355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Тесса Дэр » Зачем ловеласу жениться » Текст книги (страница 14)
Зачем ловеласу жениться
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 03:29

Текст книги "Зачем ловеласу жениться"


Автор книги: Тесса Дэр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 18

– Право, Тоби, ты уверен, что это прилично?

Изабель смотрела на золоченую, с витиеватыми завитками, вывеску: «Мадам Памплмусс, модистка». Мимо прошла молодая пара, заставившая Изабель посторониться (на Бонд-стрит, как всегда, яблоку негде было упасть).

– Тоби, а джентльмены действительно всегда сопровождают своих жен, когда те ходят к модисткам?

– Нет, не думаю. – Он галантно открыл перед женой дверь. – Джентльмены обычно ходят к модисткам с любовницами.

Бел замерла на пороге.

– Дорогая, не пугайся, – со смехом сказал Тоби, подталкивая Бел к узкой лестнице, ведущей на второй этаж. – Я не о себе говорю. Если бы я бывал здесь с любовницей, то не стал бы приводить сюда свою жену, верно?

Они поднялись на второй этаж, и тут же раздался приятный женский голос, доносившийся откуда-то из глубины коридора:

– Боже мой, сэр Тоби! А мы думали, вы уже никогда сюда не вернетесь!

– Не стал бы приводить, говоришь? – шепотом спросила Бел, опасливо поглядывая на мужа.

Они вошли в просторную комнату, и Бел едва сдержала восторженный возглас. На полках вдоль стен ровными рядами лежали рулоны тканей всех цветов радуги и всевозможных оттенков. Несколько раз моргнув, Бел наконец осознала, что полками с тканями занята лишь одна стена, а другая была зеркальной, что и создавало такую иллюзию. Кроме того, здесь лежали разноцветные ленты и кружева, а на стеклянном стеллаже возле окна располагались плюмажи и сверкающая бижутерия. В первые мгновения Бел даже показалось, что от этого изобилия красок и блесток у нее голова закружилась.

Тут навстречу им выплыла полная седовласая женщина в шуршащих юбках из шелка. Взяв Тоби под руку, она сказала:

– Мы слышали, что вы женились, сэр Тоби, но нам не хотелось в это верить. Мы были так рады за вас, когда вам удалось вырваться из тисков этой бледной пигалицы, этой Софии. Надо признать, что чувство цвета у нее присутствует, но я всегда знала, что она вам не пара. Что она вас обманет. – Дама повернулась к Бел. – Но вижу, что вкусы у вас изменились к лучшему. Вот эта, она ведь не англичанка?

– Только наполовину, – сказала Бел.

– Ах, только наполовину! – воскликнула мадам, бесцеремонно разглядывая Бел. Осмотрев ее тщательнейшим образом, модистка заключила: – Что ж, будем надеяться, что это правильная половина.

Бел в ужасе уставилась на мужа. А тот расплылся в улыбке и проговорил:

– Изабель, дорогая, позволь представить тебе мадам Памплмусс. Все платья моей сестры Маргарет – ее творения. И мне, как я ни противился, приходилось присутствовать на многих примерках. Маргарет частенько заставляла меня сопровождать ее сюда.

– Заставляла? – Француженка надула ярко накрашенные губы. – Миретта говорила другое.

– Миретта? – Бел тут же прикусила губу.

Мадам Памплмусс весело рассмеялась:

– Это моя племянница и ученица. Она приехала из Парижа, чтобы научиться нашему ремеслу. Сэр Тоби ее ужасно развращал.

– Я развращал ее? – Тоби тоже засмеялся. – Развращал в возрасте пятнадцати лет? Ваша племянница была на три года меня старше и успела пережить с полдюжины бурных романов. Все, что мне удалось, – это выпросить у нее поцелуй.

Модистка очень по-французски хмыкнула, тем самым выразив свое скептическое отношение к заявлению Тоби.

– А как насчет Джозефины? – спросила она.

– Прощу вас, не будем говорить о Джозефине.

– А Мэри-Клер?

