Текст книги "В чужой мир без бонусов (СИ)"

Автор книги: Ти Шарэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8. Маэрд. 20 мая.

Жули почти ничего не ела. Третий день лежала на своем топчане спиной ко мне и молчала. Сжалась в комочек, и оттого казалась еще более маленькой и хрупкой. Совсем ребенок.

Карла забрали на следующий день после происшествия. Луис-Хосе отвез письмо от Томаса в деревню, оттуда прислали людей. Местных. Они приехали на лердах, запряженных в фургон без окон. Карла завели туда. Кузнец молчал, как молчала и остальная община. Впервые я видела столько землян одновременно. Настроение было сумрачным, тоскливым. Как на похоронах.

– Что с ним будет? – спросила Эмму, когда Карл – долговязый, рыжеватый парень со свежим синяком на скуле – залезал в фургон.

– Не знаю, – она скривилась. – Но назад он не вернется. Такое уже было, однажды. Давно. Местный маэрд строгого нрава. И Томас с каждым новым мужиком беседы проводит. От вот… Все равно случается…

Местные от землян почти не отличались. Светловолосые, сухощавые. Разве что одеты иначе. В штаны из плотной ткани, кожаные сапоги, рубахи с застежками у горла. Все добротное, крепкое, созданное явно не на коленке.

В то время как в общине мы носили кожаные штаны и полотняные рубахи, сшитые нашими мастерицами. А обувь была самодельной и страшно неудобной – деревянная подошва – округлая, с мягкой пяткой, кожаная подкладка и ремешки. По сравнению с одеждой местных наше одеяние казалось еще более убогим.

Хорошо хоть, что с наступлением тепла вязаные носки, меховые жилетки и шубы унесли на общий склад. Переложили травами, завернули в мешки и подвесили к потолочным балкам. И то счастье, что не приходится таскать на себе тяжелые, пахнущие зверем шубы. И меховые валенки.

Мои страдания по поводу дневника сейчас казались детскими капризами. Я смотрела на неподвижную спину и думала, что для Жули случилось самое страшное. Не знаю, в какой глуши воспитывали эту девочку, но свою невинность она блюла строго. Осуждала Хелену, да и любую, кто спала с мужчиной без обряда, пусть проведенного придурковатым Нарциссом. Хотела подарить себя мужу. А с ней вот так…

Карл уверял, что она пришла сама. Намекала, соблазняла. И не остановила, когда он пошел до конца. А у меня перед глазами вставала оцепеневшая от страха Жули, которую раздевают жадные, торопливые руки.

Меховые рейки раздвинулись, пропуская Эмму. Мы сидели с Жули по очереди. Утром, пока я вела уроки, Эмма. Потом наступала моя смена. На псарне я не была уже два дня.

– Тебя Томас ждет, – сказала американка очень странным тоном. – Лично за тобой пришел.

– Что случилось? – я отложила бумаги и привстала.

– Маэрд приехал. И хочет видеть тебя.

– Меня? – сообщение совершенно не порадовало, я вжалась в стенку. Потом осознала это и выпрямилась. – Зачем?!

– Это из-за твоей собаки. Он хочет знать, как нашли девушку.

– Ладно, – я поднялась. – Побудешь с Жули?

– Конечно.

Томас ждал меня в общей комнате и явно нервничал. Сидел на меховой скамейке, барабанил пальцами по столу. Я встревожилась еще больше.

– Не говори про словарь, – первым делом сказал староста. – Политика маэрда – держать нас в изоляции, вряд ли он придет в восторг от нашей инициативы. И это может отразиться на тебе.

– Буду молчать, – заверила Томаса, завязывая кожаные шнурки на обуви. – Где он? Как с ним разговаривать?

– Через переводчика. Держись спокойно, сильно не всматривайся, это не принято. Молчи, пока не спросят.

