рабства и чудесного освобождения.

Он не щадил красок, описывая жестокость наёмников Ордена – жирного, похотливого рыцаря Нэйвика, а также жестокого и властного вожака наёмников Ордерика, который командовал охраной рудника.

Гномы слушали, нахмурив свои густые брови, их лица становились всё суровее и мрачнее при упоминании страданий их сородичей.

Кулаки непроизвольно сжимались, а из бород вырывались глухие, недовольные рыки. Но когда Броин перешёл к рассказу о том, как я, тогда ещё никому не известный капрал, пришёл и ничего не прося в ответ, разбил кандалы и открыл ворота рабам, их лица посветлели. Они слушали, затаив дыхание, и в их глазах появлялся огонёк надежды и восхищения.

В дальнем конце зала, на почётном месте у самого очага, сидел старый гном.

Его длинная, до пояса, седая борода была заплетена в множество тонких косичек и украшена тускло поблёскивающими серебряными кольцами. Лицо, изборождённое глубокими морщинами, хранило печать мудрости и многолетнего опыта.

Это был Торин Остроклюв, глава клана Железного Молота.

Он внимательно слушал рассказ Броина, не проронив ни слова, лишь изредка поглаживая свою бороду костистыми пальцами. Его глаза, острые и проницательные, как у ястреба, не отрываясь, следили за мной.

Когда Броин, наконец, закончил свой эмоциональный рассказ, тяжело дыша и вытирая пот со лба, Торин Остроклюв медленно поднял руку, призывая к тишине. Гул в зале мгновенно стих.

– То, что ты совершил тогда, человек, – его голос был низким, рокочущим, как отдалённый гром, но каждое слово звучало веско и отчётливо, – это великий поступок. Ты проявил милосердие и отвагу там, где другие представители твоего Ордена, да и многие из твоего народа, сеяли лишь зло, страдания и смерть. Наш народ не забывает такого. Мы помним и добро, и зло. И платим по счетам сполна.

Он сделал паузу, обводя взглядом своих соклановцев, а затем снова посмотрел на меня.

– За спасение каравана Воррина и Брока, где ты снова показал себя храбрым и честным воином, и за твой давний подвиг на Хеорране, о котором так горячо поведал нам Броин, клан Железного Молота хочет оказать тебе высшую честь, какую только может оказать чужаку не-гному. Мы предлагаем тебе принять знак «Гве-дхай-бригитт», – он произнес это слово с особой торжественностью, и по залу пронесся удивлённый шёпот. – На вашем языке это можно приблизительно перевести как «Друг-Лучше-Гномов». Это не просто красивая татуировка, человек. Это символ. Древний символ чести, доверия и братства. Носитель этого знака будет принят как родной брат в любом гномьем клане, от Кряжей Рассвета на востоке до Карманных гор на западе. Ему будет оказана любая помощь, в которой он будет нуждаться, его слово будет иметь вес, а товары на любом гномьем рынке будут продаваться ему со скидкой, как самому почётному и дорогому другу. И если мне не изменяет память, наш клан даровал такой знак в последний раз… Двести сорок лет назад.

Я ошарашенно молчал. «Гве-дхай-бригитт»… Я что-то слышал об этом, какие-то обрывки легенд, рассказанных у костра старыми пехотинцами.

Считалось, что такой знак получают лишь единицы из чужаков не-гномов и их количество в мире можно было бы посчитать по пальцам одной руки. А дарование его нельзя было купить ни за какие деньги. Давали его только тем не-гномам, кто совершил для гномьего народа нечто из ряда вон выходящее.

И это была не просто невероятная честь. Для меня, прагматика до мозга костей, это был ещё и огромный, просто колоссальный практический плюс в этом мире. Возможность свободно передвигаться по гномьим территориям, получать помощь, торговать на выгодных условиях… Да это же открывало такие перспективы, о которых я и мечтать не мог! «Похоже, ачивка „Неожиданный союзник“ переросла в„ Супер-мега-бонус от гномьей фракции“, – с внутренним ликованием подумал я. – Карма, похоже, все-таки существует. Иногда».

Воррин и Брок, стоявшие рядом, одобрительно закивали, их лица расплылись в широких, бородатых улыбках. В глазах Броина Камнеборода стояли слёзы радости.

Я поднялся, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Для меня это… это слишком большая честь, глава Торин, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо и уважительно, а не дрожал от волнения. – Но я с благодарностью принимаю ваш дар. Я постараюсь быть достойным этого знака.

Торин Остроклюв удовлетворённо хмыкнул.

