Текст книги "Тактик 2 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Кулабухов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Annotation

Студент Ростик теперь рыцарь Рос, который выходит на поиски своего домена и поиски пути обратно на Землю.

Но на пути – война гномов и орков. Есть ли беда мимо которой Рос пройдёт стороной?

Тактик.2.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Тактик.2.

Глава 1

У рыцаря есть только путь

Меня зовут Рос Голицын и я больше не студент.

Определённо потому, что я рыцарь (и вовсе не печального образа, тьфу-тьфу-тьфу) странного и неродного мне мира Гинн. Мира, где были не только незнакомые мне ранее эльфы, гномы, орки, гоблины, но также и хорошо известные мне коррупция, предательство, трусость и страх. Впрочем, не стоит забывать ещё и про благородство, смелость, упрямство и много-много проблем.

Я предпочитал, чтобы меня звали Рос – коротко и по-деловому. «Ростислав», как и «Ростик», звучало теперь слишком официально, слишком из той, прошлой, земной жизни, словно чужой, давно забытый позывной. С каждым новым прожитым днём, а нахожусь в Гинн я, кажется, полгода или около того, я всё дальше от своего дома, от Земли, а дух мира Гинн впитывается в меня всё сильнее.

Я медленно двигался верхом. Мой боевой конь, с гордым и, подозреваю, незаслуженным именем Гром, широкогрудый и выносливый жеребец, мерно ступал по разбитой колее. Его копыта глухо ухали по утрамбованной земле, а рядом, на поводу, тащилась вторая лошадь, Варранга, навьюченная моими скромными, но жизненно необходимыми пожитками. Оруженосца у меня не было – лишний рот, лишние глаза и уши, потенциальная брешь в обороне. Я уже давно привык полагаться только на себя, и эта привычка только крепла.

Рассветные часы на южном тракте был обманчиво спокойны. Воздух, ещё не прогретый безжалостным дневным солнцем, нёс в себе свежесть и запахи диких трав. Однако уже сейчас, в предрассветной дымке, чувствовалась въедливая пыль дорог и тот особый, горьковатый привкус зноя, который неотступно преследовал путников в этих краях.

Прошло несколько недель с той памятной развилки, где наша троица, спаянная огнем и кровью Кайенна, распалась.

Эрик, Мейнард… Жалел ли я о расставании? Не особенно. Ржаные братья. «Братья по оружию, но не по духу» – так, пожалуй, было бы точнее. Приятели, попутчики – да, эти слова подходили. Но не «друзья».

Дружба – это что-то из другой оперы, из той, где не нужно каждый день смотреть смерти в лицо и где можно позволить себе непозволительную роскошь полного доверия. Здесь, в этом жестоком и прагматичном мире Гинн, каждый выбирал свой путь, ведомый собственными амбициями и целями.

Эрик, этот хитроумный англичанин, с его неуёмной жаждой знаний, тягой к интригам и маниакальным желанием вернуться на Землю, устремился в свой новообретённый замок. Магия бога-покровителя рыцарей Полмоса не давала точных координат… Или только мне не давала? Словом, пустующий замок сэра Эрика был недалеко от столицы Маэн, одного из крупных и процветающих человеческих королевств.

Тогда, на границе Кайенна, я мог почти физически ощутить его предвкушение, его лихорадочный блеск в глазах при мысли о тайнах, которые он собирался раскрыть. Мейнард, этот прямолинейный немецкий «танк», верный своему негласному кодексу «Ordnung muss sein» – «порядок должен быть», отправился наводить этот самый порядок в своих новых владениях. Расположившихся где-то на суровых северных границах, кишащих, по слухам, гоблинами и прочей нечистью. Я представил, как Мейнард уже сейчас, с присущей ему педантичностью, составляет списки необходимых работ и отдаёт первые распоряжения. А я?

Сначала я тогда просто хотел выжить и остаться самим собой. Потом – выжить с относительным комфортом. А теперь у меня появилась цель, почти осязаемая, почти реальная – домен. У меня даже дачи никогда не было, ни тем более квартиры, ни хоть какой-нибудь доли в недвижимости.