– Давайте не будем говорить и о Мэри-Клер. – Тоби прижал руку к груди и сделал «трагическое» лицо. – Вы же знаете, что это ателье наделало множество дыр в моем юношеском сердце. Посетив вас в первый же раз, я ступил на путь греха и морального разложения. Добродетель была забыта. Благие намерения – тоже, Осмелюсь перефразировать одно известное изречение… Для меня дорога в ад была устлана тюлем, однако… – Он обнял Бел за талию. – Однако сейчас я пришел сюда для того, чтобы охранять моего ангела-хранителя, взявшего на себя труд по спасению моей грешной души.

Мадам Памплмусс внимательно посмотрела на Бел. Потом с хищной усмешкой сказала:

– Значит, ангел? Что-то не очень похожа. Совсем не похожа. – Модистка медленно обошла вокруг Бел, проводя ладонями по ее плечам и по бедрам. – А теперь руки в стороны, милая. – Двумя точными тычками под ребра мадам добилась того, что Бел вытянула руки в стороны. Затем модистка развернула ее лицом к зеркальной стене. – Так вот, чтобы стать настоящим ангелом… – продолжала модистка, – вам следует позволить мужчинам хотя бы одним глазком заглянуть в рай. – С этими словами она приподняла ладонями груди Бел, так что они едва не вывалились из выреза её муслинового платья.

Не зная, куда деваться от ужаса и стыда, Бел судорожно сглотнула. Ей очень хотелось высказать все, что думает об этом издевательстве, но она не могла произнести ни слова. К счастью, Тоби в это время рассматривал ткани на полках и не смотрел на нее.

– Да, так намного лучше, – сказала мадам, пристально глядя на отражение Бел. – Леди Олдридж, мы изготовим для вас правильный корсет. Такой, чтобы они, – она снова потрогала ее груди, – плыли, как облака в небе.

Тут Тоби наконец оторвался от изучения тканей и плюмажей и проговорил:

– Ей нужен подходящий наряд на посещения оперы. Через три дня наряд должен быть готов.

– Для оперы? – Бел наконец-то обрела дар речи. – Но мы не можем ехать в оперу через три дня!

– Три дня? – Мадам прищелкнула языком. – Нет, невыполнимо.

– Мы непременно поедем в оперу, – заявил Тоби. Взглянув на модистку, добавил: – И три дня – вполне реальный срок. Я видел, как вы раньше творили чудеса. Только не говорите мне, что ваши ловкие пальчики потеряли сноровку.

– Что вы могли узнать о моих ловких пальчиках? – Мадам бросила на Тоби кокетливый взгляд, затем достала из ящика стола тесьму для снятия мерок. – Конечно, вы могли бы кое-что узнать, если бы не тратили столько времени на молоденьких девушек. Я бы совратила вас так, что надежды на спасение души не осталось бы вовсе.

– Обещания, одни лишь обещания… – с улыбкой пробормотал Тоби. Взяв руку модистки, он поцеловал ее пальцы, затем сказал что-то на французском – что-то, прозвучавшее очень двусмысленно, как показалось Бел.

«А впрочем, ничего удивительного, – подумала она. И в тот же миг от дальней стены комнаты донеслось женское хихиканье, так что, возможно, Бел не ошиблась насчет двусмысленности.

Она тихонько вздохнула. Удастся ли ей когда-нибудь привыкнуть к привычке Тоби флиртовать с дамами у нее на глазах? Разумеется, Бел прекрасно понимала, что ревность ее абсурдна. Тоби просто шутил с женщинами, хотел повеселить или же сделать комплимент, польстить. Однако Бел едва ли следовало на него из-за этого обижаться. Потому что к ней он относился совсем иначе, не так, как к другим. Разумеется, Тоби и ей дарил комплименты. Но, кроме этого, он постоянно заботился о ней и всегда был с ней нежен и ласков.

За портьерой снова послышались смешки, и Бел невольно поморщилась – это хихиканье ужасно действовало на нервы.

