Текст книги "Мастер архивов. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Тим Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Арчи сидел у меня на плече, шерсть дыбом, хвост нервно подрагивает. Кот благоразумно молчал – впервые за всё время.

Внизу хлопнула входная дверь.

«Поднимается», – понял я. Кто именно уже не оставалось сомнений.

Сердце заколотилось так, что казалось, его стук разносится по всему кабинету. Я попытался унять дыхание. Вдох – и затаиться. Выдох – и снова не дышать.

Дверь в кабинет отворилась. Я услышал, как скрипнули петли – медленно, будто Зарен не спешил. Он вошёл, и в комнате сразу стало тесно. Даже не видя его, я чувствовал тяжесть его взгляда, магии и гнева.

Шаги по паркету. К столу. Остановились.

– Картина, – произнёс он тихо. – Сдвинута.

Я замер. Внутри Резонанс начал пульсировать – тихо, тревожно. Я подавил его усилием воли. Не сейчас. Только не сейчас.

Шаги приблизились к сейфу. Звякнула дверца.

– Пусто, – прошептал он. – Пусто.

Тишина. Такая, что слышно было, как где-то за стеной капает вода. Или кровь стучит в висках.

– Ты здесь, – сказал Зарен, и я понял, что он обращается ко мне. – Я знаю. Я чую. Выходи.

Я не шевелился. Арчи вжался в шею, его когти царапнули кожу, но я даже не почувствовал боли.

– Думаешь, спрячешься? – Зарен прошёл к окну, отдёрнул портьеру. Другую. Третью. Он был в трёх шагах от меня. Ещё одна – и он отодвинет ту, за которой я стою.

«Пора, – подумал я. – Пора что-то делать».

В наушнике, который я успел воткнуть перед тем, как войти, раздался шёпот Алины:

– Держись. Я придумала.

Я не знал, что она задумала. Но молился, чтобы это сработало.

Зарен сделал шаг к моей портьере.

И вдруг за окном раздался крик.

– Стоять! Стоять, кому сказал!

Зарен замер. Повернул голову к окну. Ещё крик – чей-то испуганный, с матом.

– Что там? – рявкнул он в сторону двери.

– Не знаем, ваше превосходительство, – ответил кто-то из охраны. – Там во дворе кто-то… бродяга, что ли. Охрана его ловит.

– Бродяга? – Зарен усмехнулся. – Вы что, совсем обленились⁈ Как сюда бродяга пробрался⁈

– Мы… сейчас… Сейчас все устраним!

Архимаг постоял секунду, глядя на портьеру, за которой я прятался. Мне казалось, что он видит меня. Что он знает. Что сейчас отдернет ткань – и всё кончится.

Но он развернулся и вышел в коридор.

– Ведите меня, – услышал я его голос. – Я сам посмотрю на этого бродягу.

Дверь закрылась.

Я выдохнул. Воздух хлынул в лёгкие, и я чуть не закашлялся. Арчи спрыгнул с плеча, выгнул спину.

– Это была Алина? – спросил я в наушник.

– Я подкупила одного бродягу, – ответила девушка. – Велела подняться к воротам и устроить скандал.

– Умница, – выдохнул я.

– Уходи, – сказала она. – Быстро. У нас мало времени.

Я не стал спорить. Схватил Арчи, сунул за пазуху, и – к выходу. В коридоре никого – охрана сбежалась к окнам, глядела на бродягу. Я проскользнул к чёрному ходу, вылетел на улицу, перемахнул через забор – туда, где в тени ждала Алина.

– Есть? – спросила она.

– Есть, – я похлопал по карману, где лежал синеватый камень.

– Уходим, – прошептала Алина, оглядываясь. – Машина через два дома.

Я кивнул. Мы пошли вдоль забора, держась теней. За спиной, в особняке, слышались крики – охрана кого-то ловила, раздавались команды, топот. Алина мастерски отвлекла их: бродяга, шум, суматоха. Времени у нас было в обрез, но мы почти вышли.

– Ты молодец, – сказал я, пытаясь унять дыхание.

– Все слова благодарности потом, – ответила она, не оборачиваясь.

И тут – голос.

– Стоять, – негромко, почти ласково.

Я замер. Алина замерла рядом. Арчи вжался в шею, зашипел.

Из темноты запасных ворот вышел Зарен. Не торопясь, поигрывая тростью. На лице – холодная, расчётливая улыбка.

