Текст книги "Ферма в рассрочку и очень жадный дракон (СИ)"

Автор книги: Тая Вальд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

20

20

Последний день перед судом начался с того, что я чуть не сломала себе шею, споткнувшись о тыкву. Она выросла за ночь прямо на тропинке от дома к огороду – огромная, оранжевая и совершенно бесцеремонная. Я, сонная, с пустой корзиной в руках, шла собирать огурцы и – бум! Носом в землю, корзина полетела в сторону, а из горла вырвался не очень приличный крик.

– Что случилось? – мгновенно распахнулась дверь нового дома, и на пороге появился Ардан. Он был уже был рубашке с закатанными рукавами, и в руках у него была папка с бумагами. По нашей связи пробежала короткая, острая вспышка тревоги, которая тут же сменилась лёгким недоумением.

– Тыква! – яростно прошипела я, поднимаясь и отряхивая колени. – Выросла, сволочь, прямо на дороге! Смотри!

Он вышел, подошёл ко мне, посмотрел на зловредный овощ, потом на меня. Губы растянулись в улыбке.

– Похоже, твоё удобрение работает слишком хорошо. Оно не только ускоряет рост, но и развивает чувство юмора у овощей. Или стремление к захвату территории.

– Очень смешно, – проворчала я, но тоже не удержалась от улыбки. – Поможешь убрать?

Он без слов отложил папку на ступеньку, и мы вдвоём покатили тыкву к сараю. Она была чёртовски тяжёлой.

– Это какой-то рекорд, – сказал Ардан, подкатив её к кучи других таких же гигантов. – Если бы не суд, можно было бы устроить конкурс на самую крупную тыкву в округе. И выиграть.

– Послезавтра устроим, – буркнула я, возвращаясь за корзиной. – Если послезавтра у нас ещё будет ферма.

Слова повисли в воздухе. Веселье как рукой сняло. Ардан подобрал свою папку, и его лицо снова стало сосредоточенным и деловым.

– Будет, – сказал он коротко и твёрдо. – Сегодня последний день подготовки. У нас всё готово. Остались формальности.

– Какие ещё формальности? – спросила я, направляясь наконец к огуречным грядкам.

– Тебе нужно прочитать наше итоговое заявление. И подписать несколько бумаг. И… – он сделал небольшую паузу, – выбрать, в чём ты поедешь в суд.

Я остановилась как вкопанная и обернулась.

– В чём? Да в том же, в чём всегда! В этом платье!

Он посмотрел на меня, и в его золотых глазах промелькнуло что-то вроде терпеливого раздражения.

– Алёна. Ты едешь не на рынок. Ты едешь в Магсуд. Там сидят судьи, которые оценивают не только факты, но и… внешний вид. Уверенность. Статус. Твоё потрёпанное платье цвета грязи может быть истолковано как доказательство твоей… ну, бедности и несостоятельности.

– А я и есть бедная и несостоятельная! – почти выкрикнула я. – Это же правда!

– Нет, – он перебил меня, и его голос приобрёл стальной оттенок. – Ты – успешная фермерша, которая за два месяца превратила заброшенную землю в процветающее хозяйство. У тебя есть редкая золотая пшеница, рекордные урожаи и уникальная методика. Ты – не жертва, ты – предприниматель. И выглядеть должна соответствующе.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. Потому что он был прав. Как всегда. В мире, где всё решают бумаги и первые впечатления, моё выцветшее платье было слабым местом. Как будто я сама подтверждаю слова Розы о том, что я – случайная проходимка, не способная управлять таким ценным активом.

– И что ты предлагаешь? – спросила я уже более спокойно.

– У меня есть… кое-что, – сказал он, и в его тоне вдруг прозвучала лёгкая неуверенность, что было для него так нехарактерно, что я насторожилась. – Я заказал. Ещё неделю назад… Пойдём, покажу.

