Текст книги "Тактик 2 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Кулабухов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Как только мы спустились в более-менее широкую, продуваемую ветрами долину, где видимость стала получше, а снежный покров реже, они появились. Сначала далёкие тёмные точки на фоне заснеженных склонов, быстро увеличивающиеся в размерах.

Потом характерные гортанные, режущие ухо вопли, от которых у меня по спине непроизвольно пробежали мурашки, а гномы вокруг мрачно сплюнули и крепче сжали оружие.

– Размялись, подготовились! – рыкнул я, сжимая рукоять клевца так, что побелели костяшки. – Орки идут! К бою!

Орки нападали стремительно, без подготовки и построения, зато эмоционально и громко. Классика жанра. Интересно, у них есть какой-нибудь специальный рог, чтобы трубить этот сигнал, или они просто так хорошо орут?

Они не стали атаковать основную колонну, которая, ведомая пастухами, уже успела углубиться в долину и скрыться за очередным скальным отрогом. Их целью были мы – арьергард. Отсечь, окружить, уничтожить. Стандартная тактика хищников, отбивающих от стада ослабевшую или отставшую добычу. Только мы не были ни ослабевшими, ни отставшими. Мы были злыми и готовыми дорого продать свои жизни.

Первая атака была стремительной и яростной, как удар разъярённого быка. Десятка два орков, самых быстрых и безбашенных, вооружённых кривыми, зазубренными мечами и короткими метательными копьями, с диким рёвом бросились на нас из-за скального выступа, где они, очевидно, устроили засаду, рассчитывая на нашу беспечность.

– Стена щитов! – рявкнул я на гномьем, который уже довольно сносно отскакивал у меня от зубов после нескольких дней практики. Голос сорвался, но приказ был понят. – Щиты в два ряда! Арбалетчики, целься! Фланги, смотреть по сторонам!

Гномы, хоть и не привыкли к командам человека, отреагировали почти мгновенно. Сказался опыт и сама ситуация, которая заставляет действовать инстинктивно. Тяжёлые гномьи щиты, окованные железом, с глухим стуком сомкнулись, образовав почти непробиваемую преграду из дерева и стали. Несколько арбалетчиков, которых я предусмотрительно поставил во вторую линию, вскинули своё громоздкое, но смертоносное оружие.

Резкие, сухие щелчки тетивы, короткий, злобный свист – и несколько орков, не добежав до нас и десяти шагов, с воплями удивления и боли рухнули в грязный снег, корчась и пытаясь вытащить из своих тел толстые арбалетные болты. Остальные, не обращая внимания на павших товарищей, с ещё большей яростью налетели на стену щитов, как разъярённая волна на прибрежный утёс. Зазвенела сталь о сталь, раздались глухие удары орочьих ятаганов по щитам, яростные крики нападающих и ответные, не менее яростные, рыки обороняющихся гномов.

– Держать строй! – орал я, навалившись и орудуя клевцом над головами своих бородачей, стараясь достать наиболее наглых орков, пытавшихся прорваться сквозь щели между щитами или перепрыгнуть через них. Мой клевец со смачным хрустом раздробил шлем одному из них, другого я ударил крюком-клювом в незащищённое горло. – Не давайте им прорваться! Короткие удары! Бейте по ногам, по рукам! Колите в щели!

Гномы, если дать им возможность, большие не дураки подраться, поэтому быстро показали на что способны.

Их короткие, но тяжёлые топоры находили цели в орочьих телах, красно-бурая кровь брызгала на снег, смешиваясь с грязью и потом. Воздух наполнился запахом крови, пота, орочьей вони и ещё чем-то – едким запахом страха и ярости.

В какой-то момент, отбив очередную атаку, я увидел боковым зрением, что несколько клыкастых тварей, самые хитрые или самые везучие, пытаются обойти нас с левого фланга, по узкой, едва заметной тропке вдоль отвесной скалы. Если бы им это удалось, они бы ударили нам в незащищённый бок, и тогда…

– Зобгин! Брор! – крикнул я, перекрывая шум боя. – Фланг! Слева! Не дайте им зайти! В щиты!