– Хороший план, – сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. – Отвлечь меня Архивом, проникнуть в дом, украсть артефакт. Только вот ты забыл одно – я не идиот, чтобы клюнуть на такое. И за это тебе придется поплатиться.

Зарен поднял руку вверх и в ладони у него возник огненный шар, явно предназначенный для меня.

Глава 16

Шар вырос. Стал размером с голову. Зарен сжимал его, как яблоко, поигрывал пальцами, и пламя перетекало между ними, не обжигая. Магия высшего порядка, потому что огонь этот не простой, он способен прожечь любой метал, не говоря уже об обычной человеческой плоти.

– Алина, – тихо сказал я, не оборачиваясь. – Бегите. Я задержу его.

– Что? – её голос сорвался. – Лекс, нет…

– Бегите, – повторил я с нажимом. – Слышишь? Бегите.

Арчи зашипел громче.

– Он убьёт тебя! Лекс, ты что не понимаешь…

– Не спорьте со мной, – ответил я. – Уматывайте отсюда. Прямо сейчас!

Я шагнул вперёд, закрывая спутников собой. Впрочем, Зарена сейчас мои друзья не интересовали, он был полностью поглощен лицезрением меня и мыслями о том, как испепелит мое тело.

– Лекс…

– Беги, – сказал я ещё раз. – Это приказ.

Алина схватила Арчи на руки. Я услышал, как она всхлипнула – один раз, коротко, и сдержалась.

Шаги за спиной – сначала неуверенные, потом быстрее. Я не обернулся.

– Геройствуешь? – заметил Зарен, не двигаясь с места. – Глупо. Очень глупо. Ты ведь понимаешь, что при желании я все равно смогу их найти?

– Возможно, – я поднял руки, готовясь к удару. – Но это если останешься в живых.

Зарен рассмеялся.

– А ты юморист! Приятно видеть человека, который перед смертью такой веселый. Даже интересно, на что ты способен на самом деле!

– Узнаешь, – я улыбнулся в ответ. – Очень скоро.

Шаги за спиной стихли. Алина и Арчи исчезли в переулке.

Я остался один. Это меня немного успокоило. Погибать одному – одно дело, но тащить за собой на тот свет друзей – совсем другое. Сейчас Алина и Арчи были в безопасности, и это самое главное. А я… как-нибудь справлюсь.

Огненный шар в руке архимага ослеплял, отбрасывая чёрные, рваные тени на стены.

– Попрощайся с жизнью, Николаев, – тихо сказал Зарен.

– Посмотрим, – ответил я.

Он замахнулся и резко швырнул шар.

Я в последний момент бросился в сторону. Уух! Краем глаза увидел, как огненная масса проносится в дюйме от плеча. Взрыв – асфальт позади меня вспучился, как консервная банка. Осколки камня хлестнули по спине, обожгли. Страшно представить, что было бы, если бы огонь попал на меня!

– Увернулся, – лениво протянул Зарен. – Уже интереснее.

Он не дал мне времени даже на вздох. Еще один взмах руки – и из воздуха возникли огненные стрелы. Три, пять, десять. Они повисли на мгновение, целясь, и сорвались все сразу.

Я рванул влево, перекатился, но они словно злые пчелы полетели за мной. Одна прошла в сантиметре от головы, обдав жаром. Вторая впилась в землю там, где я стоял секундой раньше. Третью я встретил рукой – неосознанно, на рефлексах.

Дар сработал. Стрела замерла в воздухе, пульсируя, и я втянул её в себя, как всасываешь воздух после долгой задержки дыхания. Магия Зарена – горячая, грубая, жадная – потекла по венам, и внутри, где спал Резонанс, что-то дёрнулось.

– О-ох, – непроизвольно вырвалось у меня.

– А ты все же кое-что умеешь, – заметил Зарен, не переставая улыбаться. – Неожиданно. Но что ты сделаешь с этим?

Он поднял обе руки. Тьма сгустилась вокруг него – не магия Мрака, нет, что-то другое, тяжёлое, давящее. Сгустки тьмы сорвались с ладоней, полетели в меня, и я понял – не увернуться.

Я выставил руки вперёд. Пустота внутри разверзлась, как пасть, – и я начал втягивать. Сгустки один за другим исчезли, перетекли в меня. Но это стоило мне многого. Резонанс внутри вдруг начал пульсировать сильнее и быстрее.

– Вот как? – Зарен замер, наблюдая. – Всё впитываешь? Всё вбираешь в себя? А что, если дать тебе больше?

