355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Тед Деккер » Тьма » Текст книги (страница 22)
Тьма
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 05:12

Текст книги "Тьма"


Автор книги: Тед Деккер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

33

Ночь оказалась мучительной. В два часа Том проснулся, испуская истошные вопли, омываясь слезами и холодным потом. Заснуть снова не смог, не смог заставить себя и рассказать Каре о пережитом кошмаре. Он и сам не понимал, что означало все увиденное. Черная туча, перевалившая через холм и обрушившаяся на деревню, все еще застилала его внутренний взор.

С двух до шести Том маялся, чувствуя, что долго так не протянет. Надо чем-то снять навалившееся на него напряжение.

– Они тут подключены к Интернету? – спросил он Кару в шесть.

– Да, а что?

– Надо отвлечься. Кто знает, может, найду что-нибудь интересное по борьбе с мышами. Летучими.

Она с недоумением смотрела на него.

– Чего уставилась? – пробурчал он.

– Я думала, что надо больше интересоваться тем, как тареальность спасет этотмир, а не тем, как подстрелить мышку-другую для Таниса.

Если бы она знала!.. Но он не мог заставить себя рассказать ей. Пока не мог. Она не могла понять, как он сейчас переживает, что он чувствует.

– Мне нужно отвлечься.

– Знаешь, мне, пожалуй, тоже.

Три следующих часа они рылись в поисковиках и сайтах. Может быть, Танис был прав относительно оружия. Конечно, оружие не перенесешь с собой, как знание и навыки. Но если он будет знать, как смастерить оружие…

– Что проку в твоем умении смастерить ружье, если там нет металла, из которого его можно сделать? – недовольно морщилась Кара.

– Может быть, прочное дерево выдержит…

– Как же, держи карман шире.

Дерево… Есть ли там теперь подходящее дерево? Остался ли кто-нибудь, способный это дерево надлежащим образом оформить? Он открывал оружейные сайты, вникал в основы. Руда, выплавка металла, кузнечное дело… Мечи, колющее оружие, яды… Искусство выживания. Стратегия, полевая тактика…

Общий вывод неутешителен: что ни делай, ситуация в цветном лесу – или он уже черный? – совершенно безнадежна.

Впрочем, ситуация в этом мире едва ли лучше. Получены доказательства того, что вакцина Рейзон при высокой температуре мутирует в очень неприятную субстанцию, но никого это особенно не взволновало. Конечно… Всего за один день он слетал с Мутой на заброшенный завод, нашел Монику, едва удрал от смерти, в итоге подтвердил реальность штамма Рейзон. Но что от этого проку? Если Мертон Гейнс и развертывает свою обещанную бурную деятельность, то до него пока волны этой активности не добежали.

В комнату вошел Жак де Рейзон, и Том взорвался, прежде чем француз успел открыть рот.

– Я у вас как птичка в клетке. Как идиот сижу под этим домашним арестом, а эти там тоже сидят и лясы точат о том, что надо быпредпринять.

– Вы больше не под арестом. По моему запросу арест снят.

– Ну, спасибо… Когда?

– Час назад.

– Надо было сразу сказать!

Де Рейзон промолчал.

– Мне нужен мобильный телефон и несколько номеров. Сможете?

– Сделаем.

– Машина наша еще здесь?

– На стоянке.

– Она готова? Кара, ты готова?

– Когда бы я подготовилась? Нет, конечно. Куда ты собрался?

– Куда угодно, только подальше отсюда. Извините, Жак, я просто не могу больше сидеть без дела. Я могу вас покинуть?

– Да, но поиски дочери… Что, если вы понадобитесь? Мертон Гейнс может позвонить в любую минуту.

– Вот поэтому мне и нужен мобильник.

Просторный вестибюль отеля «Шератон». Том обшаривает взглядом помещение, прижимая к уху телефон. В вестибюле роится публика, но никто не интересуется молодым американцем и его спутницей, симпатичной блондинкой. Никто не знает, что судьба всего мира зависит от их усилий.

Патриция Смайли, еле сдерживаясь, отбивает четвертую за последние полчаса атаку молодого нахала.

– Это снова Том Хантер. Пожалуйста, не говорите мне, что он занят.

– Извините, мистер Хантер, но он действительно занят. Разговаривает по телефону.

– Вы так и не нашли возможности доложить ему, что я звонил? Я в Бангкоке. У меня срочное дело. Я, может быть, умираю здесь!