Томас продолжал напутствовать меня всю дорогу до ратуши, а перед самым входом признался, что сам видел маэрда всего пару раз. В городке. В общину хозяин местных земель приехал впервые.

Не всматриваться не получилось. Взгляд мгновенно прикипел к худощавой фигуре маэрда. Хотя и поверенного я тоже разглядывала с любопытством. Не каждый же день местных вижу! А так близко и не в состоянии паники так вообще впервые.

Но поверенный был каким-то обычным. Лицо – профессионально сосредоточенное, жесты – сухие, губы – поджатые. Единственная запоминающаяся черта – крупный, мясистый нос.

А вот к маэрду взгляд возвращался раз за разом. Он не был красив. Наверное. Лицо какое-то застывшее, причем в нехороший такой момент. В тот, когда мужчина был крепко чем-то недоволен. Нос узкий, породистый. Ноздри чуть подрагивают. Кажется, мое любопытство местного лордика раздражает. Губы тонкие, поджатые. Бледный, светловолосый. Я вот успела загореть под майским солнцем, а этот, наверное, под зонтиком передвигается. Но при этом чувствовалось сразу – этот человек родился, чтобы повелевать. Не командовать, не приказывать. Именно повелевать. В моем понимании это когда приказы исполняются быстрее, чем он соизволит их озвучить.

Я совладала с любопытством, только когда маэрд заговорил. Сесть нам не предложили, и я устроилась на лавке сама. Местному этикету меня не учили, имею право.

Томас встал за моей спиной и вздохнул. Шумно. Так, чтобы в этом вздохе прозвучало извинение за мои манеры. А я начала злиться. Понимала, что это глупо. Не просто глупо – опасно! Я бесправная беженка в чужом мире, прикопают за общиной, никто и вступиться не посмеет. Но эти мысли только разжигали злость. И я снова посмотрела на маэрда.

Тот сидел на месте старосты. Сначала смотрел на Томаса, который начал говорить с поверенным о цели визита. Потом перевел взгляд на меня, уставился прямо в глаза. Понял, что я свой отводить не собираюсь, и нехорошо прищурился.

Внутри все сжалось, сердце заколотилось так, что зашумело в висках. Но я смотрела. Даже ругать себя перестала за дурацкую выходку. Отвести взгляд стало невозможным. Я потеряла нить беседы, лишь осознавала, что она не прекращается, и что голос Томаса звучит ниже и злее.

Вздрогнула, когда на мое плечо легла тяжелая рука старосты. Зрительный поединок прервался, и стало неловко и даже стыдно. Что на меня нашло?

– Маэрд Шаттэр вирдо Мар, – произнес поверенный. Он тоже стоял. Рядом с лордом, – настаивает, чтобы увидеть, как вы работаете по следу с лердом.

Он говорил странно. Вроде понятно, но некоторые слова переставлены местами. Нужно взять на заметку, возможно сказывается структура местного языка.

Настаивает, надо же.

– Если настаивает, то увидит, – проговорила я и пожала бы плечами, но на второе тоже легла тяжелая ладонь. Томас то ли демонстрировал поддержку, то ли пытался проконтролировать. Лица я его не видела, лишь краем глаза отмечала возвышающуюся надо мной фигуру.

– Как это можно осуществлять? – фраза у поверенного вышла совсем корявой. – Когда и где?

– Просто. Сейчас. В лесу, – ответила я и снова почувствовала себя глупо. В собственных словах послышалась насмешка. Поэтому я добавила уже более внятно. – Я могу привести Чани. И попросить кого-то из ребят помочь со следом.

Поверенный перевел. Я с замиранием сердца прислушивалась к местной речи, но уловила лишь несколько знакомых слов.

Маэрд ответил, и его голос органично подошел к внешности – сухой, резковатый и властный. Терпеть не могу такой тип мужчин.

– Маэрд Шаттер вирдо Мар желает участвовать.

– За лердом тоже вместе пойдем? – поинтересовалась я, стараясь говорить и выглядеть безмятежной. – Или его светлость изволит подождать здесь?

Руки на моих плечах сжались. И, судя по взгляду маэрда, это не осталось незамеченным.

– Не понял, – немного растерялся поверенный. – Повторите.

– Мы можем привести лерда сюда, – вместо меня ответил Томас. – Или вместе пойти к псарне.

– Пойдем вместе, – решил маэрд после перевода.

Он оказался высоким. Немного выше Томаса, который был совсем не маленького роста. Худощавый и натянутый, как клинок.

Как палка! Обойдется этот лордик без поэтичных сравнений.

Я пошла первой, староста поравнялся со мной и попытался вразумить. И я слушала, но спиной ощущала жжение между лопаток и оттого не вникала в нравоучения. Зря, конечно.

Луиса-Хосе на псарне не было. Хотя испанец и проводил здесь большую часть жизни, но все же не всю. Я сходила за кольцами, мимоходом подумав, что новые наковать будет некому. Объяснила поверенному, как прокладывать след и раскидывать метки. И тот отправился в лес. А мы остались – староста, мы с Чани и маэрд поодаль.

Томас больше не пытался меня усовестить. То ли понял, что тщетно, то ли из-за того, что моя скрытая агрессия оказалась действительно скрытой. И до адресата не дошла. Выглядел маэрд абсолютно индифферентным, и, если и смотрел в нашу сторону, то лишь на Чани, улегшуюся у моих ног.

Я присела на корточки, почесала за черными ушами, и Чани тут же попыталась меня лизнуть. Хвостом лерды радость выражать не умели, только поскуливали, терлись или старались обслюнявить. То еще удовольствие, поэтому я снова поднялась, оставив Чани лежать.

Интересно было бы на ней прокатиться. Но на псарне была только одна ездовая лерда – мать Чани, остальные две самки просто доживали свой срок в покое и уходе. Чани когда-нибудь заберут. Самцов пристроили быстро, именно их обычно обучали под седло. Самок предпочитали запрягать в фургоны. Они слабее с одной стороны, а с другой – спокойно терпят и незнакомых людей и идущих с ними в связке других лердов.

Когда я задумалась и перестала поглядывать на маэрда, почувствовала, что он смотрит на меня. Странно, что такой важный тип ходит без охраны. И не поленился добраться до псарни пешком. Маэрд ведь значимая фигура, выше только чаррэх. Этот титул часто встречался в детских книжках Хэльги, хотя и маэрды тоже были.

Впрочем, что я знаю об этом странном мире? Маэрд, должно быть, с ног до головы обвешан артефактами. Подойдешь к такому ближе чем на метр, и тебя испепелит.

Я тихо хмыкнула, представив как превращаюсь в кучку пепла. Томас покосился на меня, но ничего не спросил. А там и поверенный вернулся.

– Чани, след, – приказала я. Не стала заикаться про выдержку, стоять здесь еще полчаса совершенно не хотелось.

Чани мгновенно включилась и бодро потрусила к лесу, опустив к траве вытянутую зубастую морду. Я пошла следом, высматривая метки, остальные двинулись за мной. Поверенный что-то тихо рассказывал маэрду, но тот шел молча, ничего не уточняя.

Через пятнадцать минут мы вернулись на псарню. Все шесть меток я держала в руке.

И снова маэрд ничего не сказал. По застывшему лицу совершенно непонятно, что он обо всем этом думает. Странно. Зачем вообще приехал?

– Что на тебя нашло-то? – спросил Томас, когда мы вдвоем возвращались в ратушу. Маэрд и поверенный отошли к кромке леса и оттуда ушли. Порталом.

– Ты это видел? – также тихо спросила я. – Раньше?

– Воронку? Нет, впервые так близко.

– Я все больше уверяюсь, что мы можем вернуться.

– Не уверен, – Томас провел рукой по припорошенным сединой волосам. – Да, они каким-то образом перемещаются. Но одно дело по местности, а совсем другое в иной мир. Поверенный говорил, что мы все попали сюда спонтанными воронками.

– Он может обманывать. Или обманываться. Никто ведь не пробовал.

– Никто и не станет пробовать, Ана. Этому невозможно научиться. А местные… им на нас плевать.

– Почему маэрда заинтересовала Чани?

– Понятия не имею. Меня в детали не посвящали.

– Надеюсь, он увидел все, что хотел, – произнесла я и поняла, что снова злюсь.

– Чем он тебе не угодил? – в голосе Томаса звучало искреннее недоумение.

– Тем, что видит в нас людей второго сорта.

– Он немало сделал для общины, – не согласился Томас, – присылает крупы, ткани, материалы для строительства. И это уже не мало, согласись. Обеспечивает лечение, правосудие. А это уже даже много!

– Спасибо ему, – сухо произнесла я, вспоминая недобрый взгляд лордика. – Надеюсь, больше его не увидеть.

Надеялась я зря. Маэрд вернулся через несколько дней, и сопровождал его не только поверенный, но и грузный пожилой мужчина в простой добротной одежде.

– Кастан руководит лерд-хаусом в поместье маэрда, – рассказал нам поверенный. – Маэрд желает, чтобы вы научили Кастана работать с лердой.

Я стиснула зубы. Вот кому придется отдавать Чани – этому хмурому и грубому на вид мужику…

– Ана, – предупреждающе рыкнул Томас, вновь шагая рядом со мной к псарне. – Веди себя разумно!

– Угу, – буркнула я, пытаясь убедить себя, что Чани – не моя собака и я не имею права вмешиваться в ее судьбу. Убеждалось плохо.

– Прошу тебя, – сказал староста тихо. – Если не ради себя, то ради общины…

Я честно постаралась показать и научить. И Кастан, насколько могу судить, тоже старался. Но, видимо, у кого-то из нас не хватало искренности. Или умения. Или желания. Или всего вместе. Чани смотрела на Кастана с недоумением, на меня – с удивлением. И даже не пыталась выполнить то, что он приказывал.

Через два часа маэрд устал. Открыл у края леса портал и ушел, прихватив с собой и поверенного, и угрюмого Кастана.

Загадывать, что вижу их в последний раз я не стала.

Поверенный вернулся на следующий день. И вместе со старостой они пришли в наш барак. Томас выглядел мрачным и недовольным, поверенный задумчивым.

– Маэрд настаивает, чтобы ты переехала к нему в поместье, – вздохнул Томас. – Вместе с Чани, разумеется.

Чаррэх – властитель

Из дневника Шаттера. 25 мая.

Я принял решение, хотя до сих пор сомневаюсь в его правильности. Совет переполошится, узнав, что я притащил иномирянку в поместье.

Я могу себе даже представить, как будет кривить губы Эджар. Мол, мало нам первых эпидемий… Иномирян давно обрабатывают и обследуют сразу, как обнаруживают, а чип защищает их от наших инфекций. Но для Эджара это лишь повод подгадить. Он всегда выступал за поголовное истребление землян. Мол, странный отравленный мир. У половины смертельные болезни в ранней стадии. А мы их лечим и содержим. На деньги народные.

Брат промолчит. Он пацифист и ученый, ему нравится возиться с техникой землян, хотя мне она кажется бесполезной. Разве что идея связи… хотя зачем она, если можно построить портал и пообщаться вживую? Простым людям может и пригодилось бы, но прогресс двигает то, что продается, и поначалу задорого. Народ не потянет.

Жаль, что лердами занимается женщина. С мужчиной было проще. А тут почти девчонка – наглая, хмурая, бестактная. Хорошо, что лично пересекаться с ней не придется, выделю людей.

И откуда столько гонора? Ничего так-то особенного. Кожа обветренная, загорелая. Волосы небрежно стянутые. Глазища злые. Фигура правда хороша – ветром не сносит, округлости выпирают, но в целом стройная, почти по-мужски подтянутая.

В высшем свете девушки редко такими бывают. Там либо притворяются легкими пташками и клюют по зернышку, либо живут в удовольствие и едят также. Честно, если бы мог выбирать, выбрал бы кого-нибудь из вторых. Но Верена как раз-таки птичка…

Глава 9. Поместье. 30 мая.

В моем новом жилище была ванная. Своя собственная. Отдельная. И одно это во многом примирило меня с переменами. В квартирке также была небольшая столовая и приличная спальня, но ничто не могло сравниться с ванной.

В общине все мылись в общей бане. По строгому графику посещений, который я выучила наизусть: первое число после обеда, третье число – после шести вечера, пятое – до десяти утра, седьмое – до двух. И заново. Если забыл постирать свой скудный арсенал одежды – твоя проблема, ибо четный день – уже мужской.

А здесь целая ванная и вся моя. Как немного нужно для счастья спустя три месяца вдали от цивилизации…

Правда сама ванна была необычной и больше всего напоминала гроб. Вытянутый, узкий и с невысокими стенками. Чтобы полностью оказаться в воде, приходилось ложиться на спину, устраивая голову на деревянную подушку. Зато вода никогда не остывала – дно ванны подогревалось, и спине от этого было невероятно приятно. В первый день я провела в ванне часа три, не меньше.

И мыло… По-настоящему душистое, легкое. Волосы от него стали почти прежними – послушными и опрятными. А не та жесткая и сухая копна, которую я заплетала в две тугие косички сразу после бани и не расплетала до следующей. Иначе не расчесать. Такое в общине было мыло – одно для стирки и мытья.

Стирать, к слову, в поместье мне не приходилось. Местный комендант выдал стопку одежды – вроде той, которую носил старший конюх (на английском его назвали лерд-мастером, а на местном – лерд-оверн, но думала я на русском, поэтому звала привычным конюхом, хотя лерд-хаус оставался для меня псарней). И две пары обуви – короткие мягкие сапоги и совсем низкие наполовину тряпичные ботинки, похожие на мокасины. Каждый вечер всю одежду, кроме нижнего белья, следовало складывать в общую корзину, чтобы через пару дней получить чистой и отглаженной.

Чани устроили на местной псарне, где уже жил щенок из ее помета. И еще около тридцати лердов. Работали на псарне исключительно мужчины – я видела восьмерых. Двое из них – флегматичный Тарт и хамоватый Ризед – должны были перенимать у меня науку обучения лердов. Щенков привезли сегодня утром – маэрд решил, что чем моложе лерд, тем лучше пойдет процесс обучения и, наверное, был прав. Узнаем.

– Доброе утро, – Старх ждал меня у двери моей половины барака. Вторую половину занимал он сам. Поверенному пришлось временно переехать в поместье, иначе процесс обучения без перевода оказался бы затруднительным.

– Доброе, – улыбнулась я своему единственному нормальному собеседнику и вместе с ним направилась к псарне.

Тарт и Ризед ждали нас у малого вольера. Тарт стоял спиной, но развернулся и склонил голову в местном приветственном жесте. Ризед остался стоять, облокотившись спиной о невысокий забор, разглядывая меня с нагловатой и очень откровенной ухмылкой.

– Кархо, Ризед! – нахмурился мой спутник. – Маэрд пэс-кас-дэльт-вадо.

«Маэрд будет тобой недоволен», – мысленно перевела я, отмечая отрицательную частицу «пэс», будущее время, передающееся через «кас» и слово «вадо», которое переводилось от «ты» до «тобой» в широком диапазоне. «Дельт» я тоже уже слышала, сейчас лишь сделала в голове пометку. Хмыкнула про себя – знали бы местные, что за три месяца можно научиться вполне прилично их понимать, не были бы так откровенны рядом со мной. Но землян, кажется, полагали людьми второго сорта, к обучению неприспособленными.

Ризед буркнул что-то под нос, но спорить с поверенным не стал, демонстративно отвернулся к вольеру. Я тоже подошла.

Щенков было двое. Самочки примерно того же возраста, какой была Чани, когда мы начали заниматься. Немного растерянные, жмущиеся друг к дружке, но одновременно любопытные, суетливые.

– Старх, я говорила про лакомство, – напомнила поверенному. – Приготовили?

Из короткого распоряжение на местном я перевела только «мясо», остальное постаралась запомнить, чтобы в комнатах записать. Вообще, после наличия ванной, поверенный занимал второе почетное место в преимуществах моего здесь пребывания. Жаль только, что нельзя с собой бумаги носить и записывать. А в памяти больше пяти – шести фраз за раз не удержишь.

А дальше мы начали работать.

– Сначала щенка нужно научить реагировать на кличку, – объясняла я и внимательно прислушивалась к переводу. Потом заметила не менее внимательный взгляд поверенного, и постаралась сделать вид, что всецело занята щенками. – Зовете и поощряете. Кличка должна вызвать мгновенный интерес и позитивную реакцию. После может служить призывом к работе.

Но даже это элементарное действие вызвало затруднения. Клички назывались, мясо выдавалось, а вот с похвалой было туго. Местные обращались с лердами как с бездушными механизмами, соответственно и свою душу в работу не вкладывали.

– Хвалить нужно искренне, – с укором сказала я, глядя как Ризед раздраженно отпихивает любопытного щенка. Самочка игнорировала монотонное «Тэя, Тэя» и настойчиво пыталась вылизать мясо из мужского кулака. – Лерды это чувствуют.

– Да они тупые! – буркнул Ризед. Поверенный, естественно, переводить не стал. Лишь напомнил:

– Это приказ маэрда.

У Тарта тоже не получалась. Аля тянулась к конуюху, а он зажимался, явно испытывая дискомфорт. Странное поведение для человека, работающего с лердами, поэтому я задала вопрос старосте.

– Как отбирали людей для работы с щенками? В моем мире этим занимаются только те, кто хочет…

– Вряд ли они выбирали, – поверенный потер кончик массивного носа. – Скорее всего отец работал в лерд-хаусе, а до него дед. Ну и так далее.

– Здесь все подневольные? – спросила я. Надо же. Я, конечно, видела, что этот мир отстает в развитии, но не настолько же!

– Нет, что вы! – Старх даже возмутился. – Просто платит маэрд хорошо, работа несложная. Была…

Я искренне не понимала, что тут сложного.

– Скажите, что покажу еще раз, – попросила поверенного и направилась к Тарту.

– Аля! – позвала щенка и, когда самочка мотнула шеей в мою сторону, обрадовано повторила. – Аля! Аля!

Мои восторженные восклицания сопровождались лаской и кусочками мяса, исчезающими в черной пасти. Аля забыла про Тарта и целиком сосредоточилась на мне, следя за моими жестами с радостной готовностью. Идеально.

– Токе-де?

Я резко развернулась. Маэрд стоял около поверенного и рассматривал меня. И вновь на меня напала несвойственная упертость. Вообще неуместная, ибо одно дело бросать вызов хозяину при Томасе, а совсем другое при его работниках. Вон, Тарт и Ризед склонили головы, молчат. Старх тоже всей позой выражает почтительность. И старший конюх Кастан, который стоит за хозяином. Одна я пялюсь на маэрда. Выглядит это однозначно вызывающе. И маэрд прищуривается. Нехорошо.

– Маэрд Шаттер вирдо Мар желает присоединится к обучению, – заговорил поверенный, и я отвела взгляд. Кивнула, погладила щенка.

Маэрд перепрыгнул через ограду. Красивое сильное движение. Я заставила себя не впечатляться. Еще не хватало.

– Поделитесь лакомством? – спросил маэрд, протягивая руку, и я отдала мешок с мясом, не дождавшись пока поверенный переведет. Отругала себя, но кажется, никто внимания не обратил.

– Аля! – позвал маэрд таким тоном, что, если бы я не смотрела, тоже захотела бы обернуться. – Умница, Аля.

В голосе мужчины не было восторга или радости. Скорее удовлетворение, но этого оказалось достаточно, чтобы лерда прониклась. Смотрела она на маэрда с неменьшим обожанием и готовностью, чем до этого на меня.

– Попробуйте посадить ее, – сказала, подманивая в себе второго щенка. – Тэя, сидеть! Умница!

– Ларде, Аля! – маэрд повторил мой жест, усаживая щенка. – Ларде.

Потом он произнес что-то длинное для поверенного. Смысл я уловила, но и перевод выслушала внимательно.

– Маэрд просит приучать щенков к местным командам. Если все получится, то у щенков будут другие хозяева, сложно будет обучать этих людей английскому.

Я кивнула:

– Мне нужен будет список слов с транскрипцией.

– Будет, – пообещал поверенный.

– Шаттер, – раздался голос за спиной. Совсем юный, почти детский. – Можно я тоже?

Мальчик смотрел на маэрда с тем выражением, с которым моя Чани выпрашивает еду. То есть почти с отчаянием. На Шаттера он был похож всем – худой, высокий, светловолосый. Разве что по-детски нескладный, без ауры властности и без налета вседозволенности.

Я посмотрела на мужчину. И этот взгляд был мне знаком – смесь упрека, раздражения и беспокойства. Так смотрела на меня мама, когда я умудрялась порвать новые джинсы во дворе.

Отец, стало быть. Сколько маэрду? На вид лет тридцать – тридцать пять. Подходит вполне.

Маэрд отказал. Не резко, но твердо. Что-то вроде – позже, если будет время и возможность. И мальчик сник. Опустились худые плечи, сгорбилась спина. Он ушел, и маэрд, поколебавшись, последовал за ним.

– Пока все, – сказала я. – Продолжим после обеда.

Ризед, сплюнув прямо на землю, ушел, не удостоив никого прощальным словом. Тарт попрощался и поманил за собой щенков в барак. Мы с поверенным направились в дом, который делили на двоих.

– Не составите компанию за обедом? – спросил Старх.

– Составлю, – ответила, не раздумывая. Что мне делать в своей квартирке? Разве что в ванну залезть.

Желудок заурчал. Еду приносили в теплых свертках, горячие камни поддерживали тепло. Я отсюда видела одинаковые корзины у обеих дверей барака. Кормили вкусно. Например, сегодня на завтрак были тонкие лепешки с ягодами, скрученные в рулет, нарезанные хрустящими ломтями. Желудок не просто заурчал, он рыкнул, желая, чтобы я ускорила шаг. И я подчинилась.

– Меня просили передать, что вашей подруге лучше. Той, что… пострадала, – Старх сидел напротив. Смотрел задумчиво.

– Как вы узнали?

– Луис-Хосе, тот что с лерд-хауса, привез письмо в деревню. Его переслали сюда.

– Тоже порталом? – я отставила настой с камнями. При воспоминании о воронке меня замутило. Когда мы добрались до поместья, я полдня лежала – мокрая от пота, бледная от тошноты. Помню, как одна и та же дурацкая мысль крутилась в голове – что меня как в поттериане расщепило при трансгрессировании.

– Конечно, – Старх глянул поверх кружки. Его крупный нос почти лежал на ободке. – Самый быстрый способ.

– И назад можно письмо передать?

– Я спрошу, – после паузы решил поверенный. – Если маэрд дозволит, то да, можно.

Овере – владеть

Довольный – дельт

Токе – пробовать

Ларде– сидеть.