– Решено! – провозгласил он. – Сегодня у клана Железного Молота появится новый друг! Готовьте всё для ритуала! И пусть эль льётся рекой!

Глава 4

Гномы это сделки

Ритуал нанесения татуировки оказался на удивление простым, но суровым, как и всё у гномов.

Меня отвели в небольшую, жарко натопленную комнатку, где уже ждал мастер-татуировщик клана – древний, как сами горы, морщинистый гном с руками, сплошь покрытыми сложными, переплетающимися узорами древних рун. Его глаза, казалось, видели насквозь, а в движениях чувствовалась вековая мудрость.

Он молча указал мне на низкую, покрытую шкурой лавку. Мне дали раздеться, я сел, обнажив левое плечо.

Мастер достал из кожаного мешочка набор тонких, острых, как иглы дикобраза, костяных инструментов и несколько горшочков с густыми красящими составами – чёрным, как сажа и тёмно-красным, как запёкшаяся кровь. Он не говорил ни слова, лишь внимательно осмотрел мою руку, словно прикидывая, где лучше разместить знак. Затем, взяв самую тонкую иглу, смоченную в чёрной краске, он начал работу.

Татуировка располагалась на плече, но так, чтобы смотреть вперёд или, если бы я был по пояс голым, её хорошо видел тот, перед кем я стою.

Боль была ощутимой. На Земле я не делал татуировок, хотя и не осуждал их носителей. Было ли в тату-салоне так же больно или это необходимая часть ритуала?

Если бы я понимал в магии (а кое-что мне уже удаётся почувствовать на интуитивном уровне), то мог бы определить, что татуировка наносится не только на кожу, но и оставляет специфический магический след.

Боль была не острой, режущей, а скорее тупой, ноющей, глубоко проникающей под кожу. С каждым уколом иглы казалось, что в мою плоть впивается раскалённый шип. Я стиснул зубы, стараясь не издать ни звука, сосредоточившись на ровном дыхании. Воину не подобает показывать слабость, тем более перед гномами, которые, судя по их одобрительным взглядам (несколько старейшин клана, включая Торина, Воррина и Броина, присутствовали при ритуале) ценили стойкость.

Мастер работал медленно, сосредоточенно, его рука не дрогнула ни разу. Постепенно на моей коже начал проступать сложный, замысловатый узор – переплетение рун, выстроенных в двойной связанный рисунок, вокруг них вязь рун помельче. Всё это древние и могущественные символы, смысл которых я не мог понять со своим куцым «языковым пакетом».

Кровь, выступавшая мелкими капельками, тут же смешивалась с краской, придавая рисунку ещё более зловещий и в то же время сакральный вид.

Это продолжалось, казалось, целую вечность. Когда мастер, наконец, отложил свои инструменты и удовлетворённо крякнул, я почувствовал, как по спине струится холодный пот. Моя кожа горела огнём, но я выдержал. Молча.

Торин Остроклюв подошёл, внимательно осмотрел свежую татуировку и одобрительно кивнул.

– Добро пожаловать в братство, Рос, Друг-Лучше-Гномов, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучали тёплые, почти отеческие нотки. – Носи этот знак с честью. И помни, отныне двери любого гномьего дома открыты для тебя.

После ритуала татуировку обработали пахнущей козой мазью, одели чистую рубаху, усадили за стол, снова налили эля, который теперь казался ещё вкуснее и крепче.

Звучали громкие, немного хриплые, но искренние тосты в мою честь. Гномы хлопали меня по спине, делились своими историями, расспрашивали о моих похождениях.

Я чувствовал себя немного не в своей тарелке от такого бурного проявления дружелюбия и внимания, но понимал всю важность момента. Я стал для них своим. Или, по крайней мере, кем-то очень близким.

Ночью, лежа на жёсткой, но на удивление чистой и удобной лавке в гостевой комнате, я долго не мог уснуть. Плечо всё ещё болело и горело, но это была приятная боль, напоминание о произошедшем. Я обнажил плечо и с любопытством осмотрел чёрно-красный рисунок. «Гве-дхай-бригитт»… «Друг-Лучше-Гномов»… Звучало, конечно, немного пафосно, но в то же время как-то… обязывающе. И, возможно, это действительно изменит многое в моём путешествии по этому безумному миру. По крайней мере, теперь у меня есть могущественные, хоть и своеобразные, союзники.

Я засыпал с мыслью, что завтра утром, как следует поблагодарив гостеприимных хозяев, я наконец-то продолжу свой путь на юг, в поисках своего домена, который где-то меня ждёт.

Я сам мало собирал информации про домены и всяких рыцарей, хотя бы потому, что ранее не планировал им стать. В основном информацией владел Эрик, а я, как ни странно, лучше её анализировал.