– Не надо кричать, мистер Хантер, это не ускорит… – Она отвлеклась, заговорив с кем-то рядом. – Сейчас я вас соединю. – Щелк!

– Эй, что вы делаете? Эй, не бросайте… Черт!

– Томас?

Мертон Гейнс.

– Извините, сэр. Я тут… – Он замялся.

– Ничего, понимаю. Я утрясал расписание. Вы готовы сегодня в десять вечера?

Том опешил.

– Что? – Кара толкнула его в бок.

– Э-э… К чему готов?

– К нашей встрече. Я собираюсь в аэропорт. Со мной прилетит директор ЦРУ. Кое с кем еще предстоит связаться, но будут австралийская разведслужба, Скотланд-Ярд, испанцы… Человек пятнадцать. Не саммит, конечно, но все же…

– Для чего?

Телефон шипел и щелкал.

– Для вас, молодой человек. Я хочу, чтобы вы были готовы, понимаете? Чтобы все рассказать. С самого начала до самого конца. Жак де Рейзон тоже прибудет, представит свои результаты. Президент поручил эту тему мне, доверительно, сами понимаете. Будет представитель ЦКЗ, я лечу вместе с ним. С данной точки тема рассматривается как реальная угроза. Если повезет, к концу дня мы мобилизуем еще ряд стран. И они нам не помешают. Пока и дома-то не все верят.

– Что я должен рассказать на этой встрече?

– Все то, что уже сказали мне. Я не большой мастер толковать чужие сны.

– Конечно, конечно, я смогу. – Том вовсе не был уверен, что сможет, но это не важно. – Не забудьте про Свенсона.

– Свенсона разрабатываем. Но тут международные законы… Он не простой парнишка с улицы, кирпич на него не уронишь.

– У меня доказательства!

– Не все им поверят. Он согласился прибыть на допрос завтра, но мы пошлем к нему гостей раньше. Никуда он не денется.

– Будет слишком поздно.

– Томас, быстрее невозможно. Все, я на самолет! Ваши звонки будут переключать на меня. Вы в «Шератоне»?

– Да.

– В десять вечера в «Шератоне». Конференц-зал уже забронирован. – Гейнс секунду помолчал. – Что-нибудь еще… узнали?

Кошмар? Гибель? Ощущение неминуемой угрозы?

– Нет.

– Ладно.

– О'кей.

Конец связи.

– Ну что? – напирала Кара. – Он летит?

– Летит. И не один. Встречаемся в десять вечера.

– Двенадцать часов. Что случится за следующие двенадцать? Ты им все расскажешь, так? Значит, нужна новая информация.

Том внезапно почувствовал слабость. Он опустился за стул в открытой столовой и уставился в фойе.

– Томас! – Кара скользнула на стул напротив. – Что с тобой?

Он усиленно тер виски.

– Плохо дело, Кара.

– Почему? Ведь они, наконец, зашевелились.

– Не с ними. Со мной плохо.

– Сны?

– Цветной лес… Может, уже и не цветной больше.

– То есть как?

– Эти… крысы летучие… Они форсировали реку, и… – Том замолк.

Она смотрела на него, как будто не веря.

– Том… Неужели это возможно?

– Ой, Кара… Это уже случилось.

– И что теперь будет?

– Не знаю. – Он стукнул кулаком по столу. Тарелки подпрыгнули, звякнули. На них оглянулись люди за столиком у противоположной стены.

– Не знаю, – повторил он почти шепотом. – Я, похоже, не смогу даже вернуться. А если вернусь, то не знаю, что застану.

– То есть… настолько все плохо?

– Хуже, чем ты можешь себе представить.

– Вот почему ты оружием заинтересовался.

– М-да…

– Значит, ты должен заснуть. Ты не можешь встречаться с этими людьми, не зная, что там происходит. Ведь все зависит от твоих снов. Ты должен заснуть.

– Я не собираюсь им сообщать, что там стряслось. И о том, что я узнал во сне, надо говорить с оглядкой. А если я им расскажу все, они меня запрут.

– Но для себя-то ты должен знать!

Оба замолчали. Да, она права. Он должен выяснить, может ли вернуться. У них двенадцать часов.

– Расскажи мне, что случилось, – тихо сказала Кара. – Я хочу знать абсолютно все.