Он атаковал снова. Огненный веер, ледяные иглы, электрические разряды. Всё – сразу, без пауз, без жалости.

Я поглощал. Дар работал на пределе, пустота внутри расширялась, но с каждым новым заклинанием Резонанс бил в висках, в груди и в каждой клетке все сильней. Я почувствовал, как он просыпается от перегрузки. Ещё немного – и я не выдержу.

Зарен опустил руки. На его лице не было усталости. Только любопытство.

– Ты дрожишь, Николаев, – сказал он. – Кровь из носа вон пошла. Глаза мутные. Дар не справляется, не правда ли?

Я промолчал. Потому что он был прав.

– Ты силён, – продолжал Зарен, делая шаг вперёд. – Но я сильнее. И сейчас ты это почувствуешь.

Он поднял руку – и мир вокруг начал темнеть.

Сотни заклятий, все как один созданные из запретной черной магии, некротической, мертвой, обрушились на меня лавиной. Я попытался увернуться, но не смог – что-то вязкое, противное обхватило мои ноги. Я выругался, а потом и вовсе закричал, но тьма заглушила все звуки.

Удар был колоссальным. Ощущение будто сбил поезд. Я стоял на колене, вытирая кровь с разбитой губы. Дар молчал. Пустота внутри была полна – переполнена. Ещё одно заклинание, и меня разорвёт.

«Зарен слишком силён, – понял я. – Я не выиграю. Не смогу».

Но отступать было некуда. Алина и Арчи успели уйти. Я хотя бы это сделал.

Я с трудом поднялся.

– Готов умереть? – спросил Зарен, занося руку для последнего удара.

– Ты много болтаешь, архимаг, – ответил я, чувствуя, как в кармане пульсирует камень.

Тот самый поглотитель. Мой спасательный круг от яда Резонанса. Использовать его? Но как же тогда сам Резонанс? Он убьет меня?

«Зарен убьет меня быстрее», – пронеслась мысль.

Я отступил в тень – туда, где стена особняка смыкалась с забором, где свет уличных фонарей не доставал. Пальцы сами собой начали чертить в воздухе руны. Первый уровень. Слоги. Всё, что я мог сделать сейчас, не убив себя. Осколки тех знаний, что хранил Архив, лезли из всех щелей блока и я использовал их, использовал в полную силу. Терять уже было нечего…

– Берканно – щит.

Прозрачная плёнка вспыхнула передо мной и тут же погасла – Зарен даже не заметил.

– Варгрим – морок.

Серебристая дуга вырвалась из ладони, рассекла воздух – и рассыпалась в пыль, не долетев до архимага. Он даже бровью не повёл.

– Эйктрюн – исцеление.

Тёплая волна прошла по телу, затягивая царапины, останавливая кровь. Но сил не прибавилось. Зарен смотрел и улыбался.

Я шагнул в темноту под стеной, слился с ней, стал невидимым. Зарен даже не повернул головы. Просто щёлкнул пальцами – и меня выбросило обратно, как пробку из бутылки.

– Лосвар – разрыв.

Моё тело дёрнулось, разделилось на три призрачных силуэта, разбежавшихся в разные стороны. Я остался на месте, прижавшись к стене, затаив дыхание.

Зарен усмехнулся. А потом просто взмахнул рукой – и волна чистой магии смыла иллюзии, как ветер сдувает пыль.

– Детские игрушки, Николаев, – сказал он, не повышая голоса. – Ты думаешь, меня этим обманешь?

Я выругался сквозь зубы. Отступил дальше – упёрся спиной в холодную кирпичную стену. Дальше некуда.

Огненный хлыст рассёк воздух там, где я стоял секундой раньше. Ледяной шип вонзился в стену в дюйме от моей головы.

– Бегаешь как крыса, – произнес архимаг. – Но крыс я всегда ловил.

– Тогда поймай, – выдохнул я, собирая остатки сил.

Пустота внутри – та, что ещё минуту назад была переполнена поглощённой магией – дёрнулась. Я выбросил руку вперёд, и из ладони ударил сгусток черноты.

Зарен даже не отступил.

Он поднял левую руку – и сгусток рассыпался, как мыльный пузырь, ударившись о невидимую стену. Архимаг постоял секунду, глядя на свою ладонь, потом перевёл взгляд на меня.

– Больше, – сказал он спокойно. – Ты можешь дать больше. Я знаю.

«Не могу», – с ужасом я, опускаясь на одно колено. Сил уже не оставалось.

Кровь текла из носа. Внутри Резонанс бился, как бешеный зверь в клетке – выл, царапался, требовал выхода. Я едва держал его под контролем. Ещё секунда – и он вырвется.

Зарен подошёл ближе. Остановился в трёх шагах, глядя сверху вниз.

– Ты слаб, – сказал он. – Я думал, ты будешь достойным противником. Ошибся.

Он поднял руку. В ладони загорелся новый шар – больше предыдущего, плотнее, тяжелее. Я чувствовал его вес, хотя он не касался меня.

– Прощай, Николаев. Всему приходит конец.

Резонанс внутри ударил в последний раз – так сильно, что мир перед глазами пошёл рябью. И я перестал его сдерживать. Незачем теперь его сдерживать, и так все закончено для меня.

Огненный шар в руке архимага изменил форму – вытянулся, заострился, превратился в клинок. Жар от него обжег лицо, даже на расстоянии. Зарен занёс руку для удара.

Я посмотрел на него. На огненный клинок, который вот-вот должен был войти мне в грудь. На холодное, спокойное лицо архимага. На тени, пляшущие по стенам особняка.

И вдруг улыбнулся.

Зарен замер. На секунду – не больше. Но я успел это заметить. Его рука дрогнула. Глаза сузились.

– Что? – спросил он тихо.

– Ты прав, – сказал я. – Всему приходит конец.

Я резко выхватил руку из кармана. В кулаке блеснул синеватый камень – третий артефакт, тот самый, из-за которого я рисковал. Он пульсировал, переливался в свете огненного клинка, и его пульс совпадал с моим – с Резонансом внутри.

– Вот и всё, – прошептал я, сжимая камень так, что грани впились в кожу.

Зарен смотрел на артефакт. Впервые его лицо дрогнуло – не страх, нет, не ужас. Что-то другое. Непонимание.

– Зачем? – спросил он.

– Узнаешь, – ответил я, переставая сдерживать Резонанс. – Прямо сейчас!

Я зажал камень в кулаке сильней. И отпустил Резонанс.

Он вырвался стремительно, как плотину прорвало. Внутри меня что-то лопнуло, треснуло, разорвалось – и хлынуло наружу.

Я закричал.

Боль, боль, боль… Такое невозможно вытерпеть молча. Рёбра словно начали плавиться изнутри, кровь закипела. Мир перед глазами вспыхнул чёрным и золотым. Эти цвета смешались, закрутились, заполнили всё вокруг.

Камень в руке нагрелся. Ещё секунда – он обжег ладонь, ещё – начал плавиться и растекаться между пальцев, впитываясь в кожу. Я почувствовал, как он становится частью меня. Как три артефакта – первый, второй, третий – соединяются внутри, замыкая цепь. Неужели я смог активизировать его, и он спасет…

Резонанс ударил волной.

«Вырвался…» – только и смог подумать я, сгибаясь от адской боли.

Волна принялась расходиться от меня кругами, как от камня, брошенного в воду. Асфальт под ногами пошёл трещинами. Стены особняка задрожали.

– Что… – только и смог выдавить архимаг. Он успел выставить щит.

Прозрачная, мерцающая стена встала между нами – и тут же пошла трещинами. Волна Резонанса дробила её, как стекло под ногами великана. Щит зазвенел, заискрил, начал таять на глазах.

– Что происходит… – я услышал его голос – впервые не спокойный, не насмешливый. – Что ты наделал?

Я не мог ответить. Вместо этого кричал. Стоял на коленях посреди выжженного круга, сжимая в кулаке расплавленный камень, и кричал.

Волна ударила снова. Щит рассыпался.

Зарен отступил на шаг. Его лицо – холодное, расчётливое – на секунду исказилось в ужасе. Архимаг не знал, как бороться с новой силой.

А я не знал, как её остановить.

Зарен поднял руку, чтобы ударить снова. Но магия не пришла – волна блокировала все.

Архимаг дёрнулся, выбросил ладонь вперёд – из пальцев вырвался сноп искр и погас, не долетев. Ещё одна попытка – огненный шар вспыхнул размером с горошину и тут же исчез, всосанный в пустоту.

– Что… – его голос сорвался. – Что ты наделал⁈

Я не ответил, потому и что и сам не знал ответа. Я уже не контролировал себя. Резонанс вырвался на свободу, и магия текла через меня, как вода через прорванную плотину – неудержимо, жадно, безжалостно. Она выжигала всё вокруг. Асфальт плавился под ногами, стены особняка чернели, воздух звенел от перенапряжения.