«Хотя дело вовсе не в хихиканье, – подумала вдруг Бел. – Вот-вот начнутся месячные – наверное, потому и нервничаю. Что же касается оперы…»

Решительно покачав головой, Бел заявила:

– Нет, мы не сможем поехать в оперу на этой неделе. Ты же не можешь рассчитывать на то, что избиратели снова разойдутся раньше времени. – Муж удивил ее сегодня, приехав домой сразу после ленча ввиду «непредвиденного обстоятельства». – Какая на этот раз будет причина? Жена общественного наблюдателя опять заболеет?

Тоби невольно вздохнул:

– Дорогая, не беспокойся, все будет в порядке. Когда мы отправимся в оперу, я просто вернусь домой чуть пораньше. Несколько часов моего отсутствия никак не повлияют на ход избирательной кампании. Конечно, прибыли хозяина трактира, возможно, упадут, но тут уж ничего не поделаешь.

– Вот сюда, миледи. – Модистка пригласила Бел пройти к ширме в дальнем углу. – Нам надо снять мерки.

Бел сделала вид, что не слышит.

– Что ж, Тоби, если ты можешь приходить и уходить с избирательного участка, когда тебе вздумается, то у меня так не получится. На пятницу наше общество назначило демонстрацию работы машины для чистки труб. Нам необходимо напечатать листовки и разослать приглашения. И еще я должна поговорить с поваром по поводу закусок и…

– Изабель… – Он положил руку ей на плечо. – Ведь речь идет об опере. Не об оргии. Чем тебе не угодил театр?

– Просто я… я не знаю… – И она действительно не знала, но почему-то тревожилась. К тому же ей очень не нравилось это ателье, где они сейчас находились. – Тоби, мне не нужен новый наряд. Совершенно не нужен. Ведь у меня дома целый шкаф всяких платьев.

Тоби поморщился и проворчал:

– Все твои платья – наряды дебютантки. Скромненькие, миленькие, но не более того. А теперь ты замужняя дама, состоятельная и влиятельная. И выглядеть ты должна соответственно. Как светская женщина. Элегантно и смело.

Бел нахмурилась. Слово «смело» ей совсем не понравилось.

Мадам Памплмусс потянула ее за руку:

– Пойдемте же, миледи.

– Одну минуточку, – сказал Тоби модистке. – Изабель, расскажи мне о демонстрации этой самой машины. Какова цель?

«Ведь я уже раз десять ему об этом рассказывала. Неужели он совсем меня не слушал?» – подумала Бел с раздражением. Стараясь говорить как можно тише, она ответила:

– Наша цель – продемонстрировать современные достижения в области технологии чистки труб. Надо убедить влиятельных леди из нашего общества, что использовать труд мальчиков-трубочистов неэффективно и безнравственно. Ведь бедные дети задыхаются от такой работы.

– Да, весьма достойные цели, – пробормотал Тоби. – А ты действительно считаешь, что фактором убеждения станет эффективность работы машины? Если бы ты пригласила на демонстрацию домовладельцев, они бы, возможно, с тобой согласились. Но светским леди наплевать на выгоду. Их интересуют только внешние эффекты. Для них важно, чтобы все эти автоматические щетки выглядели красиво и стильно – тогда тебе, возможно, удастся убедить их в том, что такие щетки являются достойной конкуренцией детям-трубочистам. Возможно, твои щетки и впрямь выглядят красиво и стильно. Но для того чтобы убедить в этом светских дам, ты и сама должна выглядеть…

– Ладно, – кивнула Бел. – Наверное, ты прав. Я согласна.

Тоби улыбнулся и обратился к француженке:

– Мадам, ей нужен довольно яркий цвет с искрой и самый стильный фасон.

– Да, понимаю, – ответила модистка, провожая Бел в примерочную.

– Надо, чтобы она сияла, как драгоценный камень! – прокричал Тоби, когда женщины уже скрылись за бархатной портьерой.

– Вначале я была ангелом, – бормотала Бел, пока две молоденькие горничные распускали шнуровку ее корсета, – а теперь, выходит, я должна стать драгоценным камнем?

– О, миледи, не беспокойтесь! – пропела модистка. – Думаю, вы должны быть счастливы. Ваш муж восхищается вами и потому хочет, чтобы другие тоже вами восхищались. Постарайтесь не огорчать его. И будьте бдительны, не толкайте его в объятия других женщин.