Том кивнул. Давно он уже ей не рассказывал «абсолютно все».

– Потребуется время.

– Времени у нас хватает.

Двенадцать часов пролетели. Свенсон не принуждал Монику изменить свое отношение к его мудрой политике. Но когда он открыл дверь и вошел с комнату с белыми стенами, в которой ее содержали, одного взгляда на лицо вошедшего было достаточно, чтобы уяснить: ситуация изменилась.

Ночью ее перевели куда-то в другое место. Куда и зачем, она, разумеется, не знала. Но понимала: все, что происходит вокруг нее, тщательно продумано и распланировано, разложено по полочкам.

Вирусологи не уставали твердить, что биологическое оружие однажды изменит ход истории. В ожидании этого дня Вальборг Свенсон не сидел сложа руки. То, что он натолкнулся на вирус Рейзон, можно, конечно, считать случайностью, но зато теперь всякие случайности исключены. Все пойдет по строгому, детально разработанному плану. Собственно, и эту случайность не следует считать случайностью. На Свенсона работала обширная сеть осведомителей, так что никакая случайность подобного рода не могла проскользнуть мимо него. Фактически трудились на него, вольно или невольно, тысячи и тысячи как ученых, так и обычных людей, которые могли быть ему полезны.

Интеллектом этого человека, стоявшего в дверях белой комнаты, можно было бы восхищаться, подумала Моника де Рейзон. И ужасаться его безумию.

– Здравствуйте, Моника. Надеюсь, вас не слишком обижали. Приношу извинения за некоторый дискомфорт и заверяю, что отныне все изменится. Худшее позади. Если, разумеется, вы не откажетесь сотрудничать. В чем я, впрочем, сомневаюсь.

– Зря сомневаетесь.

– Не торопитесь. Вы пока не вполне в курсе событий.

Она молчала, и ему пришлось продолжить.

– Не желаете узнать?

Она снова промолчала. Он хмыкнул.

– Упрямство. Что ж, это делу не помеха. Вы не в курсе того, что через четырнадцать часов мы… Да, я не один решаю такие вопросы, далеко не один, хотя и играю не последнюю роль… Так вот, через четырнадцать часов мы распространим вирус Рейзон в двенадцати странах.

Монике показалось, что она ослышалась.

– Да-да! С антивирусом или без такового. Через четырнадцать часов мы включим таймер. – Он широко улыбнулся. – Потрясающе, да?

– Это невозможно…

– Вот-вот, вы не одиноки в своем неверии. Некоторые тоже спорили, но мы их убедили. Это единственный путь. Судьба мира теперь в моих руках, дорогая Моника, и в ваших.

– Вы хотите уничтожить все человечество?

– М-м-м… Как к этому вопросу подойти… Главное – угроза должна быть реальной. Только антивирус сможет спасти это ваше человечество. Полагаю, вы должны непременно принять участие в создании антивируса. Старт уже дан, прогнозы благоприятные. Можно было бы и без вас обойтись, но на вирусе ваше имя. Логично было бы запечатлеть его и на антивирусе. Изящное решение, не правда ли?

34

Первое, что Том осознал, – он вернулся. Проснулся в Тролле, увидел у своих ног спящих Рашель и Йохана. Во сне видел Бангкок, куда собирались прибыть люди, решившие заняться штаммом Рейзон.

Вечером они сбились в кучку, потому что вдруг похолодало – или им так показалось. Конечно же, настроение было подавленным. Рашель попыталась танцевать, но все время сбивалась с ритма. Отошла в сторонку, уселась, обхватила руками голову… Они замолчали, потом задремали и заснули.

Среди ночи их разбудило царапанье на крыше, но вскоре оно прекратилось, и все трое снова погрузились в сон.

Утром первым проснулся Том. Лучи солнца пронизывали купол. Он встал, подошел к двери, прижал к ней ухо. Если кто-то и подкарауливал там, то затаился он хорошо.

Выждав какое-то время у двери, Том направился к боковой дверце, которая, как сказала Рашель, вела в кладовую. Открыв дверь, спустился по лестнице в небольшую каморку.

У дальней стены увидел он прозрачный сосуд с десятком плодов и каравай хлеба. Уже неплохо… Том закрыл дверь и вернулся наверх.

Рашель и Йохан еще спали, и Том решил дать им отдохнуть. Снова направился к главному входу, снова прижался ухом к двери. Замер, вслушался. Постоял с минуту. Ничего.

