Текст книги "Ферма в рассрочку и очень жадный дракон (СИ)"

Автор книги: Тая Вальд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

21

21

Свидетель со стороны истца оказался каким-то хмурым мужичком в засаленном жилете, который вёл себя так, будто его сюда притащили против его воли. Он бормотал что-то невнятное про «плачевное состояние фермы» и «постоянные слёзы барышни Розы», но когда Корвин вцепился в него своими когтями, всё рассыпалось как карточный домик.

– Вы лично видели, как господин Вольгард угрожал госпоже Монтегю? – скрипел Корвин.

– Н-нет… но все говорили…

– «Все говорили» не является доказательством в этом зале. Вы были на ферме в день её предполагаемого ухода?

– Я… я мимо проходил…

– И что вы видели?

– Ничего особого… повозка у ворот стояла…

– Пустая или полная?

Мужичок растерянно заморгал.

– Не помню…

– Значит, вы не можете подтвердить, что хозяйка уезжала в состоянии паники, бросив всё? Свидетельство отклоняется как нерелевантное.

Судья, не меняя выражения лица, кивнул и махнул рукой. Мужичок, смущённо ковыляя, покинул зал. Я видела, как адвокат Розы едва заметно сжал губы. Их первый свидетель оказался пустышкой.

– Вызывается свидетель со стороны ответчика, – провозгласил судья. – Гаст, фермер с хутора «Зелёный склон».

Я немного напряглась. Гаст вошёл уверенно, в своей простой рабочей одежде. Он поклонился судье и занял место свидетеля.

– Свидетель, вы знакомы с фермой «Серебряный Ручей»? – начал Корвин.

– Да. Мой хутор – ближайший сосед.

– И в каком состоянии она была до приезда нынешней хозяйки, Алёны?

Гаст посмотрел прямо на судью, его голос звучал твёрдо и честно.

– Полная разруха, ваша честь. Дом почти развалился, забор сгнил, огород – сплошной бурьян в человеческий рост. Ни намёка на хозяйственную деятельность. Местные обходили это место стороной – слишком уж унылый вид был.

– А что вы можете сказать о нынешнем состоянии?

Лицо Гаста озарилось неподдельной, тёплой улыбкой.

– Это просто чудо. За два месяца Алёна совершила невозможное. Новый забор, отремонтированный сарай, огород, который кормит пол-округи. Она не просто навела порядок – она вдохнула в эту землю жизнь. И это видно не только по грядкам. По ней самой. Она горит этой фермой.

– Спасибо, свидетель, – кивнул Корвин. – Вопросов больше нет.

Адвокат Розы поднялся, его бархатный голос теперь звучал чуть острее.

– Свидетель, вы говорите о «чуде». Не кажется ли вам, что такие резкие изменения… неестественны? Может, причина не в трудолюбии, а в чём-то ином? Например, в скрытых свойствах самой земли, о которых прежняя хозяйка, возможно, просто не знала?

Гаст нахмурился.

– Земля везде хорошая, если с ней правильно обращаться. А лентяю и волшебный артефакт в руки не дашь – продаст за бутылку. Я видел, как Алёна работает. С рассвета до заката. Без выходных. Вот вам и всё «волшебство».

Его ответ прозвучал так просто и убедительно, что даже судья, кажется, чуть кивнул. Адвокат Розы, поняв, что тут не подкопаешься, отступил.

Следующим был Бормик. Короткий, широкий, как дубовый пень, он топал к свидетельскому месту, бурча что-то под нос про «драконовы судилища» и «потерю рабочего времени». Но когда заговорил – зал замер.

– Золотая пшеница, – рявкнул он в ответ на вопрос Корвина о подаренном зерне. – Штука редкая. Капризная. Её не каждый вырастит. Я дал несколько зёрнышек Алёне, потому что увидел – у неё руки правильные. Она землю чувствует. А это дороже любого волшебства. И она справилась! Взошло! Значит, я не ошибся. А те, кто землю бросает да потом приходит с претензиями, – они просто… – он поискал слово, – непрофессионалы.

Роза скривилась так, будто проглотила лимон. Её адвокат попытался задать какой-то каверзный вопрос о «коммерческой ценности» пшеницы, но Бормик оглушительно фыркнул.

– Ценность в том, что она есть! И что она растёт! А вы лучше бы не о цене думали, а о том, как самим что-нибудь вырастить, а не чужие труды хапать!