Одна из горничных что-то сказала по-французски. Бел не поняла, что именно, но общий смысл уловила. Девушка давала понять, что ее объятия всегда наготове – на случай если она не последует совету мадам.

И снова раздались смешки.

Бел нахмурилась, однако промолчала.

– По какому поводу смеемся?! – крикнул Тоби из-за портьеры. – Может, мне зайти и присмотреть за вами?

Девушки восторженно захихикали в ответ на это предложение.

– Нет, не надо, – ответила Бел. – У нас все хорошо. – Взглянув на горничных, снимавших с нее платье, она вполголоса добавила: – Вы не могли бы побыстрее?

Мадам Памплмусс рассмеялась и громко сказала:

– Сэр Тоби, отдохните пока. Присядьте. Там есть газеты, если вам захочется отвлечься.

– Неужели? – За портьерой послышались шаги, а затем шелест бумаги. – Да, действительно… – Тоби весело рассмеялся. – У вас тут самый широкий выбор газет. Даже «Праттлер» имеется… Интересно, что там обо мне сегодня болтают?

Бел досадливо поморщилась:

– Тоби, не надо. Не мучай себя. Не важно, что они говорят. Эти глупости все равно никто не читает.

– Ошибаетесь! – воскликнула мадам Памплмусс. – «Праттлер» читает весь Лондон!

– И не только Лондон, – заметил Тоби. – Если верить Колину Бруксу, «Праттлер» в последнее время стал самой популярной газетой в графстве Суррей. Возможно, мне стоит раздавать там эту газету всем желающим.

– Ты не станешь это делать! – крикнула Бел.

– Да, возможно, – со смехом ответил Тоби. – Потому что в сегодняшнем номере, например, пишут, что я вообще не бываю в Суррее.

– Что?

– Да-да, вот здесь сказано, что я не являюсь на предвыборные дебаты. Якобы не был ни на одном. А мое выдвижение – чистой воды блеф.

– Но это же… абсурд.

– Абсурд, говоришь? – Тоби прошелся по комнате, и Бел слышала его тяжелые шаги.

– Это ложь! – воскликнула она. – Ведь ты уезжаешь из дома каждое утро и не возвращаешься до темноты. Где еще ты стал бы проводить все это время?

Тоби остановился.

– Тебе действительно хочется это знать?

Бел задумалась. А хотела ли она услышать ответ? Если начистоту, хотела бы? Но любопытство все же взяло верх.

– Да, Тоби, конечно. Прочти мне сейчас же. Что бы они о тебе ни писали…

Тоби тяжело вздохнул:

– Ну… согласно этой публикации, я провожу время здесь, в Лондоне, в «Потаенной жемчужине». А вот и замечательная иллюстрация, выполненная небезызвестным мистером Холлихерстом. Хочешь посмотреть?

– Нет-нет. – Бел на мгновение закрыла глаза. – Скажи, а эта «Потаенная жемчужина»… Конечно же, это не ювелирная лавка, где торгуют драгоценностями?

– Ну, я не стал бы называть это драгоценностями. Скорее, это дешевые побрякушки. – Тоби рассмеялся.

– Как ты можешь смеяться?! – крикнула Бел. – В этом нет ничего забавного! К тому же все это ложь! Нелепица!

– Совершенно с тобой согласен, – ответил Тоби. Голос его приблизился, теперь он стоял рядом с портьерой, по другую сторону. – Я уже несколько недель даже не приближался к «Потаенной жемчужине».

Бел едва не вскрикнула от возмущения.

– Ну… не недель, а месяцев.

Бел не выдержала и, отдернув портьеру, гневно взглянула на мужа.

Он улыбнулся и сказал:

– Хорошо, дорогая, не сердись. Несколько лет тебя устроит?

– Тоби, это совсем не смешно!

– А мне кажется, очень даже смешно. Ты говоришь, что это нелепица, верно? А над нелепицей вполне можно посмеяться.

– Тоби, это мы с тобой знаем. А что подумают другие? Что, если люди прочтут эту газету и поверят, что ты… что ты…

– Что я питаю слабость к дешевым побрякушкам? – Он изобразил удивление. – Дорогая, только не говори мне, что ты ревнуешь. И вообще, неужели ты такого обо мне мнения?

Бел густо покраснела. Прикрыв грудь портьерой, пробормотала:

– Ах, Тоби, прости. Я не знаю, что на меня сегодня нашло.

Он взглянул на бархатную портьеру, которой она прикрывала грудь.

– Хм… какой чудесный цвет! Да, этот вполне подойдет. Бел шмыгнула носом, ей казалось, она вот-вот расплачется.

– Мы с тобой обязательно поедем в оперу, дорогая. – Тоби отбросил газету и взял ее лицо в ладони. – Изабель, позволь мне нарядить тебя как королеву и бросить весь Лондон к твоим ногам. Обещаю, что после этого ни одна газета не посмеет обвинить меня в склонности к дешевым интрижкам. Потому что все будут знать: все эти разрисованные куклы из «Потаенной жемчужины» не могут сравниться с бесподобной элегантной женщиной, на которой я женат. Одного взгляда на нас двоих будет достаточно, чтобы понять, где правда, а где ложь. Поверь, дорогая, для меня других женщин не существует.

Бел стиснула зубы. Она чувствовала, что вот-вот растает… и растечется лужицей. О, как она мечтала о том, чтобы Тоби ее поцеловал! Прямо тут, в примерочной, перед этими любопытными французскими кокетками. И пусть смеются – ей наплевать на их хихиканье.

Словно прочитав мысли жены, Тоби действительно ее поцеловал.

Он целовал ее долго-долго. Ведь пока он ее целовал, она не могла задавать ему вопросы. Разумеется, он мог бы во всем признаться, мог сказать Изабель, что вовсе не занимается предвыборной компанией. В какой-то момент Тоби уже хотел во всем сознаться, но не решился. Изабель безоговорочно ему верила, и у него просто не хватило духу разрушить эту ее веру. Признание было немыслимо.

– Ну вот… – прошептал Тоби, прерывая поцелуй. – Будь хорошей девочкой и позволь снять с тебя мерки. А потом мы сможем обсудить с мадам фасон платья. – Отдернув пошире портьеру, он заговорил с модисткой по-французски: – Вот такой цвет, пожалуйста. Как этот занавес.

– Как скажете, месье.

Минуту-другую Тоби говорил с хозяйкой на ее родном языке. Изабель же не понимала, о чем они беседовали, и, следовательно, не смогла оспорить его указаний. Помимо платья для поездки в оперу, он заказал еще три вечерних наряда, а также пять дневных платьев и все, что к ним полагалось, то есть нижние юбки и прочее. Изабель, конечно, стала бы возражать против подобных трат, но Тоби знал, что она стоила этих денег, стоила гораздо больше.

Час спустя, когда они вышли из ателье, он спросил:

– Не хочешь покататься по парку в коляске?

Изабель решительно покачала головой:

– Нет-нет, не надо!

Тоби мысленно отчитал себя за бестактность. Глупо было предлагать ей такое после инцидента в графстве Суррей. Хотя совсем отказаться от экипажей они, конечно же, не могли.

– А может, хочешь еще что-нибудь купить? – Он взял ее под руку. – Или где-нибудь перекусим?

– Нет, спасибо, я не голодна. Но тут неподалеку есть магазин тканей, а в детской больнице не хватает постельного белья.

– Хорошо. – Они свернули за угол, и Тоби повел жену к магазину. – Кстати, давай выберем и для нас постельное белье подходящей расцветки.

– Нет, не надо.

– Но почему? Разве мы не заслужили того, чтобы спать на новых простынях? Чем мы хуже тех детишек?

– Дело не в этом, – ответила Бел, немного смутившись. Понизив голос, добавила: – Просто мне кажется, что это… не очень прилично, когда муж с женой вместе покупают себе простыни.

