Текст книги "Тактик 2 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Кулабухов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Я махал клевцом, не более того.

– Ну да, ну да. Продолжай.

Сокращая, насколько это возможно, я довёл историю до назначения меня «главным по разведке».

– И что, даже указ есть?

– Есть, – я достал из кармана сложенный в четыре раза королевский указ.

Эйтри его мельком прочёл и вернул.

– Несколько расплывчато. Не такой уж ты и уполномоченный.

– Самый что ни на есть, тем более ввиду отсутствия альтернативных представителей короля.

– Ладно, к демонам полномочия. Ты пришёл говорить, в том числе потому, что гномы бы к нам не пошли. И как бы ты это не выставлял, в каком свете, это твоя идея и инициатива. Не надо мне тут огород городить про мудрость Молчаливого короля. Херня это. Так чего ты и он хотите?

– Я пришёл предложить союз, Эйтри, – начал я, глядя ему прямо в глаза. – Новый король Алатора, Фольктрим, понимает, что в одиночку нам орков не одолеть. Он готов забыть старые обиды и объединить силы. Мы знаем, что вы – единственные, кто действительно умеет воевать с орками на их территории. Ваш опыт, ваши знания, ваши бойцы – всё это бесценно. Вместе мы сможем не просто отбиваться, но и наносить удары по их самым уязвимым местам. Я верю, что только так можно переломить ход этой войны.

Эйтри слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым, как маска. Ни один мускул не дрогнул, ни одна эмоция не отразилась в его старых, усталых глазах. Когда я закончил, он ещё некоторое время молчал, словно взвешивая каждое мое слово.

Затем он криво усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья.

– Союз? – переспросил он, и в его голосе прозвучал холодный сарказм. – Король Алатора предлагает нам союз? Тот самый Алатор, который изгнал нас, как прокажённых, лишил нас наших домов, наших имён, нашего будущего? Тот самый Алатор, чьи благородные кланы брезгливо отворачивались, когда наши дети умирали от голода и болезней в этих проклятых норах? Они называли нас «безродными», «отверженными», «тенями гор». Они вычеркнули нас из своих летописей, словно нас никогда и не существовало. А теперь, когда орки прижали их к стенке, когда их хвалёная армия разбежалась, как стадо перепуганных овец, они вспомнили о нас? Они хотят нашей помощи?

Он медленно встал и посмотрел на каменную стену, словно за ней было окно, в котором была видна его история.

– Ты знаешь, человек, чего нам стоило выжить здесь? – он обвёл рукой пещеру, где кипела суровая, но организованная жизнь. – Мы пришли сюда ни с чем. Голодные, оборванные, потерявшие всё. Нас было несколько десятков. А теперь нас уже три тысячи, если считать все лагеря.

Мы отвоевали у орков эти туннели. Мы научились сражаться как они и лучше их. Мы научились выживать там, где другие гибнут. Мы создали Аккаин – наш дом, нашу крепость. Мы стали силой. И мы больше не верим пустым обещаниям. Мы слишком дорого заплатили за свою свободу и свою жизнь.

Он остановился прямо передо мной, глядя мне в глаза.

– Если Фольктрим действительно хочет нашей помощи, – его голос стал твёрдым, как сталь, – он должен будет заплатить за неё. И не золотом, которого у нас и так хватает, отбитого у орков. Он должен будет признать нас. Для начала признать Аккаин вольным городом в составе королевства. Признать моих гномов не «безродными отбросами», а полноправными членами гномьего народа. Их имена должны быть очищены от позора. Им должны быть возвращены их права, их владения, залы и шахты, если они того пожелают. И мы определённо не станем делать чёрную работу для знатных кланов, не попрём в самое пекло. Мы равные и ничем не хуже. У нас есть право голова, в том числе моё голос, говорящий от имени потерянных. Мы понимаем, что когда Альтор падёт, орки выкурят нас из этих туннелей, но если его величество не согласно с нашими требованиями, то чёрт с ним, пусть он падёт, пусть они все сгорят, даже если мы сгорим следом.

Он сделал паузу, давая мне осознать всю серьёзность его требований.

– Мы действительно собираем информацию, – продолжил он уже спокойнее, но не менее веско. – Мы знаем, где находятся их основные шахты и главные плавильни, в которые они доставляют руду, как транспортируют, где кузницы, в которых они куют своё оружие. Знаем, где их склады с продовольствием и припасами. У них есть сборные пункты, где формируются новые подразделения из пришлых орков.

– Пришлых?

– Видишь, мы знаем и это. И даже предполагаемые пути прихода воинов из других орочьих народов. Однако моя информация – это часть моей очень осторожной стратегии. Видишь ли, мы достаточно самонадеянны, чтобы иметь крошечный шанс, что когда гномье королевство падёт, мы сможем одолеть орков и тогда останутся только Потерянные, которые провозгласят собственное королевство и как король, я воздам своим гномам по заслугам, а тем, кто нас презирал – за их грехи.

– Третья сила? Хм. Но ты готов забыть про этот амбициозный план и признать власть короля в обмен на свои политические требования? Заметь, в вашей разборке я тоже «третья сила», поскольку не гном и твой гнев не направлен на меня.

– Верно, с тобой мне проще говорить, – согласился Эйтри. – И потом, история про собственное королевство – это то, во что легко верить моим гномам, но не мне, в отличие от них я понимаю, что мало провозгласить себя королём, меня должны признать таковым и другие гномьи народы, чего не будет. Больше того, если в Туманных горах не станет орков и клановых гномов, тут же дальние родственники Фольктрима соберут армию и нападут на основании своих наследственных прав на трон Оша. И я не думаю, что мы выстоим против свежих сил.

– Мда, сложно всё у королей.

– Сложно. И я не тщеславен, я хочу победы не меньше, чем гномы Алатора, но победу я хочу встречать не первым из бродяг, а лидером свободных и уважаемых гномов.

Он снова посмотрел на меня своим пронзительным взглядом.

– Так что передай своему королю, человек из друзей Алатора. Пусть подумает и если он заинтересован в диалоге, то пусть не тянет с ответом. Время работает против нас всех.

Я молчал. Ну что, если отбросить детали, то это уже какой-то диалог и почва для объединения усилий.

Передо мной стоял не просто отчаявшийся партизанский командир, готовый на всё ради мести. Передо мной стоял политический лидер, трезво оценивающий ситуацию, знающий цену себе и своим людям, и выдвигающий свои жёсткие, почти ультимативные требования в условиях гномьих традиций и обычаев. Насколько я понял из общения с Фрором и Воррином, условия эти были такими, что могли взорвать весь привычный уклад гномьего общества Алатора.

С другой стороны, орки могли сжечь этот уклад буквально.

А вообще моя задачка найти изгоев вдруг превратилась в сложнейшую дипломатическую миссию с элементами политического триллера. И от того, смогу ли я найти правильные «аргументы» и «убедить» обе стороны, зависит не только моя шкура, но и судьба всего этого каменного королевства.

Задачка, достойная самого прожжённого «переговорщика» из какой-нибудь глобальной стратегии.

А я так-то скорее люберецкий тактик, нежели дипломат.

Эйтри, видя мое замешательство, едва заметно усмехнулся.

– Я дам тебе провожатых до границ наших туннелей, – сказал он. – И оружие твоё вернут. Жду ответ. Сроков не называю, вам их отсчитывают орки, подталкивая к правильному ответу.

* * *

Я вернулся в Алатор, когда освещение под сводами главной пещеры уже гасло.

Ноги устали, горло пересохло, а в голове гудело, как в кузнечном цеху.

Для начала я пошёл не к королю, а к Фрору. Мне сейчас нужен был совет и поддержка.

Старый гном выслушал меня, иногда задумчиво шамкая губами.

– Ты же понимаешь, человек, что клановое устройство для гномов важнее всего?