Том отпер дверь и слегка приоткрыл ее, с ужасом ожидая услышать хлопанье мохнатых крыльев. Но не услышал ничего, кроме едва слышного скрипа двери. В воздухе повисла гробовая тишина. Том высунулся, огляделся. Воздух тих, но гадок, пропитан мерзкой вонью.

В деревне никого. Ни живых, ни мертвых. Кое-где лужи и высохшие пятна крови. Том оглядел крыши, отошел подальше и заглянул на крышу Тролла, высматривая шатаек. И там ничего.

Но куда делись люди?

И животных не видно. Дерево, из которого выстроены дома, погасло. Деревня выглядит так, будто ее покрыл слой пыли или серого пепла.

– Что случилось? – На него уставились пораженные Рашель и Йохан.

– Внутри все погасло, – сказал Йохан, глядя на деревню.

Действительно, внутри темно. Должно быть, воздух снаружи, проникший сквозь дверной проем, как-то повлиял на дерево.

Том снова перевел взгляд на деревню. К горлу подкатывала тошнота. Он испугался. Зло наступало, и, возможно, оно уже заразило и его.

– Все изменилось! – вскрикнула Рашель. Она схватила Тома за руку, и он почувствовал ее дрожь. Страх? Она знала, что такое осторожность, но не страх. Значит, на нее тоже подействовала общая трансформация.

– Что с землей приключилось? – испуганно спросил Йохан.

Чернота, везде черным-черно.

Долгое время они стояли, не двигаясь, пораженные увиденным. Наконец, Том повернулся влево, туда, где тропинка виляла по обожженной земле, уводя к озеру. Он обнял Йохана и Рашель.

– Нужно идти к озеру.

Рашель покосилась на него.

– Сначала позавтракать надо. Я с голоду умираю.

Ее глаза. Они больше не зеленые. Погасли изумруды ее глаз. Радужка посерела, как будто тоже покрылась пеплом. Том сдержался, подавил импульс отпрыгнуть от нее подальше и лишь осторожно отступил на шаг. Лицо Рашель потеряло свежесть, кожа посерела, высохла, сморщилась. Руки напоминали потрескавшуюся от засухи почву.

И с Йоханом приключилось то же самое.

Том опустил взгляд на свою руку. Иссохшая старческая кожа. Никакой боли, просто усохла. Тошнота усилилась.

– Завтракать? Может быть, сначала на озеро?

Он ждал ответа и боялся его. Боялся взглянуть на них. Боялся спросить, какие у него глаза. Они молчали. Тоже, должно быть, боялись. Они ведь его глаза видели.

Тут его внимание привлек какой-то звук. Он дернулся туда, опасаясь увидеть шатаек, но увидел Рашель и Йохана. Они сбежали с лестницы, подобрали какие-то плоды и с жадностью, давясь и чавкая, запихивали их в себя.

Что за плоды? Откуда?

Тилей, конечно же! Все остальное умерло.

– Не надо! – Он сбежал по ступенькам, подбежал к Рашели, вырвал плод у нее изо рта.

Она дико взвизгнула, развернулась и ударила его. Пальцы ее скрючились на манер когтистой лапы шатайки.

– Отстань!

Томас в ужасе отшатнулся. Прикоснувшись к щеке, он ощутил на пальцах кровь. Рашель прикончила один плод и принялась за второй.

Том перевел взгляд на Йохана. Тот забыл обо всем, одержимый поглощением того, что можно было поглотить. Йохан урчал и фыркал, похожий на голодного пса, нашедшего кость с остатками мяса.

Том отступил к лестнице. Йохан! Невинное дитя, еще вчера бегавшее по деревне, погруженное в мысли о том, как прильнуть к груди Элиона. И вот…

А Рашель… Его милая Рашель, красавица Рашель, которая часами танцевала в объятиях Создателя. С какой легкостью превратилась она в злобное, отчаявшееся животное с мертвыми глазами и шелушащейся кожей!

Том вздрогнул. Захлопали крылья, на лестницу опустился Микал.

– Микал! – Том понесся по ступенькам. – Ох, Микал, наконец… Я… – Слезы застлали его глаза. – Это ужасно! Это… – Он повернулся в сторону Рашели и Йохана, которые не видели ничего, кроме валявшихся в пепле плодов. – Ты только посмотри на них! Что происходит? – Он почувствовал, что ему тоже захотелось подобрать плод и засунуть его в рот.