Правильно ли я поступил, расставшись со своими боевыми товарищами?

С одной стороны, мы разные люди. Да, помогли друг другу выжить, а с другой, мы дополняли друг друга, прикрывали, поддерживали, могли друг на друга положиться.

Однако, когда ты вышел из яселек или, например, школы, будешь ли ты дружить со школьными друзьями? Не окажутся ли различия, которые были в вас всегда, но начали развиваться, такими существенными? Вдруг твоя жажда путешествий будет плохо сочетаться с его привычкой угонять автомобили и пропивать заработанное незаконным путём?

К примеру? И ситуация поставила перед нами не общую цель, а три похожие, но всё же разные цели. Домен.

Магией бога-покровителя рыцарей, Полмос (что не мешало слушать и других богов, либо же вообще не слушать никого) каким-то образом транслировал мне возможность добраться до моего домена, как и его название Пинаэрри. То есть в широком смысле я, прости Господи, рыцарь Пинаэрри. Почти блин как Пиноккио. Моя собственная фамилия меня устраивала, жаль не было яндекс карты чтобы посмотреть, где там моя дача расположена?

Для того, чтобы попасть туда, я должен был следовать на юг, в порты Лаккурийской республики, садиться на корабль, плывущий на запад и следовать по Зелёному океану до города Нэйрбано, а оттуда уже посуху. Либо же идти сразу через горы и леса на запад, но так будет дольше.

По пути я подкупил старого трактирщика и тот рассказал байку, что для полного вступления в статус рыцаря мне следует «воцарить», хотя и в меньшем масштабе. Бывают домены, где нет ни одного крестьянина, но если они есть, то им следует знать, что у них поменялся сеньор. Если там есть замок, а так бывает не всегда, мне следует хотя бы раз развести в нём очаг.

Это делает меня рыцарем в глазах богов (что бы, блин, это ни значило).

Я собирался добраться к своему домену, но, хотя я не мог тогда такого знать, прямо в этот же момент появлялись факторы, которые как ветер сбивают с пути стрелу, собираются здорово повлиять на мои планы.

* * *

Я проснулся от непривычной тишины.

Не той звенящей пустоты, что бывает в чистом поле перед рассветом, а от отсутствия привычного для этого места гула и ритмичного стука молотов из десятков кузниц, который, казалось, был саундтреком этого гномьего города. Видимо, даже самые трудолюбивые из коротышек позволяли себе немного поспать перед новым рабочим днём. Воздух в гостевой комнатке был прохладным и отдавал запахом остывшего камня и чего-то неуловимо металлического.

Левое предплечье под чистой тканью всё ещё саднило, напоминая о вчерашнем ритуале. Я осторожно размотал ткань. Татуировка «Гве-дхай-бригитт» выглядела внушительно даже в тусклом свете, пробивающемся сквозь узкое, похожее на бойницу, окошко.

– Интересно, какие пассивные бонусы она дает, кроме скидок на рынке и всеобщего уважения? Может, «сопротивление к пиву» повысилось? – хрипло пробормотал я себе под нос.

Вчера вечером, после ритуала, пока эль лился рекой и гномы наперебой рассказывали байки, один из стариков-гномов, а они сохраняли крепость и работали до самой старости, дед с глазами, которые казалось, могли видеть саму вечность, подозвал меня. Без лишних слов он взял наплечники с моего составного доспеха, которые я снял до ритуала и с невероятной точностью выгравировал такой же символ «Гве-дхай-бригитт» на левом доспехе, в том же месте.

Металл поддался ему и теперь тот же знак был и на моем доспехе, своего рода публичная декларация.

– Чужаки не поймут, свои промолчат, – весомо сказал дед и отдал мне результат труда. – Главное, что теперь каждый встречный гном будет знать, с кем имеет дело.

Я встал, потянулся, задевая руками низенький потолок гномьего жилища и собрал свои немногочисленные пожитки: сменный комплект белья, небольшой запас вяленого мяса и сухарей, флягу с водой, точильный камень и несколько мелких, но полезных в походе вещиц. Оружие и доспехи, в том числе клевец хранились в комнатке при входе, кони в конюшне клана.

Ну что, пора бы и честь знать.

Гостеприимство клана Железного Молота было щедрым, оказанная честь велика, но мой собственный «квест» – домен покойного рыцаря Пинаэрри, имя которого я едва уловил в слабом божественном послании, ждал. Я понятия не имел, что он из себя представляет, но это была «моя» земля. Мой шанс за что-то закрепиться.