Он повернулся и пошёл в новый дом. Я, оставив корзину, поплелась за ним. В главной комнате, на грубо сколоченном столе, лежал большой плоский свёрток из тонкой ткани. Ардан развернул его.

Я замерла.

Там лежало платье цвета тёмного изумруда, простого покроя, но с такими чёткими линиями и таким качеством пошива, что даже я, полный профан в моде, понимала – это дорого. Очень дорого. Никаких рюшей, бантов и прочей мишуры. Просто благородный цвет, отличная ткань и идеальный крой. Рядом лежал тонкий кожаный пояс и… пара изящных кожанных туфель.

– Ардан… – я прошептала, не в силах оторвать взгляд. – Это… это слишком.

– Это необходимость, – повторил он свою мантру, но на этот раз без обычной уверенности. Он смотрел не на платье, а на меня. – Примерь.

– Я… я даже не знаю, вдруг порву… – растерянно пробормотала я, касаясь пальцами ткани. Она была прохладной и шелковистой на ощупь.

– Я помогу, – сказал он просто. – Но сначала прочитай документы.

Он сунул мне в руки папку и вышел из комнаты, оставив меня наедине с зелёным шёлком и тяжёлыми мыслями. Я села на табурет, открыла папку. Наверху лежало наше итоговое заявление. Его писал, судя по стилю, Корвин, но кое-где чувствовалась рука Ардана – чёткие, ясные формулировки, железная логика. Там не было эмоций. Там были факты. Даты. Суммы. Ссылки на свидетелей. Описание методик. И главный аргумент – два магических портрета Лирандиля, которые должны были говорить сами за себя.

Я читала, и меня охватывало странное чувство. Как будто читаешь про кого-то другого. Про какую-то Алёну, которая не падала в обморок от голода и не дралась с козой, а уверенно, шаг за шагом, реализовывала бизнес-план по возрождению фермы. Это была красивая сказка. И, что самое удивительное, она была правдой. Просто изложенной на языке фактов и доводов.

– Ну что, как дела? – в дверь просунулась рогатая голова.

– Фенька! Ты где пропадала?

– Там, – она махнула мордой в сторону леса и протиснулась в комнату. – А это что у тебя? – она ткнула носом в платье.

– Подарок от Ардана. Для суда.

Фенька обошла стол, внимательно осмотрела ткань.

– Хм. Недурно. Дорого, но без понтов. Как раз то, что надо. Он что, сам выбирал?

– Ага…

– Значит, у дракона хороший вкус. И понимание психологии. В этом ты будешь выглядеть не бедной родственницей, а деловой женщиной. Примерь-ка.

С её помощью – а помощь в основном заключалась в ехидных комментариях и тычках мордой – я надела платье. Оно сидело… идеально. Как будто его шили по моим меркам. Как он угадал?

– Ого, – протянула Фенька, отступая на шаг. – Смотри-ка. Прямо графиня-огородница. Только волосы растрёпаны, и руки… руки, конечно, выдают. Но это даже лучше. Рабочие руки хозяйки.

Я подошла к небольшому зеркалу и не узнала себя. Платье меняло всё. Осанку, взгляд. Я казалась себе старше, серьёзнее. И, что самое главное, – увереннее.

– Ну что, графиня, – раздался за моей спиной голос Ардана. Он стоял в дверях и смотрел на меня. И по нашей связи прошла волна восторга и глубокого, тёплого удовлетворения. Как будто он поставил галочку напротив сложной задачи: «Привести Алёну в презентабельный вид». И задача была решена на отлично.

– Сидит хорошо, – сказал он просто.

– Спасибо, – так же просто ответила я, чувствуя, как краснею. – Как ты угадал с размером?

Он лишь усмехнулся.

– У меня хорошая зрительная память. А теперь переоденься. Есть работа.

Работы, как оказалось, было ещё больше, чем я думала. Потому что пока мы сидели и готовили бумаги, ферма жила своей жизнью. А жизнь эта была буйной и плодородной.