Гномы, не говоря ни слова, лишь коротко рявкнув что-то нечленораздельное, рванулись наперерез. Завязалась короткая, жестокая схватка на самом краю обрыва, где каждый неверный шаг мог стоить жизни. Я видел, как сверкнул топор Зобгина, раскроив череп одному орку, как Брор, прикрываясь щитом, сбросил другого в заснеженную пропасть, откуда донёсся лишь короткий, быстро оборвавшийся вопль.

Атака захлебнулась. Орки, потеряв ещё несколько своих и видя, что лёгкой победы не будет, с недовольным рычанием отхлынули, оставив на снегу около десятка своих трупов. Но они не ушли. Они отошли на безопасное расстояние, за пределы досягаемости наших арбалетов, и принялись издали осыпать нас стрелами. У них тоже были луки, грубые, но большие и их стрелы, хоть и не такие дальнобойные и точные, как гномьи арбалетные болты, летели часто, густо и могли нанести серьёзный урон, если бы нашли щель в доспехах.

– Щиты выше! – скомандовал я, пригибаясь. Одна стрела чиркнула по моему шлему, оставив на нём неприятную царапину. – Арбалетчики, только прицельными! Экономьте болты! Цельтесь наверняка в тех, кто высовывается! Остальные – не расслабляться, они могут снова полезть!

Это была не битва в классическом понимании, а скорее затяжная, изматывающая перестрелка с периодическими яростными короткими стычками. Орки не оставляли нас в покое ни на минуту. Они постоянно маневрировали, как стая голодных гиен, кружа вокруг нас, пытаясь найти слабое место в нашей обороне, обходили по кручам, использовали любую особенность местности, любую нашу ошибку, чтобы нанести урон.

«Эти ребята не так тупы, как их описывал тот бородатый командир в Алаторе, – думал я, уворачиваясь от очередной стрелы, просвистевшей у самого уха, и одновременно высматривая, откуда она прилетела. – Они учатся. Они адаптируются. И они очень, очень настырные. Прямо как мобы-переростки в какой-нибудь ММОРПГ, которые адаптируются под твою тактику».

– Приподнять щиты, движение вперёд плавным шагом!

Гномы слушались, мы продвинулись на три десятка шагов, что дало возможность арбалетчикам собрать болты и стать ближе к оркам.

Орки заметались, теперь они снова были в зоне досягаемости наших арбалетов, они потеряли строй и попытались сбежать в сторону.

При этом их настигали болты, а мои щитовики воспользовались паузой, чтобы перевязать раны и поменяться.

– Отдохнули, первая линия? Снова перемещение!

Бронированный строй гномов снова двинулся и снова собирал арбалетные болты, выбивал орков и прижал довольно большую ватагу к скале.

Орки решили, что им надоели постоянные и бесполезные потери и попробовали снова атаковать, навалиться на щиты.

– Арбалетчики – беглый огонь!

Арбалеты били, орки снова навалились на щиты, но уже без огонька, в этот раз они уже понимали, что ничего не могут поделать с гномами и, потеряв половину убитыми, принялись убегать.

Само собой, арбалетчики били им в спину.

– Держим строй! Это может быть ложное отступление! – орал я.

Орки сбежали, но явно недалеко. Те гномы, кто пошустрее, собирали болты, я дал отряду десять минут передышки, и мы двинулись за основным войском, отчётливо осознавая, что по пятам идут и орки.

Но теперь игра в кошки-мышки стала сложнее.

Орков стало больше, но они стали заметнее.

Я выделил четыре двойки самых шустрых гномов, которые постоянно перемещались по местным скальным выступам и отслеживали перемещение орочьей армии.

Таким образом не только они видели нас, но и мы – их.

Теперь гномья армия не просто отступала, а огрызаясь неожиданными выпадами.

Я заставлял гномов использовать любую особенность местности, любую возможность для контратаки.

