Текст книги "Мастер архивов. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Тим Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Я замер, чувствуя, как холодная сталь только что коснулась шеи, и кровь – моя кровь – капнула на пол. Тёмная, густая, она пульсировала в свете ламп, впитываясь в камень, растекаясь тонкими, едва заметными нитями.

– Что… – начал я, но Сергеич уже отошёл, убрал нож в карман и виновато улыбнулся.

– Прости, парень, – сказал он, разводя руками. – Ничего личного. Так надо.

– Ты… – я не верил своим глазам. – Ты с ними заодно?

– Давно, – старик кивнул на сестёр, которые теперь стояли рядом, облизываясь и глядя на мою кровь. – Они меня обратили. Давно ещё, когда я молодым был и глупым. С тех пор служу. Присматриваю за замком, за книгами, за гостями… чтобы никто не мешал. Но правда только по ночам. Днем я вполне нормальный старик.

– И меня ты должен был… что? Убить?

– Нет, – Сергеич покачал головой. – Только взять кровь. Каплю. Ты даже не заметил бы, если бы не Марта, точнее ее сестры… – он запнулся.

– Ты специально все подстроил, – сквозь зубы произнес я. – Чтобы я расслабился и не ждал удара с другой стороны.

– Умный парень, – старик вздохнул. – Жалко тебя. Правда, жалко. Но выбора нет.

– Всегда есть выбор, – сказал я, сжимая кулаки.

– Не для нас, – прошептала Марта, и в её голосе послышалась грусть. – Не для тех, кто связан клятвой.

А потом в зале начало происходить нечто странное.

Сначала я почувствовал вибрацию. Слабую, едва уловимую – будто где-то глубоко под ногами заработал огромный механизм. Потом стены засветились. Руны. Тысячи рун, которые были скрыты до этого, проступили на камне, загорелись тусклым, багровым светом. Они покрывали стены, потолок, пол. Даже стеллажи с книгами – и те искрились, переливались, будто были частью огромного магического круга.

– Что это? – спросил я, отступая к двери.

– Ритуал, – торжественно ответила Марта. – Мы готовили его долго. Очень долго. Ждали нужного момента. Ждали нужного человека.

– Меня?

– Того, кто связан с другими мирами. Того, кто носит в себе Силу, – она посмотрела на меня почти с нежностью. – Твоя кровь – ключ. Она запустит механизм. Она вернёт его к жизни.

– Отца, – добавила Эльза, и её белые волосы засветились в руническом свете.

– Барона Эрика фон Вендена, – закончила Хельга. – Нашего создателя. Нашего господина.

Капля моей крови, упавшая на пол, вдруг засияла. Она пульсировала, росла, превращалась в багровую лужу, которая растекалась по рунам, питала их, заставляла светиться ярче.

Я попытался атаковать, но руны на полу вспыхнули, и меня отбросило к стене. Конструкт, который я создал, развеялся, не причинив вреда суккубам. Магия зала была сильнее. Намного сильнее.

– Не пытайся, – посоветовал Сергеич. – Это место создано для ритуала. Твоя сила здесь не работает.

– А ваша?

– Наша – тоже, – признался старик. – Но нам и не надо. Ритуал запущен. Он завершится все сам. Нам остаётся только ждать.

Пол под ногами задрожал сильнее. Руны засветились так ярко, что пришлось зажмуриться.

Вдруг одна из стен, та, что за спиной Марты, дрогнула. Камень пошёл трещинами, посыпалась пыль, и часть кладки рухнула внутрь, открывая тёмную нишу. Там, в полумраке, стоял человеческий скелет. Старый, истлевший, но сохранивший форму. Его кости были почти чёрными, кое-где на них блестели капли смолы или, может быть, засохшей крови.

По позе скелета, цепям на руках и отметинам на стенах стало понятно – человек оказался там не по собственной воле, его замуровали живьем. А еще чутье подсказало – это и есть тот самый барон Эрик фон Венден. Тот, кого они хотели воскресить.

Магические эманации, которые до этого витали в воздухе, хлынули к скелету, окутали его, засветились багровым. Плоть начала нарастать на кости – сначала тонкими нитями, потом более плотными слоями. Кожа, бледная, почти прозрачная, натянулась на череп. Глаза ввалились, но в них появился свет.

Скелет оживал прямо на моих глазах.

– Нет, – прошептал я, отталкиваясь от стены.

И активировав конструкт, бросился вперёд.

Первый удар пришёлся по пустоте – скелет даже не пошевелился. Магия, окружавшая его, отбросила меня назад, как тряпичную куклу. Я ударился спиной о стеллаж, книги посыпались на пол.

– Не лезь, – прохрипел Сергеич. – Бесполезно.

– Я… – удалось лишь выдохнуть мне.

Эльза налетела сбоку, сбивая с ног. Её когти вцепились мне в плечо – боль обожгла, я закричал. Хельга подскочила с другой стороны, обхватила ноги, не давая встать.

– Оставьте его, – сказала Марта.

– Он помешает ритуалу, – ответила Эльза, затягивая хватку. – А мы не можем этого допустить.

– Не можем, – согласилась Хельга.

– Не сейчас, – произнесла Марта. – Как только сила будет получена мы немедленно его выпьем, досуха.

И жутко рассмеялась.

Я попытался вырваться, но силы были неравны. Суккубы оказались сильнее, чем я думал. Их магия давила, ослабляла, высасывала энергию.

– Бесполезно, – прошептала Хельга. – Ты не сможешь нас победить.

Я смотрел, как фигура в центре зала продолжает оживать. Плоть нарастала, глаза наливались жизнью.

– Отец, – благоговейно прошептала Марта.

Барон открыл рот, но вместо слов из него вырвался только хрип. Сухой, как шорох листьев. Скелет поднял руку, и руны на стенах засветились ярче.

– Скоро, – сказал Сергеич, глядя на своего господина.

Воздух в каземате стал плотным, как перед грозой. Свет магических светильников дёрнулся и погас. Остались только три источника: красноватое свечение из разрушенной стены, где тело барона наливалось плотью, и три силуэта – суккубы.

Я вновь дернулся, проверил дар. Он охотно отозвался. Что ж, вы сами напросились.

– Не уйдёшь, – прошептала Марта. Её рыжие волосы парили в неподвижном воздухе, глаза горели зелёным. – Твоя кровь уже течёт в жилах отца. Осталось немного.

Я отступил на шаг. Спиной упёрся в холодный камень.

– Я не хочу вас убивать.

– Сладкие слова, – Хельга выступила из тени справа, черноволосая, с улыбкой, обнажающей клыки. – Скажешь то же самое, когда мы выпьем тебя до дна?

– Он мой, – Эльза, белая как смерть, парила над полом слева. – Первой касаюсь я.

Сергеич стоял у входа, за их спинами, сжимая в руке тот самый ритуальный нож. Его глаза – жёлтые, звериные – скользнули по фигурам.

– Хозяйки, – хрипло сказал он, – я помогу. Он ослаблен. Кровь ушла. Дайте и мне немного его крови. Я верно вам служит. Я достоин награды.

Марта даже не обернулась.

– Стой, где стоишь, слуга. Не мешай.

– Но я…

Она махнула рукой – небрежно, как отгоняют муху.

И Сергеича ударило. Невидимая волна подхватила его, швырнула в стену. Голова мотнулась, старик охнул и сполз на пол, оставляя за собой кровавый след на камне. Нож звякнул, откатившись в темноту. Сергеич замер.

– Один, – сказала Хельга, облизнув губы. – Один и беззащитный.

– Я не беззащитный, – ответил я.

И закрыл глаза.

Они атаковали одновременно.

Эльза первой – не телом, разумом. Я почувствовал, как меня обволокла плотным коконом ударила чужая воля.

«Расслабься. Это всего лишь сон. Ты устал. Ляг.»

Картинки поплыли перед внутренним взором: тёплая постель, Катя рядом, запах кофе. Уют.

– Нет, – прошептал я, с трудом отгоняя наваждение.

И обратился к дару.

Давай, выручай, без тебя никак! Дар тут же отозвался голодным гулом.

* * *

Эльза вскрикнула первой. Иллюзорная нить, которой она опутывала мое сознание, вдруг перестала подчиняться.

– Что… – прошептала суккуб, чувствуя, как сила утекает.

– Он забирает! – закричала Хельга. – Не дай ему!

Она метнулась вперёд, когтистая рука потянулась к моему горлу. Но я увернулся.

Хельга забилась, как птица в силках. Её магия – чёрная, липкая, – потекла по моей руке, впитываясь в кожу, превращаясь в силу. Суккуб истошно закричала. Ага, почуяла, что жареным запахло!

– Отпусти сестру! – крикнула Марта и тут же атаковала.

Её тело разогналось до немыслимой скорости. Когти скрежетнули по каменному полу, высекая искры. Я отпустил Хельгу, отшатнулся, и когти Марты прошли в сантиметре от моей груди, оставив четыре борозды на куртке.

– Убей его! – захрипела Хельга, отползая к стене. Её магия почти иссякла, чёрные волосы поседели на глазах, лицо сморщилось. – Не дай ему…

Она не договорила.

Я поднял руку и выпустил то, что только что забрал.

Чёрный луч ударил в Хельгу. Слишком быстро, чтобы она успела уклониться и защититься.

Суккуб замерла. Перевела удивленный взгляд на дыру в собственной груди. Потом захрипела и рассыпалась в пыль.

– Хельга! – закричала Эльза.

Беловолосая взмыла под потолок, заходя на новый круг.

Я ухмыльнулся, прохрипел:

– Следующая.

Эльза не стала больше атаковать мой разум – поняла, что против пустоты её иллюзии бесполезны. Она ударила заклятиями холода – физическим заклинанием, которое превратило воздух вокруг меня в тысячи игл.

Я не успел уклониться полностью.

Ледяная крошка впилась в плечи, руки, лицо. Разум тут же обожгла острая боль. Черт!

Еще одна атака суккуба не увенчалась успехом – я был на чеку. Выставил руку вперед, создал магический блок. Ледяные иглы, летевшие в меня, замерли в сантиметре от ладони, повиснув в воздухе. Я перевернул кисть – и иглы развернулись, нацеливаясь на Эльзу.

– Не надо… – прошептала она, удивленная таким поворотом событий. – Я не хотела… это он приказал… барон…

Я ничего не ответил, лишь указав иглам направление.

Эльза попыталась уйти – метнулась вверх, влево, но смертельные льдины нашли её. Пронзили насквозь. Суккуб упала на пол.

– Будь ты проклят! – прохрипела она и превратилась в белый туман.

Марта осталась одна.

* * *

Суккуб не двинулась с места.

Она стояла у дальней стены, прикрывая ее своим телом. Рыжие волосы рассыпались по плечам, зелёные глаза смотрели холодно и спокойно. Слишком спокойно.

– Осталась ты, – сказал я, делая шаг вперёд.

– Осталась я, – согласилась она. И хищно ухмыльнулась.

Вновь мозг кольнула холодная игла – суккуб прощупывала меня. Нет, не выйдет. Защиту я уже поставил.

Я ждал атаки. Вскинул руку, готовя конструкт.

– Не трудись, – Марта покачала головой. – Я не буду нападать.

– Что?

– Не буду. – Она опустила руки. Когти втянулись. Поза стала расслабленной – почти беззащитной. – У меня нет задачи тебя убить.

Я замер.

– Ты думаешь, мы хотели тебя убить? Или сожрать? Глупый. Нам нужна была только твоя кровь. Капля. Ритуал запущен, он идёт сам собой. Сёстры… они просто хотели пить. А я…

Она бросила взгляд на стену за своей спиной.

– Я должна была задержать тебя.

Краем глаза я посмотрел туда же.

Скелет претерпел некоторые метаморфозы. Плоть нарастала. Я видел это собственными глазами. Серые тяжи стягивали кости, обматывали их, как бинты. На черепе проступили очертания губ – тонких, синих, сжатых в усмешку. Пальцы, ещё минуту назад бывшие голыми фалангами, теперь обтягивала бледная, полупрозрачная кожа.

Барон фон Венден возвращался. Черт, еще бы знать кто это такой. Но судя по тому, что у него в помощники навязались вампиры ничего хорошего от него ждать едва ли придется.

– Ты видишь, – тихо сказала Марта. – Он почти здесь. Ещё немного – и он встанет. Совсем. А с ним – его проклятие и месть. И тогда не только этот замок содрогнётся. И я не позволю тебе помешать нам.

Она шагнула в сторону, загораживая проход к скелету. В её глазах вспыхнуло что-то похожее на решимость.

– Ты хочешь умереть за него? – спросил я с усмешкой.

– Я хочу, чтобы он жил. Даже если меня не станет.

– Он вас создал. Он превратил тебя в чудовище.

– Он дал мне жизнь, – тихо сказала Марта. – Вторую. И за это я заплачу.

И ринулась в атаку.

Что-то черное, холодное пронеслось в считанных сантиметрах от лица. Я увернулся в последний момент, и контратаковал. Ударная волна едва не сбила Марту, суккуб тоже оказалась на чеку. Но не увернулась, как я, а просто исчезла. Растворилась в воздухе за мгновение до удара. Моя волна прошила пустоту, выбив фонтан искр из каменной кладки.

– Медленно, – её насмешливый голос раздался справа.

Я обернулся. Марта стояла на стеллаже в трёх метрах над полом, пригнувшись, как кошка перед прыжком. Когти впились в дерево. Глаза яростно горели.

– Я не Хельга, – сказала она. – И не Эльза. Со мной просто так ты не справишься.

И прыгнула.

Я едва успел выставить блок. Когти Марты ударили в него, и по рукам прошла такая вибрация, что невольно отступил. Суккуб повисла на щите, вжимаясь всем телом, пытаясь продавить.

Нет, меня просто так не возьмешь!

– Ты силён, но медлителен, – прошипела Марта. – Убить двух моих сестер стоило тебе многого. Я чувствую – ты почти пуст.

Она не врала.

Дар внутри сжималась всё слабее. Конструкты давались с трудом. Щит под когтями Марты пошёл трещинами.

Краем глаза я увидел стену. На скелете уже отчетливо выделялась левая рука. Плоть нарастала с какой-то утроенной быстротой, обтекая кости, превращая скелет в нечто среднее между живым и мёртвым. Пальцы сжались – я услышал хруст камня. Барон сжимал край алтаря.

Время. Его почти не осталось.

– Скоро, совсем скоро, – прошипела Марта и ударила ногой.

Щит разлетелся на осколки. Удар пришелся мне в солнечное сплетение, воздух тут же вышибло из лёгких. Я отлетел к стене, ударился затылком, на мгновение перед глазами поплыли багровые круги.

На мое удивление суккуб не стала меня добивать.

Она отступила к стене, встала между мной и бароном. Руки – в стороны. Когти – наготове. Грудная клетка ходила ходуном – бой со мной стоил ей сил.

Я поднялся.

Пустота внутри пульсировала слабо, с перебоями. Я вытянул из неё всё, что мог. Скомпоновал остатки силы в один удар. Всё или ничего.

Барон приподнялся на локтях. Глаза – багровые угли – ещё не видели, но уже искали. Плоть на лице натянулась, обозначая скулы, подбородок, линию рта. Из груди вырвался хрип – первый вздох почти живой груди.

– Пора кончать этот цирк, – сказал я.

Марта ухмыльнулась:

– Пора.

И вновь атаковала, теперь уже в полную силу.

Огромный вихрь из когтей и клыков налетел на меня. Я принялся блокировать, уклонятся, откатываться, но суккуб наседала, не давая ни секунды на передышку.

Когти порвали рукав. Кровь брызнула на камень.

Я ответил конструктом – слабым, почти игрушечным, просто чтобы отбросить её.

Марта ушла в сторону, взлетела под потолок, перевернулась и обрушилась сверху, ногами вперёд, как сокол на зайца.

Я не успел уклониться полностью. Её пятка врезалась мне в плечо – там что-то больно хрустнуло, рука повисла плетью. Боль ослепила на секунду, но я перекатился, вскочил на одно колено.

– Бесполезно, – сказала Марта, приземляясь в трёх метрах. – Ты проиграл. Просто прими это, и я обещаю – ты умрёшь быстро.

Я посмотрел на неё, потом на алтарь. Барон уже садился.

Его ноги – уже не кости, уже не плоть, нечто среднее – коснулись пола. Пальцы разминали суставы. Голова поворачивалась, и багровые глаза смотрели на меня.

– Ты проиграла, – сказал я Марте.

– Что?

Я улыбнулся.

– Ты хотела оттянуть время. Задержать меня, пока он встанет. Но ты забыла кое-что.

Я встал. Здоровой рукой потянулся к пустоте внутри. Нет, не за конструктом, а кое-чем за другим – за тем, что осталось от поглощённых сущностей Хельги и Эльзы.

Это была не сила, а нечто другое, эманации черной магии, поддерживающие жизнь суккубов. Именно ее я и применил, переделав под смертельный снаряд.

Чёрная волна вырвалась из меня, дикая, как зверь, которого держали в клетке слишком долго. Она ударила не в Марту и в пол между нами. Каменные плиты вздыбились. Трещины побежали к стенам. Стеллажи рухнули, заваливая проход.

Марта тяжело зарычала, отшатнулась, прикрывая лицо от осколков.

Я бросился вперёд.

Противница явно не ожидала лобовой атаки. Суккубы – не воины. Они охотники. Они бьют из тени, из-за угла, из иллюзий. В открытую, без подготовки, они слабее. На этом я и сыграл.

Я врезался в неё плечом, сбивая с ног. Марта охнула, отлетела назад, врезалась в остатки стеллажа. Дерево треснуло, книги посыпались градом.

Я не дал ей подняться. Еще атака и еще конструкт. Марта зарычала, попыталась укусить, но я перехватил её за горло и прижал к обломкам.

– Ты… – прохрипела она, хватаясь мою руку здоровой лапой. – Ты не можешь… ты почти пуст…

Договорить я ей не дал. Взмах руки – и магическая волна свернула голову вампиру.

Марта дёрнулась, ослабла и начала рассыпаться. Сначала ноги осыпались серым пеплом. Потом бёдра, торс. Рыжие волосы поблёкли, превращаясь в сухие, ломкие нити. Она смотрела на меня до последнего. Зелёные глаза – уже не хищные, не голодные, просто усталые – глядели спокойно.

Голова исчезла последней.

Рыжие волосы истлели на лету, оставляя за собой только запах серы.

– Впечатляет, – произнес вдруг старческий скрипучий голос. – Весьма впечатляет.

Я обернулся.

Барон фон Венден стоял на ногах. Плоть на лице натянулась, треснула в уголке рта – барон улыбался.

– Ты позабавил меня своим представлением, – произнес он. – А теперь, – он поднял руку, и из воздуха материализовался меч – длинный, прямой, с чёрным клинком, – теперь ты за все заплатишь.

Глава 9

– Кто ты, чёрт возьми, такой? – выдохнул я. Губы пересохли, голос хрипел, как у умирающего.

Барон ответил не сразу, ухмыльнулся.

Эта ухмылка мне не понравилась, оживший мертвец явно ощущал превосходство и ничего не боялся. Лицо у него было ни живое, ни мёртвое. Плоть уже натянулась на скулы, но под ней ещё угадывались очертания черепа. Глаза горели багровым, а ухмылка растягивала рот почти до ушей. Он смотрел на меня, как смотрят на ребёнка, который задал самый глупый вопрос в своей короткой жизни.

– Кто я? – повторил он, смакуя каждое слово. – Что ж, смотри!

Он поднял руку. Я ждал удара – инстинктивно сжал кулаки, готовый ринуться в последнюю атаку. Но барон не ударил. Ладонь зависла в воздухе, пальцы растопырились – и между ними начала расти сфера. Маленькая, серая, пульсирующая. Она росла, набирала прозрачность, и внутри неё ожили и замерцали картинки.

Глобула. Вспоминался Архив – именно там я читал в одной из книг в обеденный перерыв о чем-то похожем. Магическая конструкция, которая показывает память. Насколько помню невероятно сложно создать такую и под руку такое только магу высшего порядка.

Барон шагнул в сферу и… исчез. Растворился в сером свечении.

– Ты хотел знать? – донёсся его голос. – Сейчас все узнаешь.

Глобула зависла прямо над моей головой. А потом так же бесшумно опустилась вниз и поглотила всего меня.

Тьма сомкнулась на секунду, а потом разорвалась.

Я стоял в замке. Но совершенно мне незнакомом. Огни в окнах, музыка из открытых дверей, слуги с подносами, полными еды. Это был Выборг, но не тот, в который я приехал пару дней назад.

«Прошлое!» – вдруг понял я.

– Неплохо, правда?

Голос принадлежал барону. Я обернулся.

Эрик фон Венден стоял в трёх шагах. Молодой. Тридцать, может, тридцать пять лет. Светлые волосы, зеленые глаза, мундир с орденом на груди, сапоги начищены до зеркального блеска. Никакой нежити. Обычный человек.

– Ты… – начал я.

– Смотри, – перебил он, махнув рукой.

Видение поплыло.

Лагерь. Армия. Солдаты в мундирах начала восемнадцатого века – я узнал петровские времена по картинкам в учебниках. Палатки, костры, пушки на деревянных лафетах. Где-то стреляли. В нос ударил запах горелого пороха.

Барон сидел за столом. Напротив – русский офицер с седыми пышными усами, уставший.

– Ваши кристаллы, барон, показали себя превосходно, – офицер говорил с уважением, – они меняют ход сражений, причем в нашу сторону. Шведы отступают там, где мы их ждали.

– Мои кристаллы стоят дорого, – ответил Венден.

– Не беспокойтесь, государь заплатит.

– Я не о деньгах.

Барон встал, подошёл к выходу из палатки. Я последовал за ним – и замер.

Петр. Царь. Живой, высокий, в простом кафтане. Петр I стоял у костра, пил из медной кружки, смеялся с солдатами.

– Я служу ему, – сказал Венден. – Не потому, что он платит. Потому что он строит страну, где магия не будет считаться колдовством. Где меня не сожгут за то, что я вижу дальше других.

Он повернулся ко мне.

– Думаешь, я родился монстром?

Я не успел ответить.

Видение резко изменилось.

Сражение. Бойня. Шведы лезут на стены, русские отбиваются. Венден стоит на бастионе, подняв руки. Вокруг него горят кристаллы – я узнал эту магию, сам пользовался похожей. Вражеские солдаты падают, не добежав. Наши кричат «ура!». Царь смотрит на барона издалека и с одобрением кивает.

– Мы выиграли ту войну, – голос Вендена прозвучал где-то совсем рядом. – Я помог им, дал победу. Без меня они… никто!

Картинка снова дёрнулась.

Мирная жизнь. Замок. Барон ходит по своему кабинету, диктует слуге письма. На столе чертежи новых кристаллов, формулы, схемы. Я узнал некоторые символы – Кристалл внутри меня отозвался слабым импульсом.

– Они боялись, – сказал Венден из ниоткуда. – Не меня, но моей силы и моего знания.

Видение сменилось.

Заседание. Дворяне, военные, священники. Офицер, который хвалил кристаллы, теперь сидел в президиуме. Лицо каменное.

– Он колдун, – произнес кто-то. – Чернокнижник. Пытает людей в подвалах, приносит в жертву младенцев.

– Это ложь, – ответил барон. Его голос в видении звучал спокойно, но я видел, как побелели его костяшки на подлокотнике кресла.

– А кристаллы? – спросил священник. – Откуда тогда в них сила такого уровня? Не от Бога, это уж точно.

Никто не заступился. Была одна надежда. Только Его Величество мог одни словом изменить его судьбу. Но царь болел и находился далеко, в Петербурге. Тут, на этом позорном суде, его не было. А без царя дворяне выносили приговор быстро.

– Чёрная магия, – прочитал офицер. – Сношения с дьяволом. Пытки невинных.

Барон усмехнулся. Горько, впервые с той усмешкой, которую я видел на его полумёртвом лице.

– Вы боитесь меня, потому что я сильнее. Потому что я знаю то, что вам не понять.

– Палача! – крикнул кто-то.

Видение вновь сменилось.

Пытка.

Я не хотел это видеть. Но не мог закрыть глаз – видение было словно у меня в голове. Оно вжимало меня в каменный пол подвала, заставляло смотреть.

Железо. Раскалённое, дымящееся. Венден привязан к столбу, мокрый, в крови. Палач работает медленно, со знанием дела.

– Зачем? – прошептал барон. – Я же служил вам. Я побеждал для вас.

– Слишком силён, – честно отвечает офицер, не глядя в глаза. – Должен понимать, не маленький.

– Но пытки… зачем⁈

– Таков приказ, – просто пожал плечами палач. – Я человек подневольный, что скажут, то и делаю.

Клеймо. Венден закричал – и я почувствовал боль. Чужую, древнюю, вживлённую в память этого места.

Я хотел вырваться, закрыть глаза, заткнуть уши. Но не смог.

– Пытки нужны были, чтобы вытянуть из меня всю силу, – холодно произнес барон. – Но я ничего им не сказал.

Темница. Барон при смерти. Рядом – служанка с младенцем на руках. Девочка. Ей было несколько месяцев, она не плакала – только смотрела на отца чёрными, взрослыми глазами. И как допустили их сюда? «Взятка», – промелькнуло в голове. Подкупили охранника, он разрешил на несколько минут привести ребенка.

– Увези её, – шепчет Венден. – Спрячь. Пусть живёт. Пусть когда-нибудь её кровь войдёт в род тех, кто меня предал.

– Кого, господин? – служанка плакала.

– Романовых, – прошептал барон. – Тех, кто не заступился за меня. Тех, кто позволил мне умереть.

Он закашлялся кровью.

– Екатерина, дочь моя. Она вырастет, выйдет замуж. Её дети выйдут замуж за русских дворян. Через три поколения – их кровь смешается с кровью Романовых. И тогда проклятие проснётся. Тогда-то они и заплатят.

– Не надо, – прошептала служанка.

– Надо, – барон поднял руку, между пальцев загорелся багровый свет. – Я проклинаю род Романовых. И моя кровь отомстит за меня, в нужное время и в нужный час.

Служанка закричала, крепче прижимая младенца. Ребёнок не плакал, только смотрела на отца чёрными глазами. Проклятие – жуткая черная дымка, похожая на каракатицу, – окутало ребенка и растворилось в нем.

– Императрица, – вдруг понял я. – Анна Евгеньевна. Она – потомок. Правнучка или праправнучка твоей дочери.

Барон зыркнул на меня, ухмыльнулся.

– Ты все верно понял. Через кровь, – прошептал он. – Проклятие в её крови. Оно ждало триста лет. И теперь, когда мои сестрички привели тебя сюда и взяли твою силу, чтобы пробудить меня, проснётся и проклятие. Император будет мертв!

– Но он не причем! – крикнул я. – Не он отдавал приказ убить тебя.

– Не он, но тот, в чьих жилах текла и его кровь. Брат за брата в ответе, и потомок за предка, – ответил барон. И чеканя слова, повторил: – Император будет мертв!

* * *

Свет неприятно слепил и Анна Евгеньевна задернула тяжелые шторы. Кабинет тут же утонул в полумраке. Анна Евгеньевна подошла к столику, налила себе чаю. Нездоровилось. Температуры нет, и кости не ломит, но в голове какой-то туман. Принять лекарство? Нет, чай поможет, приободрит.

Анна Евгеньевна села в кресло, положила руки на подлокотники. Шестьдесят лет – солидный возраст, здоровье невольно начнет давать сбой. Анна Евгеньевна улыбнулась. Шестьдесят лет… интриг, лжи, притворства. Шестьдесят лет ожидания того момента, когда она наконец сможет править сама, не оглядываясь на больного, слабого мужа, который занимал трон по праву рождения, а не по праву силы.

Император умирал. Медленно, мучительно, как и было задумано. Зарен, этот хитрый старый маг, своё дело знал: яд, растворённый в вине, действовал не сразу, разъедал внутренности по чуть-чуть, день за днём. Врачи разводили руками – неизвестная хворь, ваше величество. Смерть от старости, ослабленный организм.

Никто не догадывался. Никто.

Анна Евгеньевна усмехнулась, взяла с чашку, сделала глоток. Вкус был терпким, почти металлическим. Как кровь. Как власть, которую она уже почти держала в руках. Императрица скривилась. Это что еще такое? Испорченный чай подсунули ей?

Она отставила чашку.

– Ещё немного, – прошептала вслух. – Ещё немного, и корона будет моей. Не твоей, Кай. Ты ещё слишком молод, слишком мягок, не удержишь империю. А я – смогу.

В кабинете было тихо. Только часы на стене мерно отсчитывали секунды. Где-то за окном закаркали вороны – предвестники перемен.

Она поставила чашку.

И вдруг замерла. Туман в голове словно стал гуще, в ушах зазвенело.

«Отравили!» – тут же вспыхнуло в голове. Чай! Подсыпали отраву в чай!

Анна Евгеньевна даже подскочила с кресла, намереваясь звать врача. Но остановилась. Нет, не отравили. Что-то… что-то другое.

Что-то изменилось.

Воздух стал плотным, как перед грозой. Свечи дёрнулись – не от сквозняка, нет, все окна и двери были заперты. Пламя вытянулось, пожелтело, а потом… потом стало багровым. Красным, как кровь.

– Что за… – начала императрица, но не договорила.

Удар. Толчок.

Словно что-то рвалось из глубины, из самой крови, костей и. памяти. Какие-то странные картины прошло, яркие, обрывчатые, проскальзывали перед глазами. Анна Евгеньевна невольно попятилась назад, упала в кресло, вцепилась в подлокотники.

– Что… происходит?

В груди разрасталось что-то чужое и древнее. Оно щипало вены изнутри, просыпалось после столетий сна.

Проклятие. То, что было заложено в кровь её прабабки и что спало до сегодняшнего дня.

– Не… не сейчас, – прошептала императрица. – Я…

Глаза защипало.

Она подняла руку, чтобы потереть веко – и замерла. На пальцах виднелись отблески красного.

Анна Евгеньевна посмотрела на своё отражение в тёмном стекле книжного шкафа.

Глаза горели красным. И это был не свет от свече.

– Глаза… – только и смогла выдохнуть императрица. – Господи…

Они горели огнём, как угли в камине.

– Ах, – выдохнула императрица.

И вдруг улыбнулась. Туман, что застилал все это время разум, развеялся. А вместе с ним ушел и страх. Осталась только ясность, кристальная, как лёд.

Анна Евгеньевна подошла к зеркалу. Там, в отражении, была немолодая женщина. Морщины у глаз, седина в волосах, обвисший подбородок. Но глаза… глаза были молодыми. Горящими. Безумными. Прекрасными.

Она провела пальцами по стеклу. Под подушечками заискрилось – слабое магическое свечение, которого она никогда раньше не ощущала.

– Я сделаю то, что ты не успел, – не своим голосом произнесла она. – Я уничтожу их всех.

В дверь постучали.

– Ваше Величество, – голос камергера звучал обеспокоенно, – с вами всё в порядке? Я слышал странные звуки…

Императрица повернулась.

Глаза всё ещё горели красным, но она моргнула – и багровый свет погас, спрятался где-то глубоко, под веками, в самой сердцевине зрачка. Ждать. Он будет ждать. Как ждал триста лет.

– Всё в порядке, – ответила она. Голос был ровным, спокойным. – Просто сквозняк. Ступайте. Хотя постойте. Принесите мне вина, самого лучшего что у нас есть. Я хочу выпить.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Анна Евгеньевна села обратно в кресло, прикрыла глаза. Внутри – где-то в груди, в крови, в самой сути – пульсировала сила. Багровая, древняя, голодная.

* * *

– А стена? Почему они замуровали тебя в стене? – этот вопрос возник сам по себе.

– Осознали, – злобно произнёс он. Голос скрежетал, как несмазанная петля. – Испугались. И решили замести следы. Даже мёртвый, я был угрозой. Потому что моя магия не умирает вместе с телом. Потому что мои кристаллы продолжали работать. Потому что Пётр… Пётр мог узнать правду.

– Какую правду?

Барон шагнул в сторону. Обошёл меня, заскрежетал сапогами по каменному полу. Остановился у стены, той самой, где лежал его скелет. Провёл ладонью по камню – там, где ещё виднелись следы кладки, заложенной наспех, кое-как.

– Он заболел, – сказал барон. – Царь. Уехал в Петербург, далеко отсюда. И пока его не было, эти трусы, – он плюнул на пол, и плевок зашипел, как кислота, – эти твари, которым я помогал побеждать, которых вытаскивал с поля боя, которым давал силу, решили, что я слишком опасен. Слишком силён. Слишком много знаю.

Он повернулся ко мне.

– Они убили меня. А когда поняли, что даже мёртвый я продолжаю им сниться, продолжаю пахнуть серой из-под земли, продолжаю шептать их имена по ночам… они решили спрятать меня. Замуровали, как мусор. В стену этого проклятого замка, который я построил, который я защищал, который был моим домом. А Петру…

Он замолчал. В груди что-то булькнуло – возможно, остатки лёгких, возможно, просто ненависть, которую он копил три столетия.

– Петру сказали, что я сбежал. Испугался ответственности, бросил всё, уехал в Европу. Что я – трус. Предатель. Человек, которому нельзя верить.

– И он поверил? – спросил я.

Барон посмотрел на меня. В багровых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Ему было не до меня. А когда он умер… кто бы стал копаться в старых делах? Кому нужно знать правду о мёртвом маге? Никому.

Он резко развернулся, подошёл ко мне вплотную.

– Триста лет я ждал в этой стене. Триста лет, – он почти кричал. – Слышал, как над моей головой ходят люди. Как празднуют, женятся, рожают детей. Как живут – те, кто меня убил. И никто, слышишь, никто не спросил: а что там, за этой стеной?

Он ткнул пальцем мне в грудь – холодным, костистым, обтянутым полупрозрачной кожей.