Текст книги "Ферма в рассрочку и очень жадный дракон (СИ)"

Автор книги: Тая Вальд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

15

15

Я повела его к колодцу, чувствуя себя так, будто провожу экскурсию для короля в трущобах. Верный с любопытством потыкался носом в сапог Ардана, видимо, решая, не еда ли это. Дракон невозмутимо протянул ему руку для обнюхивания, и пёс, удовлетворённо вильнув хвостом, улёгся обратно в пыль.

– Вот… собственно, и все наши блага цивилизации, – пробормотала я, указывая на ведро и заскорузлый кусок мыла.

Ардан кивнул и начал ловко орудовать воротом, не пролив ни капли из ведра, и я с раздражением подумала, что даже в этом он чертовски идеален. У меня же вода вечно расплёскивалась, заливая всё вокруг.

Пока он умывался, смывая с рук и лица пыль, я лихорадочно соображала, что же делать дальше. Ужин. Нужно было что-то приготовить. Что можно предложить дракону? Мои запасы состояли из крупы, подаренной Гастом, пары яиц, которые успели снести новые жилицы курятника, и лука с морковкой. Не густо.

– Фенька! – зашипела я, заметив козу, которая с явным интересом наблюдала за нашей вознёй у колодца. – Сбегай, проверь, не снесли ли куры ещё яиц?

– Сама сбегай, я тебе не прислуга, – огрызнулась она, но, покосившись на Ардана, нехотя побрела в сторону курятника, ворча себе под нос: – Скоро и рога с копытами отвалятся от такой жизни.

Ардан вытер лицо подолом рубашки, и я снова смутилась. Ткань была дорогой, мягкой, и теперь на ней остались мокрые пятна.

– Не переживай за рубашку, – сказал он, словно прочитав мои мысли. Его золотые глаза теперь казались более спокойными. – Она видала и не такое.

– Ну, тогда отлично, – выдавила я, пытаясь казаться весёлой и беззаботной. Получалось плохо. – Теперь… что насчёт ужина. Предупреждаю сразу, это будет простая деревенская еда.

– Это именно то, что мне нужно после тяжёлого дня, – он ответил совершенно серьёзно, и я не могла понять, шутит он или нет.

Воздух был тёплым, а небо на западе только начало розоветь, обещая спокойный вечер. Я принесла дров, а Ардан, к моему удивлению, без лишних слов принялся разжигать очаг.

– Где ты этому научился? – не удержалась я, наблюдая, как он ловко складывает поленья.

– Жизнь длинная, – он чиркнул огнивом, и первые язычки пламени оживили сухую хвою. – Приходилось многому учиться. Не всегда же у меня были слуги.

Я смотрела на его большие, умелые руки, ловко управляющиеся с грубыми овощами, и постепенно тревога отступала, сменяясь странным спокойствием.

Фенька вернулась, гордо неся в зубах два ещё тёплых яйца.

– На, держи, счастливица. Два сразу. Видимо, твой дракон их так напугал, что они все разом решили от него откупиться.

Я взяла яйца, мысленно благодаря небеса за эту маленькую удачу. Пока Ардан справлялся с овощами, я поставила вариться кашу в подвесном котелке, а потом принялась жарить на сковороде яичницу. Аромат, надо сказать, пошёл весьма аппетитный – дымный, с нотками поджаренного лука и масла. Даже Фенька, сделав вид, что ей совершенно неинтересно, устроилась поудобнее рядом, явно надеясь на свою долю.

Наконец, ужин был готов. Я разложила пузырящуюся яичницу и кашу по мискам – себе, Ардану, и даже Феньке в её личную плошку. Мы устроились на сложенных у костра брёвнах. Сумерки сгущались, окрашивая небо в сиреневые тона, а огонь отбрасывал тёплые, пляшущие тени на наши лица.

Я отломила кусок хлеба и вдруг поймала себя на мысли, что мне… не неловко. Сидеть здесь, на свежем воздухе, есть простую еду из глиняных мисок – это чувствовалось не как унижение, а как что-то настоящее. Ардан ел с тем же спокойным, деловым видом, с каким раньше вбивал столбы для забора.

– Что? – он поднял на меня взгляд, заметив, что я задумалась.

– Да так, – я качнула своей миской. – Просто думаю… а ведь неплохо вышло. Для ужина в полевых условиях с драконом.

Уголки его губ дрогнули.

– Согласен. На удивление… съедобно.

Мы доели в спокойной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих углей. Последние краски медленно уступали место бархатной синеве, и в воздухе запахло вечерней прохладой. Пора было заходить в дом.

Собрав пустые миски, я потушила костёр, а Ардан отнёс котелок к колодцу. Вместе мы быстренько прибрали за собой, и уже через пару минут стояли на пороге дома. Из открытой двери тянуло затхлостью, и я невольно поморщилась.

Войдя внутрь, я прислушалась к тишине. Она была густой и почти осязаемой.

– Сейчас добавим немного света, – пробормотала я, нащупывая на полке запас свечей.

Одна за другой вспыхнули три огонька, отбрасывая на стены беспокойные, пляшущие тени. Знакомые очертания комнаты казались в этом дрожащем свете чужими и таинственными, а каждый скрип половиц отдавался в тишине гулким эхом. Мерцание пламени выхватило из тьмы знакомые вещи – сундук, грубый стол, свёрнутое одеяло на моём импровизированном ложе.

– Так… – я неуверенно оглянулась. – Со спальным местом тут, конечно, та ещё беда. Но ты можешь лечь на моё место, я не могу позволить тебе спать на полу.

– Я дракон, Алёна, – в его голосе прозвучала знакомая сталь. – Мне не впервой.

– Ну уж нет, – я упёрла руки в боки. – Можем лечь вместе, места хватит на двоих, если лежать боком. Так что никаких геройств.

Он поднял бровь, изучая скромное ложе. Губы расплылись в улыбке.

– Твоё гостеприимство простирается так далеко?

– Это здравый смысл, – фыркнула я.

Он покачал головой, и улыбнулся ещё шире.

– Как скажешь.

Я задула свечи, и комната погрузилась в тёплый мрак, нарушаемый только светом луны из щелей в крыше. Мы устроились на матрасе спиной друг к другу, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию. Я лежала, стараясь дышать тише, и чувствовала каждым нервом его присутствие. Вдруг он перевернулся, его рука легла на мой бок, и прежде чем я успела что-то понять, он притянул меня к себе. Я оказалась прижатой спиной к его груди.

– Тихо, – его шёпот прозвучал прямо у моего уха. – Так будет теплее. И практичнее.

Я замерла, сердце колотилось где-то в горле. Его рука лежала на моём животе, тяжёлая и уверенная. Протестовать я не стала – во-первых, было и правда тепло, а во-вторых, голос куда-то пропал.

Фенька, наблюдая за всей этой суетой, громко фыркнула.

– Ну всё, теперь цирк окончательно собрался. Спокойной ночи, романтики. Только чур, не храпеть. А то я чутко сплю.

Я попыталась расслабиться, но это было невозможно. Всякий раз, когда я закрывала глаза, я снова ощущала его близость, слышала его тихое, ровное дыхание у себя за спиной. Тело было уставшим до изнеможения, но мозг отказывался отключаться, лихорадочно анализируя каждую секунду этого безумного дня.

– Алёна? – его голос прозвучал в темноте негромко, совсем без бархатных ноток, почти обыденно.

– Мм? – слов не было, я могла только мычать.

– Спасибо за ужин. И за… гостеприимство.

– Какое уж там гостеприимство… Ты сам всё и сделал, по сути.

– Компания тоже чего-то стоит, – ответил он. И снова наступила тишина, но на этот раз она была не такой напряжённой, более спокойной.

Я лежала и сон всё не приходил. Мысли путались, перескакивая с растоптанных грядок на глаза Гаста, с сильных рук Ардана, вбивающих столбы, на его шёпот у моего уха. Кто мог быть тем вредителем? И зачем? Может, Ардан прав, и Гаст не так прост? Или эта странная женщина с рынка? А может, это как-то связано с прежней хозяйкой, сбежавшей с фермы?

– Ардан? – набралась я смелости нарушить тишину.

– Я слушаю.

– А почему предыдущие хозяйка… почему она сбежала? Ты же ей тоже выдавал кредиты?

Он молчал так долго, что я уже подумала, что он не ответит.