Узкое ущелье, где едва могли разойтись двое? Отлично, устраиваем засаду, пропускаем головной отряд орков, давая им почувствовать вкус близкой победы, а потом бьём им во фланг и тыл из заранее подготовленных укрытий.

Крутой, осыпающийся склон, усеянный крупными камнями? Прекрасно, несколько дюжих гномов с помощью рычагов из копий обрушивают на головы преследователей небольшой, но очень неприятный камнепад, заставляя их шарахаться в стороны и ломать строй.

Гномы, сначала недоверчиво косившиеся на мои «новаторские» и, по их мнению, «не по-гномьи» хитрые идеи, ужасались, но убеждались в их эффективности.

Их тяжёлые щиты, которые они привыкли использовать только для пассивной обороны, по моим командам превращались в тараны, сбивающие орков с ног и открывающие бреши для атаки.

Их короткие, но увесистые метательные топорики, которыми они раньше пользовались лишь от случая к случаю, больше для устрашения, теперь летели в цель с удивительной точностью, находя уязвимые места в орочьей защите – шеи, лица, незащищённые суставы.

Глава 14

Юные поджигатели

Особенно им понравилась тактика «ложного отступления», которую я подсмотрел в учебнике про монголов и Чингисхана. Да, тем было легче, они были на конях, но и мои парни могли здорово побегать.

Несколько раз, когда орки видели наш авангард и подбирались слишком близко я приказывал своим гномам имитировать панику и начинать «беспорядочный» отход, кричать и оглядываясь с «ужасом». Орки, предвкушая лёгкую добычу и возможность наконец-то поквитаться с назойливыми бородачами, с радостным улюлюканьем и гиканьем бросались в погоню.

И тут же попадали в заранее подготовленную ловушку. Гномы, достигнув какой-то заранее присмотренной точки, как правило, на возвышенности, образовывали стену щитов и жестоко били беспорядочно бегущих на нас орков из арбалетов и в ближнем бою.

Орки действительно плохо были знакомы с дисциплиной и массово гибли, не успевая понять, что бегущие в панике вовсе не бегут, а скорее «поджидают», чтобы с яростью голодных и обманутых волков набрасываться на опешившего врага, рубя и коля направо и налево.

– Смотри-ка и старая тактика людей работает, – усмехнулся я, когда гномы в очередной раз собирали с убитых арбалетные болты, а отряд орков, потеряв две трети своих, откатывается в беспорядке, неся потери и проклиная нас на своём гортанном языке. – Но против этих прямолинейных, уверенных в своей силе рубак работает безотказно. Главное – не переборщить с артистизмом, чтобы они не раскусили уловку раньше времени. И чтобы свои не запаниковали по-настоящему.

Гномы, поначалу с трудом понимавшие смысл этих манёвров и считавшие их трусостью, быстро вошли во вкус, когда увидели результат.

В их глазах, раньше горевших лишь упрямой, тупой яростью, теперь появился азарт, блеск тактического превосходства.

Они начали понимать, что война – это не только тупое махание топором и крики «За короля! Барук Казад!». Это еще и хитрость, расчёт, умение использовать свои сильные стороны и слабости противника. Это игра, в которой можно и нужно выигрывать, даже если противник сильнее и многочисленнее.

– А ты не так прост, человек, – прохрипел мне как-то Зобгин, вытирая с лица орочью кровь и грязь после очередной удачной засады, в которой мы уложили тридцать орков, выйдя из нападения без единой царапины. Он тяжело дышал, но в его глазах светилось удовлетворение. – Голова у тебя варит получше, чем у многих наших старых вояк, которые только и умеют, что орать да в лоб атаковать. Откуда ты всё это знаешь?

– Трудно объяснить, что такое тактические симуляторы, друг, – усмехнулся я, перевязывая ему неглубокий порез на предплечье. – Просто поверь, что там, знаешь ли, без тактики – никуда. Противник не дремлет, постоянно ищет твои слабые места.

Зобгин непонимающе посмотрел на меня, нахмурив свои густые брови.

Слово «игры» явно не вязалось у него с той кровавой мясорубкой, в которой мы участвовали.

