Текст книги "Тень на стене (СИ)"

Автор книги: Тимофей Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Говорят, что Гай Юлий Цезарь умудрялся делать несколько дел одновременно и получалось они у него одинаково великолепно. Собственно будь иначе, он бы столько всего не наворотил и не стал самым могущественным человеком своего времени. Кончил правда плохо, кинжал в печень – пожизненный диктатор не вечен, но от предательства никто не застрахован, проверено лично. Да и не относится оно к делу. Куда важнее то, что я не знаю, как он умудрялся быть таким, таким был, у меня даже при наличии копий с собственными потоками сознания наличествовали некоторые проблемы с многозадачностью. К примеру в данный момент я вёл бой с тенью, сражаясь сам с собой на кусаригамах. Даже зная мысли и ходы друг друга наперёд это было полезно, в конце концов воину необходима практика, чтоб хотя бы не стоять на месте, а тем паче развиваться. Так что связки перетекали одна в другую, драконьи когти резали воздух, кистени стремились попасть по суставам или закрутиться вокруг конечностей. Отчасти это был бой, отчасти танец, а отчасти шахматная партия, в которой противника необходимо переиграть тактически, даже если он заранее знает, что ты сделаешь. Идеально бы было, если тень ожидала моих ударов, а я её нет, но увы, пока что до такого уровня контроля связи со своими творениями я ещё не дошёл. Однако у меня всё больше получалось впадать в бою в некое подобие транса, в котором нет структурированных мыслей, есть лишь сама схватка. Наверно подобное можно было бы назвать подвижной медитацией.

Третья же моя ипостась медленно и аккуратно выводила на каменной пластинке ножом новые символы, создавая очередной артефакт из подручных материалов. Сказал бы из говна и палок, но где ж в подземье взять эти самые палки? Так что в очередной раз приходилось обращаться к опыту пещерных людей и работать с тем, что есть под рукой. Хорошо хоть интеллектуальным трудом можно было относительно спокойно заниматься в виде двойника. С физическими тренировками к сожалению приходилось заморачиваться самому. Тень может хоть до посинения приседать с булыжником в руках, твои собственные мышцы от этого сильнее не станут, придут лишь воспоминания о нагрузке и появится чувство усталости. Две тени могут рубиться друг с другом сутками напролёт, но это не даст тебе так необходимых боевых рефлексов, в лучшем случае поможет с тактическим мышлением. А вот мысли и кропотливый труд – это другое дело. Рука в плане аккуратности конечно не набивается, но воспоминания о создании очередной штуковины всегда со мной, как и сам результат работы.

В данном случае мой двойник вырезал мелкие иероглифы и привычную кириллицу по очередной схеме, в попытках улучшить целительский артефакт. К созданию подобных зачарований я шёл долго, начёркав уже больше сотни палочек на стене драконьей пещеры. Однако худо, бедно, со скрипом и матом, но процесс шёл. Отправной точкой для него пожалуй стало первое исцеление драконом. Трудно не почувствовать процесс, когда он протекает в твоём собственном теле. Второй опорой пожалуй стало сердце кор’шквора. Съев его кусок я не стал вдруг слышать песню мира и отвечать ему драконьими серенадами. Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но однако что-то эдакое меня на грани ощущений посещало, порой давая не то чтобы озарения, но определённо подталкивая мысли в правильную сторону. Мергаралодон считал, что голос мира сделал драконов теми, кто они есть, то есть самыми могучими и совершенными созданиями в известной ойкумене. Кое с чем тут можно было поспорить, но в среднем по больнице обычный дракон бьёт обычного представителя любого другого вида. Против фактов не попрёшь. Мне же своеобразная «музыка сфер» помогает быть несколько лучшим артефактором и возможно воином. С пением и вовсе ничего не понятно. К примеру мой двойник и сейчас мурчал что-то неопределённое себе под нос и работать вроде бы получалось проще, но сколько в этом реального эффекта, а сколько плацебо – пойди разбери. Я и в прошлой жизни такую привычку имел, да и не я один. Третьим столпом моей работы пожалуй стала её системность. Артефакты я делал изо дня в день, не забивая болта на своё развитие. Терпение и труд всё перетрут. Возможно было что-то ещё, но я уже не придавал остальным факторам особого значения.

А сейчас моя копия поднялась с булыжника в пещере и отправилась ко мне с законченной восьмигранной пластинкой, густо исписанной иероглифами и буквами. Всё таки дракон подвергал меня весьма различным медицинским воздействиям и это нужно было отражать в артефакте. Для заживления кожи нужно одно, для мяса другое, для перелома третье, если он со смещением, кости нужно ещё и сдвинуть в правильное положение, отбитая почка требует пятого, печень шестого, пробитое же лёгкое – это уже совсем другая история. Вот и приходилось впихивать невпихуемое, чтобы не раздувать размеры амулета до Розеттского камня. С таким по пещерам не побегаешь. И это была ещё одна причина, почему артефакторикой часто занимались двойники. Не слышал, чтобы у воинов-чародеев бывали проблемы со зрением, но символы уже столь мелкие, а освещение столь паршивое, что я опасался за свои глаза. Мне бы микроскоп с хорошей подсветкой и инструменты поминиатюрнее… Но чего нет, того нет и за неимением гербовой бумаги, подтираться приходится наждачной.

Дождавшись прибытия своей копии, я остановил схватку и вытер со лба трудовой пот, после чего проговорил:

– Ну взглянем-с.

– И не только взглянем-с – хохотнул мой недавний противник, крутанув в руке орудие.

– Не сыпь мне соль на сахер – поморщился я.

Разговоры с самим собой по прежнему отдавали лёгким раздвоением личности, однако уже некоторым образом вошли у меня в привычку. Особенно когда впереди что-то неприятное. Сейчас в очередной раз был именно такой случай. На ком мне кроме себя самого проверять работу целительных артефактов? Других людей-то тут нет, а те же гаргли и гоблины устроены иначе. Так что после контроля качества, от которого зависит моё собственное здоровье, я положил оружие и скинул с себя танчжуан, а точнее его остатки. Кимоно Юлана уже давно пришло в полную негодность, а теперь та же участь постигла и мою рубаху. На рукава хоть вообще не смотри. Хорошо штаны ещё держатся. Вслед за рубахой на землю полетел пояс, на внутренней стороне которого я приладил крепежи для талисманов. Так они ближе к телу и эффективнее работают.

– Ну что, готов? – поинтересовалась копия, поигрывая оружием.

– Как пионер – фыркнул я, сжимая в одной руке новую поделку, а вторую вытянув вбок.

Двойник примерился и резко взмахнул оружием, оставив мне на коже тонкий порез. Практика показала, что чем быстрее наносится рана, тем меньше от неё боли. Изучив по сути глубокую царапину, я с удовлетворением увидел, как она закрылась, превратившись в шрам, а затем и вовсе рассосалась. Осмотрев «каменную таблетку», я произнёс:

– Скорость заживления раны незначительно увеличилась. Расход энергии остался прежним. Похоже добавления в третий верхний слой понятия «тромбоциты» было верным решением.

– Только пришлось неделю мучиться, пытаясь правильно записать в непрерывную линию начертания между подходящими иероглифами – фыркнул сегодняшний артефактор, будто всё это время трудился именно он. Некоторые эксперименты всё таки приходится производить своими руками, это по не до конца понятным причинам влияет на результат. Теням же можно доверить только узкие переделки в строго определённых пределах.

– Нечего гундеть, в журнал лучше записывай – в итоге проговорил я, взмахнув зажившей рукой.

– Хорошо, что ты не начальник, подчинённые бы взвыли – хохотнул он, подойдя к камням и начав водить по очередному булыжнику кинжалом, оставляя надписи на русском.

– Надеюсь это однажды не станет чьим-нибудь священным писанием или «наследием великого мастера древности» – качнул головой мой спарринг-партнёр – Воздай троекратную хвалу тромбоцитам во славу учебника по анатомии для старших классов и не введи себя во искушения позабыть великую и ужасную Наталью Николаевну. Аминь.

– Пока никто слово из трёх букв не пишет, всё нормально – проворчал я, опять поднимая руку.

Ситуация и правда могла бы получится забавной, но я сильно сомневаюсь, что-то кто-то здесь однажды сумеет расшифровать русский язык. Тем более на камнях всё писалось тем особым небрежным видом почерка, который я когда-то использовал для конспектов. Он у меня конечно сильно лучше, чем у врачей, особенно после стольких упражнениях в каллиграфии, но тоже не фонтан. Аборигены скорее сломают себе головы, чем разберутся. Да и многих слов в их языках скорее всего просто нет. Не просто же так названия клеток пришлось писать на нашем исконно-посконном. Иероглифы не подбирались хоть ты умри.