– Не все способны выдержать давление, – наконец прозвучал его голос из темноты. Он снова приобрёл деловые, отстранённые нотки. – Долги, ответственность, постоянная борьба… Одних это ломает. Других… заставляет бежать. Ферма «Серебряный Ручей» – место с характером. Она не каждому подходит.

– А мне подходит? – спросила я шёпотом, сама не зная, что именно хочу услышать в ответ.

– Это мы ещё посмотрим, – его ответ был тихим, но твёрдым. – Но ты… ты стойка и сильная. Это уже многое значит.

От этих слов стало на удивление тепло на душе. Я уткнулась носом в шершавую ткань одеяла, пытаясь скрыть глупую улыбку. Может, он и жадный дракон-банкир, но в его словах была капля правды. Я и вправду не собиралась сдаваться.

Я уже начинала проваливаться в сон, как вдруг Верный тихо зарычал. Негромко, скорее как предупреждение. Я мгновенно встрепенулась. Ардан тоже шевельнулся.

Страха мгновенно сковал мне желудок. Я приподнялась на локте, вглядываясь в темноту. Ничего. Ни звука. Но собаки чувствовали что-то. Что-то, чего не слышали мы.

Ардан бесшумно поднялся. В скупом свете луны его фигура казалась огромной и совершенно нечеловеческой.

– Не двигайся, – тихо приказал он мне.

Он сделал несколько шагов к окну, сливаясь с тенями. Я затаила дыхание, прислушиваясь. И тогда я услышала. Лёгкий, едва уловимый шорох снаружи. Как будто кто-то очень осторожно пробирается по траве. Прямо за стеной.

Я замерла, сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Шорох повторился – осторожный, крадущийся. Кто-то был прямо за стеной.

Ардан стоял у окна, неподвижный, как изваяние. В полумраке я видела лишь смутный контур его широких плеч и наклонённую голову. Он слушал.

Я не дышала, боясь пошевелиться. Мысли метались, как перепуганные птицы. Опять он? Тот, кто растоптал грядки? Или кто-то другой?

Внезапно Ардан плавно развернулся. Его глаза в темноте светились слабым золотистым сиянием, как у крупного хищника.

– Один, – тихо произнёс он, его голос был ровным и спокойным, но в нём слышалась стальная уверенность. – Стоит у стены.

– Что нам делать? – прошептала я, с трудом выдавливая из себя слова.

– Не нам, а мне, – он медленно, бесшумно двинулся к двери. – Сиди тут. И не высовывайся.

Он потянулся к щеколде.

– Ардан, нет! Он может быть вооружён!

Он обернулся, и в этом слабом свечении его глаз я увидела ту хищную ухмылку, которую знала так хорошо.

– Поверь, Алёна, – его шёпот был обжигающе тихим, – по сравнению со мной, он безоружен.

Он бесшумно отодвинул щеколду и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, и растворился в ночи.

Сначала ничего не происходило. А потом – быстрые, тяжёлые шаги, резкий, испуганный вскрик, приглушённый звук борьбы и глухой удар. Потом – тишина.

Мне показалось, я сейчас сойду с ума. Что там произошло? С Арданом всё в порядке?

– Всё, можно выходить, – раздался спокойный голос прямо за дверью.

Я рванула дверь настежь. На пороге, освещённый лунным светом, стоял Ардан. Волосы были слегка растрёпаны, на костяшках правой руки краснела ссадина. А у его ног, на земле, сидел, скорчившись, тщедушный паренёк в потрёпанной одежде. Он дрожал, обхватив голову руками.

– Вот и наш ночной садовник, – произнёс Ардан, с лёгким презрением глядя на пленника.

Я выскочила наружу, сердце всё ещё бешено колотилось.

– Кто ты? Зачем ты это сделал? – голос мой дрожал от ярости и облегчения.

Парень поднял на меня испуганное лицо. Он был молод, лет восемнадцать, не больше. Глаза вытаращены от страха.

– Постите! Простите! Я… мне заплатили! Хорошо заплатили!

– Похоже, собирался закончить начатое. – сухо прокомментировал Ардан.

Я подошла ближе, сжимая кулаки.

– Кто заплатил?

Парень затряс головой, чуть ли не плача.

– Не знаю, я не знаю! Яне видел лица! Женщина… Голос у неё противный, скрипучий. В плаще с капюшоном. Дала половину сразу, пообещала вторую после… после того как я всё здесь уничтожу.