Предполагалось, что я отучусь в институте (без попадания в Бразилию и иные миры) и буду зарабатывать на своё имущество сам, так сказать, через тернии к льготной ипотеке.

А сейчас у меня был положенный по традиции и подтверждённой богами воле командора Ордена Ре Бахтал – домен, кусочек земли.

Клочок земли, который по какому-то невероятному, почти абсурдному стечению обстоятельств стал моим.

Сэр Ростислав, мать его… Звучало до смешного пафосно для парня, ещё недавно зубрившего сопромат в МТУСИ и мечтавшего разве что о новой мощной игровой видеокарте.

Как это ни странно, хотя может быть тут работала не психология, а божественное вмешательство, мысль о собственной земле, о своём уголке в этом безумном, враждебном мире, грела душу. Пугала, конечно, тоже – неизвестностью, ответственностью, ворохом проблем, которые наверняка свалятся на мою голову. Что я, вчерашний студент, вообще знал об управлении землями? Но грела всё-таки сильнее. «Мой маленький колхоз, моя прелесть», – хмыкнул я про себя, вспоминая какого-то древнего книжного персонажа. Надежда на то, что я смогу создать что-то своё, что-то стоящее, перевешивала все опасения.

Мой потрёпанный клевец, тяжёлый и смертоносный подарок Ордена Ре Бахтал (а мы забрали свои пожитки, свои доспехи, и чего греха таить, своё золотишко – всё забрали), мерно покачивался у седла, словно живое существо, умиротворённо дремлющее до поры до времени, его отполированный металл тускло поблёскивал. Ударное оружие на длинном как у копья древке, как нельзя лучше подходящее для проламывания доспехов и черепов не в меру ретивых противников.

Под основным комбинированным доспехом покоился древний чешуйчатый доспех, найденный в подземельях Ущелья Двойной Луны благодаря… Анае. Его необыкновенно лёгкий металл приятно холодил спину сквозь простую холщовую рубаху.

А на коне и под этим средневековым одеянием – я. Человек, который определённо стал другим за эти месяцы. Жёстче, циничнее, прагматичнее. Но, как ни странно, и более… цельным. Словно сбросил ненужную шелуху студенческих иллюзий и рефлексий. Выживание оттачивает характер, как хороший точильный камень – клинок.

Солнце медленно поднималось над зубчатой линией далёких гор, окрашивая небо в нежные персиковые и золотистые тона. Утро на южном тракте было по-своему красивым. При условии, конечно, если не обращать внимания на колдобины, пыль, уже начинающую лениво подниматься от редких порывов утреннего ветра, и общее ощущение заброшенности и запустения.

К полудню однообразие пыльного пути, от которого уже изрядно першило в горле и скрипело на зубах, было нарушено. Впереди, над трактом, заклубилось характерное облако пыли – верный признак движения. Караван. Я не стал спешить, придержал Грома, давая каравану немного отдалиться, чтобы оценить обстановку с безопасного расстояния.

Несколько тяжело гружёных телег, запряжённых медлительными, но выносливыми волами, их огромные рога покачивались в такт шагам. В придачу к этому десяток охранников сомнительного вида, с разношёрстным оружием и ещё более разношёрстной дисциплиной, и кучка суетливых, одетых в яркие, но пыльные одежды торговцев. Стандартный набор для этих мест, ничего выдающегося.

Среди людей, сопровождавших караван, выделялись две коренастые, широкоплечие фигуры, заметно ниже ростом, но крепче сложением. Гномы.

Я непроизвольно хмыкнул. Гномов я видел и раньше. В основном, в других условиях. Рабы или воины в атаке.

Эти же выглядели совершенно иначе. Свободные, уверенно и крепко стоящие на своих коротких, но сильных ногах.