Но спорить он не стал. Главное – результат.

А результат был налицо: мы несли потери, да, без этого на войне не бывает, несколько гномов получили серьёзные ранения, двоих мы потеряли убитыми, когда оркам всё же удалось прорвать наш строй в одной из стычек.

Но в этот весьма долгий день мы положили по моим оценкам шесть сотен орков, причём больше половины – арбалетным огнём.

И мы всё ещё были живы, основная армия отступала, а орочий отряд уже не был так уверен в себе.

Этот адский переход, который для нас состоял из коротких перебежек, яростных стычек, засад и снова перебежек, продолжался весь день.

Вечером Ростислав Голицын выкинул ещё одну козырную карту.

Мы вычислили, где остановился их основной отряд и, надо сказать, подобраться в эту ложбину было бы крайне сложно, её прикрывали отряды и скальные выступы.

Но мои-то носатые-бородатые вояки, как я заметил раньше, неплохо владеют огнём.

Вечерело. Большая часть нашего отряда отдыхала. Двойка, которая нашла стан врага, и я с Зобгиным наблюдали за тем, как орки пытаются отдохнуть после бешеной пляски от нас и за нами по местным горам.

Лагерь был внутри довольно высокого и плотного хвойного леса.

– Скажи мне, мой боевой друг Зобгин, а ты смог бы поджечь этот лесочек, который вокруг них?

– Зачем это?

– Затем, блин, что там они, а я обожаю запах напалма по утрам, – раздражённо заворчал я. – Но как видишь, у нас есть и проблема, мы не можем спуститься вниз. Сможем отсюда?

– Ну, ты задал задачу…

– Вообще-то, ломать не строить. Так как?

– Огонь – это тебе не просто так, – хитро сверкнул глазами гном.

Шуметь непосредственно возле расположения врага нельзя. Так что – дров не нарубишь. Гномы по указанию Зобгина наломали руками толстых сучьев, он связал их в большую вязанку, для чего частично распустил свой свитер-исподнее. Связаны дрова были хитро, так, чтобы между ветками было пространство, для чего они были проложены поперечными ветками потоньше.

– Ты делал так раньше, гном? – тихонько спросил я.

– Не болтай под руку. А ты раньше поджигал лагерь орков? – огрызнулся он на меня.

Я не давил, мне просто было любопытно. Получился такой здоровенный, больше метра шириной неровный цилиндр, стянутый нитями, который гномы подожгли практически в центре и, дав ему разгореться, подняли на топоры, использовали их как ухваты, подбежали к краю и швырнули в место, указанное Зобгиным.

В том месте было переплетение поваленных возрастом или непогодой сосен, чьи ветки уже высохли, но ещё не осыпались.

Когда огненный подарочек достиг этого переполнения, то начался лесной пожар, за который местное МЧС нас бы точно не похвалило.

Хвоя полыхала, орки метались. Не думаю, что они там особенно погорят. Но отдых я им определённо испортил.

– Пора крутить педали, пока не дали, – резюмировал я, глядя сверху на учинённый нами беспорядок и небольшую природную катастрофу.

– Не будем с ними биться? – на всякий случай воинственно спросил один из гномов.

– Не путаем смелость с тупостью, там любой отряд охранения под сотню орков. Просто валим отсюда, пока они не вычислили, где прячутся подлые поджигатели и не линчевали нас.

Мы сбежали, как нашкодившие пацаны.

Путь над горами, по долинам, был намного длиннее и дольше, чем по геометрически ровным туннелям.

Всё отступление мои ребята играли в азартную игру «арьергард».

Некоторых я поменял в основном лагере отступающей армии, но в целом, бился теми бородатыми парнями, что выбрал изначально.

Надо сказать, что Фольктрим делал передышки совсем короткие, поднимал армию и двигал вперёд, до наступления рассвета. Гномы понимали, что отдохнут только в Алаторе, поэтому безропотно шли за новым королём.

Мы, то есть арьергард, почти не спали, отрывая от скудного сна лишь пару часов на коротких привалах, когда орки, вымотанные не меньше нашего, немного отставали.

