Текст книги "В чужой мир без бонусов (СИ)"

Автор книги: Ти Шарэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Из дневника Шаттера. 3 июня.

Не знаю, почему пишу об этом именно сегодня. Не понимаю, почему вообще об этом пишу…

Я не собирался приходить к лердам. Думал, мне достаточно будет отчетов Кастана. Не настолько важна эта затея – всего лишь подарок моему венценосному братцу, которого с каждым годом все сложнее чем-либо удивить.

Почему же приперся? Можно не лукавить хотя бы на бумаге – дело в девчонке.

Переход она перенесла плохо. Я свои порталы вообще не замечаю, чужие… ну разве что легкое головокружение. Мои люди переносят чуть хуже, но никто подумать не мог, что иномирянке станет настолько нехорошо.

Ее не вырвало, но пот, выступивший на лбу, мгновенная бледность и легкий озноб могли рассказать, чего ей стоило удержать в себе пищу. Она бы упала, если бы не поддержал. Я пишу и только сейчас понимаю, что именно меня зацепило. Взгляд. Мутный, плывущий, но решительный до безрассудства.

Я видел такой однажды. Мне было двенадцать, когда отец взял меня на охоту. Я сам просил, мне казалось, что это докажет всем мою взрослость.

Охота была серьезной – на горных ирбисов. Помню, как представлял, что добуду одну кошку сам и принесу матери. Она прикажет сшить себе шубу – серебристую, с пепельным подшерстком, а остатков хватит, чтобы обить мебель в игрушечной гостиной Тияны.

У меня почти получилось. Самка была крупной – с моего лерда. Ловчие ее ранили, мне оставалось только добить. Почетная добыча для избалованного сына маэрда. Мне даже не нужно было подходить близко – шагов на пять, чтобы выстрелить наверняка.

И я выстрелил. Но та охота стала для меня последней, потому что глаза кошки – смертельно раненой, умирающей – мне снились еще несколько месяцев. И в них было упрямство, решительность и ясный ум, лишь немного помутившийся от боли и близости смерти.

Иномирянка смотрела почти также. И глаза у нее были голубые, огромные. Зрачки почти закрыли радужку. Потом девчонка моргнула и устыдилась своей слабости. Шаталась, но шла сама. Помню, что моя растерянность тогда быстро прошла. Сменилась злостью. Гордячка.

А потом я не удержался и пришел к лердам. Повод был – щенки, которых привезли для обучения. Но не было необходимости. Можно подумать я каждого лерда лично встречаю.

Я застал момент, когда девчонка разговаривала с щенком. Разгладилась морщинка между бровей, губы сложились в полуулыбку, а голос оказался неожиданно приятным и нежным. И сама она показалась куда привлекательнее, чем при первой встрече. Волосы светлые и пушистые, глаза голубые как у горного ирбиса. Губы, когда не сжаты в тонкую линию, красиво очерчены.

Знать бы, зачем я все это пишу…

Глава 10. Защитница. 14 июня.

Жули шла на поправку. Эмма писала, что девушка начала выходить на улицу, снова помогать с детьми. Особенно с новым мальчиком, который оказался пугливым и закрытым. И доверять отчего-то стал именно Жули. Эмма считала, что маленький филиппинец стал спасением для ее подопечной – забота о нем вытеснила из девичей головы дурные мысли.

Я вздохнула и отложила письмо.

Для меня спасением был местный язык и лерды.

За две недели мы продвинулись. Но не от того, что Ризед или Тарт научились взаимодействовать с щенками. Обучала лердов я, а конюхи лишь отрабатывали команды.

Поведение Ризеда напрягало меня все больше. При поверенном конюх вел себя смирно, но стоило Старху уйти, как у парня распускался язык. Тарт отводил глаза, ему явно было неприятны слова, произносимые в мой адрес и сопровождаемые масляными взглядами и похабными ухмылками. Но старый конюх почти всегда молчал. При мне он высказался лишь раз, видимо, Ризед перешел границу. Что он тогда сказал? Я поняла, что парень озвучил план – подкараулить меня и… что? Изнасиловать? Сомневаюсь, что маэрд такое потерпит. Если он за порядком в общине умудряется следить, то в своем поместье сам бог велел.

На всякий случай я стала осторожнее, но промолчала, хотя грязные намеки были понятны даже без знания языка. Жаловаться Старху не хотелось, да и не на что. Подумаешь болтает, подумаешь смотрит. Дырку взглядом не протрет. И я прятала неловкость за хмурым прищуром, который, однако, словно еще больше раззадоривал парня.

А может и стоило поговорить со Стархом, вот только поздно. Он сейчас в городе.

– Мне нужно будет уехать на несколько дней, – сообщил поверенный вчера за обедом. Посмотрел виновато, потер кончик носа. – В городе дела, и семью проведать надо.

– Конечно, – улыбнулась я старательно. – Семья – это святое.

– Вот, я тут записал… постарался прикинуть, что может понадобиться…

Я взяла исписанные мелкими значками листы. В другой раз обрадовалась бы до мысленного визга, но отъезд Старха вдруг отозвался в душе плохим предчувствием. Глупости, конечно. Это просто страх остаться одной. К поверенному я за эти недели привыкла.

Я снова потянулась к письму из общины. Может нужно было отпроситься у маэрда и тоже проведать своих? А ведь действительно стали своими. Прямодушная Эмма, ранимая Жули, спокойная Марика и открытая Хуанита. Луис-Хосе, рядом с которым никогда не скучно. Томас, старательно поддерживающий дух землян. Даже мое увлечение языками, думается, староста поддержал только для того, чтобы не хандрила. Мой любимый клуб помощников во главе со старым Тинто. Павел, с которым можно представить, что я дома. Пьер, с которым интересно даже молчать.

Я перебирала имена, как бусины на браслете. На земле мой круг общения был узок – родители, коллеги, Лина, супруг которой постепенно свел нашу дружбу на нет. Община не заменила мне семью, но… многих я бы с радостью записала в друзья.

Думаю, маэрд бы отпустил. Первое впечатление о нем теперь казалось мне обманчивым – Шаттер не был лордиком. Сдержанный, строгий, неулыбчивый, но заносчивости я не ощущала. Аура властности никуда не делась, и я по-прежнему старалась держаться от мужчины подальше, но раздражать он меня перестал.

И с щенками у Шаттера получалось работать, а это невольно подкупало. Да и люди относились к маэрду с уважением, почтительностью, но без страха.

Я вздохнула и одним глотком допила травяной настой. Сейчас выгуляю Чани, потом поразбираю записи Старха и спать.

Обычно я гуляла на поле, сразу за поместьем, иногда забредая в ближайший лесок. Но сегодня держалась совсем недалеко от ворот, рядом с охранной башней. Позанималась с Чани, погоняла ее за палкой, к которой приучила, чтобы лерда получала хоть какую-то физическую нагрузку, а потом присела на пенек, специально принесенный для меня распоряжением маэрда.

Мне были видны и ворота, и кусочек леса, и Чани, наслаждающаяся минутами свободы. Я разулась. Земля была теплой, трава щекотала ступни. В какой-то момент по голой ноге полез маленький жучок, я смахнула его и задумалась, а не был ли он ядовитым.

Что-то мелькнуло перед глазами, и боль я почувствовала раньше, чем осознала, что этим «чем-то» был кожаный шнурок. Пальцы вцепились в него, я захрипела, пытаясь отодрать. Но шнурок вдавился глубоко в шею, так, что не пробраться даже ногтями.

Земля ударилась о спину, низкое солнце плеснуло в глаза. Сознание разделилось, и одна часть словно существовала отдельно от той, что заходилась в панике. Эти мысли были странными и почти спокойными – если я умру здесь, может попаду домой?

А тело боролось. Оно жило отдельно от разума и странных мыслей. Оно извивалось, выгибалось, раздирало ногтями кожу на шее. Тело хотело жить.

– Угомонись!

Та спокойная, отстраненная часть меня узнала голос Ризеда. Он шипел и ругался, называя меня самкой и еще какими-то наверняка оскорбительными словами. И пока часть сознания погружалось в черную агонию, вторая становилась все более четкой. Резкой. Острой.

Он убьет меня и скажет, что я сбежала. Воспользовалась отсутствием поверенного и маэрда, которого тоже нет в поместье. Иномирянка, что с нее взять.

– Да усни ты! Бешеная! – завопил мужчина.

Наверное, он надеялся придушить меня немного, заставить потерять сознание. А я надежд не оправдала…

В глазах потемнело. Неожиданно, резко. А потом удавка ослабла, и я с сипом втянула воздух. Закашлялась, захрипела и долго не могла встать даже на колени.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я все же перекатилась на живот, а после и поднялась на четвереньки, увидела то, что испугало меня сильнее, чем случившееся. Вернее, я до этого вообще не боялась, как-то не до того было, а вот сейчас да, в ужас пришла.

Низкий рокот, который я приняла за шум в ушах, звучал на самом деле. И исходил он из пасти жуткого существа, что лежало на Ризеде. Черная шерсть стояла дыбом, смешанная с кровью слюна капала на мужчину. Тот лежал неподвижно. То ли мертвый, то ли без сознания. Плечо его было разодрано до мяса, из которого торчало что-то белое, грязное.

– Чани, – робко позвала я существо, и то обернулось. Из глаз уходила ярость, шерсть медленно опускалась. Лерда заскулила. – Иди сюда.

Она подошла, и я поднялась, цепляясь за жесткую шерсть. Паника нарастала – мою Чани убьют. Если за малейшее проявление агрессии уничтожают щенков, то за убийство...

Я растерянно огляделась. Ризед протащил меня метров на двести, под укрытие ближайших деревьев. Странно, что охрана не отреагировала. Я ведь специально держалась на виду.

Как спрятать лерду? Громадную хищную лошадь, которая совершенно не умеет добывать себе пропитание. Которой нет еще и полугода. Спрятать в общине? Но я даже не представляю в какой стороне та находится.

– Боже, Чани, – слезы побежали по щекам, и лерда меня лизнула, обдав тошнотворным запахом крови. Я стерла грязным рукавом вязкую слюну, кровь и слезы. Наверное, только сильнее измазалась. – Что нам делать?

– Сюда! – от поместья бежали люди. Я сделала несколько шагов, отступая к деревьям, но остановилась. Нам некуда бежать.

– Отойди! – заорал знакомый грузный охранник, подбегая ближе. Вспомнил, что я не понимаю и замахал руками.

Я мотнула головой и встала перед Чани. Показала на свое горло, на Ризеда.

Мужчин было трое. Один развернулся и побежал обратно, я услышала слово «лекарь» и отступила еще дальше, потому что оставшиеся охранники явно боялись приблизиться к Ризеду.

– Отойди! – повторил мужчина.

Я покачала головой и приказала Чани лечь. Пока она стояла, была выше меня. Вдруг выстрелят ей в голову.

Сама я села перед ней, буквально рухнула на землю без сил.

–Маэрд! – сказала твердо. Мне нужно, чтобы они дождались хозяина.

Грузный хмуро глянул на меня и не ответил. Пощупал пульс Ризеда и сказал второму охраннику, что тот жив. Я тихо выдохнула. Не могу я желать смерти, даже после случившегося.

– Маэрд идет, – негромко сказал второй охранник, и я с трудом подняла голову. Сколько прошло времени? Стресс догнал меня непосильной усталостью.

Маэрд бежал к нам. Дурацкая мысль мелькнула в голове – не пристало ему бегать. А он бежит.

К давящей усталости добавился шум в ушах. И тошнота подступила к горлу. Мир потемнел, и обзор начал стремительно сужаться, подступила темнота.

Нельзя! Если я упаду в обморок, никто не защитит Чани!

Но сопротивляться становилось невозможным, я почти ничего не видела. И слова маэрда донеслись словно сквозь вату.

– Тихо, Чани. Пойдем. Мы не причиним твоей хозяйке вреда.

Глава 11. Новый ученик. 17 июня.

– Почему она так долго спит? Я все-таки переборщил.., – в голосе Шаттера явственно звучит напряжение, а я вяло пытаюсь ухватить мысль – с чем переборщил и как это могло повлиять на мое состояние. Мысль ускользает.

– Так даже лучше, маэрд, – этот голос мне незнаком. Я даже не могу понять, кто говорит. Для мужчины голос слишком высокий, для женщины – низкий. Но открыть глаза и взглянуть нет ни желания, ни сил. – Во сне девушка быстрее восстановится.

– Она… сможет говорить? Ее горло…

После этих слов ощущаю мягкую тяжесть на шее.

– Связки не повреждены, – второй голос журчит как вода. Наверное, все-таки женщина… – Все заживет.

Мысль о том, что я слишком хорошо понимаю разговор, мелькает яркой вспышкой, но следом за ней наступает темнота.

Когда нашлись силы, чтобы открыть глаза, этот подслушанный разговор показался нереальным. Маэрд был здесь? Волновался за меня? Глупости какие.

Комната была чужой. Небольшая, светлая, с уже привычными узкими окнами от потолка до пола и множеством артефактов на стенах.

– Не вставайте, я позову хверда!

Пока я поворачивала тяжелую голову на неповоротливой шее, говоривший исчез, я успела увидеть только синюю рубаху, мелькнувшую среди меховых реек. Но ждать не пришлось, рейки шевельнулись, пропуская очень крупного мужчину и парня в – скорее всего того, кто ожидал моего пробуждения.

– Сходи за поверенным, – велел мужчина парню. Голос его был высоким и каким-то журчащим. Прямо как в том сне.

Парень исчез, а мужчина направился ко мне.

– Не бойся. Я хверд. Меня зовут Аграй. Я не причиню вреда. Только посмотрю рану.

Я молчала, разглядывая мужчину. Доктор. Или правильнее сказать, лекарь? Лишь бы не знахарь, не хотелось бы испытать на себе иномирную народную медицину.

– Тихо, тихо. Я не сделаю больно, – лекарь подошел ближе, навис надо мной массивной фигурой. Тяжелая грудь, стянутая плотной синей рубашкой, вновь заставила меня усомниться – может все-таки женщина? Вряд ли. Просто очень полный мужчина.

– Умница, – он потянулся к моей шее и начал быстро снимать слои ткани. Не разматывать, а именно снимать тонкую ткань пласт за пластом. Я напряглась, ожидая, что последние слои придется отрывать, но больно не было.

– Хорошо, хорошо, умница, – прожурчал лекарь и протянул мне чашку, внутри которой, судя по звуку, перекатывались горячие камни. – Пей. Скоро придет Старх, и ты расскажешь как себя чувствуешь.

Поверенный пришел, когда Аграй уже намазал мою шею чем-то прохладным и вновь укрыл тканью. К счастью, не той же самой. Понятие стерильности в этом мире было – лекарь обеззаразил и рану, и руки. По крайней мере, я так восприняла артефакт, которым он осветил сначала свои ладони, а потом направил на мою шею и не убирал, пока не закончил.

– Скажи девочке, что опасности нет, – прожурчал лекарь, мягко улыбаясь.

– Целитель говорит, что опасности нет, – послушно перевел Старх и от себя добавил. – Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – сказала я хрипловато, горло болело как при ангине. – Что с Чани?

– Она жива, – Старх опустился на соседний тапчан. Стульев в комнате предусмотрено не было. – Маэрд приказал закрыть ее в лерд-хаусе. Ее кормят, не переживай. Маэрд лично выводит на прогулку.

– А что с Ризедом?

– Его отправили в город. Аграй за него не взялся.

– И что будет с ним потом? – мне вдруг до зуда захотелось узнать ответ.

– Вряд ли маэрд оставит его здесь, – Старх отвел взгляд. – Выгонит.

– То есть, – я сглотнула, вышло болезненно, – его не накажут?

– Видите ли.., – поверенный потер кончик своего крупного носа, – земляне не являются гражданами Империи. И любого другого государства, которое бы за вас вступилось… Вас вообще нет в кодексах…

– О чем вы говорите? – забеспокоился Аграй. – Ее сердце бьется все быстрее!

– Она спросила про Ризеда. Я сказал, что тот, скорее всего, избежит наказания…

– Разве что за порчу собственности маэрда, – грустно согласился лекарь.

Собственности?! Все-таки рабы…

– То есть любой может на меня напасть, – проскрипела я, пристально глядя на Старха, – и ему ничего не будет?

– В пределах поместья вы в безопасности, – Старху явно было неуютно. – А за пределы без сопровождения лучше не выходить.

– Я бы хотела отдохнуть, – сухо произнесла я, откинулась на подушку и закрыла глаза. – Прошу меня простить.

– Пожалуйста, Ана, – негромко сказал Старх. Судя по звуку, он встал. – Маэрд переживает за вас. Он заботится о вашей лерде. Принес вас на руках. Не маэрд написал эти законы, но он не даст вас в обиду.

Я не ответила. Было горько. Хотелось плакать и к маме. Но доступно было только первое.

Беспомощная, бесправная. Надоест маэрду затея с лердами, и что станет со мной? Вернет в общину? Хотелось бы верить…

Слезы стекали в горло, щипали в носу. Я не всхлипывала, просто глотала соленую влагу воспаленным горлом и надеялась, что лекарь ушел вслед за поверенным.

– Выпей, – под спину протиснулась горячая рука, в губы уперлась чаша. Не ушел.

Теплая сладковатая жидкость, похожая на смесь солодки, ромашки и мяты, пролилась в горло. Почти сразу мысли стали тяжелеть и мутнеть. Я уснула.

Когда проснулась, то та тихая истерика показалась мне такой же странной и далекой, как и разговор между лекарем и маэрдом. Разве раньше я не знала, что полностью завишу от Шаттера? Что нахожусь в поместье исключительно из-за его прихоти? Вот только я увлекалась щенками и позабыла, для чего я здесь. Бери себя в руки, Аня, поправляйся и найди способ попасть в местную библиотеку. Отчего-то я не сомневалась в ее наличии.

– Я позову поверенного и лекаря, – стоило мне показать, что проснулась, и парень, которого снова оставили за мной присматривать, подскочил. – Знаю, что ты не понимаешь, но я быстро.

Я тихо хмыкнула и села. Коснулась пальцами повязки на шее. Больно не было ни снаружи, ни изнутри, но кожа чесалось под бинтами безбожно. На улице было то ли слишком рано, то ли поздно, то ли просто пасмурно.

– Вас переселили в основной дом, – сказал Старх, когда Аграй обновил повязки на шее. Прохладная мазь облегчила зуд, теплый бульон насытил и согрел, и жизнь уже не казалась серой и унылой. Даже за окном будто посветлело.

– Зачем? – голос казался чуть подсевшим, горло побаливало совсем немного, хрипоты больше не было.

– Маэрд считает, что так будет безопаснее. Для вас.

– Хорошо, – я пожала плечами. Так даже ближе к моей цели. – Если там тоже есть ванная, я не против.

Ванная была и в этот раз совершенно не похожая на гроб. Тоже неглубокая, но большая, круглая, с упругим дном и пологими краями. Лекарь запретил мочить повязки, поэтому я просто сидела, переливая с ладони на ладонь теплую воду.

Старх сказал, что мне выделили гостевые покои. Три просторные светлые комнаты, которые легко могли бы быть в доме какого-нибудь норвежского или канадского миллиардера. Почему-то думалось именно так. Царство дерева – светлого, темного, золотистого – тяжелого, массивного, кажущегося нарочито грубым. Стены белые или цвета слоновой кости. Картины выполненные крупными мазками и обилие роскошного меха. Не хватало только вьюги за окном.

Да и сам дом, по крайней мере, холл, лестницы и коридоры не казались старинными, скорее выдержанными в едином минималистичном стиле.

Из ванны вылезла, только когда кожа на ладонях распарилась и съежилась. Натянула свежую одежду, подумав, что в таком интерьере не помешал бы роскошный халат, и отправилась в спальню. Старх обещал зайти на ужин, и я хотела осмотреть комнаты до его прихода. К сожалению, книг здесь не было, но около картин я стояла подолгу. Так долго, что казалось, что они оживают – грубые мазки превращаются в изящные линии, те складываются в предметы и людей, и последние движутся – живут.

Деликатный стук в дверь заставил чуть улыбнуться. Это правило Старх взял у землян. Он сам рассказывал, что местные очень мало внимания уделяют личному пространству – внутри дома нет запертых дверей, только условное разделение рейками.

А вот гости заставили напрячься. Я отступила вглубь гостиной, впуская сначала маэрда, потом паренька, которого считала его сыном, и только затем Старха.

– Прошу прощения, что без предупреждения, – поверенный отчаянно потер кончик носа. Я заторможенно кивнула и перевела взгляд на маэрда. И почти сразу потерялась. Мне было несложно выдерживать этот взгляд светлых глаз, когда они смотрели с вызовом или насмешкой, а сейчас... Беспокойство, интерес. Причем такой определенный интерес, от которого хочется поправить волосы, подкрасить реснички и покусать губы, чтобы казались больше и ярче.

Господи, о чем я думаю…

Я сосредоточилась на мальчике. Тот глядел на меня с неприкрытым любопытством, но при этом с… восхищением? Странно.

– Скажи, что ужин сейчас принесут, – велел маэрд Старху. Я чувствовала его взгляд на щеке, но не решалась посмотреть. Старх перевел, и я кивнула. Сделала неловкий жест, приглашая проходить и садиться.

– Расскажи про Стефаниса, – сказал маэрд, когда мы закончили с ужином. Наверное, он сильно отличался от тех, что я ела в этом мире раньше, на вид так точно был красивее. Но вкуса я почти не заметила, сидела как на иголках и не могла себя заставить успокоиться.

– Стефанис – младший брат маэрда, – начал рассказывать Старх. – Его позвали сюда, чтобы… в общем, мальчик одержим лердами. Проводил все время в лерд-хаусе еще до вас, а когда увидел, что вы творите с ними…

Вот откуда эти восхищение и любопытство. Но я молчу и слушаю.

– Маэрд разрешил ему присутствовать при разговоре. Скажем так… Стеф поверит вам больше, чем кому-либо из нас. У него сложный возраст. И в целом…

– А что вы хотите услышать? – я потрогала шею, которая вновь начала зудеть. Почувствовала взгляд Шаттера, увидела как потемнели его глаза – то ли от злости, то ли от тревоги – и поспешно убрала руки.

– Ваша лерда напала на человека. Случай беспрецедентный. У лердов много поколений истребляется малейшая агрессия к человеку. И об этом узнают. Ризед расскажет, лекари… Маэрд уже написал кузену, что все под контролем, но на чаррэха будут давить. Маэрду нужно больше информации, чтобы защитить лерду. И вас. Если скажут, что это вы так повлияли на животное… В общем, неприятности могут принять глобальный характер.

– Чани защищала меня. Там, откуда я родом, это нормальная реакция служебной собаки. Она же не была агрессивна потом?

Я подождала, пока Старх переведет и сделала вид, что жду ответного перевода.

– Нет. Лерда ведет себя как раньше. Разве что высказывает беспокойство из-за вашего отсутствия.

– Она не приучена нападать, – продолжила я. – Поэтому повреждения такие сильные. В моем мире собак тренируют задерживать преступников. Люди надевают специальные защитные костюмы, и проводник – так называют тренера – учит куда хватать, чтобы остановить, а не покалечить.

И маэрд, и мальчик слушали очень внимательно.

– И часто ваши собаки нападают на людей?

– Правильно воспитанная собака – никогда. По крайней мере, я таких случаев не знаю. Напасть могут бродячие или испорченные отсутствием дрессировки.

– Насколько опасно работать тренером? – Шаттер смотрел на мальчика. Я тоже уставилась на парнишку. В светлых глазах Стефаниса зажглись упрямые огоньки.

– Я не считаю лердов опасными, – сказала осторожно. – Но я же не специалист. Я и на земле была любителем, занималась со своей собакой под руководством опытных тренеров.

– Я бы хотел, чтобы вы попробовали научить лерду задерживать преступников. Начните со своей.

– Нужен будет защитный костюм, – я прикинула размер зубов. – Плотный. И… попробовать можно, но вы уверены, что стоит? У нас говорят don’t trouble trouble until trouble troubles you – не будите лихо, пока лихо тихо.

– Мой венценосный брат захочет разобраться. Непременно. И мне нужно показать, что лерда управляема, подконтрольна и может быть полезна.

– Шатт, ты ведь позволишь мне? – спросил мальчик. – Ты говорил, что разрешишь, если это не опасно!

Мне эти слова не перевели, и я вопросительно посмотрела на Старха.

– Мальчик просит разрешения работать с вами.

– Я попрошу вас об услуге, – перевел поверенный ответ маэрда. – Присмотрите за моим братом, а я постараюсь помочь вам. Тем, чем смогу.

Хверд – целитель