Зарен отступил ещё на шаг, но поздно.

Черное пламя охватило его. Оно вырывалось из груди, из глаз, изо рта, пожирало магическую структуру, на которой он держался. Архимаг закричал. А потом поднял руки, пытаясь защититься и погасить огонь своей волей – но его собственные заклинания рассыпались в прах, не долетая до цели.

– Не может… – прохрипел он.

Потом посмотрел на меня и в его глазах, впервые за всё время, я увидел не гнев, не ненависть. Ужас.

– Кто… ты…

Он не договорил.

Пламя сомкнулось. Зарен дёрнулся – и… рассыпался.

Огонь испепелил его за долю секунды.

На месте, где только что стоял один из сильнейших магов Империи, осталось только чёрное пятно на асфальте. И догорающие искры, которые шипели, гасли и превращались в пепел.

* * *

Я не сразу понял, что он мёртв.

Сознание возвращалось обрывками – звуки, запахи, боль.

Золото-чёрное пламя, пожирающее Зарена изнутри. И – пустота там, где только что стоял архимаг. Ни тела, ни крика, ни мольбы. Только чёрное пятно на асфальте и догорающие искры.

«Одной проблемой меньше», – подумал я.

Но тут же понял, что главная проблема все же не ушла.

Резонанс.

Он затих – но не исчез. Я почувствовал его. Он пожирал меня изнутри. Не спеша, со вкусом, как гурман, который растягивает удовольствие.

Высвободив аномалию и убив ей архимага, я теперь и сам попался в своего рода ловушку. Резонанс теперь уничтожал и меня.

Я чувствовал это каждой частицей тела. Сначала пальцы – онемели, перестали слушаться. Потом руки, плечи. Сердце билось неровно, пропускало удары, будто кто-то сжимал его в кулаке и отпускал, сжимал и отпускал.

Я упал на бок.

Асфальт был горячим – ещё не остыл после взрыва. Но я не чувствовал жара.

Небо плыло. Серое, питерское небо, низкое, тяжёлое, готовое пролиться дождём. Я смотрел в него и не видел ничего. Только серость. Только пустоту.

«Поздно, – подумал я. – Всё… поздно».

Сознание гасло. Медленно. Без боли. Сначала темнеет по краям, потом центр сжимается в точку – и всё.

Я закрыл глаза.

Тьма. Ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Только тьма.

И где-то далеко – голос. Или не голос. На грани слышимости.

– Лекс! Лекс, чёрт тебя дери!

Я не смог ответить, лишь прохрипел что-то нечленораздельное. Алина? Какого черта? Я же сказал им убираться.

Не мог пошевелиться.

– Лекс, потерпи, сейчас мы тебе поможем.

И в самом деле Алина и Арчи. Не ушли! Спрятались где-то? Видимо так. Ждали исхода поединка.

Алина вернулась первой.

Я услышал её шаги – сбивчивые, тяжёлые, она бежала так, будто за ней гнались. Арчи выскочил из-за её плеча, приземлился на четвереньки, вскинул морду, принюхиваясь.

– Он живой! – мяукнул кот.

– Лекс! – Алина упала на колени рядом, не глядя на остывающий пепел, не боясь испачкаться в саже. Её руки коснулись моего лица – тёплые, живые, дрожащие. – Лекс, не смей! Слышишь? Не смей!

Я хотел ответить, что слышу. Что я здесь. Что ещё дышу. Но губы не шевелились. Веки не поднимались. Только темнота перед глазами и пульсирующая боль в каждой клетке.

– Он ещё жив, – Арчи царапнул меня по щеке. – Но ненадолго. Тащи!

Алина не стала спорить. Сунула руки мне под мышки, рванула вверх. Моя голова безвольно мотнулась, тело поволоклось по земле.

– Тяжелый… – прошептала она сквозь зубы. – Чёрт бы тебя побрал, Лекс…

– Не ной! – рявкнул Арчи, оглядываясь. – Быстрее! Охрана сейчас очухается, и тогда нам конец.

Алина зарычала – не злобно, от натуги, – и потащила быстрее. Каблуки скрежетали по асфальту, один сломался, она споткнулась, но не отпустила.

Шаги. Сзади – крики. Охрана. Кто-то уже заметил, что что-то не так.

– Бегом! – заорал Арчи.