– Примерно, хотя не понимаю, в чём проблема существования изгоев.

– У гномов важнее не имя, а то, какой клан ты представляешь. В королевстве кланы тесно переплелись и только члены кланов имели собственность.

– Во всех королевствах гномов мира Гинн так?

– В основном. Короче, собственность может иметь только клан в лице его членов, должности может занимать только член клана и так далее. Короче, если ты не член клана, то ты никто. Не члены клана не платят налоги, но они как бы не существуют. В основном изгои становятся беженцами, но эти, видишь, уцепились за Туманные горы. Феномен. Этот твой Эйтри – феномен.

– Как скажешь, дедушка Фрор.

– Тоже мне, внук, – раздражённо крякнул он. – Но если серьёзно, то в том походе Меднобородого короля принимали участие три моих внука. И благодаря тебе, человек, двое из них вернулись назад. Спасибо тебе.

– Да я, собственно…

– Ничего не говори! – оборвал меня он. – Главное, ты понял, почему требования Эйтри немыслимы?

– Примерно понял. Они гномы без рода, в обществе, где именно принадлежность к роду что-то да значит.

– Да. И ты сейчас пойдёшь к королю и потребуешь, чтобы их уважали, дали им права и собственность.

– Я вообще-то думал получить аудиенцию тет-а-тет.

– Нет. Иди так, напролом. Если шатать наше закостенелое гномье общество, то к чему эти сантименты? Давай, иди, чего тянуть?

Старый гном выпроводил меня и я, решил, действительно, чего уж там – попру сразу, времени на разгон почти нет. Если завтра орки ударят, мало не покажется.

Я поплёлся прямиком во дворец, в тронный зал, который, кажется, так и не пустел с момента смерти Хальдора. Мой статус «главного за разведку» давал право требовать аудиенции.

Фольктрим был там, окружённый многими из тех же бородатых советников, что и на прошлом «историческом» собрании.

Лицо молодого короля было таким же бесстрастным, как и раньше, словно высеченным из того же серого гранита, что и стены Алатора. Он молча кивнул, указывая мне на место перед троном. В воздухе висело напряжение, густое и тяжёлое, как непропечённый гномий хлеб.

Я, стараясь не показывать, насколько вымотан, начал доклад. Кратко, по существу, без лишних эмоций и красочных эпитетов, которыми так любят щеголять местные «герои». Встреча с Эйтри. Его подземное поселение Аккаин, полное «безродных», но чертовски боеспособных гномов. Его информация о слабых местах орков. И его условия.

Когда я озвучил требования Эйтри – официальное признание Аккаина, возвращение «отверженным» их прав и, самое главное, передача им части пустующих, но формально принадлежащих кланам, территорий в обмен на союз и разведданные, по залу прокатился возмущённый гул. Советники, эти столпы традиций и блюстители древних устоев, заёрзали на своих каменных скамьях, как будто им подложили горячих углей.

– Наглец! – прорычал один, самый массивный, с бородой, похожей на спутанный моток ржавой проволоки. – Предатель! Изгой! Да как он смеет ставить условия королю Алатора⁈

– Да он просто пользуется нашим отчаянным положением! – подхватил другой, со слезящимися глазками. – Хочет отхватить кусок пожирнее, пока мы тут кровь проливаем!

– Никаких переговоров с безродными! – загремел третий, потрясая кулаком. – Это позор для всего гномьего рода! Мы сами справимся! Махал нам поможет!

«Ага, Махал вам поможет, – саркастически подумал я, глядя на этих разбушевавшихся „патриотов“. – А потом догонит и ещё раз поможет. А помогли ваши долбаные устои и твёрдые традиции предыдущему королю?».

Я уже открыл было рот, чтобы вставить пару ласковых о том, что их «честь» скоро можно будет намазывать на хлеб вместо масла, если орки прорвутся, но меня опередили.