Охрана каравана, на мой намётанный взгляд, была откровенно слабой. «Десяток оборванцев с ржавым железом, которые разбегутся при первом же серьёзном шухере», – мысленно оценил я их боеспособность. Большинство из них выглядели так, будто последний раз держали оружие в руках на прошлой ярмарке, пытаясь выиграть потешный бой.

Решение присоединиться к этому каравану пришло само собой. В группе передвигаться по этим диким местам было всяко безопаснее, чем в одиночку. Даже если эта группа состояла из таких вот настоящих «профессионалов» и суетливых торгашей. Да и гномы на удивление вызывали странное, какое-то чисто практическое любопытство. Я чуть пришпорил Грома и через некоторое время нагнал арьергард каравана. Молча пристроился в хвост, лишь коротко кивнув ближайшему охраннику – тощему, длинноносому типу с бегающими глазками и ржавой алебардой, которую тот нёс, словно вилы.

Охранник окинул меня безразличным, мутным взглядом и тут же отвернулся, продолжая лениво почёсывать небритую щёку. От этого бдительного защитничка каравана ощутимо несло перегаром и немытым телом.

Ещё один одинокий воин на пыльной дороге – обычное дело, не стоящее особого внимания. Я был не против такого приёма. Общения я не искал, достаточно просто ехать рядом.

На тракте, насколько я знал обычаи, бродяги, путешественники, торговцы и прочие сбивались в караваны для безопасности и скидывались – платили медную монету охране. Присоединиться можно в любой момент, и если ты «гражданский», то тоже платишь за охрану. Если же воин как я, то и платить не надо.

Гномы же сейчас почему-то вызывали во мне определённый интерес.

Они шли рядом со своей телегой, самой добротной и крепкой во всем караване, негромко переговариваясь на своем гортанном, рокочущем языке, полном твёрдых согласных и раскатистых «р».

И тут я замер, едва не выронив поводья от неожиданности. Я… понимал их. Не каждое слово, конечно, многие обороты были незнакомы, а специфические термины, связанные, видимо, с горным делом или ремеслом, и вовсе оставались загадкой, но общий смысл разговора я улавливал.

С трудом, напрягая слух и интуицию, словно собирая сложный паззл из обрывков фраз, но понимал. Это было настолько внезапно и необъяснимо, что я на мгновение растерялся. Откуда? Я никогда раньше не слышал гномьей речи так близко и уж точно её не изучал.

В роте болтали, что язык гномов считается одним из самых сложных и закрытых для чужаков. Как правило «не-гномы» его не знают.

«Побочный эффект переноса? Или ещё один неожиданный „скилл“ от Анаи? Ачивка„Лингвист-самоучка“разблокирована?» – пронеслось в голове.

Я решил пока никому об этом не говорить, особенно самим гномам. Мало ли как они отреагируют на чужака, подслушивающего их разговоры. «Информация – сила, – как любил говаривать Эрик. – А скрытая информация – это уже тактическое преимущество».

Гномы, судя по всему, обсуждали качество дороги, сравнивая её с горными тропами своей родины («…да на наших перевалах козлы ноги ломают реже, чем эти двуногие на ровном месте…»). Прикидывали цены на руду в южных городах («…если эти мягкотелые снова попытаются сбить цену, напомню им о качестве их собственного железа…»). Ну и, кажется, негромко, но сочно ругали своих медлительных спутников-людей за неумение организовать даже простой походный порядок. Ничего особенно секретного или важного, но сам факт понимания будоражил и открывал новые перспективы. Я продолжал ехать молча, внимательно слушая и наблюдая за этими представителями горного народа.

Вечером караван остановился на ночлег у небольшого, но густого перелеска, не дотянув каких-то пары лиг до ближайшей захудалой деревушки на тракте. Сказывалась та медлительность каравана, о которой говорили гномы.

Торговцы, ворча и переругиваясь из-за выбора места для привала («…опять у чёрта на куличках, ни воды нормальной, ни защиты…»), суетливо принялись разводить костры и готовить нехитрый ужин.

Охранники, изображая бурную деятельность и важность своей миссии, лениво расставляли дозоры, скорее для успокоения совести нанимателей, чем для реальной охраны.

Я выбрал себе место чуть поодаль, на небольшом, заросшем пожухлой травой пригорке, откуда хорошо просматривался и сам лагерь, и окружающая местность.

Я не доверял ни показной беспечности купчишек, ни ленивому «профессионализму» наёмной охраны. «Если что, отсюда будет удобнее всего сваливать или отбиваться, – прагматично рассудил я, осматриваясь. – И ветер дует от лагеря, так что дым от их костров меня не выдаст».

Гномы, в отличие от остальных, действовали слаженно, молчаливо и деловито. Они расположились у своей телеги, быстро развели небольшой, почти бездымный костерок и принялись проверять свой товар и телегу.

Сумерки сгущались быстро, как это обычно бывает на юге. Небо из нежно-персикового стало тёмно-лиловым, а затем и вовсе угольно-чёрным, усыпанным мириадами ярких, незнакомых звёзд, которые здесь, вдали от огней городов, казались особенно крупными и близкими. Я достал из седельной сумки вяленое мясо и флягу с водой. Ужин был скромным, но привычным. Ел я неторопливо, не теряя бдительности, прислушиваясь к звукам ночи: назойливому стрекоту цикад, далёкому, тоскливому уханью какой-то ночной птицы, потрескиванию костров в лагере.

В какой-то момент обманчивость тишины меня насторожила. На уровне интуиции и боевого опыта.

«Чуйка пятой точки активирована», – усмехнулся я про себя, но улыбка вышла напряжённой. Я проверил, что доспех на мне. Хорошо с лёгкими доспехами, их можно таскать как одежду, сутками напролёт, только нательное бельё менять. Тяжёлый доспех заманаешься таскать. На тракте я не чувствовал себя в безопасности, поэтому большая часть доспеха была на мне. Не хватает наплечников. Поколебавшись пару секунд, я всё же нацепил и их, небрежно положил клевец рядом с собой, на расстоянии вытянутой руки, так, чтобы можно было мгновенно схватить его.

Может это нервы и прочий «вьетнамский синдром»?

Первая стрела вонзилась в просмоленный борт ближайшей телеги, где суетились торговцы, с глухим, отвратительным стуком, похожим на удар по гнилому дереву.

А нет, не нервы, всё нормально, нас и правда пытаются убить.

На мгновение воцарилась звенящая, почти оглушающая тишина, а затем лес словно взорвался: дикие крики, пронзительный женский визг (оказывается, среди торговцев была женщина, закутанная в платки так, что я её и не заметил толком), свист новых стрел, летящих из темноты, как разъярённые осы.

– Засада! Разбойники! – запоздало заорал кто-то из охранников, и его голос тут же оборвался булькающим, предсмертным хрипом.

Торговцы в панике заметались по лагерю, как куры в курятнике, куда внезапно забралась лиса. Некоторые с воплями ужаса пытались спрятаться под телегами, другие просто падали на землю, закрывая головы руками, словно это могло их спасти. Бесполезная, жалкая суета, от которой становилось только хуже.

Я уже был на ногах, клевец хищно блеснул в неверном свете костра. А вот щит я подхватить не успел.

Две стрелы, выпущенные почти одновременно, ударили меня в грудь и бок, по рёбрам. Стрелы хорошие, тяжёлые и кольчужную составляющую часть моего доспеха они пробили, две из двух. Пробитие, как в World of Tanks.

В случае с человеческим телом это не так миленько, как в игровой сессии.

Однако Древний доспех, дар Анаи, снова спас – наконечники со скрежетом остановились, подарив только ощущение от двух немилосердных ударов.

Из темноты перелеска, с гиканьем и воем выскочили нападавшие. Человек пятнадцать, а то и все двадцать, одетых в грязные лохмотья, вооружённых короткими мечами, тяжёлыми дубинами, самодельными копьями и длинными луками.

Долбаные разбойники. Их лица были скрыты тенью, но жадность и жестокость в их движениях читались безошибочно.

Охрана, как я и предполагал, не проявила чудес храбрости и воинской доблести. После гибели одного из своих и парочки неуверенных выстрелов в глубину леса и вообще куда угодно, только не в разбойников, они, не сговариваясь, бросились врассыпную, пытаясь сохранить свои никчёмные шкуры в спасительной темноте.

Один даже споткнулся и растянулся, но тут же вскочил и припустил ещё быстрее, оставив свое оружие на земле.

«Зашибись картоха с салом, – с мрачным удовлетворением подумал я, наблюдая за этим позорным бегством. – Шоу трусливых ублюдков в прямом эфире. Билеты в первом ряду, оплата после прихода других ублюдков, которые не такие трусливые».

Я прикинул возможность просто убежать. Вообще-то я не нанимался стоять тут насмерть за чужое барахло. Я просто рядом ехал, не более того. Но бежать в темноте, по незнакомой местности, с двумя десятками голодных и озлобленных разбойников на хвосте?

«Не вариант, – мгновенно оценил я обстановку. – Загонят, как зайца, и прирежут в каком-нибудь овраге. К тому же, Гром и Варранга слишком ценны, как и то имущество, которое на них нагружено, например, приличный груз золота. Не хотелось бы их бросать». Как говорили мои товарищи по играм: «Не беги от лучника – умрёшь усталым». Так что нужно дать ордынцам кабзды.

Единственный ресурс, кроме себя самого, кто мог бы помочь в этой ситуации, был я сам и те двое упрямых бородачей.

Гномы, в отличие от остальных, не паниковали и бросать свою телегу с товаром не были настроены. Они быстро выхватили свои небольшие круглые, окованные железом щиты для ближнего боя и какие-то хищные, ухватистые топоры, вставая спина к спине у своей телеги. Их обветренные, бородатые лица были суровы и сосредоточены, в глазах горела холодная ярость. Упрямые коротышки, но сейчас их упрямство и природная стойкость были мне на руку.

Глава 2

Два гнома – это сила

Ситуация была, мягко говоря, дерьмовой. Торговцы – бесполезный, паникующий балласт, от которого сейчас больше вреда, чем пользы, они лишь метались под ногами, создавая хаос. Охрана – сборище трусов, уже растворившихся в ночи, оставив своих нанимателей на растерзание врагам.

Остались только я и парочка гномов против почти двух десятков алчных и озлобленных бандитов.

«Шансы так себе, – промелькнуло в голове, – примерно один к пяти, если не считать небоеспособных. Но лучше, чем ноль, и уж точно лучше, чем бегство, с предсказуемым финалом. К тому же, я рыцарь, а не хрен собачий».

– Телеги! – рыкнул я, подбегая к гномам, которые уже отбивались от двух, наиболее ретивых нападавших. Мой голос прорезал шум боя, заставив гномов на миг обернуться. – Перегораживайте дорогу! Щитами прикрывайтесь!

Я кричал на общем языке, надеясь, что меня поймут в этом хаосе. Длинным взмахом я ударил по голове одного из бандитов. Голова была в массивном примитивном шлеме, звук был как от удара по пустому котелку. Убил – не убил, но вырубил точно.

Второй бандит ойкнул и убежал, оказавшись не готовым к нападению. Думаю, не далеко.

Старший гном, тот, что с седой бородой, оттолкнув того нападающего, что получил от меня по куполу, щитом так, что тот отлетел на пару метров. Затем коротыш метнул на меня быстрый, оценивающий взгляд. В его глубоко посаженных, тёмных глазах на мгновение мелькнуло удивление, видимо, он не ожидал от одинокого человека такой инициативы и готовности драться, а не спасать свою шкуру.

Но времени на раздумья и расспросы не было. Гном что-то коротко и властно рявкнул на своём языке, и они вдвоём, с неожиданной для их невысокого роста силой и проворством, принялись толкать ближайшую телегу, разворачивая её поперёк и по диагонали.

Телега, гружённая какими-то тюками и бочками, поддавалась с огромным трудом, её оси жалобно скрипели и стенали под нашими общими усилиями.

Потом мы уцепились и потащили вторую, в этот раз уже чужую, не гномью телегу.

Местность была каменистая, вот и за нашей спиной был торчащий из земли здоровенный камень, почти вертикальный, у которого дорожные странники неоднократно разводили костры. Сейчас вместе с парой телег, выставленных почти перпендикулярно, они образовывали примитивную защиту, периметр, внутри которого я с гномами заняли оборону.

Разбойники были уже близко, их кольцо сжималось. И всё же мы успели.

Их вожак, здоровенный детина с косматыми, сросшимися на переносице бровями, спутанной рыжей бородой и уродливым белёсым шрамом, пересекавшим все лицо от виска до подбородка, радостно скалился, размахивая огромным зазубренным тесаком. Он явно предвкушал лёгкую добычу, богатые трофеи и последующую пьяную делёжку награбленного. Его глаза горели звериной жестокостью.

– В щиты! Быстрее! Прикрывайте фланги!

Клевец я держал наготове, ощущая его привычную тяжесть в руке и холод стали сквозь перчатку. Бой обещал быть жарким и, скорее всего, коротким. Не в нашу пользу. Но в любом случае сдаваться без боя я не собирался.

Грохот, крики и свист стрел смешались в адскую какофонию. Воздух мгновенно наполнился запахом пота, страха и поднятой пыли, такой густой, что в горле тут же запершило.

Одна из стрел чиркнула по моему шлему, оставив неприятный звенящий след в ушах и короткую вспышку боли в голове, другая с глухим стуком вонзилась в дерево телеги рядом с лицом старшего гнома.

Гном недовольно поморщился, взглянув на свой небольшой щит. На защиту от стрел такой походил мало. Недолго думая, из недр своей телеги он достал массивный большой прямоугольный щит, перекинул младшему, потом достал второй такой же щит, украшенный рунами.

– Я Воррин Упрямец, а это Брок Молчун.

– Рос, – коротко ответил я.

Эти коротышки были сильны, как молодые бычки, и упрямы, как… ну, как гномы, наверное. Их жилистые руки, казалось, были выкованы из того же металла, что и их оружие.

– Прошу тебя, дорогой Воррин, прикрывать меня здесь и здесь, – я показал им позиции таким образом, что они защищали меня, да и себя с флангов, но открывали середины.

Воррин смерил меня, в связи с открытым «фронтом» недоумённым долгим взглядом, но просьбу выполнил.

Их низкий рост в данном случае был даже плюсом – они почти полностью скрывались за импровизированной баррикадой, оставляя между щитами тот самый соблазнительный для атаки просвет, который я и собирался контролировать. Прямо по центру, очевидное направление для атаки.

Враги не заставили себя ждать. Я увидел, как из темноты, улюлюкая и размахивая оружием, к нам рванула первая волна нападавших. Человек семь, не больше, самые отчаянные или самые тупые. Их вожак, тот самый рыжебородый урод со шрамом, остался чуть позади, видимо, считая, что его «бойцы» справятся и без его непосредственного участия, или просто берёг свою драгоценную шкуру.

Анализ.

Противник: тринадцать пехотинцев, лёгкое и среднее вооружение, разноколиберная броня, привыкли к грабежам и разбоям среди мирного населения.

Применяемая тактика: страх, численное преимущество, внезапное нападение из засады.

Моя армия: я + два мирных (ну как мирных, топоры-то они сразу же достали, а Воррин уже нацеплял на себя шлем), внутри самодельной баррикады. Тактика – активная оборона.

Плюсы: противник не готов к такому развороту событий.

Минусы: мы тоже не готовы.

Прогноз: умеренно-оптимистический.

Первый разбойник, тощий тип с безумными, налитыми кровью глазами и массивным мечом, добежал до баррикады и, недолго думая, попытался перелезть через телегу прямо в проём между щитами гномов. И это было именно то, чего я от них хотел, чтобы они полезли в узкое место, где тебя уже ждут с распростёртыми объятиями и заточенным железом.

Дело в том, что у телеги были свои габариты и атаковать, находясь с другой стороны, можно только длинными копьями или алебардами, которых у разбойников наблюдалось всего две штуки. Мечом меня не достать.

Ощущение, что раз за его спиной толпа, придала тощему излишнего оптимизма, и он нагло ломанулся вперёд. А я выверенным движением (всё же древковый клевец был моим основным оружием на протяжении полугода весьма кровавой службы в Ордене) ударил его сверху.

Древко было достаточно длинным, чтобы достать его даже по ту сторону телеги, но я дождался, когда он был максимально уязвим, заняв руки своим карабканьем.

Хэдшот, один удар и привет семье.

Его товарищи не замерли и не остановились, не попытались думать и что-то предпринять, например, оставить парочку разбойников сторожить нас и произвести грабёж среди остальных, менее охраняемых повозок. Азарт боя, жажда наживы и уверенность в собственном численном превосходстве взяли верх.

Они снова полезли, теперь уже по трое одновременно, пытаясь прорваться через тот же проход, толкая друг друга и рыча, как голодные обезумевшие псы. Они явно не могли достать нас стрелами из-за щитов гномов, а их короткие мечи и топоры были бесполезны, пока они карабкались через высокое колесо и борт телеги, подставляя под удар незащищённые головы и торсы.

Я работал методично, технично и зло, без суеты, как на тренировках, на которые выходил под понукания Мейнарда.

Подпустить, рассчитать удар, вложить силу плеча и корпуса. Клевец – страшная штука против легкобронированных или вовсе лишённых доспехов целей.

Еще один разбойник получил смертельный удар колющей частью оружия в незащищённую шею, и его голова мотнулась под неестественным углом, и он замер.

Я старался не фокусироваться на том, что убил человека. На войне этого термина вообще избегают. Я просто делаю свою работу.

Второго срубил в резком выпаде молодой гном. Третий, увидев участь своих подельников, попытался отскочить, его глаза расширились от ужаса, но было поздно, тупая часть клевца опустилась ему на шлем, смяв его как кастрюлю.

Гномы, видя, что их фланги надежно прикрыты, а «этот странный длинноногий человек с молотком», как они, вероятно, меня про себя называли, вполне эффективно выкашивает врагов по центру, довольно загомонили.

Враги между тем пёрли беспрерывно. Воррин, крякнув от натуги, коротким, но невероятно мощным рывком дёрнул на себя какого-то придурка, который попытался достать его копьём.

Враг упал вперёд, на телегу, а я немедленно оприходовал его клевцом.

Брок Молчун, не издавая ни звука, лишь плотнее сжимал щит, который под ударами вражеского оружия издавал глухой, угрожающий гул, и умело отбивал редкие удары, которые всё же долетали до него и только чего-то ворчал, ожидая, когда противник подберётся к нему достаточно близко для того, чтобы оказаться в зоне его поражения.

«Ну что, – подумал я, двумя скупыми ударами отправляя в местный ад ещё двоих разбойников, – с этими бородатыми крепышами можно и кашу сварить, и в разведку идти. Не паникуют, делают свое дело. Ценные союзники, хоть и временные. Если выживем, пообщаемся».

За каких-то пару минут мы положили девять воинов противника.

И вот это уже явно охладило пыл нападавших. Те трое, которые остались живы, перетаптывались в отдалении, теперь их поддерживающие и возбуждённые вопли сменились растерянным переругиванием и нерешительным топтанием на месте.

Вожак, рыжий урод, орал на своих, размахивая тесаком и пытаясь заставить их снова идти в атаку, но его слова уже не имели прежнего эффекта.

Вид горы трупов, валяющихся у нашей импровизированной крепости, и яростное, слаженное сопротивление всего троих защитников действовали отрезвляюще. Даже самые отмороженные начинали понимать, что лёгкой прогулки не получилось.

«Момент истины, – понял я, чувствуя, как по спине струится холодный пот, смешиваясь с дорожной пылью. – Сейчас или никогда. Либо мы их дожмём, пока они в замешательстве, либо они сменят тактику и перебьют нас». Адреналин всё ещё бурлил в крови, придавая движениям резкость, а мыслям – кристальную ясность. Риск был велик, но и награда – жизнь, того стоила.

Я понимал, что теперь они могут сменить тактику, всё же у них были длинные бандитские луки и если долго и упорно расстреливать нас, то наша баррикада станет братской могилой.

Однако в короткий момент они лишились не только численного преимущества, но и боевого задора.

– Давите их! – заорал я, сам удивляясь силе собственного голоса, который прорезал шум боя. – Добиваем, не дайте опомниться! В атаку!

И, не дожидаясь реакции гномов, я, используя тупой конец своего клевца как просто посох, опору, птичкой перемахнул через телегу, тяжело приземлившись прямо перед опешившими бандитами.

Гномы, воодушевлённые моим примером или просто поняв, что отсиживаться дальше смерти подобно, с рёвом, достойным берсерков из северных саг, раздвинули телеги, создавая небольшой проход, и ринулись за мной. Воррин, размахивая своим топором, как заправский дровосек валит вековые сосны, ударил одного из бандитов, осыпая его градом ударов.

Брок, хоть и молча, не отставал, его щит сработал как таран, он попросту сбил с ног ещё одного, он навалился сверху, бил и топтал.

Рыжий вожак бешено крутил глазами и с яростным воплем, чем-то вроде рыка вепря, которому прищемили кокушки, кинулся на меня.

По идее это должно было меня напугать, но я в очередной раз перехватил клевец, сделал шаг влево и нанёс длинный встречный удар, вкладывая в него весь вес. Так, что хотя вожак и попытался в последний момент блокировать его мечом, мой клевец всё же достал его, опрокинул на землю.

Он попытался встать, но не успел, я ударил сверху, оборвав его короткую бесславную жизнь.

Бой закончился так же внезапно, как и начался.

Вокруг валялись трупы разбойников, результат нашей совместной работы.

Земля была обильно полита кровью, воздух пропитан её тошнотворно-сладким, металлическим запахом, который въедался в ноздри и вызывал рвотные позывы.

Я с фырканьем, как конь, дышал, опираясь на клевец, чтобы поскорее прийти в себя. Руки и ноги горели от напряжения, но сил оставалось ещё много, а адреналин, щедро плескавшийся в крови, не находил себе выхода.

Рука зацепилась за обломок стрелы, всё ещё торчащий в моем доспехе.

Мда. Доспех Анаи снова спас мне жизнь, приняв на себя стрелы, которые в теории были смертельны, причём скорее всего оба попадания.

«Надо будет потом проверить, насколько сильно его покоцали, – мелькнула мысль. – И, может, как-нибудь снова поблагодарить эту загадочную тётю. Если, конечно, представится случай. И если она принимает благодарности в виде слов, а не пострига в жрецы».

Гномы, в отличие от меня, не выглядели особо уставшими.

Они деловито осматривали поле боя, их движения были точными и экономными. Скрупулёзно собирали брошенное разбойниками оружие: примитивные, но всё же достаточно дорогие мечи, топоры, несколько длинных луков, колчаны со стрелами. Прагматичные ребята. Ничего не должно пропадать зря, особенно если это сталь, пусть и не самого лучшего качества. Воррин даже брезгливо пнул один из трупов, проверяя, нет ли на нём чего-нибудь ценного.

Минут через пятнадцать из своих укрытий, из-под телег, из-за кустов, начали опасливо выползать перепуганные до смерти торговцы.

Главный купец, толстый, обрюзгший тип с лицом цвета прокисшего молока и маленькими, испуганно бегающими глазками, трясся как осиновый лист на ветру. Та женщина, которую я мельком заметил в суматохе первых секунд боя, рыдала в голос, уткнувшись в плечо какому-то своему спутнику, который и сам выглядел не лучше. Их показная храбрость, если она и была, испарилась без следа.