– Приобщение к злу, – с философским спокойствием объяснил руш.

Том почувствовал, что успокаивается. Плоды выглядели совершенно нормальными; такие же он видел и на столе у Карил. Аппетитные; наверное, сладкие.

– Но они ведь с ума сошли.

– Да нет! Первая реакция, шоковая. Потом полегчает.

– Шок? – повторил Том, глядя на последний плод, к которому устремились Рашель и Йохан.

– Шок, причем весьма суровый. Ты-то это уже опробовал, на тебя так не подействует. Но, по сути, по природе своей ты такой же, как и они.

Быстроногий Йохан подскочил к плоду раньше сестры, но более крупная Рашель с угрожающим видом нависла над ним.

– А ну, отдай! – завизжала она. – Убери лапы! Это мое, ты не имеешь права к нему прикасаться.

– Еще чего! – злобно огрызнулся Йохан, красный, как свекла. – Я его нашел, я его и съем.

Рашель прыгнула на брата, замахнулась, выставила вперед ногти.

– Они сейчас убьют друг друга! – ужаснулся Том. Ужаснулся он, впрочем, почему-то не тому, что Рашель и Йохан могут нанести друг другу вред, а своему внутреннему равнодушию. Он смотрел на обезумевших людей, как прохожий смотрит на дерущихся собак, пытаясь угадать, которая из них одержит верх.

– Это голыми руками-то? Сильно сомневаюсь, – довольно-таки равнодушно проронил Микал. – Держи их на всякий случай подальше от всего, что можно использовать в качестве оружия. И как можно скорее отведи на озеро.

Рашель и Йохан расцепились и топтались по кругу, выжидая момент, чтобы возобновить схватку. Том краем глаза заметил в отдалении растущее темное облачко, однако основное его внимание сосредоточилось на плоде, зажатом в кулаке Йохана. Они уже оба умяли достаточно, невольно думалось ему. Может быть, надавать обоим по загривкам да употребить славно завоеванный трофей для собственного пропитания?

Том покосился на Микала.

– Помни, Том. Озеро. – Сказав это, руш взмахнул крыльями, подпрыгнул и улетел.

– Микал, Микал! – крикнул ему вслед Том и тут снова обратил внимание на черное облако, заметно выросшее в размерах. Шатайки!

– Рашель! – закричал он, сбегая по ступенькам и хватая обоих за запястья.

Черные бестии испугали его сейчас гораздо больше, чем тогда, в черном лесу. Шатайки приближались с громкими воплями. Рашель и Йохан тоже услышали зловещие звуки, поэтому они не только не оказали Тому сопротивления, но и охотно помчались вслед за ним к дверям Тролла. Сил у них, однако, осталось мало, и Тому пришлось тащить их за собой. Едва успели они запереться, как в двери ударили первые шатайки. Побушевав у запертой двери, черные бестии принялись драться друг с другом.

Расположившись на полу, Том задумался над последними словами Микала. В такой обстановке ему и одному-то добраться до озера необнаруженным было бы непросто. А с Рашелью и Йоханом в их теперешнем состоянии… Даже думать нечего.

Они неподвижно лежали на полу, в полумраке. Зеленый пол, стены, колонны – все угасло, потемнело. Свет проникал лишь сквозь не утративший прозрачности купол. Шатайки все еще колотились в дверь, но промежутки между периодами их активности удлинялись. Вряд ли им удастся вломиться в здание. Но больше всего он опасался не шатаек, а своих товарищей по заточению. И себя самого. Что с ними происходит?

Мысли Тома вернулись к фруктам в кладовке. Он поднялся на ноги и направился вниз. Испортились ли они? Он вспомнил, как падали плоды с деревьев в лесу. Они падали, не теряя привлекательного вида. Во всяком случае, сразу не чернели. Том дошел до двери, остановился. Эта дверь оставалась закрытой, когда он открыл двери храма. Если ее открыть, то испортит ли проникший туда воздух фрукты? И если да, то как скоро?

Придется рискнуть. Он распахнул дверь, проскочил внутрь и тут же захлопнул ее за собой. Сосуд у дальней стены. Том подошел, вытащил один плод и сразу же заткнул сосуд какой-то тряпкой. Вряд ли поможет, но, возможно, лучше, чем ничего.

Том поднял один красный плод, резко выдохнул, принюхался.

«Слишком поздно, – подумал он. – Плохой воздух…»

Но во всяком случае, плод пока не завял. Том засунул его в рот, сжал зубы. Сок потек по языку и подбородку, проник в горло.

Сразу стало легче. Желудок радостно заурчал. Не переставая жевать, Том опустился на колени. Съев половину плода, он вспомнил о Рашели и Йохане. Вытащил из сосуда оранжевый фрукт, снова аккуратно заткнул горловину, вышел и поднялся в зал.

Рашель и Йохан лежали на полу вяло, как брошенные тряпки.

Том опустился на колени, перевалил Рашель на спину, поднес плод к ее рту, сжал. Кожура лопнула, ручеек сока потек по его пальцам и на ее пересохшие губы, проник внутрь.

Она простонала, глотнула, открыла глаза. Разглядев в полумраке яркое пятно в руке Тома, она схватила плод и быстро засунула в рот, принялась жадно кусать, запихивать пальцами. Том усмехнулся, поднес недоеденную половинку ко рту Йохана. Тот очнулся, и реакция его оказалась такой же, как и у Рашели. Выхватил, не говоря ни слова, сожрал с кожурой и семечками.

Тому показалось, что кожа обоих немного порозовела, а синяки и царапины, нанесенные ими друг другу в схватке, заметно побледнели. Выходит, природа еще не утратила своих целебных свойств!

– Как самочувствие, ребята? – с напускной бодростью спросил Том. Оба тупо глядели на него, ни один не отреагировал.

– Эй, очнитесь! Вы нужны мне живыми! Как чувствуете себя?

– Хорошо, – неуверенно ответил Йохан. Рашель по-прежнему безмолвствовала.

– У нас есть еще. Может быть, дюжина.

Никакой реакции. А ведь надо доставить их к озеру.

И при этом самому не свихнуться.

– Сейчас вернусь, – сказал он, оставил их лежащими на полу и снова направился в подвальную кладовку. Там он умял целиком еще один белый сочный плод, кажется, сурсак – так его называли за столом в доме Палуса и Карил.

Осталось одиннадцать. По крайней мере, портились они не так быстро, как он опасался. Если состояние Рашели и Йохана ухудшится, придется дать им еще, но смогут ли они пополнить запасы? Надо экономить.

Следующие часы тянулись томительно, нудно, безмолвно. Шатайки перестали донимать их бесполезными атаками на двери и, должно быть, улетели. Том попытался завязать беседу, обсудить план действий, но откликнулся лишь Йохан, да и то не в желаемом ключе.

– Танис прав был, – ожесточенно заявил Йохан. – Надо было ударить по ним. Превентивный удар! – Он назидательно поднял вверх указательный палец. – Ошеломить! Разгромить! Уничтожить!

– Ты что, не видишь, к чему привели замыслы Таниса?

– Что ты понимаешь в стратегии! В экспедиции я возглавил бы главную атаку. На направлении главного удара. Танис мне обещал. И я бы им показал!

– Ты не соображаешь, что говоришь, Йохан.

– Это ты ничего не понимаешь. Надо было следовать за Танисом. А не за тобой. Вон, куда ты нас завел…

Тому не хотелось даже думать, куда может завести такого рода беседа, и он прекратил опасный разговор.

Два часа молчания утомили Тома. Вид Рашели и Йохана тоже не радовал. Кожа их снова приобрела пепельный цвет, они все больше беспокоились, чесались, раздирая кожу до крови. Тела покрылись мелкими чешуйками. Йохан даже принялся скрести свою левую руку зубами. Том выдал им обоим еще по плоду из кладовой и один съел сам. Осталось восемь. Да уж, такими темпами они и дня не протянут.

– Надо отправляться к озеру, – решительно объявил он.

После чего бесцеремонно схватил обоих за шкирки, вздернул на ноги и подтолкнул к задней двери. Они молча повиновались. Упоминание озера не вызвало у них, однако, никакого энтузиазма. Ослабла тяга к Элиону – или исчезла вовсе, подумал Томас. Помнят ли они теперь вообще, кто их Создатель?

– Когда выйдем наружу, прошу без драк и прочих глупостей. Слышите меня? Черные, похоже, улетели, но могут вернуться. Мы не должны привлекать внимания, надо держаться тише воды, ниже травы.

– Что-то ты много требуешь, – вдруг проговорила Рашель. – Не убьют нас твои мыши.

Услышав эту фразу, первую за несколько часов, Том удивился, но с ответом не замедлил.

– Ты уверена? Я тебя разочарую. Они тебя уже убили.

Рашель нахмурилась, но ничем более не возразила.

Том прижал ухо к двери. Тихо. Открыл дверь, вышел.

Они стояли на пороге, второй раз за день озирали опустевшую деревню. Шатайки улетели.

– Ладно, пошли.

Деревню и холмы прошли молча. Смерть витала в воздухе, торчала из земли черными стволами обгоревших деревьев. Смолкло журчание реки, от которой остался лишь грязный бурый ручеек. Неужели и к озеру опоздали? Лишь несколько часов назад Микал напоминал ему об озере.

Вдоль дороги ни львов, ни лошадей. Почерневшие цветы ждут малейшего ветерка, чтобы рассыпаться черным пеплом вслед за уже выгоревшей травой. Плодов на земле не видно. Шатайки подобрали?

Том шагал сзади, зажав под мышкой сосуд с плодами, а в руке – подобранную в качестве оружия черную палку. Он опасался, что в небе вот-вот появится стая шатаек и набросится на них, но низкое небо скучало над ними без всякого движения, без птиц, без мотыльков, без шатаек. Том подгонял Рашель и Йохана, поглядывая одним глазом в небо, другим следя за местностью.

Возле самого озера Йохан нарушил молчание, в очередной раз удивив Тома.

– Не хочу я туда, Том. Боюсь озера. Вдруг мы там утонем?

– Утонем? С каких это пор ты стал бояться воды, Йохан? Смешно даже слышать такое.

Они вышли к озеру и замерли.

С утеса вместо грандиозного водопада в маленькую серую лужу сливалась лишь хиленькая струйка. Белые пески пляжей понижались на сотню футов, прежде чем дойти до края остаточного бассейна. И никаких животных. Ни единого зеленого листа на скелетах деревьев.

– О, Бог… Элион… – Том шагнул вперед и снова замер.

– Он… ушел? – спросила Рашель, осмотревшись.

– Кто? – не понял Том.

Она показала на озеро.

– Гляньте! – Йохан вглядывался в кромку утеса.

Там, на скальном уступе, стоял одинокий белый лев, глядя вниз, озирая землю у подножия скалы.

Сердце Тома замерло. Рошу! Лев верхнего озера! А что с верхним озером приключилось? Где мальчик?

Рядом с первым львом вдруг появился второй. Затем третий, еще, еще, и вот уже сотня белых львов выстроилась на краю утеса, у пересохшего водопада. Том повернулся к своим попутчикам: они не отрывали глаз от великолепных зверей.

Львы в центре этого ряда вдруг забеспокоились, чуть раздвинулись, и между ними возникла фигурка мальчика. Львы сели, пригнулись, прижали морды к скале. Мальчик, босоногий, в узкой набедренной повязке, занял предназначенное ему место у водопада. Том даже дышать перестал.

Львы, павшие перед мальчиком, замерли. Взгляд мальчика устремился вниз, плечи его медленно поднялись и опустились, лицо исказила скорбь. Комок подкатил к горлу Тома. Мальчик поднял голову к небу, открыл рот, и Том услышал детский плач. Львы распластались по скале и хором взвыли.

Плач мальчика перешел в пение. Песнь печали вознеслась к небесам. Том упал на колени, задыхаясь. Он слышал подобное в недрах озера, когда сердце Элиона разрывалось в красных водах.

Мальчик опустился на колени.

Глаза Тома переполнились слезами, львы расплылись в нечеткую туманную полосу. Он закрыл глаза, не в силах переносить этого плача. Он хотел, чтобы мальчик замолчал.

Но мальчик не замолкал.

Песнь печали терзала слух, терзала небеса. Вопль перешел в стенания, затем в хныканье и поскуливание, в безнадежные звуки парализованного горла… Наконец и эти звуки смолкли.

Том поднял голову. Звери на утесе замолчали, но оставались распростертыми. Грудь мальчика вздымалась и опадала, воздух входил и выходил через расширенные ноздри. Том подумал было, что закончилось зрелище печали, но глаза мальчика вдруг сверкнули, он выпрямился и шагнул вперед.

Он вскинул кулаки над головой и испустил неожиданный вопль, разорвавший утреннюю тишь. Вопль бессильного бешенства мужчины, вынужденного наблюдать казнь своих детей, покрасневшего от ярости, с выпученными глазами. Но все это исполнял малыш.

Тома затрясло, он подался вперед, бросился на песок. Вопль мальчика оформился в песнь, воющую и рычащую над долиной. Том зажал уши, не в силах переносить этих ужасающих звуков, которые, казалось, заполнили всю планету.

Но вот мальчик снова смолк, лишь эхо долго еще разносилось над долиной.

Какое-то время Том не мог пошевелиться. Затем он приподнялся, опершись на локти, протер рукой глаза. Ребенок на скале постоял неподвижно еще несколько мгновений, затем развернулся и исчез. Львы поднялись, попятились, исчезли вслед за мальчиком. Над долиной вновь нависла тишина.

Мальчика больше не было.

Подавленный, растерянный, Том поднялся на ноги. Нет, это невозможно! Не оглядываясь, он рванулся вперед, вниз, в исчезающую воду.

Вода подействовала мгновенно. Том погрузил в нее голову, глотнул раз, другой… Встал, выпрямился, воздел руки над головой.

– Элион! – закричал он, обращаясь к затянутому облаками небу.

Опередив Рашель, Йохан подбежал к воде. Том благосклонно наблюдал, как оба жадно глотали воду, отмокали в ней, наслаждались влагой. Какой контраст между поглотившим землю ужасом и этим остатком мощи Элиона, напоминанием о былом величии! Том снова окунулся в воду.

Во всем ощущается разница.

– Элион! Элион?

Тишина. Молчание.

Том встал. Вода, кажется, убывает.

Рашель вышла из воды. За ней последовал Йохан. Кожа их вернула прежний лоск, но на лицах читалось смущение.

– Что случилось? – спросила Рашель.

Озеро исчезало, песок всасывал его. Том плеснул воду на лицо и снова принялся пить.

– Пейте! Пейте!

Все трое припали к воде.

Уровень понижался быстро. Вот воды уже по колено. Уже до лодыжек…

– Теперь вы все знаете, – произнес кто-то позади Тома. Он обернулся. К ним спустился с неба Микал. – Боюсь, я должен вас покинуть, друзья. Какое-то время мы не увидимся. – Покрасневшие глаза его были печальны.

Том вышел из пруда.

– Это все? Воде конец? Микал, ты не можешь нас бросить.

Руш отвернулся.

– Кто ты такой, чтобы знать, что я могу и чего не могу?

– Но мы умрем здесь!

– Вы уже умерли.

Оставшаяся вода быстро всасывалась в песок.

Микал глубоко вздохнул.

– Возвращайтесь к мосту. Идите через черный лес на восток. Придется пересечь пустыню. Если сможете выжить, найдете прибежище.

– Снова через черный лес? Какое убежище в черном лесу? Там же полно шатаек!

– Нет там больше никаких шатаек. Они рванулись в дальние деревни. Другие деревни намного больше вашей. Но у вас и без шатаек забот хватит. Плоды у вас остались, ешьте их.

– И вся планета такая? – спросила Рашель.

– А вы чего ожидали?

Микал подпрыгнул, как будто собираясь взлететь.

– И не пейте воду. Вода отравлена.

– Но нам нужна вода!

– Можно пить воду цвета Элиона. – Он снова подпрыгнул. – Только нескоро вы ее увидите.

Микал взлетел.

– Погоди! – завопил вслед ему Том. – А что с остальными? Где остальные?

Но руш не услышал или не захотел отвечать.

Они прошли через сожженную долину, направляясь к мосту. В самом начале пути Том заставил Рашель и Йохана обсыпаться пеплом и вымазаться сажей, для того, чтобы слиться с ландшафтом, чтобы их труднее было заметить с воздуха. Они побрели дальше, подобные привидениям. Путь то и дело преграждали упавшие деревья, незащищенные ноги путников страдали от заноз и царапин, но они упорно продвигались вперед, внимательно следя за небом.

Кое-где в пепле валялись неиспорченные плоды, сок которых поддерживал их силы и заживлял раны на ногах. Сок плодов еще сохранял целебные свойства. Затем плоды перестали попадаться, и они стали брать фрукты из сосуда, найденного в кладовой Тролла. Когда осталось лишь шесть плодов, Том решил их разделить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю