Текст книги "Мастер архивов. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Тим Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Но это все в прошлом. Сейчас – новый этап, – барон глянул на меня и совсем по будничному произнес: – Я убью тебя. Ты даже не представляешь, какую силу я заберу с твоей смертью. Сила внутри тебя… она станет моей. Твоя кровь, прошедшая сквозь грани миров… она станет моей. А твои знания, – барон облизнул губы, и я увидел, как под тонкой кожей проступают очертания клыков, – они откроют мне двери, которые были закрыты триста лет.

Он шагнул ближе.

– Ты был нужен мне живым, только чтобы проснуться. Кровь, всего лишь одна маленькая капля. А теперь… теперь ты – лишний. Свидетель. Помеха. И источник силы, который я не могу оставить в чужих руках.

Я посмотрел в его багровые глаза и вдруг почувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое. Нет, не дар – тот молчал, выпитый до дна. Что-то другое. Упрямство. Злость. Желание жить наперекор всему – мёртвому барону, проклятой императрице, Зарену, который использовал меня как пешку.

Я улыбнулся.

– Ты чего ухмыляешься? – спросил барон.

– Это мы ещё посмотрим! – сказал я.

И потянулся к Кристаллу.

Глава 10

Кабинет Виктора Анатольевича Зарена тонул в полумраке. Архимаг сидел за массивным столом красного дерева, перебирая бумаги, но мысли его были далеко. Архив. Особая комната. И тот, кого он запер в кармане реальности уже несколько дней назад там.

«Пора бы проверить, – подумал Зарен, откладывая астролябию. – Как там наш пленник?»

Да, проверить стоит, потому что…

«Потому что этот Николаев как уж на сковородке. Его жаришь, а он вертится, все пытается выбраться!»

Да, проверить нужно. Хоть Зарен и не сомневался, что все в порядке – кто вообще сможет сломать его ловушку? – но проверить и в самом деле нужно, просто чтобы успокоить себя.

Зарен закрыл дверь кабинета на засов – жест, который в последние годы стал для него ритуалом. Потом подошёл к шкафу, достал небольшой, окованный медью ларец. Открыл его. Внутри, на бархатной подложке, лежали кристаллы – три штуки, разного размера, формы и цвета. Когда-то архимагу стоило больших усилий достать их. Зарен выложил их на стол в определённом порядке – от большего к меньшему, по спирали.

Потом достал маятник и принялся выписывать в воздухе особые руны, зацикливая их на этот самый маятник. В сознании архимага возник образ – серая комната, стеллажи, книги, стол. И фигура человека, сидящего за столом.

– Да будет мне виден тот, кто скрыт, – произнёс архимаг, обращаясь к пустоте.

Маятник качнулся. Зарен закрыл глаза и начал читать заклинание.

Кристаллы на столе засветились. Сначала тускло, потом ярче. Зелёный, синий, красный – они пульсировали в такт сердцебиению, переливаясь, смешивая оттенки. Зеркало в центре затуманилось, и в нём начал проявляться образ.

Серая комната. Стеллажи. Книги. Стол. И фигура человека, сидящего за столом. Николаев.

Зарен прищурился, вглядываясь в детали. Всё было правильно: та же одежда, та же поза, те же жесты. От сердца от легло – сидит, пленник.

«Это хорошо, значит все идет по плану», – подумал Зарен, уже собираясь завершать ритуал.

Но замер. Что-то было не так. Интуиция вдруг проснулась и начала шевелиться ворочаться, пробуждая какое-то неприятное чувство. Зарен пригляделся к пленнику. Слишком ровно дышит. Слишком неподвижен. Словно не человек, а…

«Нет, не может быть!»

Зарен усилил заклинание, направив в него больше силы. Кристаллы засветились ярче, маятник закрутился быстрее. Изображение в зеркале стало чётче, детальнее. Архимаг увидел даже морщинки на лбу двойника, родинку на щеке, шрам на брови. И всё же это было не то.

– Покажи мне его суть, – приказал архимаг.

Зеркало дрогнуло. Изображение расплылось, потом собралось вновь. Но теперь вместо человека в кадре был силуэт, полупрозрачный, сотканный из тумана и света. Конструкт. Фантом. Пустышка.

Зарен выронил маятник. Тот упал на стол, звякнув о кристалл, и замер.

– Двойник, – прошептал Архимаг, не веря еще до конца в произошедшее. – Он создал двойника.

Как такое вообще было возможно⁈ Это же высшая магия! Такому учится множество лет!

Архимаг отступил от стола, провёл рукой по лицу. Кристаллы потухли, зеркало погасло. Свечи затрещали и погасли, оставив после себя тонкие струйки дыма.

– Как? – спросил он в пустоту. – Как он смог? Откуда у него такие знания?

Ответа не последовало.

Зарен подошёл к окну, отдёрнул портьеру. На улице было темно.

– Ты умён, – немного успокоившись, произнес Зарен. – Чертовски умен. Но я умнее. Я найду тебя. И тогда ты пожалеешь, что обманул меня.

Он вернулся к столу, бережно убрал кристаллы в ларец, спрятал маятник, завернул зеркало в чёрную ткань. Свёчи – огарки – выбросил в мусорную корзину. Сел за стол и прошептал:

– Еще пожалеешь…

* * *

Весь следующий день после ритуала пришлось потратить на текущие государственные дела, будь они неладны, и потому Зарен вошёл в Архив уже под вечер, когда солнце клонилось к закату, и длинные тени ложились на каменные полы коридоров.

Архимаг был без свиты – в простом, но дорогом пальто, с тростью в руке и портфелем. Охранник на проходной хотел было остановить его, но, узнав архимага, только вытянулся и кивнул. Однако пропуск все равно проверил.

«Новые правила, будь они неладны, – злобно подумал Зарен. – А ведь раньше пускали и без всякого пропуска».

Архимаг прошёл в отдел, где работал Николаев. Сотрудники, заметив посетителя, стушевались. Они знали, кто он, и знали, что он не просто так пришёл.

– Семён Семёнович? – спросил Зарен, постучав в дверь кабинета.

– Да, входите, – раздалось изнутри.

Архимаг открыл дверь и вошёл.

Непомнящий сидел за столом, перебирая бумаги. Увидев посетителя, он отложил их и жестом пригласил садиться. Зарен не сел. Остановился у стола, оглядывая кабинет.

– Господин архимаг, признаться, не ожидал вас увидеть.

– Я и в самом деле без приглашения. Я по делу, – сказал он. – Хотел уточнить судьбу моего заказа. Книги, которые я просил, ещё не доставлены.

– Все верно, – кивнул Семен Семенович. – Пока еще заказ не собран. Но в скором времени, обещаю…

– Почему же такое промедление? Насколько я знаю Николаев должен был собрать этот заказ?

Непомнящий мягко улыбнулся.

– Вы очень осведомлены, господин архимаг.

– Это верно, я очень осведомлен. Знаю даже кто собирает мне заказ. Поэтому и хочу узнать почему же Архив медлит и не выдает мне положенное?

– К сожалению, – после паузы ответил Непомнящий, – сотрудник, который занимался вашим заказом, временно отсутствует. Мы не можем найти его.

– Временно отсутствует? – Зарен прищурился. – Вы хотите сказать, что не знаете, где ваш сотрудник?

– Я хочу сказать, что его нет на рабочем месте. Это всё, что я могу сообщить, – голос Непомнящего был спокоен. – Вся информация о сотрудниках – конфиденциальна.

– Понимаю, – Зарен усмехнулся. – Даже если я попрошу официально?

– Даже тогда, – Непомнящий поднял голову. – Вы не имеете права. Вы – посетитель, а не следователь.

Архимаг замолчал. Он внимательно посмотрел на лицо Непомнящего – на его спокойные, почти пустые глаза. Вот ведь старик, хитрит! Сразу видно, лис еще тот!

Потом взгляд архимага упал на стол и разложенные на нем бумаги. Поверх одной из них лежала папка, папка – на другой. Но край нижней был виден.

Копия командировочного удостоверения.

На нём напечатанное мелким, но вполне читаемы шрифтом, было слово: «Выборг».

Зарен не подал виду. Отвёл взгляд, сделал шаг назад.

– Ладно, – сказал он. – Буду ждать свои книги. Надеюсь, ваш сотрудник скоро вернётся.

– Надеюсь, – ответил Непомнящий.

– Всего доброго.

– И вам.

Зарен вышел, закрыл за собой дверь. В коридоре он перевёл дыхание и тихо усмехнулся.