– Молчать, пустозвоны! – рявкнул знакомый скрипучий голос, и в зале мгновенно стало тихо. Фрор Простобород, опираясь на свою суковатую палку, медленно поднялся со своего места в углу. Его маленькие глазки горели недобрым огнём. – Пока вы тут штаны протираете да языками чешете, этот «безродный» Эйтри и его воины кровь проливают за наши горы! Да, он изгой! Да, его предков когда-то вышвырнули из Алатора, как паршивых собак! Но он сражается! И, похоже, сражается куда умнее, чем многие из вас, напыщенных индюков!

Он обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.

– Цена? Вы говорите о цене? А какова цена нашего полного поражения? Сколько пустующих туннелей у нас осталось после того, как орки вырезали целые кланы? Кто их будет обживать и защищать, вы, диванные стратеги? Если информация этого Эйтри поможет нам победить, если его воины прикроют наши задницы, то цена не так уж и велика! Или вы предпочитаете стать нищими беженцами, ютиться в человеческих городах на положении существ второго сорта, выпрашивая подачки и вспоминая о былом величии Алатора? А? Что скажете тогда о своей «чести»?

Старый гном говорил жёстко, зло, но каждое его слово било точно в цель. Советники поникли, их праведный гнев как-то быстро сдулся под напором его ядовитой логики.

Я решил поддержать Фрора, пока момент не упущен.

– Уважаемый Фрор прав, – сказал я, обращаясь к Фольктриму, который всё это время сидел неподвижно, внимательно слушая. – Союз с Эйтри – это реальный шанс. Возможно, единственный. Его люди знают местность, они знают тактику орков, они мотивированы. Да, его требования противоречат традициям. Однако я напоминаю очевидную для меня вещь. Военно-промышленный потенциал королевства Оша падает с каждым сражением. Если войско Хальдора было порядка восьмидесяти процентов всей армии королевства, то потеряв половину, мы потеряли сорок процентов армии, тогда как потери орков нам, ввиду отсутствия разведки даже не известны. И нам наши потери нечем покрыть. То есть если и до этого мы были слабее, то стали ещё слабее за последнюю неделю.

Я сделал небольшую паузу, а затем добавил:

– Кроме того, чтобы принимать взвешенные решения, нам нужно больше информации. Не только обещанное Эйтри, сведения, которых пока нет, но и из наших собственных источников. Я прошу у Вас, Ваше величество, доступ к военным архивам Алатора. Я хочу изучить историю этой войны, понять тактику орков с первых дней, проанализировать наши ошибки. Возможно, там мы найдём ключ к тому, как переломить ситуацию.

Фольктрим долго молчал, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. На его молодом лице отражалась тяжесть принимаемого решения. Наконец, он медленно кивнул.

– Хорошо, Рос, – сказал он ровным голосом. – Ты получишь доступ к архивам. Фрор, – он перевел взгляд на старого гнома, – поможешь ему. Твои знания истории и опыт будут полезны. Что касается требований Эйтри… – он снова сделал паузу, и его губы сжались в тонкую линию. – Я подумаю. Король не обязан давать ответ немедленно, каков бы этот ответ ни был.

Глава 18

Бумажная память

Архивы Алатора оказались не просто комнатой с пыльными полками, а целым подземным комплексом, высеченным в глубине горы где-то на отшибе города.

Огромные, гулкие залы, уставленные стеллажами из тёмного, почти чёрного камня, уходящими в полумрак под высокими сводами. Здесь хранились тысячи, если не десятки тысяч, свитков, перевязанных кожаными ремешками, толстых фолиантов в потрескавшихся от времени переплётах, карт, начертанных на дублёной коже, и бесчисленных стопок донесений, приказов и отчётов, написанных на грубом пергаменте разными почерками и разными чернилами – от ярко-красных до выцветших, почти невидимых. Воздух был густым, пахнущим пылью веков, старой кожей, высохшими чернилами и чем-то ещё, неуловимо тревожным, словно сами эти стены впитали в себя отголоски былых сражений, крики умирающих и горечь поражений.