Ели на ходу, давясь сухим мясом и чёрствыми лепешками, запивая их талой, пахнущей снегом водой из горных ручьёв.

Мы постоянно ожидали новой атаки, нового подвоха и сами были готовы учудить что-то такое же.

С одной стороны, я вымотался так, как не выматывался никогда в жизни, ни физически, ни морально. Каждый мускул болел, голова гудела от недосыпа и постоянного напряжения, глаза слипались. Однако ощущение от каждой новой крошечной победы, подлянки, выбитой разведгруппы орков доставлял такое удовольствие, что я был готов вообще не спать.

И ещё что я, что мои осунувшиеся бородатые друзья понимали, что тактика орков вовсе не хаотична. У них есть деления на пятёрки, на полусотни, на сотни и большие группы. Например, после того, как мы засекли и вырезали пять таких «пятёрок» орки перестали рыскать малыми группами.

Орки явно искали основную армию, но из-за лютой активности, которую показывал арьергард, не могли понять, где та находится. Кроме того, Фольктрим уходил очень быстро и почти не стоял на месте.

Я не представляю себе, как выглядят Туманные горы Оша сверху или в виде карты, но Зобгин показал, что мы выдвинулись на северную оконечность и тут, направляясь ближе к Мёртвым болотам, огибали горы по предгорьям.

Орки нападали всё реже, хотя те отряды, что гонялись за нами первоначально (и многих из тех отрядов мы отправили к их орочьим предкам) заменили другие, более бронированные, вооружённые копьями. Мне даже казалось, что это и вовсе другие племена, кожа темнее, лбы ниже.

Мы держались и несмотря на убийственную усталость, были настроены оптимистично.

Да, орки пару раз пробовали взять наш отряд в клещи уже в долинах, но не учли, что мы видели их приготовления, и нападали на их собственные отряды во время перемещения.

Орки, не ожидавшие такой подлости и нападения из засады от гномов, которые такую тактику никто не использовали, несли потери, паниковали и гибли, а мы, порубив сколько возможно, совершали тактические отступления в лес.

И вот, наконец, когда силы были уже на самом исходе, а болты для арбалетов почти закончились, и каждый из нас был покрыт слоем грязи, крови и пота, мы настигли какой-то специально обученной горы, куда втягивалась колонна основных силы Фольктрима.

Навстречу нам вышел весь из себя чистый и свежий отряд гномов, которые смотрели на нас, на арьергард, с некоторым недоумением.

Армия спускалась в туннели, ведущие к Алатору. Колонна, тоже поредевшая и измотанная, но все же сохранившая порядок, выглядела жалко по сравнению с той помпезностью, которую демонстрировала некоторое время назад, выступая в поход с Меднобородом. Этот военный поход подходил к концу. Последний рывок – и мы дома. Если, конечно, Алатор ещё можно было назвать домом после всего случившегося.

Когда наш измотанный, поредевший, но не сломленный арьергард, последними вошёл в туннели (вход был тайным, после нас защитники туннеля его закрыли и сами делись непонятно куда) и прошли долгим извилистым путём в подгорный город Алатор, нас встретили… иначе, чем я ожидал. Никаких фанфар, никаких торжественных речей или радостных криков.

Город был погружён в тихую, напряжённую скорбь и ожидание. Но в глазах некоторых гномов, которые встречали разбитую армию королевства Оша – я увидел то, что было ценнее любых наград. Некоторую благодарность за тех их родственников, кто вернулся назад и уважение. Неподдельное, искреннее уважение.

Слухи, как это обычно бывает в любом замкнутом сообществе, опередили нас. Слухи о том, как «тот самый человек в древнем доспехе», которого многие до сих пор считали просто случайным наёмником или чудаковатым приключенцем, командовал арьергардом.

Как он раз за разом обводил орков вокруг пальца, используя непонятные, но дьявольски эффективные приёмы.

Как его тактика спасла жизни отступающим гномьих воинам, позволив основным силам отойти почти без потерь от преследования. Старые, седобородые гномы, которые раньше смотрели на меня либо свысока, либо с откровенным подозрением, теперь провожали меня долгими, задумчивыми взглядами, в которых читались удивление и переоценка. Молодые гномы, ещё не нюхавшие пороха, или, вернее, орочьей вони, восторженно перешёптывались, показывая на меня пальцами и толкая друг друга в бок.

Сам король Фольктрим, уже без парадного доспеха, в простой кожаной куртке, перепачканной так же, как и моя, встретил нас у стен своего… ну, теперь уже своего дворца.

Он не стал говорить громких слов или устраивать показательных награждений. Просто подошёл ко мне, молча посмотрел в глаза, долго, изучающе, словно пытаясь прочесть там что-то, известное только ему одному, а потом крепко, по-мужски, пожал мне руку. Его ладонь была твёрдой и мозолистой, как у настоящего воина или кузнеца, а не у изнеженного правителя, привыкшего отдавать приказы.

– Ты хорошо поработал, Рос, – сказал он тихо, так, чтобы слышал только я, но его голос был твёрд и не оставлял сомнений в искренности. – Очень хорошо. Алатор этого не забудет. И я не забуду.

Я лишь кивнул в ответ, не находя слов. Усталость валила с ног, язык не слушался, да и что тут скажешь? Я просто делал то, что должен был. То, что считал правильным. Но внутри, где-то глубоко, шевельнулось какое-то странное, почти забытое, тёплое чувство. Чувство удовлетворения от хорошо выполненной работы. И, может быть, даже немного гордости за себя и за тех бородачей, что прошли со мной этот ад.

– Завтра утром, – уже громче, обращаясь ко всем присутствующим, но глядя на меня, объявил Фольктрим, – я собираю большой военный совет. Нам нужно решить, что делать дальше. Как жить и как сражаться. И твоё присутствие, Рос, там будет необходимо. Твой свежий взгляд и твои… нестандартные идеи могут нам очень пригодиться.

Он ещё раз коротко кивнул мне и, не дожидаясь ответа, круто развернулся и скрылся в тёмном проёме своего скромного дворца.

«Военный совет, – подумал я, провожая его взглядом и чувствуя, как на плечи наваливается свинцовая тяжесть. – Ну да, война-то продолжается. Интересно, какие „сюрпризы“ приготовит нам этот „Молчаливый Король“? И смогу ли я снова найти правильные „читы“ для победы в этой, казалось бы, безнадёжной партии?»

Я оглянулся на своих гномов из арьергарда. Они стояли, прислонившись к стенам, к оружию, уставшие, грязные, многие раненые, но в их глазах, смотревших на меня, горел огонь. Огонь надежды. И этот огонь, как ни странно, согревал и меня, прогоняя остатки ледяного холода гор. Похоже, этот мир ещё не раз заставит меня удивляться. И самому себе в том числе.

Я подошёл, а они построились передо мной как перед командиром, хотя фактически арьергард не был постоянным отрядом, а временным объединением.

– Благодарю вас за службу!

* * *

Я никогда не спал так крепко и так беспокойно. Когда утром меня разбудили, по ощущениям, я вообще не спал.

– Ты всю ночь ходил в атаки, – пробасил Воррин. – Давай свожу тебя в нашу клановую баньку, наши женщины выдадут тебе новую рубаху и пойдём, что ли, на военный совет к новому королю?

Тронный зал Алатора, или то, что гномы с гордостью именовали этим громким словом, снова был набит бородатыми представителями горного народа.

Помещение, вырубленное в самой сердцевине скалы, с его низкими, давящими сводами и грубо обработанными стенами, тускло освещённое коптящими масляными светильниками, больше напоминало увеличенную копию шахтёрского забоя, чем резиденцию монарха. Молодой монарх сразу показывал, что он сын своего отца, но он не отец.

Тронный зал был новым, как и многое в королевстве.

Хотя, надо отдать должное, каменный трон, а это был другой трон (не трон Медноборода, его отца), на котором теперь восседал Фольктрим, выглядел внушительно.

