Текст книги "В чужой мир без бонусов (СИ)"

Автор книги: Ти Шарэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Из нового дневника Шаттера. 25 марта.

Новый мир мне нравится. Есть в нем какая-то бесшабашная наивность, что ли. По крайней мере в том месте, куда нас вынесло нестабильным порталом. Здесь пахнет иначе – сухо и пряно, люди ведут себя слишком открыто и расслабленно, говорят на разных языках и часто улыбаются.

Ночью я смотрел на звезды и узнал лишь часть небосвода. Но узнал. Получается, что наши миры похожи больше, чем кажется.

Но здесь нет привычной мне магии, хотя есть ее проявления – гаджеты, работающие почти по тому же принципу, что артефакты. И есть всемирная сеть – обмен информацией, в разы ускоривший развитие этого мира.

Три месяца ушло на адаптацию. Мне милостиво предоставили жилье – крошечные комнаты в доме, где жили еще тридцать человек. И курсы языка по четыре часа в день. Вернули одежду и, что несколько удивило, содержимое всех тайников – камни, деньги, артефакты.

– Ты носил это к ювелиру? – как-то спросил меня куратор. Молодой, кучерявый и очень смуглый парень. – Это же явно не стекляшки. Можешь продать и получить кучу денег, если они и правда ценные.

Педро пошел к ювелиру со мной. Я продал всего один некрупный камень, но получил столько местных денег, сколько социальные службы обещали выплатить за год.

– Приносите еще, – у ювелира горели глаза, – если не выкуплю сам, то подскажу куда обратиться.

Педро же помог и с телефоном – купить и разобраться. Но голос, ответивший по номеру Аны, был мужским.

– Простите, – сказал Педро на английском, – но этот номер нам дала Ана. Можете ее позвать?

– Это мой номер, – ответили с запинкой. – Я не знаю Ану.

– Так бывает, – грустно сказал куратор, извинившись перед незнакомцем и нажав отбой. – Когда номером не пользуются, его отдают другому.

Осталась надежда на адрес.

– У тебя пока единственный документ – разрешение на временное проживание. Выдано королем в виде большого исключения. Но паспорта нет, ты не можешь покинуть Испанию, amigo.

– А что нужно, чтобы его получить?

– Время, деньги и связи, – прищурился Педро.

У меня оказалось второе, у него – третье. Первое заняло почти полгода.

В начале марта я вылетел в Россию. Анина страна встретила меня мокрым холодом и бледными, серьезными лицами жителей. А адрес оказался местом работы. К тому же закрытым в связи с поздним временем.

– Часы работы – с десяти, – прочитала Алина – переводчик и сопровождающий, которого заранее подобрал Педро. – Давайте устроимся в гостиницу, и вернемся завтра?

– Это же курсы языка? – уточнил я.

– Да, английского.

Записался я сам. Потом Алина помогла подобрать гардероб по местной погоде и подвезла к студии Аны к шести часам.

– Мне забрать вас в семь?

– В восемь, – решил я. – Если задержусь – доплачу.

Ана явно была в смятении. Не удивлена, но растеряна. Вела занятие, но не могла удержать взгляд, раз за разом возвращающийся ко мне. Наверное потому, что я изо всех сил желал, чтобы она на меня смотрела.

Когда мы только попали в ее мир, Ана спросила – смогу ли я вернуться порталом. Я ответил «нет», но имел в виду не «не могу», а «не стану». На самом деле я почти уверен, что справлюсь. Вот только портал будет односторонним. Сколько я не пробовал, когда хотел помочь Ане, но из своего мира в этот я пробиться не смог. Потому уходить я буду только с Аной.

Да, меня гложет чувство вины перед сестрой и братьями. Особенно перед Стефанисом. Но, уверен, Кладдис не оставит их в беде. Пусть я чувствую себя эгоистом, но эгоистом почти счастливым.

Вот только Ана отказывается уходить со мной.

Глава 27. Признание. 13 апреля.