– Говоришь, не очень прилично? – Тоби весело рассмеялся. – Но, дорогая, неужели ты…

Изабель вдруг легонько толкнула его локтем и тут же громко сказала:

– Добрый день, мистер Йорк! – Чуть отстранившись от мужа, Бел сделала реверанс.

Последовав примеру жены, Тоби приветствовал своего седовласого друга вежливым поклоном.

– Добрый день, Йорк. Не думал, что встречу вас в Лондоне. Неужели у вас совсем нет дел в Суррее?

Старик смотрел на Тоби с некоторым смущением.

– Я тоже не ожидал, что встречу тебя.

– Да, такое несчастье… – кивнула Изабель. – Кто бы мог подумать, что жена общественного наблюдателя внезапно заболеет. Тоби говорит, что только поэтому не смог участвовать в очередных дебатах!

– А миссис Брукс заболела? – спросил Йорк.

– А вы что, не знаете? – удивилась Изабель. – Разве вас там не было, когда мистер Брукс сказал, что дебаты не состоятся? – Она вопросительно посмотрела на мужа: – Или я что-то не так поняла?

Тоби уставился на старика тяжелым взглядом, и до того наконец дошло, что он совершил ошибку. Энергично закивав, Йорк проговорил:

– Да-да, конечно, миссис Олдридж. Она заболела… – Он щелкнул пальцами. – У нее приступ ревматизма.

Этот ответ можно было бы считать вполне удовлетворительным, если бы Тоби одновременно с ним не выпалил:

– Простуда. – Изабель посмотрела на него с недоумением, и он, пожав плечами, продолжал: – Ну… одним словом, ей нездоровилось. Жар и ломота во всем теле… Точно сказать, чем она заболела, мог только доктор. Его, конечно, вызвали. Но я же пока не знаю, что он сказал… Но я уверен, что она скоро пойдет на поправку. Думаю, что в понедельник избирательный участок вновь будет открыт.

– Да, конечно, – кивнул Йорк. – Надеюсь увидеть тебя в понедельник. Договорились?

– Да, в понедельник, – ответил Тоби. – Полагаю, что в понедельник мы с вами наверняка встретимся.

– Мистер Йорк, ели вы сейчас остаетесь в Лондоне, то, возможно, завтра мы могли бы увидеться в церкви, – проговорила Изабель.

– Возможно, леди Олдридж. – С улыбкой приподняв шляпу, мистер Йорк молча кивнул другу и, развернувшись, быстро зашагал по улице.

Тоби посмотрел ему вслед. «Черт возьми, что происходит? – думал он. – Судя по всему, Йорк тоже сегодня не был в графстве Суррей. А может, старик вообще устранился от проведения избирательной кампании? Что ж, если так, то тогда понятно, почему мы оба набираем не очень много голосов».

Тоби вдруг захотелось догнать Йорка, отвести его в клуб, там напоить и вывести на чистую воду. Этот человек явно что-то скрывал. Как, впрочем, и он, Тоби. И трудно было сказать, куда эта скрытность заведет их обоих. Но было совершенно очевидно, что Йорк не прилагал ни малейших усилий к тому, чтобы его переизбрали в очередной раз. И если так… то тогда могло случиться невероятное.

Да, вполне могло случиться так, что он, Тоби, действительно победит на выборах.

– Тоби… – Изабель потянула его за рукав. – Как насчет постельного белья?

– Ах да, постельное белье… – Он одарил жену ослепительной улыбкой. – Что ж, пойдем, дорогая.

Они снова зашагали по улице, и Тоби мысленно отчитывал себя: «Ох, какой же ты глупец!» Но даже если бы случилось чудо и он, Тоби, победил бы на этих выборах, что он получил бы в результате? В сущности, почти ничего. Да, именно так, потому что победа на выборах будет всего лишь временной победой. Победой на один срок, если можно так выразиться. А потом Изабель устроит для него очередное испытание. Следовательно, вывод очевиден: для обеспечения счастья в семейной жизни он должен завоевать свою жену. И он непременно ее завоюет, так как теперь в его арсенале появилось новое оружие – любовь. Он действительно любил Изабель, и это кое-чего стоило.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю