Текст книги "В чужой мир без бонусов (СИ)"

Автор книги: Ти Шарэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Из дневника Шаттера. 21 октября.

Найти Ану стало не просто задачей, а целью жизни. Если и нужно было что-то, чтобы осознать мое к ней отношение, то именно оно и случилось. Я ее потерял.

Цепочка разматывалась долго. Доверенные люди прочесывали земли Эджара, осторожно расспрашивая про одинокую девушку – немую или немногословную. Ту, что путешествуют между городками на общественных фургонах. Но если и были зацепки, каждый раз я опаздывал. А после след потерялся окончательно.

С Вереной я поговорил. Разрыв помолвки обошелся мне в приличную сумму, но брат неожиданно передал мне часть владений чаррэха. Видимо, чтобы я не жалел. Я и так не жалел ни минуты, и слезы Верены – досадливые, злые – не вызвали сочувствия.

Стало несравнимо легче. Словно тянул за собой фургон с чем-то, что считал важным и правильным, а после заглянул в него и обнаружил кучу ярких пустых коробок.

Даже если я никогда больше не увижу Ану, жениться мне необязательно. Есть Тияна, есть Стеф, род на мне не прервется.

Когда я отчаялся и вернулся в поместье, меня ждал сюрприз – Старх, не дождавшись ответа на свои письма, прибыл сам с оглушительными новостями.

Ана нашлась! Стоит ли писать, что первым делом я переместился в лечебницу? Но Ана сбежала. Честно, кроме обескураженности я испытал совершенно неуместное в данной ситуации веселье.

Все-таки идея с устройствами мгновенной передачи информации землян не такая уж и плохая. Обязательно уделю ей внимание. Если бы Старх смог связаться со мной немедленно, я успел бы остановить Ану.

Удержать. Оставить при себе. Пусть я не смогу на ней жениться, но если и ни на ком другом не стану, возможно она согласится. Есть и другой выход. Когда Стефу исполнится двадцать, я смогу отдать ему титул маэрда. Уверен, Кладдис простит и примет мой выбор.

Не дождавшись, пока я справлюсь с досадой от новой неудачи, Старх вывалил на меня ворох всего, что ему рассказала Ана. Про Эджара и иномирян. Про Далию и попытку отравления. Про то, что тетя причастна к смерти родителей.

Почти две недели ушло на то, чтобы с этим разобраться. Первое, что я сделал – уговорил Кладдиса явиться к Эджару без предупреждения. Мы приехали в качестве гостей. И, когда чаррэх попросил показать ему пустующий барак и подвал, Эджар не смог отказать.

Потом настала очередь Далии. Не дрогнувшей рукой я прикрепил к тете артефакт правды. А дальше полилось такое, что оставалось только фиксировать и поражаться.

Я смотрел на женщину, которую недолюбливал, но все же уважал, и не мог поверить, что в ней скопилось столько ненависти и желчи.

– Эджар? Да, он пришел ко мне первым. Ему нужен был доступ к иномирянам. Зачем? Оружие. Пришлые умеют убивать друг друга так, что вам и не снилось. Для чего оружие? Эджар хотел стать чаррэхом. Да, это он подстроил смерть моего брата и его жены. На меня не должны были подумать, но я сглупила. Знала ли Клестра? Ох, вряд ли. Эджар изменял жене направо и налево и воспринимал всерьез.

И все в том же роде. А я слушал и думал, что разбираюсь в людях куда хуже, чем считал.

Когда с первым этапом расследования было покончено, а Тияна временно перевезена во дворец, я пришел к брату.

– Я должен найти Ану. Она где-то в общине, я уверен.

Брат молчал, рассматривая меня с любопытством исследователя.

– Ей некуда пойти, ее прячут свои, – упрямо повторил я.

– Возьми Чани, – предложил брат. – Уверен, она без труда найдет Ану.

Оставалось только удивляться, как эта идея не пришла мне в голову самому.

Глава 24. Дом. 23 октября.

День, когда я нашла портал, ничем не отличался от предыдущих. Я брела по лесу, стараясь держаться ближе к тому месту, которое считала центром. Было зябко, пальцы без перчаток порядком замерзли, поэтому поводок я заткнула за пояс, а руки засунула в рукава. Я уже знала этот кусочек леса наизусть и могла бы находить дорогу даже с закрытыми глазами. Здесь – пройти мимо двух деревьев со светлыми стволами, здесь – обойти разлапистый куст, здесь – перешагнуть через почти сгнивший остов громадного подобия ели.

Портал открылся сбоку. Может я бы и не заметила его совсем, но щеку обдало порывом сухого, теплого воздуха. Совершенно здесь не уместного.

– Ана! – тут же раздалось со стороны, откуда я пришла. – Ана! Стой!

Кричал Шаттер. Бежал за рвущейся ко мне Чани, которую держал на длинной то ли уздечке, то ли поводке – не разглядеть. За маэрдом виднелись люди – не меньше десяти мужчин.

Я не стала медлить. Я все для себя решила и не собиралась ничего менять. Этот мир не мой, как и этот мужчина, хоть от его надрывного крика гудит в ушах и слезы бегут сами по себе.

Я рванула к порталу. Вывалилась на каменистый склон, не рассчитала инерции, споткнулась и кулем покатилась вниз. Хорошо, что падала я не долго и, вроде, ничего не сломала – лишь исцарапала руки, да исколола бока.

– Ана? – раздался мужской голос, пока я кряхтя поднималась с колен. Недоверчиво посмотрела на склон, по нему торопливо спускался Шаттер. Подскочил, поднял, осмотрел. Я впала в ступор. Стояла, моргала и выловленной рыбкой открывала рот.

– Что ты здесь делаешь?

Вопрос получился каким-то полузадушенным. И задала я его на местном.

Шаттер замер.

– Теперь ясно, как ты сумела так далеко забраться.

– Не дальше, чем ты, – истерично хихикнула я и только потом огляделась.

Мы стояли на тропе. Ниже начинался обрыв, и не затормози я, лететь мне по камням к самому морю. Может и не убилась бы, но ушибами и ссадинами точно не отделалась. Тропинка казалась нахоженной и струилась справа и слева между невысоких гор. Пейзаж был красивым, но минималистичным – лишь горы да море. Из растительности – сухие кустарники и грустные низкие сосенки.

– Это твой мир? – с сомнением спросил Шаттер, оглядываясь вместе со мной. Встал он так, чтобы оказаться между мной и обрывом.

– А что к вам попадают еще и из других? – рассеянно ответила я, размышляя в какую сторону двигаться.

– Нет.

– Значит, мой.

– Не слишком живой.

– Что? А, ну да, бывает и так. Пойдем.

– Куда?

– К людям, – сообщила я, решив идти вправо. – Нужно узнать в какой мы стране.

Шаттер молча последовал за мной.

– Смотри! – воскликнула я шагов через сто. – Видишь полоски и стрелку? Мы на хм… hiking trail. Так называются специальные дороги для прогулок.

– Здесь гуляют? – очень искренне удивился мужчина. – Зачем?

– Морем любоваться, – буркнула я. До меня только сейчас начало доходить, что я не представляю как быть с Шаттером. Сама я планировала обратиться в российское посольство, говорить, что меня похитили и держали в плену какие-то сектанты. В розыске я наверняка числюсь, в том, что меня вернут домой, сомнений нет. По крайней мере теперь. Страна, в которой есть пешие маршруты, не может быть дикой.

Впереди показалась каменистая площадка для отдыха. Два столика со скамейками и урна.

– Слушай, – я остановилась и сняла куртку. Повязала вокруг пояса. Шатт внимательно посмотрел на мои действия и сделал то же самое. – Нам нужно поговорить.

Я уселась на скамейку, сложила локти на стол. Шаттер сел напротив.

– Зачем ты пошел за мной?

– Я слишком долго тебя искал, Ана. Не мог упустить.

– Ты же портальщик, верно? Сможешь переместиться отсюда домой?

Он подумал, осмотрелся. Снова уставился на меня.

– Нет.

– Что? – я рассчитывала на другой ответ. Шатт промолчал. Я потерла переносицу и тут же вспомнила Старха. Кажется, я заразилась от него дурной привычкой.

– Слушай, я не представляю, что с тобой делать, – сказала наконец.

– А что в вашем мире делают с иномирянами?

– У нас таких нет, – сказала уверенно, потом вспомнила про всякие закрытые зоны и теории заговора и продолжила с гораздо меньшей убежденностью. – По крайней мере никто про это не знает. И, честно, лучше никому про тебя правду не рассказывать. У нас тоже есть свои Эджары. Молчи, притворись немым. Я скажу, что нас похитили. Меня отправят домой, но и о тебе позаботятся, с голоду умереть не дадут.

Шатт молчал. Он и раньше не был особенно многословным, но сейчас это нервировало.

– Шаттер, послушай. Мне жаль, что так вышло с тобой. Что ты попал в мой мир. Я сама через такое прошла… В общем, я помогу, чем смогу.

– Спасибо.

– Мне кажется, ты не до конца понимаешь то, что случилось, – я вздохнула. – Просто не говори правду о себе. Скажи, что ничего не помнишь. Да, лучше так, чем немым. Хорошо?

– Как скажешь.

Его спокойствие начинало злить. Мне казалось, что он совершенно не осознает масштабов катастрофы. Он – маэрд. Человек, привыкший к роскоши и власти. Приспособиться к нашему миру Шаттеру будет намного сложнее, чем мне к его. Я даже не представляла, что ему предстоит и как помочь.

– Пойдем.

Солнце скорее грело, чем пекло, с моря дул прохладный ветер. Такая прогулка могла бы принести массу удовольствия, но меня гнало нетерпение. Остаток пути мы не разговаривали, я торопилась, иногда почти бежала и не оглядывалась. Но всегда чувствовала взгляд Шаттера на своем затылке.

Спустились мы не скоро, зато оказались на пляже. «Calblanque» издалека прочитала я на стареньком деревянном стенде, а приблизившись, счастливо рассмеялась. Нам повезло, мы в Испании!

На парковке за пляжем нашлось несколько машин, но людей не было видно, видимо еще бродили по горам. Зато стояла колонка с водой и бесплатный туалет.

Через полчаса с гор спустилась пара возраста моих родителей. На нас смотрели с дружелюбным любопытством людей, никогда не сталкивающихся со злом. Кажется, их заинтересовала наша одежда.

– Пожалуйста, помогите нам, – я поднялась и шагнула навстречу. – Мы туристы. Где-то оставили машину, даже не представляю где. Прошу вас, довезите до ближайшего города.

– Конечно! – улыбка сползла с лица женщины, сменившись участливым беспокойством. – Вы голодны?

– Нет-нет, просто устали.

– Садитесь, – сказал мужчина, – я включу кондиционер, а мы с женой пока немного освежимся.

Я потянула Шаттера к мигнувшей фарами машине. Открыла пассажирскую дверь и первой нырнула внутрь. Здесь было жарковато, кондиционер пока гонял теплый воздух, но мне были нужны эти несколько минут для объяснений. Шаттер устроился рядом и со второй попытки захлопнул дверь. С любопытством осмотрелся, пощупал кожаный подголовник впереди. Он выглядел как человек, попавший в интерактивный музей, и меня снова окатило досадой.

– Эти люди довезут нас до городка, – начала рассказывать я. – Им я ничего не говорила про похищение, не хочу пугать. Сказала, что заблудились. Объясняться уже буду в полиции.

– Делай, как считаешь нужным, – беспечно отозвался Шаттер, явно занятый изучением машины больше, чем моими словами.

– Шатт, ты понимаешь, что нам придется расстаться? – я не выдержала и повысила голос. – Ты не можешь вернуться домой, а, значит, окажешься заперт здесь, в этой стране. Я не знаю, как поступают с людьми без документов и памяти. Наверное, определят какое-то пособие. То есть деньги на еду и жилье будут. Может, отправят учить испанский.

Я мешала слова его языка с английскими, пыталась объяснить все сложности его положения, но маэрд вообще не проникся.

– Я справлюсь, – уверенно сказал он, когда я иссякла.

– Удачи, – буркнула сердито.

До самого города с Шаттером я не разговаривала. Пыталась поддержать беседу с водителем и его женой, а маэрд с любопытством непосредственного ребенка разглядывал пейзаж за окном. Вдруг подумалось, что я впервые вижу его таким расслабленным, и досада прошла.

Пара оставила нас около местного полицейского участка, заверив, что на сиесту хранители порядка не закрываются. Так и было. Хмурый молодой мужчина в строгой форме выслушал мой сбивчивый рассказ, сделал фото и принялся названивать в разные службы. Нас попросили подождать на диванчике, выделив по бутылке воды и пачке крекеров.

Ждать пришлось почти два часа. Потом вызвали меня одну.

– Вы действительно числитесь в розыске, – сообщил все тот же хмурый полицейский. – Мы отправили информацию в российское посольство, за вами вышлют самолет из Мадрида. Мы отвезем вас в Сан-Хавьер, там ближайший аэропорт.

– Спасибо, – прошептала я. – А теперь вы позволите позвонить родителям?

– Диктуйте номер, – чуть смягчился мужчина. Он уточнил мессенджер и сам ввел все цифры, после протянул мне телефон.

– Мама? – мой голос сорвался. – Мама, я вернулась.

Глава 25. Ученик. 9 марта.

Самолет за мной прилетел на следующее утро. Я сначала даже напряглась, что из-за меня столько хлопот, но после выяснила, что самолет принадлежал королевской администрации, вез какую-то делегацию и прилетел бы в любом случае. А вот сотрудник российского посольства Владимир Николаевич прибыл специально по мою душу.

Ночь мы с Шаттером провели в местном госпитале. У меня взяли кучу анализов, выдали горсть витаминов и отправили отдыхать. Что делали с маэрдом я не знаю.

Утром, перед тем как меня увезли в аэропорт, я зашла в его палату. Шаттер выглядел странно. Больничная пижама была ему несуразно велика, но как ни странно мужчина не выглядел смешным. Наверное, этот человек сохранил бы достоинство, даже одень его в мешок из-под картошки. Стоял он у окна, с любопытством разглядывая больничный двор. Но при моем приближении развернулся к подоконнику спиной.

– Через полчаса я уеду, – сообщила, вставая напротив Шаттера. – Мы больше не увидимся.

– Даже адрес не дашь? – спросил он, чуть склонив голову. И в этот момент я готова была поклясться, что в уголках красивых губ спряталась усмешка.

– Зачем? Я спрашивала про тебя. Ближайшие три года, если не узнают, откуда ты (а они не узнают), тебя будут assimilate здесь. Назначат stipend, отправят изучать язык. Но выехать ты никуда не сможешь.

– Значит, в ближайшее время тебя не побеспокою. Запишешь адрес?

Я молча подошла к столику, на котором стоял телефон и лежала тонкая стопка листов для заметок. Написала свой рабочий адрес, сложила пополам и протянула Шаттеру. Он повертел листок в руках, попытался пристроить в мешок за поясом, которые в его мире служили карманами, но не обнаружил его и чуть растерялся.

– Выучу, – подумав, решил он и улыбнулся.

Впервые на моей памяти! Сердце вдруг болезненно сжалось, и я заморгала, пряча слезы. Я запомню его таким. Расслабленным и довольным. Пусть и не понимаю причин для веселья, но если эта ситуация заставляет его улыбаться, то… может не так и счастлив он был в своем мире.

– Верни бумагу, я запишу свой phone number. Это такое устройство…

– Я знаю что это. Когда-то интересовался.

– Хорошо. Вот, держи.

Я протянула руку, чтобы отдать листок, но Шаттер вместо того, чтобы забрать его, сжал мое запястье. Я задрала голову, непонимающе уставилась на мужчину. Какой же он высокий. Худой, жилистый и очень высокий.

– Если мы никогда не увидимся, – сказал он негромко, – то подари мне один поцелуй.

– Что? – я дернулась, но Шаттер не отпустил. В голове непрошено мелькнула подсмотренная сцена поцелуя маэрда с невестой. Бросила с горечью. – А как же Верена?

– Я разорвал помолвку. Заплатил откупные. Верена не осталась в обиде.

Мысли заметались в голове стаей испуганных воробьев.

– Ана? – позвал Шатт, и я зачарованно уставилась на его губы. Уточнять он не стал, перехватил меня поудобнее и поцеловал. Легко, нежно, осторожно. Не попытался углубить поцелуй, даже когда я ответила. Сдался лишь когда я сама прильнула к нему, обхватила шею, запуталась пальцами в светлых прядях. Я впервые в жизни целовалась с мужчиной не ради любопытства, эксперимента или чувства долга. Я целовалась потому, что он мне безумно нравился. И впервые в жизни испытывала то, о чем не раз читала. И ослабевшие коленки, и волнительную тяжесть внизу живота, и кожу, наэлектризованную настолько, что гладкая ткань больничной пижамы вдруг стала колючей и невероятно лишней.

А потом я отпрянула. Вырвалась из мужской хватки, которая лишь на пару секунд стала крепче, но тут же ослабла. Шаттер не остался безучастным. Его глаза шало блестели, растрепанные мною волосы так и остались взъерошенными, губы снова изгибались в улыбке.

– Я запомню тебя таким, – прошептала я, спиной отступая к двери.

– Я скоро освежу твою память, – пообещал он и поднял листок с телефонным номером. Когда он выпал из моих пальцев? Я не помнила.

В палату я вернулась в растрепанных донельзя чувствах. Переоделась в одежду, которую мне предоставили в больнице – простые спортивные штаны, топик и белая футболка. Села на кровать, спрятав ладони между коленей, и попыталась успокоиться.

Шаттер расстался с невестой. Из-за меня? Скорее всего. Чем еще объяснить то, что он рискнул отправиться за мной в чужой мир? И то, что он, кажется, ничуть не жалеет? Но что это меняет? Его действительно не выпустят из страны в ближайшие годы, а за это время многое может произойти… если только я сама к нему не приеду раньше…

Это решение – еще не до конца осознанное, размытое – тем не менее меня устроило, и поездка в аэропорт прошла спокойно. Я разглядывала местный пейзаж, по большей части пустынный или засаженный чем-то низкорослым вроде дынь или капусты, и легко улыбалась.

– Анна Андреевна? – представитель посольства ждал меня в отдельной переговорной комнате. Это был русоволосый короткостриженный мужчина среднего возраста, роста и комплекции. Серьезный, собранный и вежливый. – Рад встрече. Меня зовут Владимир Николаевич Зотов.

– Добрый день. Очень рада услышать родную речь, соскучилась.

– Присаживайтесь, сейчас принесут напитки. До вылета два часа, есть время побеседовать.

Я устроилась на низком диванчике. Мужчина сел на него же, но так, что между нами уместился бы кто-нибудь вполне упитанный.

– Вы говорите, что соскучились по русскому языку. А на каком общались похитители?

– На английском и еще одном. Я раньше такой не слышала.

– Но вы же лингвист, наверняка что-то уловили, запомнили? У нас есть записи на всех известных языках, сможете определить нужный?

– Попробую.

Расспросы продолжились. Как произошло похищение? Вы запомнили похитителей? Кого еще вы видели? Как смогли сбежать?

Я отвечала полуправду.

– Около дома. Мне вкололи что-то в шею, очнулась уже в общине. Похитители? Я видела троих. Главного зовут Эджар. Описать? Да, смогу. В общине живет около ста человек со всего мира. Эмма из США, Жули из Китая. Из России еще Павел, Олеся из Белоруссии. Дети? Да, тоже есть. Мне вживили чип. Вот сюда. Как собаке, для отслеживания передвижений. Но в чипе еще были микродозы медикаментов, так мне сказали. Потом вырезали, чтобы лекарства не влияли на эксперименты. Наверное, мы не сбежали, нас отпустили. Вывезли в безлюдное место и выкинули. Почему? Могу только предполагать. Не подошли для их целей или выработали свой ресурс.

К моменту, когда нас пригласили на посадку, я была измучена расспросами и к Владимиру Николаевичу испытывала стойкую неприязнь. Понимала, что человек делает свою работу, но ничего не могла поделать с эмоциями.

К счастью в самолете он меня не тревожил. Наверное, не хотел, чтобы летевшая назад делегация что-то узнала. Спасибо и на этом.

Пытка продолжилась вечером в посольстве, только теперь на ней присутствовали еще два мучителя.

– Я же уже рассказала, – говорила я устало, – что не осознала момента похищения.

Действительно же не осознала перехода. Сколько еще раз повторить?

– Откуда мне знать – зачем меня похитили? Мне не сообщили.

– Да, преподавала английский. Почему бы и нет? В общине ко мне хорошо отнеслись, и я хотела помочь.

– Да, опыты ставили. На мне минимально, только собирались начать, поэтому вырезали чип. Но знаю, что два человека от этих опытов погибли.

– Нет, не знаю, что за место. Вокруг был лес.

– Да, я прослушала записи языков еще на раз. Нет, не узнала.

– Да, именно про этих людей я говорила. На этой фотографии Эмма. Она говорила, что у нее осталась дочь. А это Пьер, он снабжает общину дичью.

Меня раздражали и тревожили все их попытки меня подловить. Приходилось все время быть на чеку и вспоминать реальные подробности, цепляться за них и повторять одно и то же. Я понимала, что мое исчезновение вызвало много вопросов, но в тот момент чувствовала себя преступницей, пытающейся обмануть хороших людей.

В посольстве мне пришлось пробыть почти две недели. Столько времени потребовалось, чтобы подготовить временные документы и разрешение на выезд. За это время я едва не озверела от допросов и бездействия.

– Tranquilo et manana – два жизненных принципа испанцев, – смеялась Надежда Михайловна, которую в итоге приставили за мной присматривать. – Расслабьтесь и переложите на завтра. Испанцы – самая прокрастинаторская нация, как по мне. Так что крепитесь, Аня. Немного осталось.

Домой я вылетела в начале ноября. Про Шаттера известий не было, хотя я много раз пыталась добиться, что с ним, но делиться информацией со мной не спешили. Пришлось улетать ни с чем.

Родители встречали в аэропорту. Владимир Николаевич сдал меня с рук на руки, проверив документы, которые мама прихватила с собой.

– Никуда не уезжайте, – сказал он напоследок, а также велел явиться в полицию, чтобы закрыть дело об исчезновении и быть готовой к сотрудничеству по первому требованию.

Искренне понадеялась, что никогда больше не увижу этого человека.

Чани встретила меня восторженным скуляжом и неловкими попытками изобразить прыгание на всех четырех лапах на манер Тигры. Моему доберману исполнилось четырнадцать, и было видно, как она сдала. Узкая морда стала почти седой, зубы окончательно сточились. Родители убрали из ее рациона сухой корм, оставив только мягкий паштет. Я поплакала, обнимая свою собаку, а эта холеричка вся извертелась, пытаясь облизать меня с ног до головы.

Тут же подумалось – как там лерда? Шаттер был с ней, когда меня нашел. Вернее, именно Чани обнаружила мои следы. Надеюсь, ее вернули либо Стефанису, либо Кладдису. Бедный Стеф, наверное, извелся весь. Но он хотя бы в академии. А в поместье Далия… я ведь ничего не успела узнать у Шаттера. Даже не знаю, поверил ли он моим словам о своей тете и Эджаре. И кто занимается общиной? Очень надеюсь, что чаррэх не поддался уговорам садиста-советника и не отдал опеку над иномирянами Эджару.

До самого нового года я жила с родителями. Папа отвозил меня на работу по пути на свою, и забирал на обратном. Пришлось подстроить свое расписание под его.

Вопреки моим опасениям, мое детище не распалось. Ушла лишь администратор Ниночка, но на ее место родители, свято верившие в мое возвращение, подобрали другую девушку. Мои группы отдали временно нанятому преподавателю Дарье Львовне, новые – разобрали Алёна и Стив. Но все были безмерно рады моему появлению и избавлению от лишней нагрузки. Я поговорила с Дарьей и убедилась в ее компетенции. А также в том, что она хоть и женщина с советской закалкой, но методики обучения использует современные, уроки ведет с душой, с коллективом ладит. Пригласила на постоянную работу, и та с удовольствием согласилась.

Новый год отпраздновали в семейном кругу. Родители, мамина сестра с семьей, бабушка с дедушкой и Лина, которая каким-то чудесным образом смогла вырваться из-под опеки мужа. Тот улетел к своим родителям в Самару, дав жене вдохнуть глоток свежего воздуха и немного призадуматься о настоящем и будущем.

– Срочно загадываем желание! – закричала тетя Света, прибавляя звук курантов. – Анюта, думай про жениха!

«Если Шаттер появится в ближайший месяц», – загадала я, – «то все будет хорошо».

Он не появился. Может и звонил, но мой номер отключили, отдали другому абоненту, поэтому эта ниточка оборвалась. Мои попытки что-то узнать вообще не принесли успеха. Шаттера словно никогда не существовало.

А может и правда ничего не было? Я говорю не про другой мир, он мне привидеться не мог, хотя происходящее и заволокло туманом времени. Я говорю про отношение Шаттера ко мне. Был ли тот сладкий поцелуй или приснился?

В январе я переехала обратно в свою квартиру и в мягкой, но упорной борьбе отстояла право на самостоятельные передвижения. Мама контролировала меня через “blink” и первое время звонила по часам. Потом чуть успокоилась.

Так прошла зима. Спокойно и размеренно, но в каком-то сонном ожидании. Я вела уроки, гуляла с Чани, приезжала в гости к родителям, но делала это как будто на автомате. Словно знала, что все вот-вот изменится. Так и вышло. Это случилось девятого марта, за день до годовщины моего исчезновения.

– У вас новый ученик в шестичасовой группе, – предупредила меня Елена – новый администратор. В отличие от Ниночки эта девушка держала себя со мной максимально корректно. – Уровень А2, разговорный намного лучше письменного. Я объяснила, что половина курса пройдена, но его все устроило.

– Как зовут? – спросила я, делая пометку, что нужно распечатать материалы на пять человек.

– Марк Шаттер. Он иностранец, по-русски не говорит.

Лена рассказывала что-то еще, а я пыталась проглотить комок в горле.

– Я к себе, – выдавила наконец и спряталась в своем кабинете.

Шестичасовая группа была последней и досталась мне от Алены. Семейная пара, студент и молодая мама, утомленная декретом. И вот теперь еще Шаттер. Который улыбнулся мне самой вежливой улыбкой и спокойно устроился на свободное место за круглым столом. Светлые джинсы и кремовый джемпер сидели на мужчине так естественно, словно он носил их с детства. Кожа стала смуглее, а светлые волосы выгорели почти до бела.

– Hello, guys, – я взяла себя в руки и представила нового студента. А потом попросила его рассказать о себе.

– Меня зовут Марк, – с готовностью проговорил Шаттер на английском. – Я из Испании, но собираюсь жить в России. Я не женат, но девушка у меня есть.

– Очень приятно, Марк. Мы рады, что вы теперь с нами, – дежурно произнесла я и продолжила занятие.

После урока Шаттер остался сидеть на своем месте. Я проводила учеников и вернулась. Села, отделившись от мужчины столом.

– Как ты добрался сюда?

– Я пришел за тобой.

– Я не спрашивала «почему», я спросила «как»?

– Мне нравится твой мир. Он гораздо интереснее, чем я думал. И теперь я понимаю, почему ты хотела вернуться.

– А ты не хочешь? – спросила я, поняв, что на предыдущий вопрос ответа не дождусь.

– Только если с тобой.

– В качестве кого?

– Ты будешь единственной женщиной в моей жизни.

Сердце дрогнуло и заколотилось, но голос разума заглушить не смогло:

– Но не женой, верно?

– Закон не позволит, – Шаттер стиснул зубы.

– Вот как, – протянула я, сразу же начиная злиться. – То есть я останусь бесправным существом, которое можно похитить, ранить и убить? И остаться на свободе, как Ризед, например?

– Я смогу тебя защитить.

– Правда? Меня чуть не изнасиловали в твоем доме! Потом отравили! Похитили прямо из дворца! Кто понес наказание за это?!

В студии мы остались одни, поэтому я позволила себе поднять голос.

– Эджар и Далия арестованы.

– А скажи честно – среди предъявленных обвинений было мое похищение или отравление?

Шаттер промолчал, лишь посмотрел исподлобья.

– Нет, Шатт, – устало покачала головой. – Даже если бы была возможность, я бы не вернулась.