– Как выглядела? – в голосе Ардана прозвучала опасная мягкость. Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла парня с головой.

– Не видел! – тот съёжился ещё сильнее. – Только руки… Худые, в перчатках. И пахнет от неё чем-то горьким, травой какой-то. Больше я ничего не знаю, клянусь! Сказала, если проболтаюсь, мне конец.

Я смотрела на этого жалкого, перепуганного мальчишку, и ярость понемногу начала сменяться холодным пониманием. Не случайный вандализм. Кто-то нанял его. Кто-то, кто не хотел, чтобы я здесь преуспела.

Ардан склонился над парнем.

– Запомни, – его шёпот был пугающим. – Если ты ещё раз появишься возле этой фермы, я найду тебя. И ничто тебя не спасёт. Понял?

Парень закивал с такой силой, и мне показалось, что у него вот-вот отвалится голова.

– Понял! Клянусь, больше ногой не ступлю!

– А теперь, – Ардан выпрямился, – убирайся. И передай своей нанимательнице, что ферма «Серебряный Ручей» теперь под моей защитой.

Парень вскочил на ноги и, не оглядываясь, пустился наутек, быстро растворившись в ночи.

Мы стояли молча, слушая, как затихают его удаляющиеся шаги. Прохладный ночной воздух внезапно показался очень холодным.

– Значит, – тихо проговорила я, – какая-то женщина специально наняла его.

– И она явно не собирается останавливаться.

– Но кто? – я сглотнула. – Может, это как-то связано с прежней хозяйкой?

Он подошёл ближе. Его огромная тень укрыла меня от луны.

– Пока это ничего не значит. Продолжай работать и развиваться. А я… – он посмотрел в ту сторону, где скрылся парень, – я займусь расследованием. У меня есть кое-какие связи. И кое-какие… личные методы.

От этих слов стало одновременно и спокойнее, и страшнее.

– Ладно, – вздохнула я, чувствуя внезапную усталость. – Спасибо. Что… что с твоей рукой?

Он взглянул на ссадину, будто увидел её впервые.

– Пустяк. Он попытался ударить меня ножом. Не переживай, через час и шрама не останется.

Мы вернулись в дом. Напряжение медленно уходило, сменяясь тяжёлой, гнетущей усталостью. Мы снова устроились на матрасе, на этот раз лицом друг к другу. В темноте я чувствовала его дыхание на волосах.

– Ардан? – снова позвала я в темноту, уже почти привыкнув к этому странному ночному общению.

– Да, Алёна.

– Ты правда веришь, что я смогу это сделать? Поднять эту ферму?

– Я не верю. Я знаю. Потому что упрямство – это твоя врождённая магия. И она сильнее любой порчи или подлого наёмника.

Его рука легла на мои волосы, и на секунду мне показалось, будто его губы коснулись моей макушки – так легко, что можно было принять это за случайное движение. Но сердце забилось чаще, а по спине пробежали тёплые мурашки.

16

16

Я проснулась от того, что кто-то очень настойчиво тыкался мокрым носом мне в щёку. Открыв один глаз, я увидела Шалопая, который, судя по всему, считал, что пора вставать, даже если солнце ещё только-только показалось из-за холмов. Я попыталась оттолкнуть его, но наткнулась на руку Ардана.

Память вломилась в сонное сознание как удар тарана. Ночь. Налётчик. Его шёпот у моего уха. И этот лёгкий, почти призрачный поцелуй в макушку – приснился он мне или нет? Щёки мгновенно вспыхнули. Я лежала, не двигаясь, прислушиваясь. Его дыхание было ровным и глубоким. Он спал. А я… я боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий, странный момент.

Но Шалопай был неумолим. Он снова ткнулся носом и жалобно запищал. Ардан вздохнул, и его рука, лежавшая у меня на талии, слегка сжалась.

– Похоже, твоя охрана требует завтрака, – его голос был хриплым от сна и прозвучал прямо у меня над головой.

Я отползла на безопасное расстояние, чувствуя себя полной дурой.

– Да, я… я уже встаю. Прости, что разбудили.

Он приподнялся на локте, и в розоватом свете утра его золотые глаза казались почти обычными, просто очень светлыми. Никакой хищности, только лёгкая усталость.

– Ничего. Мне всё равно пора. Нужно заехать в контору, потом… кое-кого навестить по поводу вчерашнего гостя.

Мы встали, и день закрутился с привычной бешеной скоростью. Перед тем как уехать, Ардан остановился у моего экспериментального чана с удобрением, который я накрыла тряпкой.

– И что это за зловоние? – спросил он, чуть приподняв уголок ткани.

– Это не зловоние, это аромат будущего урожая! – обиделась я. – Моё ноу-хау. Навоз, волшебные травы, зола. Настаивается.

Он понюхал воздух с выражением профессионального дегустатора, пробующего редкое вино.

– Интригующе. Будем надеяться, что оно никого не съест.

– Не съест! – я упёрла руки в боки. – Я каждый день… э-э-э… напевала ему весёлые песни, как советовала Фенька.

Фенька, услышав своё имя, фыркнула с другого конца двора.

– Ага, пела. Как раненная в крыло сорока.

Ардан усмехнулся, и это было как будто даже не усмешка, а просто… мягкая тень на его обычно каменном лице.

– Ладно, фермер-алхимик. Удачи с твоим зельем. Я вернусь к вечеру. И… – он сделал паузу, оглядев мою полуразрушенную хибару, – я тут решил… Этот дом… он не для жизни. Ты достойна лучшего.

Я замерла, не понимая.

– Что?

– Я построю тебе дом. С крепкими стенами, окнами, которые можно открыть, и дверью, которая не скрипит, как душа грешника.

У меня отвисла челюсть.

– Ты… что? Нет! Долг и так астрономический!

– Это не в кредит, – он перебил меня, и в его глазах мелькнуло знакомое упрямство. – Это… Мне невыгодно, чтобы моя лучшая заёмщица умерла от воспаления лёгких в развалюхе или оттого, что на неё рухнет потолок. Так что никаких возражений. Материалы привезу позже.

Не дав мне вымолвить ни слова, он уехал. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри бушует ураган из возмущения, неловкости и какой-то тёплой, глупой надежды. Дом. Он хочет построить мне дом.

– Ну что, меценат наш укатил? – подошла Фенька. – Слушай, а если он строить будет, можно ему намекнуть на отдельную комнату для меня? А то тут сквозняки.

– Да замолчи ты, – беззлобно буркнула я, но мысль уже засела и пустила корни. Дом. Собственный дом.

Весь день я провела, как заведённая. Проверила грядки – уцелевшие ростки держались молодцами. Полила их своим «супер-удобрением», от которого даже сорняки вокруг, кажется, слегка поникли (надеюсь, это хороший знак). Покормила кур, которые уже освоились и неслись исправно. Но мысли постоянно возвращались к системе полива. Таскать вёдра – это каменный век. Нужно решение.

– Фенька, – позвала я, закончив с цыплятами. – Собирайся в путь. Поедем к Бормику.

– К гному? – она насторожилась. – А зачем?

– Узнать про систему орошения…

Дорога до «Каменного Холма» на телеге заняла около часа. Бормик, увидев нас, отложил свою двуручную кирку и широко улыбнулся.

– Алёна! Жива! А я уж думал, тебя твои долги сожрали или дракон за неуплату в пещеру утащил!

– Пока держусь, – рассмеялась я, спрыгивая с телеги. – Приехала за советом. Воду таскать – сил уже нет. Может можно что-то придумать?

– А, вода! – его глаза заблестели. – Это можно. Пойдём, покажу что у меня есть.

Он повёл нас к краю своего участка, где из-под скалы бил чистый, шумный родник. От него шли аккуратные канавки, выложенные камнем, и сеть бамбуковых труб, разведённых по всему огороду. Это было гениально и просто.

– Всё дело в уклоне, – пояснил Бормик, похлопывая по гладкой поверхности бамбука. – Вода сама бежит куда надо. У тебя же там река рядом.

– Есть, – кивнула я. – Но она далековата.

– Значит, плотину небольшую сделать надо, уровень поднять. А потом – канавы, трубы… Я тебе чертёж набросаю. И инструмент дам, для обработки бамбука.

Я готова была расцеловать гнома. Вместо этого я просто крепко пожала его мозолистую руку.

– Бормик, я твоя вечная должница.

– Брось ты, – он махнул рукой. – Мне интересно посмотреть, что у тебя из этой фермы выйдет. С драконом-то как, ладишь?

Вопрос был задан непринуждённо, но я почувствовала, как краснею.

– Ладим… как-то. Он сейчас… дом мне строить собрался.

Бормик присвистнул, подняв густые брови.

– Дом? Серьёзно? Ну, драконы, если что-то задумали, редко отступают. Только смотри, девушка, не обожгись. Они создания горячие, во всех смыслах.

– Постараюсь, – пробормотала я, чувствуя, что «обожглась» уже в тот момент, когда он прижал меня к себе ночью.

Мы погрузили в телегу несколько длинных бамбуковых стволов и ящик с каким-то гномьим инструментом. Бормик наказал заехать через пару дней – обещал, что чертёж будет готов.

Обратная дорога была наполнена планами. Я уже представляла, как вода сама бежит между грядок, и не нужно таскать эти чёртовы вёдра… Мечты были такими сладкими, что я даже не заметила, как подъехала к ферме. И замерла.

На моём обычно пустынном дворе стояла повозка, доверху гружённая ровными, пахнущими смолой брёвнами, стопками досок и какими-то ящиками. А рядом, сняв камзол и закатав рукава рубахи, Ардан разгружал второй воз, который только что подъехал. Его спина была мокрой от пота, мышцы играли под тонкой тканью при каждом движении. Зрелище было… впечетляющим.

– Я тебя уже заждался, – крикнул он, не оборачиваясь, будто чувствовал мой взгляд.

– Я… не ожидала, что ты так скоро приедешь, – я спрыгнула с телеги.

– Драконы не любят ждать, – он обернулся, и его лицо было серьёзным. – Особенно когда дело касается чего-то важного. Где будем ставить?

– Ставить?

– Дом, Алёна. Нужно выбрать место. Не на старом, это плохая примета. Вот на том пригорке, что ли? Вид хороший, и с фундаментом проблем не будет.

Он говорил так, будто обсуждал не постройку целого дома, а перестановку мебели в комнате. У меня закружилась голова.

– Ардан, мне неловко… это слишком.

Он отложил бревно, которое держал, и подошёл ко мне. От него пахло деревом, потом и чем-то тёплым, металлическим.

– Милая Алёна, это не подарок. Это необходимость. Я устал смотреть на эту развалюху.

В его тоне звучала привычная деловая резкость, но глаза… глаза были мягкими. Он стоял так близко, что я видела золотые искорки в его радужке и маленькую родинку у виска.

– Ты самый странный кредитор в мире, – выдохнула я.

– А ты – самая упрямая должница, – парировал он. – Так что мы в расчёте.

Я не нашлась, что ответить. Мы стояли так посреди двора, а вокруг нас лежали брёвна будущего дома, и кудахтали куры, и ворчала Фенька, что строительство помешает её послеобеденному сну.

Потом он вдруг протянул руку и убрал прядь волос, упавшую мне на лицо. Его пальцы были шершавыми, но движение – неожиданно нежным.

– Пойдём, помогу разгрузит что привезла.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и поплелась к своей телеге. Весь остаток дня мы работали рядом, почти не разговаривая. Он размечал место для будущего дома, вбивая колья с такой точностью, будто это была ювелирная работа. А я, под присмотром Феньки, пыталась понять, как обрабатывать бамбук. Получалось плохо.

Когда солнце стояло высоко. Я приготовила нам незамысловатый обед, Ардан опять привёз кучу провизии.

– Спасибо, – сказала я наконец, потому что молчать стало невыносимо. – За всё. За забор. За… за дом. За то, что поймал того парня.

Он повернул ко мне голову. В его глаза светились, как два кусочка тёплого янтаря.

– Не за что.

– Есть за что, – настаивала я. – Ты… ты не должен был всего этого делать.

– Я знаю, – он ответил просто. И вдруг прикоснулся пальцами к моей щеке. – Но я захотел.

Сердце у меня в груди замерло, а потом заколотилось с такой силой, что, казалось, его слышно на весь двор. Он медленно приблизил своё лицо, его дыхание смешалось с моим.

И потом его губы коснулись моих. Сначала легко, почти несмело, будто проверяя. А потом – уже с уверенностью, с той самой драконьей решимостью, которая не терпела возражений. Поцелуй был тёплым, влажным и совершенно сбивающим с ног. В ушах зазвенело, а мир вокруг куда-то уплыл, потерял значение. Существовали только его губы, его руки, которые обвили мою талию, и дикое, безумное биение сердца.

Он оторвался первым, но не отпустил. Его лоб упёрся в мой, дыхание было сбивчивым.

– Вот видишь, – прошептал он хрипло. – Инстинкт редко ошибается.

Я не знала, что сказать. Во рту пересохло, а в голове кружился вихрь из обрывков мыслей: «Он дракон. Он мой кредитор. Он только что поцеловал меня…».

– Ардан, я… – я попыталась собраться с мыслями.

– Не надо, – он прервал меня, и его большой палец провёл по моей нижней губе, заставив вздрогнуть. – Никаких умных слов. Не сейчас.

И он поцеловал меня снова.

Поцелуй был тёплым, влажным и начисто сметал все мысли из головы. Его руки держали меня так крепко, будто боялись, что я рассыплюсь, а губы двигались всё увереннее, требуя ответа, и я отвечала – глупо, безрассудно, забыв, кто он и кто я.

И тут нас прервал смущённый, натужный кашель.

Мы оторвались друг от друга как ошпаренные. Я отпрыгнула назад, чуть не споткнувшись о бревно, лицо пылало так, будто я только что вышла из бани. Ардан обернулся с той же мгновенной реакцией хищника, но вместо угрозы на его лице я увидела лишь лёгкое раздражение.

На краю двора, стоял невысокий мужчина в аккуратном сером камзоле с эмблемой – скрещённые серп и вилы. Он смотрел куда-то в сторону сарая, делая вид, что изучает архитектуру, и снова слегка кашлянул в кулак.

– Господин Вольгард? Алёна Владимировна? – спросил он вежливо, но без особой почтительности. – Я из Магнадзора по сельскохозяйственным делам и охране магических угодий. Инспектор Глим. Мне поручено составить протокол о незаконном проникновении и порче имущества на ферме «Серебряный Ручей».

Ардан выпрямился во весь рост, и вся та мягкость, что была в нём секунду назад, испарилась без следа. Передо мной снова был холодный, деловой дракон-банкир. Только слегка растрёпанный.

– Инспектор, – кивнул Ардан, его голос был ровным и безэмоциональным. – Вы оперативны. Происшествие было прошлой ночью и пару дней ранее.

– Мы отложили все дела и занялись расследованием преступления на этой ферме, – сухо ответил Глим, доставая из сумки пергаментный свиток и странную остроконечную палочку, похожую на стилус. – Тем более когда речь идёт о нарушении границ участка, находящегося под… э-э-э… вашим вниманием, господин Вольгард. Могу я осмотреть место происшествия?

– Конечно, – я нашла в себе голос и сделала шаг вперёд.

Мы провели инспектора к месту «преступления». Глим ходил вокруг, щупал землю, водил над ростками своей палочкой, которая слабо светилась синим светом. Он что-то бормотал себе под нос, делая отметки на свитке. Ардан стоял в стороне, скрестив руки на груди.

– Следы одного человека, – констатировал Глим, приседая. – Не магические. Порча нанесена умышленно. – Он посмотрел на меня. – Вы никого не видели?

– Видели, – вступил Ардан прежде, чем я успела открыть рот. – Подростка. Лет восемнадцати. Я его задержал. Он сознался, что его наняли.

– Наниматель? – у инспектора заблестели глаза.

– Женщина. Лица он не видел. Голос скрипучий. В плаще. Заплатила хорошо. Больше ничего.

Глим тяжело вздохнул, делая пометку.

– Расплывчато. Но будем работать. Вам повезло, что господин Вольгард здесь присутствовал. – Его взгляд скользнул от Ардана ко мне и обратно, и в его глазах мелькнуло что-то слишком понимающее. Я снова покраснела. – Ваша ферма теперь под усиленным наблюдением. Если наёмник появится снова, артефакт сигнализации сработает непосредственно в нашем отделе.

– Артефакт? – переспросила я.

Инспектор порылся в сумке и достал небольшой гладкий камень, похожий на гальку, но тёплый на ощупь.

– Камень связи. Если дотронуться и чётко подумать о конкретной ситуации – «нарушение границ», «пожар», «опасность» – сигнал дойдёт до дежурного инспектора. Ответа не ждите, но помощь прибудет.

Я взяла камень. Он был приятно тяжёлым.

– А если подумать… ну, что-то менее критичное? – спросила я, сама не зная, зачем.

Глим смотрел на меня как на слабоумную.

– Например?

– Ну… «скучаю»? – выпалила я и тут же с ужасом поняла, что сказала это вслух, да ещё глядя куда-то в сторону Ардана.

Наступила мёртвая тишина. Даже Фенька перестала жевать траву. Инспектор Глим закашлялся так, будто подавился. Ардан стоял неподвижно, но я видела, как у него дёрнулась щека, будто он изо всех сил сдерживал смех.

– Э-э-э… – инспектор откашлялся. – Нет. Технология не для этого. Только критические, заранее заложенные в камень сигналы. Нарушение, пожар, нападение… Всё.

– Понятно, – пробормотала я, чувствуя, как горит всё тело, от макушки до пяток. – Спасибо.

Мы ещё минут пятнадцать ходили по участку, пока Глим составлял свой протокол, задавал формальные вопросы. Я отвечала на автомате, мысленно ругаясь на себя за эту дикую оплошность. «Скучаю»! Боги, да я сама себя сдала с потрохами!

Наконец, инспектор свернул свой свиток, кивнул нам обоим и удалился в на своей невзрачной тележке. Когда звук колёс затих вдали, воцарилась тишина, напряжённая и густая, как кисель.

Я не решалась посмотреть на Ардана. Занялась костром, подбрасывая в него сухие ветки с таким усердием, будто собиралась согреть им весь мир.

– Скучаю, – раздался наконец его голос за моей спиной. В нём не было насмешки. Было… любопытство.

– Я не это имела в виду! – выпалила я, оборачиваясь. – Я просто… в моём мире есть устройства, по которым можно поговорить с кем угодно и когда угодно. И сказать что угодно. Вот я и спросила!

Он подошёл ближе.

– Устройства? Для болтовни на расстоянии?

– Да! Называются телефон. Можно позвонить… то есть связаться… с кем хочешь. И спросить, как дела. Или сказать, что… что скучаешь. – Последние слова я проговорила уже почти шёпотом.

Он молчал, глядя на пламя, и его профиль казался вырезанным из тёмного камня.

– Странный мир у тебя был, – наконец произнёс он. – Шумный, наверное.

– Очень, – кивнула я. – И иногда… очень одинокий. Даже когда кругом люди.

Он повернул ко мне голову.

– А здесь?

Я посмотрела на него, на отблески огня в его золотых глазах.

– Здесь пока что не скучно. И… не так одиноко.

Он протянул руку, и я подумала, что он снова хочет меня поцеловать. Но он лишь взял тот самый камень связи из моих пальцев.

– Этот, конечно, не для «скучно», – тихо сказал Ардан, переворачивая камень в своих больших ладонях. – Но есть другие артефакты. Более редкие. Парные. Если дотронуться до одного и подумать о чём-то… конкретном, владелец второго почувствует тепло и поймёт посыл. Не слова, а ощущения. Намерения.

Моё сердце сделало сальто.

– И… у тебя есть такие?

Он медленно кивнул, не отводя взгляда.

– Есть. Но это большая ответственность. Открыть канал только для ощущений… это интимнее, чем любая болтовня по твоим «телефонам». Ты будешь знать, когда я думаю о тебе. И я буду знать, когда думаешь ты. Всегда.

От этих слов по спине пробежал холодок, от понимания того, какой это риск. И какой… дар.

– А если… если подумать о чём-то плохом? Раздражение? Злость?

– Артефакт передаст и это, – он не стал врать. – Он честный. Поэтому им пользуются только те, кто готов принять всё. Или те, кому нечего скрывать.

Он смотрел на меня, ожидая. И я понимала, что это не просто вопрос про артефакт. Это вопрос про нас. Про то, что началось между нами в эту безумную неделю.

Я сделала глубокий вдох.

– А… а как они выглядят, эти парные артефакты?

В его глазах вспыхнула хитрая искорка.

– Скоро узнаешь, – сказал он тихо. – А пока… – он сделал шаг вперёд, и расстояние между нами исчезло, – пока хватит и этого.

Руки обвили мою талию, прижимая так крепко, что я чувствовала каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды. В ушах зазвенело, а мир сузился до треска костра и его мягких губ.