Алина подхватила меня, поволокла, не оборачиваясь. До машины оставалось несколько метров. Дверца хлопнула, меня втиснули на заднее сиденье, голова упала на колени Алине.

– Погнали! – крикнул Арчи, запрыгивая на переднее сиденье. – Живо!

Двигатель взревел. Машина дёрнулась. А в моей голове темнота сжималась, как пружина, готовая раздавить остатки сознания.

– Держись, Лекс, – прошептала Алина, погладив мои волосы, её голос прозвучал как сквозь вату. – Пожалуйста. Держись.

Я хотел сказать, что буду. Что я не сдамся. Что Зарен мёртв, а я жив – и это главное.

Но темнота навалилась, и я провалился в неё.

Последнее, что я услышал, – шум мотора и сдавленный всхлип Алины. А потом ничего.

Тьма сомкнулась надо мной.

Глава 17

Алина подкатила машину к знакомому подъезду, заглушила двигатель. Дождь всё ещё моросил, но уже не так сильно – мелкая, противная взвесь, которая пробирает до костей быстрее любого ливня.

– Приехали, – сказала она, оборачиваясь на заднее сиденье.

Алексей не ответил. И не мог. Он лежал на сиденье, укрытый её курткой, бледный, как полотно. Арчи сидел у него на груди, свернувшись клубком, и его изумрудные глаза неотрывно смотрели на лицо Алексея.

– Он жив, – сказал кот. – Но это всё, что я могу сказать. Дышит, пока еще…

Алина выругалась сквозь зубы, вылезла из машины, открыла заднюю дверь. Вдвоём с Арчи – кот помогал, как мог, подпирая голову Алексея лапами, – они вытащили его наружу.

– Тамара Осиповна ждёт, – прошептала Алина, взваливая его руку себе на плечо. – Надеюсь, она знает, что делать.

– Надежда – плохое топливо, – проворчал Арчи, но полез в подъезд первым.

Тамара Осиповна встретила их в прихожей. Старая, морщинистая, в домашнем халате и накинутом поверх платке, она выглядела так, будто не спала несколько ночей. Увидев Алексея без сознания, на руках у Алины, она не ахнула, не всплеснула руками. Только поджала губы и посторонилась, пропуская к дивану.

– Клади его сюда, – велела она. – Осторожно.

Алина опустила Алексея на диван, поправила подушку. Арчи тут же запрыгнул на подлокотник, не сводя с него глаз. Тамара Осиповна подозрительно глянула на незнакомого кота, но ничего не сказала.

– Рассказывай, – приказала Тамара Осиповна, уже склоняясь над Алексеем, проверяя пульс, заглядывая в зрачки, принюхиваясь, как собака, которая взяла след.

Алина коротко рассказала, про камень, про Зарена, про бой. Про то, как Алексей велел им бежать. Про то, что они вернулись и увидели выжженный круг и его – без сознания, в крови.

Тамара Осиповна слушала молча. Потом взяла руку Алексея.

– Резонанс, – сказала она. – Он его запустил, а потом… попытался подавить. Не получилось.

– Резонанс?

– Дрянная штука, долго рассказывать.

– Он умрёт? – спросила Алина. Голос у неё дрожал.

Тамара Осиповна выпрямилась. Посмотрела на Алину долгим взглядом – так смотрят врачи на родственников безнадёжных больных, когда не знают, как сказать правду.

– Точка невозврата уже пройдена, – сказала она. – Я не знаю, как ему помочь. Я не маг. И никогда им не была. Только архивариус.

Алина отвернулась. Сжала кулаки так, что побелели костяшки. Потом выпрямилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони.

– Я не сдамся, – сказала она. – Есть ещё люди, которые могут помочь.

Тамара Осиповна не спросила кто. Только кивнула и отошла к окну, глядя на серое небо.

Алина достала телефон. Набрала номер. Ответили не сразу.

– Семён Семёнович, – сказала она, когда в трубке раздался голос. – Мне нужна ваша помощь. Срочно. Это насчёт Алексея. Он… очень плох.

Непомнящий приехал через полчаса.

Алина встретила его у подъезда. Старик был без пальто – только пиджак, наброшенный на плечи, и шляпа, которую он снял, едва переступив порог.

– Где он? – спросил Непомнящий, и в его голосе не было обычной ворчливости – только тревога. – Мне надо его посмотреть, прежде, чем…

Непомнящий не договорил – к ним в коридор вышла Тамара Осиповна, его старая коллега по работе, с кем он давно уже не виделся.