Массивный, украшенный незамысловатой, но мощной резьбой, он словно врос в скальное основание.

Сам Фольктрим, еще недавно «Молчаливый Принц», а теперь уже полновластный король, сидел на нем прямо, как аршин проглотил. Лицо его, молодое, но уже тронутое тенью недавних потерь и тяжким бременем власти, было серьёзным и донельзя сосредоточенным. Словно пытался косплеить своего папашу, только без того ослиного самодовольства, которое так и пёрло из покойного Хальдора.

Вокруг трона, на грубо сколоченных скамьях и просто на полу, расположились уцелевшие вожди кланов, командиры отрядов, советники – вся верхушка гномьего общества, которая ещё могла держать оружие или хотя бы связно излагать мысли. Атмосфера висела такая, что можно было вешать не только топор, но и пару-тройку орков для острастки. Напряжение буквально искрило в воздухе, смешиваясь с запахом пота, сырого камня, крови (у многих ещё не зажили раны) и чего-то неуловимо кислого – видимо, местной браги, которой некоторые успели «полечиться» перед важным собранием.

И вот тут начался парад ораторов.

Один за другим они выходили в центр зала, били себя кулаками в широкую грудь, покрытую панцирем (реже кольчугой) и кожаными ремнями, и начинали вещать.

Ох, что это были за речи! «Героическое отступление», «несломленный дух гномьего народа», «священная месть оркам поганым». Пафос лился рекой, такой густой и липкий, что мне казалось, я сейчас в нём утону. Они нахваливали мудрость покойного короля Хальдора (ага, того самого, чья «мудрость» завела нас в задницу, из которой мы едва выбрались, потеряв половину войска), превозносили стойкость своих воинов (которые, по большей части, просто пытались не сдохнуть) и клялись всеми бородами Махала и наковальнями предков, что уж теперь-то они покажут этим клыкастым тварям, где раки зимуют.

Я стоял в сторонке, рядом с Воррином, который мрачно ковырял пальцем дырку в своем плаще, и слушал этот цирк с плохо скрываемым раздражением.

«Они что, серьёзно? – крутилось у меня в голове. – Или это у них такой специфический гномий юмор? Потеряли короля, армию, чуть не сдохли в буране, а теперь распинаются о героизме?».

Такое ощущение, что у них какой-то коллективный дебафф на интеллект после пережитого стресса. Ни слова об анализе ошибок, ни одного реального предложения. Опять пустые слова, бряцание оружием и надежда на «авось» и «неувядающую славу предков».

Глава 15

Старик который никому не нравится

Я мельком поглядывал на Фольктрима. Молодой король сидел неподвижно, но я несколько раз заметил, как он едва заметно морщился, когда очередной оратор начинал особенно цветисто расписывать будущие победы или превозносить «гениальную тактику» его покойного батюшки.

Кажется, этот гном, в отличие от большинства присутствующих, все-таки не страдал полной амнезией и понимал, в какой глубокой… шахте мы все недавно оказались. Но он молчал, давая высказаться всем. Видимо, такова была традиция. Или он просто ещё не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы заткнуть этих пафосных болтунов.

Когда очередной молодой вождь, с бородой ещё негустой, но голосом зычным, как боевой рог, начал особенно вдохновенно описывать, как его клан в одиночку (!) вырежет всех орков до последнего щенка и водрузит знамя Алатора над Великой Шестиугольной Пирамидой Камня (той самой, которую мы так и не увидели, потому что едва унесли ноги), его пламенную речь прервал громкий, скрипучий, как несмазанная телега, голос:

– Хватит трепать языками, сосунки!

В зале мгновенно воцарилась тишина. Настолько внезапная и глубокая, что стало слышно, как капает вода где-то в дальнем углу и как тяжело дышит раненый гном на дальней скамье. Все головы, как по команде, повернулись к источнику звука.

Из полумрака, опираясь на толстую суковатую палку, больше похожую на дубину, чем на посох, вышел старый гном. Очень старый. Древний, как сами эти горы. Его борода, когда-то, наверное, рыжая или каштановая, теперь была совершенно седой, длинной, почти до колен, и не заплетенной в модные косички с кольцами, а просто свалявшейся, как старый войлок.