Шаттера я теперь видела каждый день. Бывший маэрд ходил и на общие занятия и на индивидуальные. Отказать я не могла, иначе пришлось бы объяснять причины администратору, а посвящать в свою личную жизнь коллег – это последнее, что я собиралась делать.

Весна в этом году была ранней. Никаких метелей, сугробов и снегопадов, которыми запомнился март прошлого года. На солнечных местах снег уже растаял, затаившись лишь в тенях под заборами и у самых домов. Воздух пах обещанием тепла и перемен.

Весна заставила меня проснуться, встряхнуться и осознать, что жизнь вокруг полна красок.

Или это сделал Шаттер.

К его урокам я готовилась с особенной тщательностью. Крутилась перед зеркалом, хмурилась и переодевалась. И все это под недоуменными взглядами своей собаки. Потом моя старушка сокрушенно вздыхала, зевала и засыпала.

Заниматься с Шаттером было бы сплошным удовольствием, если бы не темы наших бесед. Он быстро схватывал, стараясь сразу же ввести в речь новые слова. Иногда пытался перейти на испанский, который знал не хуже, чем я луардский, а еще чаще на родной, но тогда я делала вид, что не понимаю. Мужчина покорно возвращался к английскому.

А темы у нас были максимально приближенные друг к другу:

– Ты могла бы открыть школу в моем мире. Или заниматься лердами.

– Зачем? Я делаю то же самое здесь.

– Получала бы намного больше. Купила бы дом, а не крошечный угол в человеческом муравейнике.

– Меня все устраивает. Мы со своей собакой помещаемся. Уборки опять-таки не много.

И все в том же духе. Шаттер не говорил о любви или замужестве. Он просто с настойчивостью следовой собаки тянул меня в свой мир.

– Я не пойду с тобой. Что значит почему? Здесь я человек первого сорта. А там никто. Рабыня с чипом.

– Никаких чипов, я обещаю. Найдем другой способ защитить тебя от инфекций.

– А от людей? Тоже найдешь способ? Землян ненавидят и боятся.

И так по кругу. Почти целый месяц ежедневных занятий, с любой темы скатывающихся в уговоры. Все прекратилось внезапно.

В тот вечер я вышла из студии вместе с Шаттером. Обычно специально ждала, пока он уедет, чтобы не было желания предложить подвезти и оказаться с ним в замкнутом пространстве машины. За то, что маэрд потеряется, не переживала, видела, что он зависает в телефоне после занятия, явно вызывая такси, и уходит, лишь дождавшись подтверждения. Но тринадцатое апреля – это день рождения Лины и ее маленький бунт в виде ужина с подругами. Я не могла ее подвести, поэтому заторопилась на выход сразу после занятия.

Машина подъехала к самой студии, проигнорировав запрет на остановку. С водительского сиденья вспорхнула симпатичная девушка с темными пружинками кудряшек. Пушистая белая шубка была не застегнута, открывая короткий не по сезону топик. Кудряшка оббежала машину и чмокнула Шаттера в щеку. Тот благосклонно улыбнулся в ответ.

– Привет, Марк. Рада, что освободился пораньше. Поужинаем там же? Ресторан – бомба! – прощебетала девушка, покосившись на меня с легкой неприязнью. – Мне очень понравилось.

– Как хочешь, – кивнул Шаттер. – До завтра, Ана.

И пока я хлопала ресницами, сел на пассажирское сиденье. Машина тронулась резко, с пробуксовкой, и унеслась раньше, чем я сделала первый шаг к парковке.

Меня потряхивало. Злость распирала изнутри, горечью обжигая гортань. Какого дьявола он цепляется ко мне, если одновременно встречается с другой?! Спокойно уехал на свидание, даже не попытавшись объясниться! К демонам все! Пусть катится в свой мир, никаких больше занятий! Отдам группу Стиву!

В машине я расплакалась. Позорно, стыдно и совершенно по-детски. С большим трудом успокоилась, только потому, что заставила себя думать о Лине. О том, что должна поддержать этот ее крошечный шаг к личному пространству. Заскочила домой, вывела Чани на прогулку, позвонила маме, переоделась и на такси уехала в ресторан.

Кроме меня Лина пригласила еще двух наших общих знакомых – Катерину и Лилю. Компания получилась теплая, веселая, а после очередного коктейля еще и очень понимающая.

– Вот скажите, – горестно вопрошала я, пытаясь отпить из бокала и промахиваясь мимо соломинки, – если парень обещает, что я буду его единственной женщиной, а потом идет на свидание с другой – это нормально?!

Подруги уверили, что все мужчины – козлы, а конкретно этот – козел офигевший. И в тот момент их мнение казалось мне единственно значимым.

Мы встретились на выходе. Вернее, уходил Шаттер с девушкой, а мы с подругами вышли «подышать воздухом». Катя и Лиля курили, а мы с Линой травились дымом за компанию.

Наверное, будь я более-менее во вменяемом состоянии, я бы сообразила, что в нашем по сути пригороде не так много хороших ресторанов. Этот был новым и котирующимся, не удивительно, что Лина решила отпраздновать здесь день рождения, а Шаттер развлечь подружку. Что бы изменилось, если бы я знала? Я бы сделала все, чтобы не пересечься. Не высовывала бы своего носа дальше приватного кабинета, даже в дамскую комнату ходила бы с предварительной разведкой.

Но я не знала.

– Ана?

Я нецензурно выругалась, вызвав этим веселую оторопь у подруг.

– Она умеет ругаться? – громко шепнула Катя Лине.

– Да еще такими словами! – хихикнула та в ответ.

А с меня водой стекало веселье.

– Марк? – я нашла в себе силы развернуться и даже сделать шаг в сторону Шаттера с подружкой. – Твоя новая невеста? Как-то ты снизил планку, по крайней мере Верена была красивой и естественной. Эта же какая-то искусственная.

Веселье ушло, а градус в крови остался. Завтра мне будет безумно стыдно, но сейчас за спиной стояла группа поддержки, а впереди – мужчина, который сделал больно. Очень больно, как оказалось. И его подружка, рассматривающая меня с презрительным недоумением. Впрочем, мне хватило совести высказывать оскорбления на луардском.

– Нам нужно поговорить, – зло и решительно заявил маэрд.

Злится, скотина, что обозвала его подружку!

– Говори, – фыркнула я.

– Алина, подожди меня в машине, пожалуйста.

Кудряшка помялась, но спорить не стала, поцокала каблучками прочь.

– Ну? – поторопила я.

– Не здесь, – Шаттер взял меня за руку, как ребенка, и повел обратно в ресторан. Подошел к кабинке, в которой официант убирал со стола. Попросил с холодной вежливостью. – Оставьте нас на пару минут.

Парень протиснулся мимо, а я упала на стул. Шаттер остался стоять.

На меня накатила бесконтрольная грусть и слабость. Запал злости выплеснулся, выгорел, оставив пустоту и скомканные чувства.

– Я не хочу тебя больше видеть Шатт, – произнесла почти безучастно. – Не понимаю, зачем ты нашел меня, зачем уговаривал? Сам ведь уже подобрал замену. И как? Землянки – они особенные, да? Понравилось?

– Какую замену? – голос Шаттера звучал откровенно удивленно, и я не смогла удержаться от того, чтобы не взглянуть на него.

– У тебя только что было свидание, Шатт. Глупо теперь отрицать, ты же и не скрывал.

– Свидание? – маэрд склонил голову. – Что значит это слово?

– Ты издеваешься, что ли? Свидание – это когда два человека встречаются, чтобы пообщаться, узнать друг друга ближе. Они рассказывают о себе, смеются, целуются!

Эмоциональные качели пошли на взлет, я снова злилась.

– Алина – мой переводчик, – Шаттер вдруг опустился передо мной на оба колена, стиснул мои ладони своими аристократичными длинными пальцами. – По договору она сопровождает меня везде. Встречает в холле гостиницы в девять утра и отвозит туда же после ужина.

– Она тебя поцеловала! – я вяло потянула ладони из хватки. Бесполезно.

– Алина сказала, что поцелуй в щеку – это дружеское приветствие, – Шаттер нахмурился. – Это не так?

– Так, – я посмотрела на потолок, быстро смаргивая слезы.

– Если тебе не приятно, я скажу ей так не делать. Рукопожатие – это тоже дружеское приветствие, правильно?

– Шатт, – выпалила я, – на самом деле, ты свободный человек. Я не имею права вмешиваться в твои отношения с другими людьми. Прости! Я была не права!

– Наверное, мне бы тоже не понравилось, если бы тебя поцеловал мужчина, – задумчиво протянул Шаттер, словно не слыша моих извинений. – Даже в щеку.

– Это не может так продолжаться Шатт. Услышь меня, прошу! Я сейчас в таком состоянии, что буду говорить то, о чем явно стану жалеть. Ты мне нравишься. Очень. Даже больше. Я влюбилась в тебя. Еще давно, в твоем мире. Но тогда я знала, что ты чужой жених, и заставила себя задушить в себе чувства. Я думала, что у меня получилось. А потом мы оказались здесь вместе… тот поцелуй… В общем, я не справилась. Я люблю тебя. Но я слишком взрослая для той, кто бросится за мужчиной без оглядки. Мне двадцать шесть, а меня с детства приучали к ответственности. За учебу, за свое дело, за собаку, за здоровье родителей. Я не могу все бросить! Не потому я так рвалась домой, чтобы все оставить! А ты? Ты готов бросить Стефаниса, Тияну, Кладдиса? Сколько ты здесь, Шатт? Полгода. Не думал, как они справляются без тебя?

– Думал, – маэрд все еще стоял передо мной на коленях, согревая мои холодные пальцы.

– Тогда ты меня понимаешь. И это не все, Шатт. Ты предполагал мне уйти с тобой и стать твоей женщиной, помнишь?

– Конечно.

– Уходи домой, Шатт. Да, я помню, что это дверь в одну сторону. Но… Пусть нас рассудит судьба. Если ты сможешь добиться того, чтобы иномирян признали за полноценных людей, и после предложишь выйти замуж – я соглашусь.

– И как же я сделаю тебе предложение? – хмыкнул он. – Если уйду в одну сторону?

– Порталы открываются чаще, чем ты думаешь. С твоими возможностями маэрда у тебя будет больше шансов их найти.

– Тогда традиционный поцелуй на прощание? – Шатт улыбнулся уголком губ. Я кивнула.

Это поцелуй был другим. Не менее сладким, но более страстным, смешанным с моими слезами и его решимостью. Очень долгий, глубокий – настолько, что дотянулся до души, заставив ее сиять. Да, мне понадобилась встряска и четыре коктейля, чтобы разобраться в самой себе и признаться. Но я это сделала. И не буду жалеть. Наверное.

– Дай мне время, – прошептал любимый мужчина, поднимаясь с колен и нависая надо мной. – Дождись!

– Дождусь, – пообещала я, глотая слезы и улыбаясь сквозь них.

На следующее занятие Шаттер не пришел.

Глава 28. Знакомство с родителями. 17 сентября.

Я не жалела. Было немного стыдно, неловко за свою откровенность, особенно без ответного признания, но я не жалела. Стало легче. Как воздушному шару, сбросившему балласт и устремившемуся ввысь. Даже родители отметили перемены, решив, что я наконец оправилась после похищения.

Им я, кстати, рассказала правду. Не утверждала прямо, что оказалась в другом мире, но пересказала все, кроме своих чувств к Шаттеру и опасных для меня моментов, после которых я попадала в лекарскую. Озвучить свое мнение родители поостереглись, а на наводящие вопросы, вроде «И как думаешь, где ты оказалась?», я отвечала рваными движениями плеч. Разговор состоялся лишь единожды, родители не хотели лишний раз бередить тревожные воспоминания. И мои, и свои. Те семь месяцев им дались тяжелее, чем мне.

Весна закончилась вместе с работой. Дежурные летние группы я оставила на Стива и Дарью, а сама поддалась уговорам родителей и вместе с Чани переехала на дачу.

В июне отметила пятнадцатилетие своего добермана, а в июле ее не стало.

– Ты же понимаешь, что Чани прожила прекрасную жизнь? – утешала меня Маша – заводчица и коллега по тренировочной площадке. – Пятнадцать лет для добера – это стольник для человека. В сентябре у меня будет новый помет. Шикарные тесты, породная линия без сердечников. Получается, от племянницы Чани. Все щенки в брони, но для тебя я кого-нибудь подвину. Хочешь?

Я не хотела. Даже если бы не ждала Шаттера, все равно не взяла бы. Хотя Чани ушла легко и предсказуемо, по мне эта потеря ударила наотмашь. Я была не готова снова привязываться и терять.

Родители меня не трогали. Папа соорудил гамак между яблонь и отдал свой ридер с парой сотен новых книг. Мама приносила чай со пышными рогаликами и каждый день ставила в мою комнатку букетики со свежими цветами.

Но я не долго предавалась меланхолии. Встряхнулась, собралась и активно окунулась в дачную жизнь. Время пролетело быстро.

В конце августа я вернулась в город, оставив родителей собирать урожай и наслаждаться последними теплыми деньками. А я погрузилась в составление расписаний, планирование и создание методических пособий, чтобы к сентябрю быть во всеоружии. Каждый мой день был заполнен так, чтобы некогда было думать ни о Чани, ни о Шаттере. Хотя, конечно, я все равно думала.

Шаттер вернулся в сентябре. Уставший, бледный, с темными синяками под глазами. Но довольный, как мартовский кот после удачной охоты. Появился в студии под конец рабочего дня и пил кофе в зоне ожидания, пока я не освободилась.

– Ты провел лето в подземелье? – слабо улыбнулась я. Хотелось кинуться к нему, прижаться. Но ответного признания все еще не было, так что я не рискнула.

– Во дворце, – удивился Шаттер. – Почему в подземелье?

– Ты не загорел. И как будто не спал неделю.

– Не помню, – отмахнулся мужчина, – Может быть. Я все расскажу. Ты пойдешь со мной на свидание?

– Пойду, – я усмехнулась про себя. Запомнил-таки слово. – Ты снова приехал с Алиной?

– Нет, – Шатт посмотрел с укоризной, словно я в чем-то его подозревала. – С Ириной.

Но не успела я даже нахмуриться, как он торопливо заявил:

– Шучу. Его зовут Петр Саввич и он старше нас с тобой вместе взятых.

Я моргнула. Мне не показалось? Шаттер действительно пытался пошутить? Мой мир однозначно идет ему на пользу.

– Я оказался в Китае месяц назад, – начал рассказывать маэрд, когда мы добрались до ресторана. Я принципиально выбрала не тот, куда он водил Алину. Заказывала я, Шаттер даже не притронулся к меню. – Деньги у меня были с прошлого раза, но без визы проблем возникло множество, поэтому вышла задержка.

– Я рада, что ты здесь, – улыбнулась я, бездумно помешивая трубочкой лимонад и разглядывая взбудораженного Шаттера.

– А как я рад! Три недели караулил порталы. Хорошо, что Старх вспомнил про охотничий дом, иначе пришлось бы ночевать в лесу!

– Как у него дела? А у Стефа? Как в общине?

– Все по очереди. Стефанис и Тияна передают привет. Брат даже написал письмо. И второе передали из общины. Пожалуйста, с этим позже, сначала другое.

– Говори помедленнее, – попросила я. – Отвыкла без практики.

– Конечно, – он сделал большой глоток из своего бокала, с сомнением посмотрел на напиток и отставил в сторону. Кажется, кола ему не зашла. – Вот, читай.

Передо мной лег закрученный в трубку лист. Я осторожно развернула, сосредоточилась на каллиграфических строчках.

– Это приказ Кладдиса, да? – спросила через несколько минут. Затаила дыхание в ожидании ответа. – Он дал землянам гражданство?

– У нас это называется покровительство. Но да, это оно. Аграй провел неделю в общине, меняя устройство меток. Все, что там осталось – это лекарства для устойчивости к болезням.

– Как? Что ты сказал Кладдису? Как восприняли все в общине?

Вопросы из меня посыпались как песок через решето. Принесенную официантом пасту я, не тронув, сдвинула в сторону. Шаттер слушал улыбаясь. Его глаза смеялись, но обидно не было. Эта было веселье мужчины, сумевшего порадовать небезразличную ему женщину.

– Ничего такого не обещал. Это Эджар баламутил воду и во дворце, и даже в моем маэрдстве. Без него желающих спорить со мной не нашлось, а Кладдис… Думаю, он испытывает чувство вины передо мной и тобой. Похитили тебя именно из его дворца.

– А почему перед тобой?

– Он знал, что ты для меня значишь, – просто сказал Шатт.

Значу. За признание это не сойдет, но все равно приятно.

– Я все расскажу, Ана, – не стал дожидаться нового потока вопросов маэрд. – Но сначала ответь – ты не передумала? Я исполнил твое желание, готова ли ты выполнить мое?

– Зачем я тебе? – я залпом выпила лимонад и требовательно уставилась в светлые глаза. Без признания из ресторана я не уйду.

– Еще в детстве я загадал, что моя собственная семья будет не хуже родительской. – Шаттер смотрел с легкой теплой улыбкой. Мне начало казаться, что он специально не говорит того, чего я так жду. – И я не собираюсь терять единственную женщину, с которой у меня есть шанс осуществить свою мечту.

– И какая у родителей была семья?

– Крепкая, любящая.

Все, была – не была.

– Ты любишь меня?

Шатт моргнул. Потом еще раз.

– Ты сомневаешься? – спросил удивленно.

– Просто хочу услышать. Прежде, чем принимать решение.

– Я люблю тебя, Ана, – немедленно сказал Шаттер. – Прости, что не сказал раньше. Был уверен, что это очевидно.

– Я пойду с тобой, – сказала медленно и улыбнулась, когда светлые глаза вспыхнули радостью. – Но не женой. Пока. Нам нужно время, чтобы лучше узнать друг друга.

На следующий день я познакомила Шаттера с родителями. И изложила дополненную версию своего отсутствия. Мама растерялась, папа напрягся, но как ни странно, разговор вышел вполне мирный. Ровно до того момента, пока не стало понятно, что Шатт хочет забрать меня навсегда. С неожиданной гибкостью мышления приняв правду о другом мире, родители наотрез отказались верить в то, что мы можем больше не увидеться.

– На самом деле вернуться можно, – осторожно уточнила я. – Я же вернулась. И Шаттер дважды.

– Один раз вас закинуло в Испанию, второй в Шанхай. А в следующий выкинет в центре пустыни или посреди океана, – мрачно выдал папа.

Я сглотнула, потому что такой вариант мне в голову не приходил. Растерянно уставилась на Шаттера, тот успокаивающе улыбнулся.

– Порталы привязаны к магнитным источникам поверхности, – сказал он миролюбиво. – Ни один из них не откроется на высоте или над водой.

– Но пустыня остается? – проворчал папа. – Или страна, в которой идет война, или бандитский район… Да мало ли что еще!

Разговор шел на луардском и русском, мои родители не достаточно хорошо владели английским. Поэтому мне приходилось играть роль переводчика.

– Ана, не переводи пока, – обратился ко мне Шаттер. – Мы это не обсуждали, но я буду рад, если твои родители согласятся переехать. Или в наш дом, или построим им собственный.

Я перевела. Родители переглянулись. Я затаила дыхание.

– А мои родители? – растерянно спросила мама.

– Они живут со Светой и нянчатся с ее детьми, – напомнил папа. – А вот если уедет Аня, нам с тобой не с кем будет нянчиться.

– Я начал эксперименты с порталами в этот мир год назад, – решил добить их сомнения Шаттер. – И могу создавать устойчивые воронки. Но только небольшого размера. Однако их хватит, чтобы передать, например, письмо. Или посылку.

– Нам нужно подумать, – твердо произнес папа, ставя точку в обсуждении.

Забегая вперед скажу, что их ответ был положительным.