«Вот это дата-центр, – присвистнул я мысленно, оглядываясь. – Информации тут, похоже, на несколько терабайт. Только вот файловая система, судя по всему, отсутствует как класс. И никакой тебе функции 'поиск».

Фрор Простобород, который вызвался быть моим «проводником» по этому лабиринту знаний, кряхтя, повёл меня вглубь. Старый гном ориентировался здесь, как у себя дома, безошибочно находя нужные секции и стеллажи.

– А кто смотритель Архива, дедушка Фрор?

– Какой я тебе дедушка⁈ Нет у нас смотрителя. Ну то есть раньше был один, Карбинн Сопящий, но в первые месяцы войны он переволновался и помер, а назначить другого его величество Хальдор назначить не удосужился. Вот мы, самые старые из гномов Алатора присматриваем.

– То есть, ты подскажешь?

– Куда я денусь. Вот, смотри, человек, – он указал на груду свитков, сваленных на одном из столов. – Это донесения с наружных пограничных постов за последние десять лет, в том числе и с первых дней войны… Ну, пока ещё существовали пограничные посты. Скажи, ты намерен найти таинственную причину нападения на Оша?

– Да какая там таинственность, дедушка Фрор? Виновен в том ты, что хочется мне кушать. Естественная борьба за среду обитания. Остальное – шелуха.

– Ну, тут ты не совсем прав, орки тоже когда-то жили в этих горах, пока четыреста лет назад Баригган Стальные Крылья не провёл ряд рейдов и сжёг их поселения.

– Все вы хороши. Вы их, они вас… У всех есть исторические обоснования для своих войн, эта истина тоже стара как мир. Нет. Меня мало волнует мохнатая старина, а вот то, что исторически близко, четыре и около того года назад это да, интересно.

– Ну, надо смотреть. Никто их толком не разбирал, не систематизировал. Так, складывали в кучу. Скажи, твоя это… Как его, – задумался старый гном, – толмаческая способность понимать подгорный язык, она распространяется на письменность? Мало какие записи велись на всеобщем, а переводить тебе… Хотя если придётся, нагоню сюда десяток молодых гномов они тебе что хошь переведут и в любых количествах.

– Прямо гугл-переводчик… Нет, общий поток текста я воспринимаю, а вот ваши рунные переплетения, нет. Если что, запрошу помощи.

– Ну, уж чем смогу, насколько зрение позволит.

Мы погрузились в работу.

Это действительно был хаос. Ну, то есть, более ранние доклады были сухими, неспешными и не информативными – всё, что до войны, просто доклады командиров гарнизонов о службе, не более того. До войны королевство Оша жило спокойной размеренной жизнью. Ну может изредка разбойников поймают или контрабандистов, не более того.

А потом начинаются сбивчивые, написанные наспех доклады о первых нападениях орков, панические сообщения о пожарах на заставах, списки потерь, приказы о переброске отрядов, которые часто опаздывали или приходили не туда.

Хотя точную дату начала войны я не смог для себя определить и конкретный эпизод, ясно, что орки прошли во множестве и напали сразу во многих местах на восточной и юго-восточной границе королевства.

То есть орки-то то действовали вполне себе подготовлено и организовано.

Да, некоторые гарнизоны героически держали оборону, однако посланные им на подмогу роты попадали в засаду, потому что всё приграничье фактически превратилось в «серую зону».

Попадались наброски карт боёв, которые менялись с пугающей быстротой. Пошли первые записи дружин кланов, мобилизованных в связи с войной. Доклады от кланов, где героические победы перемежались с трагическими поражениями, часто приукрашенными или, наоборот, стыдливо замалчиваемыми.

Я читал, сортировал, делал пометки на прихваченных с собой листах пергамента.

Удивительно, но информация усваивалась на лету. Даты, названия крепостей, имена командиров, численность отрядов – всё это как-то само собой укладывалось в голове, выстраиваясь в определённую систему. Я помнил каждую деталь, каждую цифру, словно мой мозг внезапно получил апгрейд оперативной памяти.

«Надо же, – подумал я с кривой усмешкой. – В институте я бы за такое качество обработки информации получил бы „отлично“ на любом экзамене, даже не готовясь. А тут… тут от этого зависит, выживем мы или нет. Мотивация, однако».

Иногда я ловил себя на том, что мои собственные воспоминания: институт, общага, ночные посиделки за компом с друзьями, жаркие споры на игровых форумах, кажутся какими-то далекими, нереальными, словно это было не со мной, а с кем-то другим, в другой жизни. Тот мир, с его комфортом, безопасностью и предсказуемостью, отступал все дальше, вытесняемый суровой, кровавой реальностью этого мира, где каждый день нужно было бороться за выживание. И, как ни странно, эта новая реальность, несмотря на всю ее опасность и жестокость, затягивала, заставляла работать на пределе возможностей, чувствовать себя… живым. По-настоящему живым.

Фрор, со свойственной ему прямотой и едким сарказмом, комментировал попадавшиеся нам записи.

– А, это битва у Паучьей Гряды, – говорил он, тыча пальцем в полуистлевший свиток. – Командовал тогда старый дурак Тоббин Кривозубый. Повёл своих ребят в лобовую атаку на укреплённый орочий лагерь. Положил там три сотни лучших воинов, а орки просто посмеялись, обошли его и перебили остальных. Герой, мать его…

Или:

– А вот это донесение от Грондера Одноглазого. Хитрый был лис, этот Грондер. Он тут пишет, как заманил отряд орков в узкое ущелье и обрушил на них камнепад. Потерял всего десяток своих, а орков положил больше сотни. Жаль, таких, как он, у нас было мало. Большинство предпочитало орать «За короля!» и лезть на рожон.

Часы складывались в дни. Я слушал, впитывал, сравнивал.

Постепенно из этого хаоса информации начала вырисовываться определенная картина. Гномы, особенно на первых порах войны, действительно часто выигрывали локальные стычки. Их тяжёлая пехота, закованная в броню, их дисциплина и умение держать строй были серьёзным преимуществом против поначалу неорганизованных орочьих орд. Но они раз за разом повторяли одни и те же тактические приемы, использовали одни и те же маршруты для переброски войск, полагались на одни и те же виды оружия.

Они были до боли предсказуемы.

Орки же, наоборот, быстро учились. Они были гибкими, как вода, и коварными, как змеи. Они избегали лобовых столкновений там, где у гномов было преимущество. Они использовали местность, устраивали засады, нападали внезапно, били по слабым местам, по тылам, по линиям снабжения. Они не гнушались никакими методами, если это приносило результат. Они постоянно меняли тактику, оружие, даже внешний вид, если верить некоторым донесениям, в которых описывались орки то с болотной кожей, то с северной выправкой.

«Они не просто учатся, – подумал я, откладывая очередной отчёт о разгроме гномьего отряда, попавшего в засаду. – Они адаптируются. Эволюционируют. А гномы… гномы застряли в прошлом, в своих героических сагах и устаревших представлениях о войне».

Трое суток я практически не выходил из архива. Спал урывками, прямо на каменном полу, подложив под голову какой-нибудь древний фолиант. Ел всухомятку то, что приносил мне Фрор – вяленое мясо, чёрствые лепешки, иногда кружку кислого гномьего пива, от которого голова становилась ещё тяжелее. Старый гном почти все время был рядом, помогая разбирать завалы свитков, находя нужные документы, комментируя и дополняя сухие строки отчетов своими воспоминаниями. Он приносил мне крепкий, горький отвар из каких-то горных трав, который действительно помогал бороться со сном и прояснял мысли.

Я составлял таблицы, сравнивая численность отрядов, потери, вооружение, типы местности, где происходили сражения. Рисовал схемы, пытаясь понять логику действий орков и причины поражений гномов. Анализировал каждую деталь, каждую мелочь.

И постепенно передо мной вырисовывалась чёткая, неутешительная картина. Гномы почти всегда проигрывали, когда пытались атаковать укреплённые позиции орков, даже имея численное или качественное преимущество в вооружении. Их тактика «давления массой» и «лобового удара» разбивалась о грамотно организованную оборону противника. Орки же, наоборот, путём проб и ошибок пришли к выводу о том, что атаки у них получаются плохо и стали специализироваться на обороне и засадах. Они использовали любую складку местности, любую пещеру, любой завал камней, чтобы создать неприступный укрепрайон. Они устраивали хитроумные ловушки, засады, использовали дымовые завесы, отравленные стрелы, какие-то примитивные, но эффективные ловушки.

Они быстро учились на своих ошибках, постоянно меняя тактику, в то время как гномы с упорством, достойным лучшего применения, продолжали наступать на те же грабли, героически погибая под градом орочьих стрел или в глубине обрушенных туннелей.

– Они не глупы, эти орки, – сказал я Фрору на исходе третьего дня, когда мои глаза уже отказывались различать буквы на пожелтевшем пергаменте, а в голове стоял сплошной гул. – Они просто другие. И они вас переигрывают. Не силой, так хитростью. Не числом, так умением.

Через пару месяцев в докладах полевых командиров гномов стали мелькать орки другого внешнего вида, ниже ростом и более светлых, которые массово применяли луки.

И это волшебных образом совпало с тем, что до этого орки взяли штурмом первый город гномов, торгово-ремесленный и разграбили его.

Для меня очевидно, что орки получили от войны финансовый профит и подтянули подкрепление, например, своих наёмников.

Само собой, никто эту закономерность не заметил, но орки, получив численное преимущество тут же стали продавливать фронт, они активно изучали туннели и атаковали в десятках километров от «линии фронта», причём нападали явно не для развлечений, они вели разведку и грабили.

Спустя несколько месяцев войны орки уже знали туннели, тропы в долинах, и имели собственные укреплённые лагеря, в которых жили без опаски, потому что разгромили серьёзные силы гномов. Во всех случаях громили гномов они засадами.

То есть, те грабли, на которые наступил покойный король Хальдор, были повторены до этого несколько раз. Гномы словно вообще не умели делать выводы.

Фрор молча кивнул, его лицо было мрачнее обычного. Похоже, и до него начала доходить вся глубина той задницы, в которой они оказались.

Утром четвёртого дня Фрор принёс известие, что орки предприняли шесть нападений на разных участках обороны гномов, но те, перейдя в оборону выдержали, пусть и не без потерь, и отбросили орков.

– Прощупывают наши слабые места, – прокомментировал я. – Знают, что наша армия обескровлена, если найдут куда ударить, обязательно сделают это.

Фрор хмыкнул.

– А ещё сорока на хвосте принесла информацию про твоего Эйтри. Теперь, когда ты выдал хотя бы описание внешности и возраста, я смог написать весточку в Узин, а там старики-гномы пошептались, ну и вроде бы смогли прощупать его биографию.

– Да и что там?

– Информации не густо. Эйтри – матёрый изгой. Его отец был изгоем-наёмником, который добывал себе монету на хлеб в бесконечных военных компаниях по всему континенту. О матери его ничего не известно, но сам Эйтри фактически вырос на войне. Когда отец умер, война в Туманных горах Оша велась. По какой-то причине и она, быть может веская, он считает Туманные горы своей родиной и тайно приехав сюда, он активно организовывает отверженных… Дальше информации нет, дальше мы сами. Но, по крайней мере хоть что-то о нём известно.

Я кивнул, и мы продолжили работу, одновременно систематизируя и раскладывая записи и документы.

И вот, на четвёртый день, когда я, уже почти отчаявшись найти какой-то универсальный «чит-код» для победы, тупо пялился на разложенные передо мной карты и схемы, меня вдруг осенило. Как вспышка молнии в тёмной пещере. Я понял!

Гномы сильны в обороне своих родных туннелей, своих крепостей. Они лажают в атаке, это я уже понял.

А орки… Орки не так многочисленны, как это кажется гномам. Да, их много, но не настолько, чтобы задавить Алатор числом, если бы гномы воевали с умом. Проблема была в другом. Гномы, в своей гордыне и консервативности, не различали орков. Для них все клыкастые были на одно лицо, «поганые твари». А между тем, как следовало из некоторых сбивчивых донесений разведчиков и показаний редких пленных, орочье «войско» было далеко не однородным.

Орки, используя отнятое у гномов золото и другие ценные ресурсы, которые они захватывали в Оша, активно нанимали на службу другие орочьи племена и кланы. То пополнение, в первые месяцы, не было «разовой акцией».

Болотные орки, более мелкие, но невероятно быстрые и умеющие передвигаться по топям. Пещерные орки, привыкшие к жизни под землей и знающие толк в подземной войне. Орки-северяне, более крупные и свирепые, одетые в меха и вооружённые тяжёлыми двуручными секирами. Орки-степняки, мастера конных набегов (к счастью, тут это не пригодилось) и стрельбы из лука. Это была целая коалиция, конфедерация различных орочьих народов, объединённых жаждой наживы и ненавистью к гномам. А гномы даже не понимали, что имеют дело с постоянно меняющимся, многоликим противником, к каждому из которых нужен свой подход.

– Фрор, – позвал я старого гнома, который дремал в углу, уронив седую бороду на грудь. – Скажи, народы орков… они ведь разные? Живут в разных частях этого вашего Гинна?

Фрор открыл один глаз, недовольно крякнул.

– А то, как же, – проворчал он. – Их как грязи по всему миру. И в болотах своих вонючих копошатся, и в степях скачут, и в горах наших пасутся, как саранча. Разные, да. Но все одинаково поганые.

– Вот! – я стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули древние свитки. – В том-то и дело, что они не одинаковые. Даже мне в горах, а видел я их только мельком в прорези шлема, казалось, что орки представлены тремя типами… я бы назвал это текстуры. Они разные в том числе по физическим характеристикам, навыкам и так далее. Само собой, орки друг друга различают и используются они по-разному. Фактически вы убиваете одних орков, а на их место приходят другие, с другой тактикой, другим оружием, другими умениями! И все это оплачивается вашим же золотом, вашими же ресурсами, которые они у вас отбирают!

– Ну, допустим одни ублюдки подтянули своих приятелей, других ублюдков и что?

– А то, что это не война клинка, это война монеты. То есть ключ к пониманию ситуации – в экономике. И победить их на поле боя нельзя, нужно лишить орков их ресурсной базы. Лишить их возможности нанимать новые отряды, покупать оружие, продовольствие. Перекрыть им торговые пути, если таковые существуют. Ударить по их логистике, по их тылам. Заставить их голодать, заставить их сражаться за каждый кусок хлеба и лишить безграничного пополнения.

Фрор слушал меня, нахмурив свои густые брови. На его лице отражалось удивление, смешанное с каким-то нехотя пробивающимся пониманием. И ещё – явное неудовольствие оттого, что такой, в общем-то, очевидный вывод сделал какой-то чужак-человек, а не мудрые гномьи вожди. Но он молча кивнул.

На следующий день мы с Фрором снова стояли перед королём Фольктримом.

Причём в этот раз мы общались приватно, король принимал нас один, в малом зале.

Я изложил наши выводы. Кратко, чётко, аргументированно. Рассказал о многоликости орочьей угрозы, о том, как они используют захваченные ресурсы для найма все новых и новых воинов. А потом предложил новую стратегию.

– Первое, – сказал я, глядя прямо в глаза молодому королю. – Немедленно перейти к глухой, эшелонированной обороне. Использовать всё ваше знание туннелей, все ваши инженерные навыки, чтобы превратить Алатор и его окрестности в неприступную крепость с защитой не в один слой, а как лук, чтобы пробитие обороны не повлекло последствий.