Лицо – сплошная сетка глубоких морщин, из-под кустистых бровей смотрели маленькие, но острые, как шило, глазки. Он был ниже ростом, чем большинство присутствующих, но от него исходила такая мощь и такая древняя мудрость, что все остальные гномы рядом с ним казались просто неопытными юнцами.

– Фрор Простобород, – шепнул мне Воррин, – Старейшина клана Каменный Кулак, самый старый из всех вождей, переживший не одного короля Алатора. Он известен своей прямотой, граничащей с грубостью, и тем, что всегда говорил то, что думает, не обращая внимания на чины и регалии. Поговаривали, что даже покойный Хальдор побаивался его языка и старался лишний раз не попадаться ему на глаза.

Выдав эту информацию, Воррин посчитал необходимым заткнуться, чтобы не нарушать тишину.

Фрор медленно обвёл всех присутствующих тяжёлым, пронзительным взглядом.

– Какое к бесам всех вулканов героическое отступление? – рявкнул он, и его голос, несмотря на скрипучесть, заполнил весь зал. – Вы бежали, как побитые псы! Потеряли короля и половину войска убитыми! Наши лучшие воины остались гнить в тех проклятых туннелях! И вы смеете называть это героизмом?

Он ткнул своей палкой в сторону молодого командира, который всё ещё стоял с открытым ртом, не в силах произнести ни слова.

– Пока вы тут друг друга нахваливаете и покойного Хальдора превозносите, который, да простит его Махал, никогда умом не блистал, но упрямством мог бы поспорить с горным троллем, нихрена в этой войне не изменится! Нас всех перебьют, как куропаток! Одного за другим! И Алатор падёт, как пали до него остальные гномьи города, чьи лидеры тоже слишком много болтали и слишком мало думали!

В зале стояла ошеломлённая тишина. Никто не смел возразить. Даже самые гордые и спесивые вожди потупили взоры. Слова старого Фрора были как ушат ледяной воды, вылитый на разгорячённые головы.

«Ну, наконец-то, – с мрачным удовлетворением подумал я. – Хоть один здравомыслящий гном в этом дурдоме. Старая школа, ничего не скажешь. Режет правду-матку без анестезии».

Фрор Простобород, однако, и не думал останавливаться. Он снова обвёл зал своим колючим взглядом, задержавшись на мгновение на Фольктриме, который сидел, не шелохнувшись, но я заметил, как напряглись желваки на его скулах.

– Наши гранитные мозги, похоже, ни на что не способны, кроме как биться лбом о стену, пока та не рухнет! – продолжал старый гном, и в его голосе зазвучал откровенный сарказм. – И это, пожалуй, будет самое полезное, на что вы способны, если эта стена – орочья! А думать? Сопоставлять факты? Учиться на ошибках? Нет, это слишком сложно для гордых потомков Модсогнира!

Он сделал паузу, переводя дух, а потом его палка указала прямо на меня. Я аж вздрогнул от неожиданности.

– А вот этот человек, – проскрипел Фрор, и в его голосе, как мне показалось, прозвучали нотки уважения. – «Друг-Лучше-Гномов», как прозвал его один из кланов, и которого покойный король, в своей безграничной мудрости, так и не удосужился толком выслушать! Этот человек, чужак, спас наши напыщенные задницы от полного и окончательного падения нашего королевства там, в залах и туннелях! Пока вы, храбрецы тронного зала, громкие ораторы, тряслись от страха и холода, он организовал отход и оборону арьергарда! Был момент, и он заставил вас, баранов, слушаться! Именно он, а не вы, рудокопы и кузнецы, придумал, как завалить тот проклятый ход!

Все взгляды, как по команде, устремились на меня. Я почувствовал себя как экспонат в кунсткамере. Неприятное ощущение, скажу я вам. Хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы спрятаться за широкой спиной Воррина. Жаль башка будет торчать.