– Тамара? – с удивлением спросил он. – Я думал это квартира Алины.

– Я снимаю комнату, – пояснила девушка.

– Тут я живу, Сема, – ответила Тамара Осиповна, мягко улыбнувшись. – Ну здравствуй. Давно не виделись.

– Здравствуй, – ответил тот. И замолчал.

Два старых человека смотрели друг на друга несколько долгих секунд.

Алина увидела, как дрогнули пальцы Тамары Осиповны, сжимающие край платка. Обратила внимание и на Непомнящего, на секунду задержавшего взгляд на её лице – на морщинах, на седых волосах, на том, что осталось от молодой женщины, которую он когда-то знал.

– Проходи, – наконец сказала Тамара Осиповна. – Алексей там… в комнате.

Непомнящий прошёл к дивану. Наклонился, осмотрел Алексея.

– Резонанс, – сказал он, выпрямляясь. – Я прав?

– Прав, – кивнула Тамара Осиповна. – Он его запустил. И не смог остановить.

– Зарен?

– Мёртв, – сказала Алина. – Алексей его… уничтожил.

Непомнящий выпучил глаза.

– Что⁈

– Долго объяснять. Давайте потом…

– Алина, главный архимаг империи мертв, а ты говоришь… впрочем, ты права. Это терпит. Сначала Алексей.

Непомнящий принялся осматривать парня, шепча какие-то заклятия и выводя в воздухе руны. Потом покачал головой.

– Я не знаю, как ему помочь, – признался он. – Тамара права, определенные границы уже пройдены… Но что, если Лина… Она может провести расширенный анализ.

Он достал телефон, набрал номер. Лина ответила сразу – будто ждала.

– Семён Семёнович, – её голос был ровным, без эмоций. – Я предполагала, что вы позвоните.

– Ты знаешь о состоянии Алексея?

– Частично. Мои сенсоры зафиксировали мощный выброс магии в районе особняка Зарена. К тому же у меня есть определенная ментальная связь с моим двойником Алиной. Я сопоставила данные. Алексей в критическом состоянии. Резонанс не подавлен – он перешёл в новую фазу.

– Что это значит?

– Это значит, что я не могу провести глубокий анализ на расстоянии. Нужно доставить его в Архив. Там я смогу подключиться к медицинским системам. Возможно, я найду способ.

– Возможно? – переспросил Непомнящий.

– Уверенности нет, – честно ответила Лина. – Но это единственный шанс.

Непомнящий убрал телефон. Посмотрел на Алину и Тамару Осиповну.

– В Архив, – сказал он. – Отвезем его в Архив.

Алина кивнула. Она уже поднимала Алексея, перекидывая его руку через плечо, когда Тамара Осиповна остановила её:

– Подожди.

Старуха подошла к шкафу, достала с верхней полки маленький, окованный медью ларец. Открылa. Внутри, на бархатной подложке, лежал старый, пожелтевший амулет – какая-то звериная лапа на кожаном шнурке.

– Надень на него, – сказала она, протягивая амулет Алине. – Это не вылечит. Но, может, замедлит процесс.

– Что это? – спросила Алина.

– Старая вещь, – ответила Тамара Осиповна, не глядя на Непомнящего. – Подарок. Давний.

Непомнящий узнал амулет. Алина увидела это по его глазам – он вдруг стал мягче, моложе, будто время повернуло вспять.

– Я думал, ты его выбросила, – тихо сказал он.

– Не выбросила, – ответила Тамара Осиповна. – Не смогла.

Непомнящий взял амулет из рук Алины, сам надел его на шею Алексея. Его пальцы дрожали – совсем чуть-чуть.

– Спасибо, Тамара.

– Не за что, Семён.

Они посмотрели друг на друга в последний раз – и отвернулись.

Алина вывела Алексея на лестницу. Арчи прыгнул на плечо, вцепился когтями в куртку. Непомнящий пошёл за ними, придерживая дверь.

– Мы справимся, – сказал он, когда они уже были в машине.

Алина не ответила. Она смотрела на лицо Алексея – бледное, неподвижное, чужое – и молилась всем богам, в которых не верила.

Машина сорвалась с места.

* * *

Архив. Нерабочее время, коридоры пусты, свет погашен, только аварийные лампы тускло мерцают под потолком, отбрасывая длинные, шаткие тени на каменные плиты.

Непомнящий шёл впереди, его шаги гулко отдавались в пустоте. Ключ-карта, которую он приложил к турникету на входе, сработала без вопросов – он всё ещё был главой Архива, и никто не посмел бы остановить его посреди ночи. Правда пришлось все же ответить на несколько вопросов охранника Петровича, но Непомнящий вскоре довольно жестко его осадил, и преграда самоустранилась.

Алина следовала за Семеном Семеновичем, волоча на себе безвольное тело Алексея. Арчи сидел у того на плече, вцепившись когтями в воротник куртки, и тихо шипел на каждую тень.

– Хранилище «Дельта», – сказал Непомнящий, остановившись у массивной металлической двери в конце коридора. – Лина, мы на месте.

– Вижу, – голос Лины раздался из динамика над дверью, ровный, безэмоциональный. – Входите. Я подготовила диагностическую капсулу.

Дверь со щелчком открылась. Внутри хранилища было светло – белые стены, стерильная чистота, ряды медицинского оборудования. В центре стояла капсула – прозрачная, с серебристыми разъёмами по бокам, похожая на те, что используют в больницах для тяжелобольных.

– Положите его сюда, – скомандовала Лина.

Алина осторожно опустила Алексея в капсулу. Арчи спрыгнул с плеча, приземлился на пол, встряхнулся и сел рядом, не сводя глаз с лица Алексея.

– Что теперь? – спросила Алина.

– Теперь я провожу глубокий анализ, – ответила Лина. – Это займёт некоторое время. Я сообщу, когда будут результаты.

Капсула закрылась. Серебристые разъёмы засветились, по прозрачной поверхности побежали строки данных. Алина прижалась к стене, сползла на пол, обхватив колени руками. Непомнящий стоял рядом, глядя на капсулу, и его лицо было непроницаемо.

Арчи подошёл, потёрся о ногу Алины, прыгнул к ней на колени.

– Он сильный, – сказал кот. – Выкарабкается.

– Должен, – ответила Алина.

Время тянулось медленно.

Наконец динамик ожил.

– Анализ завершён, – сказала Лина. – Результаты… неоднозначны.

Непомнящий подошёл ближе.

– Что это значит? Говори прямо.

– Точка невозврата пройдена, – Лина говорила без запинки, без попытки смягчить правду. – Внешняя. Та, после которой внешняя помощь уже не будет полезной. Никакие артефакты, никакие заклинания, никакие маги не смогут повлиять на процесс.

Алина замерла. Арчи ощетинился.

– Ты хочешь сказать, что он… – начала Алина.

– Не торопитесь, – перебила Лина. – Я сказала – внешняя точка пройдена. Но есть ещё и внутренняя.

– Внутренняя? – переспросил Непомнящий.

– Резонанс шёл изнутри, – пояснила Лина. – Он не был наведён извне. Алексей сам запустил его, когда высвободил силу. Значит, теоретически, он может с ним справиться. Погасить. Потому что-то, что рождено внутри, можно уничтожить изнутри.

– Теоретически? – голос Алины дрогнул.

– Практически – я не знаю, – честно ответила Лина. – Никто не знает. Резонанс – редчайшее явление. Я проанализировала все доступные источники. Случаев выживания не зафиксировано.

– Но ты сказала «теоретически может», – напомнил Непомнящий.

– Да. Может. Если он поймёт, что происходит. Если он осознает, что Резонанс – не враг, а часть его самого. Если он перестанет бороться и примет эту силу.

– Примет? – Алина вскочила. – Ты предлагаешь ему сдаться?

– Я предлагаю ему перестать сопротивляться, – терпеливо ответила Лина. – Сопротивление рождает ответное сопротивление. Это закон магии. И жизни.

Алина замолчала. Арчи зашипел на неё, призывая к спокойствию.

– Но он не знает этого, – сказал Непомнящий. – Он без сознания. Он не слышит нас. Как он может что-то понять, если его разум отключён?

Лина молчала несколько секунд. Это было не похоже на неё – она отвечала всегда мгновенно, не задумываясь. Пауза затягивалась.

– Лина? – позвал Непомнящий.

– Я думаю, – ответила она. – Есть один способ.

– Какой? – спросила Алина.

– Я могу загрузиться в его сознание.

Тишина в хранилище стала плотной, почти осязаемой.

– Что значит «загрузиться»? – спросил Непомнящий.

– Моя архитектура позволяет мне создавать проекции. Обычно я использую их для общения с сотрудниками. Но теоретически я могу внедрить проекцию в чужое сознание – если носитель беззащитен и его разум открыт.