«Выборг, – подумал он. – Значит, ты там, Николаев. Старый замок. Интересно, зачем?» Про Выборг что-то говорил еще Босх, когда был тут начальником. Какая-то библиотека там. Значит старик спрятал Николаева там. Что ж, умно.

Зарен вышел из Архива, когда часы на башне пробили половину восьмого. Вечер опустился на Петербург густой синевой, фонари зажглись, отбрасывая длинные тени на мостовую. Архимаг уже собрался сесть в машину, когда зазвонил телефон. Номер был скрыт.

– Слушаю, – ответил он.

– Виктор Анатольевич, – голос Ланского звучал взволнованно, – срочно приезжайте во дворец. Императрице плохо.

– Что случилось?

– Не знаю. Она упала в обморок. Лекари не могут привести её в чувство.

Зарен выругался сквозь зубы.

– Еду.

Он сел в машину, приказал водителю гнать в Зимний. По дороге он думал о том, что могло случиться. Болезнь? Отравление? Или… магия?

У входа его встретил Ланской. Старый советник был бледен, под глазами залегли тени.

– Она в своей опочивальне, – сказал он, пропуская архимага.

В комнате было полутемно. Горели свечи, пахло ладаном и травами. Императрица лежала на кровати, укрытая шёлковым одеялом. Её лицо было белым, как мел, губы – синими. Возле неё суетились лекари, но Зарен жестом отослал их.

– Выйдите все, – приказал он.

– Но, ваша светлость… – начал главный лекарь.

– Выйдите, – повторил архимаг.

Они вышли. Ланской замешкался на пороге, но тоже покинул комнату.

Зарен подошёл к кровати, наклонился над императрицей. Её пульс был слабым, дыхание – поверхностным. Он поднял её веко – зрачок не реагировал на свет.

– Что с тобой? – прошептал он, прикасаясь к её виску.

И почувствовал это. Магический след. Глубокий, древний, спрятанный в ауре так искусно, что лекари не могли его обнаружить. Зарен нахмурился, пытаясь прочитать его, но символы расплывались, не поддаваясь расшифровке.

– Что случилось? – спросил он императрицу.

Она не ответила. Только дышала – тяжело и прерывисто.

Зарен отступил, вытер руки о платок. В голове крутились версии: проклятие, чужое вмешательство, последствия ритуала, о котором он не знал. Но он не мог понять. Не мог прочитать. Впервые за долгое время он чувствовал себя бессильным.

Вдруг императрица дёрнулась. Её глаза открылись – красные, налитые кровью. Она смотрела в потолок, не мигая.

– Император должен умереть, – прошептала она не своим голосом. – Сегодня же.

Зарен замер.

– Ваше Величество, вы…

– Император должен умереть, – повторила она, и красные глаза уставились на него. – Ты понял?

– Понял, – ответил архимаг, чувствуя, как холодок страха ползёт по спине.

Императрица закрыла глаза, и её лицо снова стало бледным, неподвижным. Красные зрачки погасли.

Зарен постоял ещё минуту, потом позвал лекарей.

– Она пришла в себя, – сказал он. – Наблюдайте за ней.

Он вышел в коридор, где его ждал Ланской.

– Что с ней? – спросил советник.

– Не знаю, – признался Зарен. – Магия. Древняя. Я не смог расшифровать.

– Она что-то сказала?

Зарен посмотрел на него долгим взглядом.

– Нет, ничего. Была нема как рыба.

* * *

Я больше не контролировал себя. План использовать Кристалл на одну тысячную его мощи конечно же сразу провалился. Попытка прикрыть на сантиметр запертые двери, за которыми тысячи кубов воды не увенчалась успехом – вода тут же хлынула наружу.

Поток…

Кристалл внутри меня пульсировал, разрывая вены, выжигая лёгкие, плавя кости. Знания, которые я так долго прятал за блоками, хлынули наружу – формулы, заклинания, тайны, которые не должен знать ни один живущий. Мир вокруг начал распадаться на части. Я видел его искажённым, будто смотрел сквозь треснувшее стекло. Стены зала то приближались, то отдалялись, цвета смешивались, превращаясь в серую, пульсирующую массу.

Я закричал, но собственного голоса не услышал.

В глаза ударил свет. Он был ослепительным, белым, и лился из… моего рта, из глаз, из пор, и всё, чего он касался, обращалось в пепел. Дикая необузданная магия! Пол под ногами пошёл трещинами, из них вырвались снопы искр, и я понял – обратной дороги уже нет. Я либо уничтожу барона, либо сгорю сам. Или вместе с ним.

Барон, стоявший в центре зала, поднял руки, пытаясь защититься от магической бури, которую я создал. Его лицо, ещё минуту назад надменное и холодное, исказилось гримасой боли. Плоть начала отслаиваться от костей, плавиться, стекать на пол. Он кричал, но его крик тонул в моём.

– Ты… – прохрипел он, пытаясь сделать шаг вперёд, но волна магии снесла его, прижала к стене, распяла на камне. – Ты не знаешь, что делаешь! Эта сила… она убьёт тебя! И всех, кто рядом!

Я хотел остановиться. Правда, хотел. Потянулся к Кристаллу, чтобы закрыть блоки, но он не слушался. Он жил своей жизнью, питаясь моей болью, злостью и моим отчаянием. Я видел, как руны на стенах вспыхивают одна за другой, как старые книги на стеллажах превращаются в пепел, не успев даже загореться.

– Но тебя – первым, – выдавил я, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом.

Барон засмеялся. Кровь текла из его рта, но он продолжал смеялся. И в этом смехе было что-то древнее, нечеловеческое, такое, от чего волосы на затылке встают дыбом.

– Ты думаешь, это конец? – прошептал он. – Я вернусь. Моя кровь… она будет мстить. Все уже сделано. Месть свершиться!

Барон шагнул ко мне. Пол под его ногами затрещал, из трещин вырывались струйки чёрного дыма.

– Ты силён, – сказал барон, останавливаясь в трёх метрах. – Я чувствую. Но эта сила… она не твоя. Ты не умеешь ею пользоваться. Ты боишься её. А страх – это слабость.

– У меня нет страха, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

– Врёшь, – барон усмехнулся. – Я вижу. Твои глаза… они полны ужаса. Ты боишься не меня. Ты боишься себя. Боишься того, что можешь сделать.

Он поднял руку, в ней тут же загорелся сгусток тьмы. Черные руны и жуткие знаки, похожие на пауков окутали пальцы барона.

– Прощай, Алексей, – сказал он. – Ты был интересным противником. Но все хорошие истории когда-нибудь заканчиваются.

Он замахнулся. Я вдруг почувствовал, как Кристалл внутри меня дёрнулся. Ловя этот всплеск и формируя из него конструкт, я инстинктивно отскочил. Барон швырнул в меня сгусток огня. Промазал.

Я поднял руку.

– Ты прав, – сказал я. – Я боялся. Но теперь – нет.

Барон замер.

– Что… – прошептал он.

Я не дал ему договорить.

Одним движением я направил всю свою силу в него. Кристалл внутри меня взорвался светом. Ослепительным, белым, он вырвался наружу, ударил в барона, и тот закричал.

– Нет! – заорал он, пытаясь защититься, но его магия рассыпалась, не выдержав напора. – Нет!

Но было поздно.

Барон разлетелся. Сначала плоть, потом кости, потом сам прах исчез, растворился в воздухе, оставив после себя только запах серы. На том месте, где он только что стоял, теперь была только чёрная, выжженная воронка.

Мне бы обрадоваться, но сейчас было не до этого. Кристалл не утихал, напротив, кажется, становился только мощнее.

Магия, которую я выпустил, не рассеялась. Она пульсировала, росла, заполняла зал, вытекала в коридоры, поднималась вверх. Стены дрожали, с потолка сыпалась штукатурка, книги взлетали с полок и кружились в воздухе, как мёртвые птицы, прежде чем рассыпаться в прах.

Сверхмощные магические пульсации, которые могли уничтожить всё вокруг. Замок. Город. Может быть, и весь мир.

Я попытался остановить их, но не смог. Кристалл внутри меня не слушался. Он словно наслаждался своей силой, выплёскивая её наружу, не думая о последствиях. Я чувствовал, как магия искажает реальность – время замедлялось, пространство скручивалось, а в воздухе начали появляться чёрные, пульсирующие точки – микро-разломы, которые расширялись с каждой секундой.

– Нет! – закричал я, пытаясь собрать остатки воли.

Только не это! Не хватало еще мир уничтожить.

Я опустился на колени, сжал голову руками, вцепился в волосы. Мне казалось, что мой череп вот-вот лопнет, не выдержав давления. Кровь текла из носа, из ушей, застилая глаза.

Я поднял голову. Зал изменился до неузнаваемости. Стеллажи обгорели, книги превратились в пепел, стены покрылись трещинами, а в центре, там, где упала моя кровь, пульсировал сгусток тьмы – живой, голодный, он тянулся к остаткам магии, впитывая их, становясь всё больше и больше.

Суккубы исчезли. Барон исчез. Даже Сергеича нигде не было видно. Только я и этот сгусток. И пульсации, которые не утихали, а наоборот, набирали силу.

Я попытался подняться. Ноги не слушались. Только на четвереньках, с трудом, сдирая кожу с ладоней, я смог доползти до стены и прислониться к ней спиной. Холодный камень обжёг, но боль отрезвила.

– Что же ты наделал, Лекс, – прошептал я, глядя на дело своих рук.

Сгусток тьмы в центре зала вдруг дёрнулся, вытянулся и исчез. Только чёрное пятно на полу напоминало о том, что он здесь был.

А пульсации остались. Они шли откуда-то из-под земли, из глубины, и я чувствовал, как они разносятся по замку. Резонанс.

«Что я наделал?» – эта мысль билась в голове, как птица в клетке. И ответа не было.

Глава 11

Я стоял на коленях посреди выжженного зала, чувствуя, как внутри меня всё горит. Не физически – магически. Кристалл пульсировал, отдаваясь в каждой клетке. И вдруг – как вспышка – в голове проявились знания.

Они не пришли постепенно, а возникли сразу – цельные, чёткие, как страницы учебника, который я никогда не читал, но выучил наизусть.

«Резонанс. Явление, возникающее при неконтролируемом высвобождении магической энергии, накопленной в артефактах класса „Абсолютный накопитель“. Характеризуется образованием устойчивых пульсаций, распространяющихся в пространстве со скоростью, превышающей скорость света. Пульсации не затухают со временем, а лишь перераспределяются, стремясь к равновесию с окружающей средой».

Какого…

И вдруг понял. Все те знания, что впитал в себя Кристалл, теперь являлись мне.

Я поднял голову, глядя на чёрную воронку, оставшуюся после барона. Из неё всё ещё шёл дым – чёрный, густой, пахнущий серой.

«При первом высвобождении Резонанс наносит необратимые изменения магическому полю области. Пространственно-временной континуум подвергается локальной деформации. Чем мощнее высвобождение, тем больше зона поражения. При достижении критической массы Резонанс может привести к обрушению реальности».

– Обрушению реальности, – прошептал я, чувствуя, как холодок страха ползёт по спине.

Это создал я. Не специально, не желая того, но факт оставался фактом: магия, которую я выпустил, не исчезла. Она пульсировала где-то там, внизу, в основании замка, расходясь кругами, как камень, брошенный в воду.

«Резонанс невозможно остановить. Его можно только перенаправить или… поглотить».

Я сглотнул.

– Поглотить?..

«Поглощение Резонанса носителем артефакта класса „Абсолютный накопитель“ приводит к необратимым изменениям в структуре магического поля носителя. В краткосрочной перспективе – увеличение силы, расширение возможностей. В долгосрочной – потеря личности, магическое безумие, физическая деградация».

Значит, если я не найду способ перенаправить Резонанс, он либо уничтожит всё вокруг, либо поглотит меня. И тогда я стану монстром. Таким же, как барон. Или хуже.

Я попытался встать, но ноги не слушались. Только на четвереньках, с трудом, сдирая кожу с ладоней, я смог доползти до стены и прислониться к ней спиной.

«Рекомендации: носителю следует избегать повторного высвобождения магии. Каждое новое высвобождение усиливает Резонанс. Для нейтрализации последствий требуется провести ритуал очищения, используя не менее трёх артефактов класса „Поглотитель“. В противном случае…»

Дальше было пусто. Информация обрывалась, будто кто-то вырвал страницу.

– И что мне теперь делать? – спросил я пустоту.

Ответа не было. Только пульсации, которые не утихали, а наоборот, становились всё отчётливее. Я чувствовал их каждой клеткой. Они бились в такт сердцу, напоминая о том, что я натворил.

Я закрыл глаза и провалился в темноту. Надеясь, что когда очнусь, всё окажется сном. Но знал – не окажется. Резонанс останется со мной навсегда.

Нужно успокоиться. Да, использовать силу такой мощи, как Кристалл, было ошибкой. Впрочем, а что мне еще оставалось? Умирать в схватке с бароном?

Нужно разобраться как решить эту проблему.

Знания, которые дал Кристалл, были чёткими, как инструкция. Но они обрывались на самом важном: «Для нейтрализации последствий требуется провести ритуал очищения, используя не менее трёх артефактов класса „Поглотитель“».

Что это за артефакты? Как они выглядят? Где их искать?

Я потянулся к Кристаллу, пытаясь найти ответ, но блок сработал снова. Информация была скрыта. Или уничтожена.

«Кирюха», – вдруг понял я.

Кирюха – старый знакомый, торговец с Чёрного рынка. Если кто и мог знать о таких артефактах, то только он. Вот кто мне поможет!

Я поднялся, шатаясь. Ноги дрожали, но держали. Я прошёлся по залу, стараясь не наступать на трещины.

Выход был там, в конце коридора. Я пошёл к нему, чувствуя, как пульсации становятся слабее с каждым шагом. Значит, замок – эпицентр. Чем дальше, тем меньше их влияние.

Я вышел на улицу. Ночь была холодной, звёздной. Замок за спиной дымился, но не горел.

«Нужно ехать в Питер, – подумал я. – К Кирюхе. Но как? Денег нет, документов нет, машины нет».

На попутках. Нужно возвратиться на попутках, причем так, чтобы никто не знал о моем возвращении.

* * *

Дорога до Петербурга была долгой и унылой. Я стоял на обочине, глядя на редкие машины, которые проносились мимо, не сбавляя скорости. Ночь давно ушла, утро сменилось днём, а я всё ещё был в Выборгском районе, без денег, без документов, с одним только командировочным удостоверением в кармане и пульсациями Резонанса в груди.

Первый, кто остановился, был водитель старого грузовика, доверху забитого какими-то ящиками. Мужик лет пятидесяти, с усталым лицом и прокуренным голосом, высунулся из окна.

– Куда путь держишь? – спросил он, оглядывая меня с подозрением.

– В Питер, – ответил я. – Подбросишь?

– Ладно, полезай в кузов, – махнул он рукой. – Только не кури там. Ящики – дорогие.

Я забрался в кузов, устроился на каких-то тряпках и мешках. Грузовик тронулся, и мы покатили по разбитой дороге.

Всю дорогу я думал о Кирюхе. О том, где его искать и о том, как объяснить, зачем мне артефакты класса «Поглотитель». Он не должен знать о Резонансе. Чем меньше людей в курсе, тем лучше.

Грузовик трясло на ухабах, ящики гремели, а я смотрел на проплывающие за бортом поля и леса и чувствовал, как пульсации становятся слабее. Резонанс не исчезал, но его влияние ослабевало с каждым километром, отделявшим меня от замка.

«Хорошо, – подумал я. – Значит, я могу контролировать его дистанционно. Или он сам затихает. Нужно проверить».

Я закрыл глаза и попытался почувствовать Резонанс. Он был там – где-то в груди, у сердца. Пульсировал ровно, не мешая дышать.

В Петербург мы въехали под вечер. Грузовик остановился на окраине, у продуктового склада.

– Дальше пешком, – сказал водитель, вылезая из кабины. – Мне сюда.

– Спасибо, – я спрыгнул на землю, чувствуя, как затекли ноги.

– Не за что, – он махнул рукой и полез в кузов разгружать ящики.

Я пошёл в город.

Нужно было найти Кирюху. А для этого – попасть на Чёрный рынок.

Знакомыми уже тропками я вышел в темные проходные дворы и довольно скоро оказался в нужном месте.

Черный рынок. Странное конечно место. Тут можно купить все, что под запретом, от артефактов, до смертельных ядов. И почему власти не прикроют его? Кто-то крышует? Возможно.

Я прошёл через весь рынок, лавируя между рядами, заглядывая в лица торговцев, но Кирюхи нигде не было. Его обычное место пустовало. Я уже начал нервничать, когда какой-то тип в кожаном жилете кивнул в сторону:

– Кого ищешь? Кирюху? Вон там спроси, – он махнул рукой в конец торгового ряда.

Я пошёл туда, чувствуя, как внутри нарастает тревога. У стены, прислонившись к ней, стояли трое. Крепкие, лысые, в чёрных куртках. Мордовороты – таких не нанимают для торговли сувенирами.

– Ты искал Кирюху? – спросил один, выпрямляясь.

Я остановился.

– Нет, – ответил я, делая шаг назад и понимая, что ничего хорошего сейчас ждать не стоит. – Ошибся.

– Ошибся? – усмехнулся второй, доставая из-за пазухи нож. – А мне кажется, не ошибся. Кирюха задолжал. А ты, видать, его кореш. Вот и расплачивайся.

Я не стал ждать. Развернулся и побежал.

Сзади тут же заорали и засвистели.

– Держите его!

Я нырнул в проход между рядами, сметая лотки, перепрыгивая через коробки. Сзади послышался топот – они не отставали.

– Стоять!

Толпа расступалась, торговцы принялись ругаться, но никто не спешил вмешиваться. На рынке свои законы.

Я свернул за угол, потом ещё, потом ещё. Лабиринт проходов и переходов, который я знал плохо, но сейчас это было лучше, чем ничего.

Впереди показалась дверь. Старая, железная, с ржавой ручкой. Я рванул её, она поддалась, и я нырнул в темноту.

Захлопнул, привалился плечом. Сквозь дверь услышал, как мордовороты пробежали мимо. Кажется, пронесло. Но лучше пока отсидеться тут, дождаться как все утихнет.

Я огляделся. Подвал. Тёмный, сырой. В углу стоят какие-то ящики. С потолка свисает одинокая лампочка. У дальней стены недовольно пискнула крыса.

Я нашарил выключатель – не работал.

Стук в дверь прекратился. Тишина.

– Лекс, – раздалось вдруг из темноты. – Ты что, решил у меня в подвале отсиживаться?

Я вздрогнул. Голос был знакомым.

– Кирюха? – спросил я в пустоту.

Из-за ящиков вышел он. Живой, целый, с сигаретой в зубах.

– А ты кого искал? – усмехнулся он.

– Тебя. А эти…

– Кредиторы, – отмахнулся Кирюха. – Не волнуйся, они уйдут. Я им должен, но не настолько, чтобы меня убивать.

Он подошёл ближе, затянулся.

– Ты чего такой бледный? Случилось что?

– Случилось, – ответил я, выдыхая. – Мне нужна твоя помощь. И нужны артефакты.

– Какие?

– Поглотители. Три штуки.

Кирюха присвистнул.

– Серьёзно?

– Серьёзно.

Кирюха замер.

– Подожди-подожди, – сказал он, вынимая сигарету изо рта. – Ты это ведь в самом деле серьёзно? «Поглотители»? Три штуки? Тебе реально нужны «Поглотители»⁈

– Серьёзно, – ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Кирюха покачал головой, присвистнул.

– Лёха, ты куда попал, в какие передряги? Это ж не шуточки. Такие артефакты просто так не достают. Они нужны либо для очень сильных ритуалов, либо для очень опасных… – он замолчал, подбирая слово.

– Личных дел, – закончил я.

– Личных дел, – эхом повторил Кирюха. – Ну-ну.

– Будем считать, что для личного дела они мне и нужны. Извини, подробностей не могу сообщить, не хочу тебя впутывать в передряги.

Кирюха рассмеялся.

– Да я и не вылажу из них, так что никуда ты меня не впутаешь. Ладно, не лезу, вижу, что не хочешь говорить. Дело твое.

– Так что, поможешь?

– Понимаешь, что их просто так не достать?

– Поэтому к тебе и обратился.

– Значит, так. Два поглотителя точно есть в одном месте. Заброшенная больница на окраине. Слышал о такой?

– Нет.

– Ну и правильно. Туда никто не ходит. И не потому, что страшно, – он усмехнулся. – А потому, что никто не выходит.

– А ты откуда знаешь, что они там?

Кирюха замялся.

– Был там один тип, лет пять назад. Говорил, что видел. Хотел стащить, да не смог.

– Почему?

– А потому, – Кирюха понизил голос, – что они зачарованы. Вмонтированы в пол. Или в стены. Не помню точно. Но чтобы их забрать, нужно знать код. Или провести ритуал. А ритуал тот же тип не знал. И не выжил.

– Он умер?

– Говорят, да. Но тело не нашли. Как в воду канул. – Кирюха выпустил дым. – Поэтому там никто не шастает. Боятся.

– Покажешь место? – спросил я.

– Конечно! – усмехнулся Кирюха. – Но ты должен знать: это опасно. Очень.

– Знаю, – ответил я, чувствуя, как внутри снова пульсирует Резонанс. – Но другого выхода нет. Кирюха, я не прошу тебя рисковать собой. Просто скажи, где…

– Да ладно тебе! – перебил меня он. – Так даже интересней! Помнишь, как по мусорке шастали и нас едва аномалией не накрыло? Весело было!

– Весело? – кисло ответил я. – Что угодно, но точно не это слово.

Кирюха вздохнул.

– Ладно. Собираемся. Время не ждёт.

Мы вышли из подвала, и я пошёл за Кирюхой, чувствуя, как пульсации становятся сильнее, будто предупреждая: не ходи. Но я шёл. Потому что выбора не было. Или я, или Резонанс. Вместе нам не ужиться.

* * *

Мы подошли к больнице, когда солнце уже село, и сумерки сгустились над городом. Здание стояло на отшибе, окружённое ржавым забором с колючей проволокой. Четыре этажа, облупившаяся штукатурка, выбитые окна. Внутри – темно, только где-то на верхних этажах мерцал тусклый свет.

– Красиво, – сказал я с иронией.

– Ага, – кивнул Кирюха, закуривая. – Тут когда-то лечили магов. Тех, кто свихнулся от своей же силы. Ну, знаешь, бывает такое. Вот их сюда и свозили.

– И что с ними стало?

– А что с ними могло стать? – Кирюха выпустил дым. – Умерли. Кто от болезни, кто от рук санитаров. Говорят, там такое творилось… – он передёрнул плечами. – Короче, не место для прогулок.

– А артефакты?

– А артефакты, – он усмехнулся, – это всё, что осталось от тех экспериментов. Говорят, главврач был магом. Сильным. Он пытался лечить своих пациентов, да не вылечил. А потом сам свихнулся.

– И артефакты там?

– Должны быть. Если их кто не стащил. Но думаю вряд ли, там такая некрозная эманация повсюду… Да ты и сам почувствуешь.

Мы подошли к забору. Кирюха огляделся, полез через дыру в сетке. Я за ним.

Внутренний двор был завален мусором: битое стекло, ржавые койки, медицинские карты, которые ветер разносил по углам. Пахло сыростью и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным.

– Держись рядом, – сказал Кирюха, доставая фонарик. – И ничего не трогай.

– Почему?

– А вот сам увидишь.

Он включил фонарик, и мы вошли в здание.

Внутри было темно, холодно и тихо. Наши шаги гулко отдавались от стен. Кирюха светил по углам, я смотрел по сторонам.

– Сюда, – сказал он, сворачивая в коридор.

Мы прошли мимо палат с ржавыми койками, мимо процедурных с разбитыми стёклами. Где-то наверху скрипнула дверь.

– Кто там? – спросил Кирюха, поднимая фонарик.

Никого.

– Может, ветер? – предположил я.

– Может, – не очень уверенно ответил он. – Говорю же, место не самое хорошее. Так что будь осторожее. Если что у меня есть обсидиан.

– Обсидиан? Откуда? Их же только в Архиве выдают!

– У меня свои люди, поставляют. На вот, возьми.

Он протянул мне камень. Я взял.

Мы пошли дальше. В конце коридора была дверь с табличкой «Подвал».

– Туда, – сказал Кирюха, толкая дверь.

Она не поддалась.

– Заперто, – он дёрнул сильнее.

– Может, ключ есть? – спросил я.

– Откуда? – огрызнулся Кирюха.

– А отмычки?

– Я не вор.

– Тогда что будем делать?

Кирюха задумался. Потом полез в карман, достал скрепку и начал возиться с замком.

– Ты ж говорил, что не вор, – усмехнулся я.

– А я и не ворую, – ответил он, не оборачиваясь. – Я открываю.

Замок щёлкнул, и дверь открылась.

– Прошу, – Кирюха сделал приглашающий жест.

Я поежился и шагнул в темноту.

* * *

Коридор был длинным, бесконечным. Стены в пятнах плесени, потолок обвалился местами, пол – в битом стекле и каком-то мусоре. Кирюха шёл впереди, светя фонариком. Я – за ним, чувствуя, как пульсации Резонанса становятся слабее, будто больница давила на них, усыпляла.