Судья постучал молотком, требуя порядка, но было видно, что свидетельские показания катятся против Розы, как снежный ком. Каждый, кого вызывали со нашей стороны, говорили об одном: о труде, о переменах, об упрямом, светящемся изнутри упорстве новой хозяйки.

И вот, когда казалось, что чаша весов окончательно склонилась в нашу пользу, адвокат Розы поднялся с новым, опасным спокойствием.

– Уважаемый суд, мы выслушали множество восторженных отзывов о… трудовых подвигах ответчицы. Но это не отменяет главного – законности её пребывания на земле. И у меня есть последний свидетель, который прольёт свет на истинные мотивы господина Вольгарда и на то, почему моя доверительница была вынуждена покинуть ферму. Вызывается свидетель – управляющий банка «Северный клинок», господин Торбин.

Из боковой двери вышел немолодой гном в безупречном костюме. Он прошёл к свидетельскому месту с видом человека, привыкшего к уважению.

– Господин Торбин, – начал адвокат Розы. – Ваш банк является конкурентом «Вольгард и Ко», верно?

– Верно.

– И вам, как конкуренту, вероятно, известны некоторые… особенности деловой практики господина Вольгарда?

Гном кивнул, сложив руки на животе.

– Известны. Господин Вольгард славится своим… жёстким подходом к взысканию долгов. Он может использовать любое давление, любое преимущество, чтобы получить своё. Его методы часто находятся на грани… ну, скажем так, приличий.

В зале повисло тяжёлое молчание. Ардан, сидящий рядом, не дрогнул, но я почувствовала, как по нашей связи пробежала ледяная, волна. Он видел ловушку.

– Можете ли вы предположить, – продолжал адвокат, – что в случае с госпожой Монтегю эти методы могли перейти ту самую грань? Что под таким давлением она могла принять необдуманное решение, подписать кабальный договор и бежать, лишь бы спастись?

– Вполне допускаю, – важно сказал гном. – Деловая репутация господина Вольгарда говорит сама за себя.

– Спасибо, свидетель. Вопросов больше нет.

Корвин уже поднимался, чтобы начать перекрёстный допрос, но адвокат Розы снова поднял руку.

– Уважаемый суд, у меня есть ещё один, последний вопрос к самой ответчице. Если позволите.

Судья кивнул, смотря на меня поверх очков.

Я сглотнула. Что теперь?

Адвокат подошёл ближе, его взгляд был мягким, почти сочувствующим.

– Алёна Владимировна, вы сказали, что любите эту землю. Что вложили в неё душу. Это похвально. Но скажите честно: вы ведь понимаете, что оказались здесь… по воле случая? По стечению обстоятельств? Вы не выбирали эту ферму. Так?

Я почувствовала, как холодеют кончики пальцев.

– Я… – мой голос сорвался. – Да, сначала это был случай.

– Сначала, – мягко повторил он. – А потом? Что вас удержало? Долг? Страх перед господином Вольгардом? Или… что-то ещё? Может, вы просто поняли, что наткнулись на золотую жилу? Что эта земля – не простая, а особенная. И её можно использовать. Как и вас, кстати, использовали – как удобное орудие для закрепления этого актива в руках настоящего хозяина. – Он обвёл взглядом зал, давая словам просочиться в сознание. – Не кажется ли вам, что ваша трогательная история про «возрождение» – всего лишь красивый фасад для банального захвата перспективного актива хищническими методами? Вы пешка в игре дракона, милая девушка. Игра, в которой моя доверительница всего лишь одна из пострадавших.

Он закончил и отступил, оставив в воздухе тяжёлый, ядовитый осадок. Все смотрели на меня. Судья, Роза с её холодной усмешкой, адвокат. Корвин был готов вскочить, но судья поднял руку, останавливая его. Он ждал моего ответа.

В голове была пустота. Потом хаос. Потом… вдруг, абсолютная ясность. Потому что он был прав только в одном – я оказалась здесь случайно. И всё остальное было правдой, вывернутой наизнанку.

Я подняла глаза и посмотрела не на адвоката, а прямо на Розу.

– Да, я попала сюда случайно, – сказала я тихо, но так, что в тишине зала каждое слово было отчётливо слышно. – Я бежала от своих долгов, от своей прошлой жизни, которая тоже была одной большой ловушкой. Я оказалась здесь мокрой, испуганной и абсолютно нищей. И да, мне подсунули договор, который я даже не читала. – Я почувствовала, как Ардан рядом едва заметно вздрогнул, но не стала останавливаться. – И знаете что? Это было похоже на мою старую жизнь. Тот же банк. Тот же долг. Тот же тупик. Только вместо менеджера в пиджаке – дракон с крыльями. И я могла бы снова сбежать. Или сдаться. Как… некоторые.

Роза встретила мой взгляд, и в её глазах вспыхнул холодный огонь.

– Но я не сбежала, – голос мой окреп. – Потому что впервые за долгое время у меня появился не просто долг. У меня появился… шанс. Клочок земли, который никто не хотел. И выбор – либо снова погрузиться в отчаяние, либо попробовать вытащить себя из этой ямы. Своими руками. И я выбрала второй вариант. Не потому что это «золотая жила». А потому что это был ЕДИНСТВЕННЫЙ шанс что-то изменить. Я не пешка в чьей-то игре. Я – игрок, который получил худшие карты в колоде и решил всё равно сыграть. И да, мне помогали. Бормик, Гаст, Фенька… – я чуть не сказала «Ардан», но вовремя остановилась, – … даже дракон-банкир, который, как оказалось, кроме цифр, умеет ещё и забивать гвозди. Но ФЕРМУ построила я. УРОЖАЙ вырастила я. И это – не актив. Это – мой дом. Который я отмыла и отстроила заново. И если кто-то думает, что может прийти и забрать его, потому что когда-то он принадлежал им… – я сделала паузу, сглатывая ком в горле, – … пусть попробует. Но им придётся забрать и меня. Потому что я теперь часть этой земли. Так же, как и она – часть меня.

Я закончила, и в зале стояла гробовая тишина. Я вся дрожала от выплеснутых эмоций, ладони были мокрыми. Судья смотрел на меня долгим, непроницаемым взглядом. Потом медленно перевёл его на Розу и её адвоката.

– У сторон есть что добавить? – спросил он сухо.

Адвокат Розы, кажется, понял, что эмоциональный удар не сработал. Он вернулся к сухим фактам.

– Уважаемый суд, всё это не отменяет юридической стороны дела. Договор был подписан под давлением. Права собственности нарушены. Мы настаиваем на…

– Суд удаляется для вынесения промежуточного решения, – перебил его судья, поднимаясь. – Заседание прерывается на один час.

Он ударил молотком о стол и неспешно скрылся в боковой двери.

Мы остались сидеть за столом. Корвин что-то быстро строчил своими когтями, готовя следующий ход. Ардан сидел неподвижно, но через связь я чувствовала бурлящий поток мыслей – быстрых, острых, аналитических. Роза и её адвокат тихо переговаривались у своего стола. Иногда она бросала на нас взгляд, полный такой чистой, неразбавленной ненависти, такой что по коже бежали мурашки.

– Неплохо, – прошипел мне на ухо Корвин, не отрываясь от бумаг. – Эмоционально, сыро, но искренне. Судьи это иногда любят. Но теперь главное – юридические аргументы. Держись, девчонка. Самое интересное начинается.

– Что будет теперь? – спросила я шёпотом.

– Теперь судья решит, достаточно ли у него доказательств для окончательного вердикта, или потребуются дополнительные слушания. А также… – он посмотрел на сторону истца, – … возможно, предложит сторонам мировое соглашение.

– Мировое? С ней? Ни за что!

– Иногда это – единственный способ сохранить хоть что-то, – холодно заметил Корвин. – Но это уже крайний вариант. Пока что мы держимся.

Час ожидания тянулся бесконечно. Я не могла сидеть на месте, вышла в узкий, каменный коридор. Ардан последовал за мной.

– Ты… – он начал и замолчал, ища слова. – Ты была великолепна там.

– Я была искренна, – поправила я, прислонившись к холодной стене. – И напугана до смерти.

– Это одно и то же, – он сказал тихо и вдруг положил свою большую, тёплую ладонь мне на плечо. Через «Сердцевину» шёл плотный, спокойный поток уверенности в том, что какую бы карту мы сейчас ни вытянули – мы будем играть до конца.

Из зала суда вышел адвокат Розы. Увидев нас, он на мгновение задержался, потом сделал несколько шагов в нашу сторону. Его лицо было вежливо-бесстрастным.

– Господин Вольгард, Алёна Владимировна, – произнёс он. – Моя доверительница, впечатлённая… эмоциональностью сегодняшнего заседания, готова обсудить возможность внесудебного урегулирования. На взаимовыгодных условиях, разумеется.

Ардан медленно повернулся к нему, и всё его тело излучало холодную, хищную собранность.

– Каких именно условиях?

22

22

Адвокат Розы, кажется, ожидал бурной реакции – отпора, возмущения. Арданово спокойствие его немного сбило. Он поправил идеальный галстук.

– Моя доверительница готова отказаться от иска о полном возврате собственности. Взамен вы выплачиваете единовременную компенсацию. Рыночная стоимость фермы на момент её ухода плюс тридцать процентов за моральный ущерб. Это раз. Два – доля в будущих доходах от уникальной продукции. Двадцать процентов, наследственные права. И три… – он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, – Алёна Владимировна остаётся управляющей. Но с контрактом. Все ключевые решения – закупки, посадки, продажи – согласовываются с советом директоров, который будет представлять интересы госпожи Монтегю и её партнёров.

Я стояла и слушала, и у меня внутри всё медленно закипало. Сначала просто оторопь: «Они что, серьёзно?». Потом – короткая вспышка надежды: «Ой, а может, это и правда выход?». А потом пришло понимание, и это понимание было таким горьким и таким злым, что аж в висках застучало.

Управляющей. На моей же ферме. С кляпом в виде «совета директоров». И двадцать процентов от всего, что вырастет… Они хотели вставить мне бревно в колёса, обложить данью и ещё заставить благодарить за такую «милость».

– Это не условия, – сказала я. – Это хрень какая-то.

Адвокат повернулся ко мне, его лицо выражало вежливое сожаление.

– Милая девушка, это компромисс. Вы сохраняете дом и работу. Госпожа Монтегю получает компенсацию. Все остаются при своём.

– При своём? – я истерично засмеялась. – Вы посмотрите на эти цифры! Рыночная стоимость «на момент ухода»? Да там одни развалины были! Это же афера чистой воды!

– Оценку проведёт независимый эксперт, – парировал он, не моргнув глазом. – И, поверьте, с учётом открывшегося потенциала земли, сумма будет справедливой.

Вот оно. Крючок. «Потенциал земли». Им было плевать, кто и как её оживил. Они видели результат и хотели его приватизировать.

Я посмотрела на Ардана. Он слушал, слегка склонив голову, как будто разбирал сложный финансовый отчёт. Его молчание меня бесило. Почему он не говорит? Почему не вышвыривает отсюда этого типа вместе с его «предложением»?

– И что, ваш совет директоров будет решать, какие семена мне сажать? – спросила я, уже не скрывая сарказма. – И сколько раз в день кур кормить?

– Ключевые хозяйственные решения, влияющие на рентабельность, – да, – ответил адвокат, совершенно серьёзно. – Это стандартная практика при совместном владении перспективными активами. Для вашей же пользы. Чтобы избежать неопытных ошибок.

Тут я уже не выдержала. Неопытных ошибок? Я, которая из руин цветущий огород сделала?

– Знаете что, – выпалила я, делая шаг вперёд. Арданова рука тут же легла мне на запястье, сжимая его. Сигнал: стоп. Но я уже не могла остановиться. – Вы со своим советом директоров идите… ну, сами знаете куда. И свою клиентку заберите.

Я кивнула в сторону зала. Роза стояла у своего стола, бледная как мел. Вид у неё был действительно нездоровый.

Адвокат проигнорировал мою колкость. Он смотрел на Ардана.

– Господин Вольгард. Вы, как человек деловой, понимаете, что судебная тяжба – дело дорогое и долгое. Исход неочевиден. Это предложение даёт гарантии и прекращает конфликт здесь и сейчас. Подумайте.

Ардан наконец пошевелился. Он медленно освободил моё запястье, но его пальцы скользнули вниз и сцепились с моими. Его ладонь была сухой и очень тёплой.

– Мы подумали, – сказал он. И впервые за весь разговор в его голосе прозвучала та самая, знакомая сталь. – Ответ – нет.

Адвокат замер на секунду. Кажется, он действительно был уверен, что мы согласимся. Что Ардан, как прагматик, предпочтёт заплатить, но избежать риска. Его вежливая маска наконец дала трещину. В уголках глаз собрались мелкие морщинки раздражения.

– Это… безрассудно, – произнёс он уже без прежней бархатной мягкости. – Вы отказываетесь от разумного компромисса в угоду эмоциям.

– Мы отказываемся продавать душу этого места, – поправил Ардан. – И свободу той, которая вдохнула в него жизнь. Это не предмет торга.

– О, какая возвышенная речь, – адвокат позволил себе короткую, ядовитую усмешку. – Особенно иронично звучит из уст того, кто наживается на чужих долгах и проблемах. Не надо мне рассказывать про «душу», Вольгард. Мы все здесь знаем вашу цену. И, поверьте, для вашей… подопечной, – он бросил на меня взгляд, полный откровенного презрения, – мы тоже её скоро узнаем. Когда суд вынесет решение, а ваши кредиторы, почуяв слабину, начнут стягиваться сюда, как стервятники. Она ведь у вас не единственный должник, да?

Это был уже грязный переход на личности. Меня будто облили ледяной водой. Я почувствовала, как Арданова рука резко сжала мою. По «Сердцевине» ударила короткая, ослепительная вспышка ярости – такая острая, что у меня перехватило дыхание. Но снаружи он не дрогнул.

– Угрозы оставьте для кого-то другого, – сказал Ардан так тихо, что адвокату пришлось непроизвольно наклониться. – Они на меня не действуют. А вот вам совет: займитесь её здоровьем. Кажется, ей нехорошо.

Мы оба посмотрели в зал. Роза действительно пошатнулась и ухватилась за край стола. Какой-то плюгавый мужичек бросился к ней. Адвокат побледнел, бросил на нас последний злобный взгляд и почти побежал обратно.

Я стояла, дрожа от адреналина и обиды. Мошенники!

– Спокойно, – прошептал Ардан, не отпуская мою руку. – Это его работа – давить и оскорблять. Он проигрывает, вот и злится.

– Но он… он прав, – с трудом выдавила я. – Про других должников. Если они узнают, что ты… что ты тут со мной возишься, вместо того чтобы выбивать с них деньги…

– Пусть узнают, – он пожал плечами, и в этом жесте было столько драконьей самоуверенности, что мне на мгновение стало легче. – Моя репутация – моя проблема. А сейчас у нас есть дело поважнее.

В зале поднялась суматоха. Мужчинка вывел Розу, которая почти повисла у него на плече. Её адвокат что-то говорил судейскому писарю. Через минуту тот исчез в двери за судейским столом.

Вскоре судья вернулся. Он выглядел ещё более уставшим и раздражённым.

– В связи с внезапным ухудшением самочувствия истицы, – объявил он, едва скрывая досаду, – ходатайство о переносе заседания удовлетворено. Второе слушание по делу фермы состоится через три дня. Заседание закрыто.

Он ударил молотком.

Мы вышли из здания Магсуда, и солнечный свет ударил в глаза. Я молча взобралась в коляску. Ардан сел рядом, взял вожжи, и мы поехали.

Молчание тянулось до самых городских ворот. Потом я не выдержала.

– Она «заболела» нарочно, да? Чтобы потянуть время.

– Скорее всего, – кивнул Ардан, не глядя на меня. – Её адвокат понял, что с нами не договориться. Им нужна пауза. Чтобы оказать давление другими методами. Или подготовить новый ход.

– Какими методами?

Ардан наконец посмотрел на меня. В его золотых глазах не было страха.

– Любыми. От подкупа следующих свидетелей до прямых угроз. Мы сделали их злыми, Алёна. А злые люди глупы и предсказуемы. Но от этого не менее опасны.

Дорога домой показалась вечностью. В голове крутились обрывки фраз, оскорбительный взгляд того адвоката, бледное лицо Розы. И этот тяжёлый камень в груди от мысли, что из-за меня у Ардана могут начаться проблемы.

Когда показалась ферма, у меня аж сжалось всё внутри. Дом, сарай, грядки – всё такое родное и такое уязвимое.

Фенька встретила нас прямо у калитки.

– Ну? – выпалила она, едва мы остановились. – Где наши враги? В темнице? Или хоть на коленях приползли с извинениями?

Я спрыгнула на землю, и ноги подкосились от усталости и напряжения.

– Никаких извинений, – пробормотала я, направляясь к дому. – Всё перенесли. Розе там плохо стало.

– Ой, бедняжка, – без тени сочувствия протянула Фенька, семеня за мной. – Наверное, от жадности поплохело. Так что, опять ждать?

Мы зашли внутрь. Я скинула эти дурацкие нарядные туфли и упала на стул, вытянув ноги. Ардан разлил по кружкам воду из кувшина и поставил одну передо мной.

– Рассказывай, рассказывай! – пристала Фенька, тыкаясь мордой мне в колено. – Не тяни! Что они там говорили? Судили тебя или хвалили?

Я, запинаясь и сбиваясь, начала рассказывать. Про свидетелей, про гадкого гнома-конкурента, про вопрос адвоката и свой ответ. Фенька слушала, не перебивая, только уши у неё дёргались, а глаза сузились до щёлочек.

– Управляющая⁈ – завопила она. – Да они совсем оборзели! Простите за мой эльфийский. Так, стоп. А дракон что? Молчал как партизан?

Я посмотрела на Ардана. Он сидел напротив, обхватив кружку руками, и смотрел в воду.

– Он сказал «нет», – ответила я за него. – После того как их адвокат начал грубить и угрожать.

– Угрожать? Чем? – насторожилась Фенька.

– Тем, что на Ардана ополчатся другие должники.

Фенька замерла. Потом медленно подняла голову, и её жёлтые глаза стали похожи на два кусочка льда.

– А… Вот как, – протянула она. – Значит, перешли на личности. Скверно.

– Что мы можем сделать? – спросила я, и в голосе прозвучало отчаяние, которое я копила весь день.

– Что можем? – Фенька фыркнула. – Жить. Работать. Не давать им повода думать, что мы дали слабину. Они ждут, что вы начнёте суетиться, бояться, совершите ошибку. Не надо им этого дарить.

Ардан поднял глаза.

– Она права, – сказал он просто. – Их сила – в деньгах и связях. Наша – здесь. На этой земле. В том, что ты делаешь. Чем крепче будет ферма, чем очевиднее будет твой успех, тем смешнее будут выглядеть их попытки всё это отнять.

– А если они подкупят судью? – выдохнула я.

– Судью Магсуда? – Ардан усмехнулся. – Это дорого. Очень-очень дорого. И рискованно. Пока что наша ферма – для них тёмная лошадка. Неизвестно, сколько магии в земле, а сколько в твоих руках. Они не станут рисковать большим, пока не прояснят этот вопрос.

– То есть, нам нужно… продолжать как ни в чём не бывало? – не поверила я.

– Именно, – кивнула Фенька. – Завтра с утра всё по плану. Тыквы полоть, огурцы собирать, курам зерно сыпать. И никаких печальных глаз! Пусть видят, если шпионят, – хозяйка не падает духом. Это бесит таких, как они, больше всего.

Я посмотрела на свои руки, в этих руках не было ни денег, ни связей. Только умение держаться и работать. И, кажется, это было единственное, что у меня сейчас оставалось.

– Ладно, – вздохнула я. – Буду бесить. Только вот адвокат Розы… он такой… гадкий.

– Адвокаты они все такие, – философски заметила Фенька. – И наш Корвин тоже не сахар. Но он наш гад. Это главное.

Ардан вдруг встал и подошёл к окну.

– Алёна, – сказал он негромко. – Твой ответ сегодня в суде… он был правильным. Не потому что красивый. Потому что честный. И в этой честности – наша сила. Они играют в свои игры с бумагами и угрозами. А мы… мы просто живём здесь. И это сильнее.

Он обернулся, и в его глазах светилось что-то тёплое и непоколебимое. Через «Сердцевину» пошла ровная, глубокая волна этой уверенности. В меня. В нас. В то, что мы выстоим.

Я поднялась, подошла к нему и просто прижалась лбом к его плечу. Он обнял меня. Тихая, уставшая поддержка. Как стена, в которую можно упереться спиной, когда сил уже нет.

– Ладно, романтики, – нарушила момент Фенька. – Обнимашки потом. А сейчас кто-нибудь догадается, что я с утра не ела? Или драконы тоже от любви воздухом питаться начинают?

Я фыркнула, отлипла от Ардана и потянулась к котлу.

– Сейчас накормлю, ненасытная. Суп остался.

– Суп! – она закатила глаза. – Опять суп. Ну ладно, ладно, давай свой суп. висят. Всё на вас держится, без меня вы бы тут с голоду померли.

Я помешала суп, слушая её бормотание. Три дня. А потом… потом будет что будет. Но сегодня вечером у нас есть суп, тёплый дом и эта странная, язвительная, но такая родная семья. И, кажется, этого пока достаточно, чтобы не сломаться.

Я только разлила суп по мискам, как Верный у входа глухо зарычал. Ардан мгновенно выпрямился.

На пороге стоял Гаст.