Двойник тем временем вновь взмахнул кусаригамой, рассекая мясо до кости. Я с трудом сдержал непечатные слова и поднёс рану к лицу. Крови почти не вытекло, а плоть начала быстро стягиваться. Прошло секунд пятнадцать и произошедшем напоминал только шрам. Через минуту пропал и он, а я проговорил:

– При втором уровне эксперимента тенденция сохранилась. Эффективность почти равна целебным зельям с Солнечными ягодами в составе.

– Только их не надо пить во время боя, прося врага чуток обождать, пока достанешь и опрокинешь фунфырик – улыбнулся двойник, раскручивая кистень – Готов?

– Как сто скотов – буркнул я.

Упражнения в острословии хотя бы немного примиряли меня с реальностью в подобные моменты. Что поделать, выше головы не прыгнешь, а за короткий срок не станешь мега крутым нагибатором, который закатает в асфальт мастера, который лет шестьдесят-восемьдесят посвятил своему росту. На поверхности же всё может сложится по разному. Кто поручится, что мне не придётся выходить раз на раз с папашей Юлана или даже его дядей? Никто. Так что нужны костыли и амулеты регенерации являлись одним из них. От отрубленной головы подобные штуки не помогут, но вот с чем-то попроще можно будет пойти в размен ударами, достав врага с гарантией и выжив. Так что поднимаем руку, получаем перелом и с чувством говорим:

– С¥ка!

– Ругаться матом нехорошо – хохотнул лаборант, ведущий журнал.

– Я ещё не дошёл до той грани просветления, когда в подобных случаях смогу произнести «Ах, какая досада» – отозвался я, чувствуя как срастается кость. Приятного было мало, к тому же всё будто чесалось внутри самой конечности.

– Значит нужно больше усилий – заверил я сам себя устами двойника – Нам вообще-то нужна новая Ступень!

Пришлось снова морщится, но в этот раз молча. Глупо спорить самому с собой, особенно в очевидных вещах. Новый уровень никогда не лишний! После Стихийной планки я даже шагнул на Ступень Защиты, что по идее делает мне в столь юном возрасте честь, но этого мало. Мастер вообще по хорошему начинается как раз с неё, всё что прежде не более чем босоногое и голожопое детство. Сейчас, в силу деградации всего и вся, конечно за бойца первой линии считают просто стихийника, но судя по историческим хроникам раньше всё было иначе. Чтобы тебя пустили в бой мало уметь кидаться огнём или льдом, нужно уметь себя защищать от вражеских ударов, надеясь не только на свою ловкость и реакцию. А то ты увернулся от молнии, а парень за тобой поджарился. Куда это годиться? Куншин, чтоб уроду икнулось, мог построить перед собой ледяную стену два на полтора метра примерно за секунду. Слабовато конечно и она у него рассыпалась от первого хорошего магического удара, но это уже вписывалось в минимальные требования. Я же научился поднимать перед собой завесу тени, которая будто бы отправляла чужую энергию в никуда или впитывала её. Сам пока толком не разобрался, но камень, брошенный в непроницаемую чёрную дымку, терял импульс и падал вертикально вниз. Под самым слабым огненным плевком дракона завеса правда не продержалась и секунды, но такой уж у ящера уровень сил.

После же Ступени Защиты закономерно следует Ступень Контроля. По понятным причинам каждая новая планка означает увеличение богатырской силушки и умения её применять, но в данном случае был ещё один важный нюанс. Если я могу отправлять во врага магические выстрелы только по прямой, то адепт Ступени Контроля может задать ту траекторию, которая ему нравится. Враг спрятался за барьером, деревом, каменной стеной или иной преградой? Фигня вопрос, волшебный выстрел обойдёт её по дуге и залетит с боку. Или сверху, если воин-чародей решит изобразить из себя миномёт. Некоторые вроде как и более экзотические кренделя выписывают, чтоб магический снаряд делал разворот на сто восемьдесят градусов и прилетал к противнику с тыла. Правда в этом случае он теряет солидную часть скорости, но у данного приёма всё равно есть вполне понятные плюсы. Одна беда – траекторию всякий раз необходимо задавать заранее и после того как сгусток магии отправился в полёт уже ничего нельзя переиграть. Тем не менее эта ступенька считается уже очень серьёзной и как правило достигается в зрелом возрасте. Собственно технически говоря мой дед находится как раз на ней, пусть у земельников ситуация несколько сложнее. Они чуть ли не с самого начала могут резко выдвинуть каменный шип за чужим барьером, натурально посадив противника на кол, но в целом со «стрельбой» имеют сложности. Специфика стихии, что сделаешь. Не всё и не всегда можно мерить универсальными мерками, а моя тень так же нарушает привычные закономерности.

За Ступенью Контроля следует Ступень Небесной Сферы. Она естественное продолжение соревнования щита и меча. Мастер, вступивший на неё, умеет накрывать себя щитом со всех сторон, чтобы избежать внезапного удара в дупу. А воин-чародей, который ей в полной мере владеет, сжимает сферический щит практически до состояния второй кожи, которая не мешает ни двигаться, ни драться, ни швыряться магией в супостатов. Говорят драка с таким – страшное дело, потому что он практически неуязвим. А бой двух подобных мастеров – не только опасное, но и малопонятное зрелище. Сила, скорость и ловкость с движением по Ступеням растёт, а вот время на создание новой волшебной атаки снижается до нуля. Воины-чародеи Небесных Сфер двигаются и фигачат магией очень быстро. Но кроме этого предпочитают сходиться в бою на малых дистанциях. С ростом расстояния от атак слишком просто становится уворачиваться, а они сами неизбежно «теряют часть заряда в атмосфере». Щит же расположен вплотную к телу, работая на всю катушку. Вот и выходят у них перестрелки на пистолетной дистанции, порой переходящие в рукопашную. Можно ведь бросить максимум энергии на защиту, сократив расстояние до нуля за долю секунды и тупо зарубить оппонента каким-нибудь дрыном по методе детской Ступени Постижения. Потерь энергии-то нет и вся богатырская силушка сосредоточена по кромке клинка, а не размазана по щиту на всё тело. Правда тоже дело рискованное. Того, кто к нам с мечом бежит, могут всё таки расстрелять по пути.

Впрочем это лирика, мне бы на Ступень Контроля сейчас взобраться, а не думать о преддверии превращения в настоящую живую стихию. Хотя, как сообщил Мергаралодон, этот процесс начинается ещё с инициации и данный факт даёт мне надежду выбраться из всего этого дерьма побыстрее. Чем больше я энергия и чем меньше человек, тем слабее на меня влияют чисто животные потребности в еде, сне и том же воздухе. А если у меня не будет необходимости дышать под водой, то теоретически я смогу тупо вернуться домой так же, как попал сюда. Течение там конечно быстрое и водопады высокие, но силёнок во мне уже немало и скалолазанием меня не удивить. Вполне смогу цепляться драконьими когтями за дно подземных рек, как ледорубами. И со встречным потоком с водопада тоже как-нибудь справлюсь. В худшем случае меня в него мои копии пропихнут. Так что да, нужна новая ступень и можно будет пробовать, тем более что дракон сам сказал, что я смогу уйти, когда посчитаю, что готов к мести. Возможно кстати из-за этого он меня поначалу и пытался почмырить при каждом удобном случае.

– Кхе-кхе – раздалось деликатное покашливание одной из моих копий, возвращающее меня к действительности.

– Что-то он сегодня долго – размял я шею, быстро возвращая на место пояс с танчжуаном и окутываясь тенями.

Один же из моих двойников наоборот приобрёл заметно более устойчивую форму, копируя меня для внешнего наблюдателя, который подплывал к острову под водой. Для Мергаралодона я по прежнему оставался чем-то средним между учеником и питомцем, за счёт которого можно развлекаться. Глупые словесные подначки про блоху и прочее он со временем оставил, но вот неожиданные нападения и просто желание меня погонять не утратил. Однако и я не стоял на месте, так что застать меня врасплох на его острове дракону становилось всё труднее. Летающий ящер, не смотря на свой размер, был довольно неплох в скрытности и по началу мог упасть на меня из под потолка, прилетев абсолютно бесшумно. Причём должен заметить, что когда тебя вдавливают лапой в камни до хруста рёбер – это малоприятно. А боль естественным образом вырабатывает умение смотреть во все стороны в четыре глаза. Однако в какой-то момент трюк с полётом перестал срабатывать и начались крокодильи рывки из под воды. От них у меня в какой-то момент и прорезалась вторая копия. Без неё достаточно плотно контролировать окружающее пространство просто уже не получалось, а необходимость как известно мать всех изобретений. Сегодня же история с броском из под воды повторялась и я со своими двойниками почти привычно рассредоточился, укрывшись за камнями. Впрочем как мы отследили какую-то неправильность в озере, так и Мергаралодон наверняка точное знает, кто и где. Однако разве это повод терять надежду и переставать самосовершенствоваться? Явно нет.

Но всё равно выскочивший в куче брызг дракон рванул именно на меня, разинув пасть. Пару раз он меня уже слегка пожевал и повторять данный опыт не хотелось, так что я рванул в сторону, а с боку выпрыгнула моя копия, ударив кусаригамой в угол губ ящера. Место там весьма чувствительное, так что дракон дёрнул головой в сторону, защищаясь и сбивая себе удар. Мне удалось этим воспользоваться, совершив встречный прыжок на спину Мергаралодона, заодно избегнув его передних лап. Они заметно короче человеческих рук, между лопаток особо не почешешь. Однако моей копии повезло меньше, когтистая конечность её просто раздавила. Минус один. И плюс один одновременно. Я создал нового двойника и мы с ним одновременно ударили в точки, где начинают свой рост перепонки крыльев. Дракон коротко рыкнул и перекатился через спину. Пришлось очень резко спрыгивать, чтоб не стать слегка двухмерным.

А затем уворачиваться сначала от хвоста, а потом от огненного плевка. Пламя заставило меня и двойника прыснуть в разные стороны, но Мергаралодон естественно сосредоточил своё внимание именно на мне и через пару мгновений моя тушка отлетела, получив тыльной стороной драконьей лапы. В наших схватках он каждый раз скорее шутковал, чем дрался всерьёз, однако даже от удара в неполную силу мои рёбра треснули, а из первого целительного амулета на поясе потекла энергия. Ящер двинулся ко мне, изображая добивание, но с двух сторон на него прыгнули копии, целя кусаригамами в глаза. Дракон сбил их взмахом крыльев, но вынужден был остановиться. Махнул перепонками вперёд – получи импульс в обратную сторону.

Двойники же успешно приземлились и мы втроём ударили магией, целя в голову противнику. Тот закрылся лапой, перекрывая заодно себе обзор, чем было решено воспользоваться, сходу атаковав. Однако опустив конечность ящер сразу плюнул огнём, пришлось подпрыгивать вверх над пламенем и укрываться снизу щитом, чтобы даже на расстоянии не закоптиться. Тут меня дракон и подловил, схватив лапой так, что кости затрещали.

– Если не умеешь летать, то не стоит прыгать в воздух так высоко – раздался его голос.

– Не сгорать в огне я тоже не умею – пожал я плечами – К тому же сегодня в любом случае получилось подольше.

– Всё равно жалкие несколько секунд борьбы и всё – отозвался дракон, разжав лапу.

– Путь в тысячу ли начинается с первого шага – озвучил я народную мудрость – Раньше не было и одной. Да и кровь я тебе магией или клинком и близко не пускал.

– Это говорит не в твою пользу, ученик – усмехнулся ящер, а затем вывалил передо мной крупного кальмара из пространственного кармана – Ладно. Займись готовкой, перекусим и у меня будет для тебя подарок.

– Звучит интригующе – хмыкнул я, рубанув кусаригамой по первому щупальцу.

Его тут же подхватили копии и потащили к духовке в виде проплавленной в скале ниши, исписанной изнутри иероглифами и искривлёнными чертами. Мергаралодон в какой-то момент оценил тот факт, что пища может быть горячей, а не сгоревшей снаружи и сырой изнутри. Даже как-то раз прогулялся со мной до месторождения каменной соли, о котором знал. Жаль только о путях наружу ему ничего не было неизвестно. Будь иначе, я не рассматривал бы в серьёз перспективу лезть вверх по водопадам и рекам в каменных желобах. Но подземье огромно, возможно чтобы добраться до другого выхода мне придётся пройти расстояние с пол континента. Впрочем не будем о грустном, сейчас надо приготовить перекус, пожрать, а потом будет что-то интересное. И наверняка смертельно опасное. У чешуйчатого негра было довольно специфическое представление о подарках.