Огурцы висели гроздьями, помидоры налились румянцем, и их было так много, что ветки сгибались до земли. А моя золотая пшеница… она уже колосилась, и колосья отливали мягким золотым светом, даже днём.

– Обалдеть, – прошептала я. – Это же всё надо собрать! А то перезреет!

– Вот именно, – сказал Ардан, появившись рядом с парой огромных корзин. – Поэтому сегодня мы не только готовимся к суду. Мы собираем урожай. Весь, что можем. И завтра, прямо перед выездом, я отвезу его на рынок. Пусть видят, что хозяйка не только вкладывает, но и получает отдачу. И что этот «актив» уже приносит реальный доход.

Идея была гениальной в своей простоте. Деньги, заработанные прямо накануне суда, – лучший аргумент. Но объём работы был адским.

Мы работали весь день, не разгибая спины. Я, Ардан, Фенька (которая, впрочем, больше руководила, чем помогала), и даже Верный с Рысью таскали пустые корзины. Мы собирали огурцы, помидоры, кабачки, срезали зелень.

К полудню во дворе выросли горы овощей. Их нужно было рассортировать, уложить в корзины, перевязать.

– Я никогда в жизни не видела столько огурцов, – сказала я, вытирая пот со лба. – Это ненормально.

– Это твоё удобрение, – напомнил Ардан, ставя рядом со мной очередную полную корзину. Его рубашка была мокрой от пота, волосы прилипли ко лбу. И через связь я чувствовала не усталость, а странное, почти боевое возбуждение. – Оно работает.

– Интересно, а что они подумают, когда увидят этот объём? – спросила я, имея в виду суд.

– Подумают, что ты – гений сельского хозяйства. Или ведьма. В зависимости от настроения. Но в любом случае – эффективный управляющий.

Вскоре мы едва волочили ноги. Но двор был заставлен аккуратными рядами корзин, готовых к отправке.

Вечер мы провели в странной, напряжённой тишине. Все бумаги были подписаны, всё упаковано. Оставалось только ждать. Я сидела у очага, смотрела на огонь и думала о завтрашнем дне. Страх был, конечно. Но его перекрывал азарт, как перед решающей схваткой.

Ардан сидел рядом, что-то проверял в последний раз. Вдруг он отложил бумаги и посмотрел на меня.

– Всё готово. Осталось только выспаться.

– Выспаться, – фыркнула я. – Да я от нервов и волнения не усну.

– Уснёшь, – сказал он уверенно. – Пойдём.

Мы зашли в новый дом, спальня была почти пустой – только большая кровать (ещё один «подарок» Ардана), стол да пара сундуков. Но она была нашей. Крепкой, тёплой, пахнущей деревом.

Я сняла рабочую одежду, надела свою старую, мягкую ночнушку и забралась под одеяло. Ардан лёг рядом. Мы лежали в темноте, и я чувствовала, как он не спит. Как и я.

– Ардан?

– Мм?

– А что, если… что если мы проиграем?

Он повернулся на бок, и в темноте я увидела смутный силуэт его лица.

– Тогда мы придумаем другой план. Но мы не проиграем.

– Почему ты так уверен?

– Потому что я не позволю, – его голос прозвучал тихо.

Он обнял меня, и через «Сердцевину» пошла ровная, спокойная волна уверенности, твёрдой, как камень, веры. В меня. В нас. В нашу ферму.

Я прижалась к нему, закрыла глаза. И вроде бы и не думала, что усну, но сон навалился внезапно, как тёплое, тяжёлое одеяло.

Утро началось с хаоса. Потому что помимо нервов и подготовки, нужно было ещё и загрузить на повозку горы овощей. Ардан укладывал корзины, я бегала, проверяла, всё ли взяли из документов, Фенька крутилась под ногами и давала советы, которые только всё усложняли.

– Нет, не туда эту корзину! Там помидоры сверху, они помнутся!

– Фенька, заткнись!

– Сама заткнись, я помогаю!

Наконец всё было готово. Повозка, гружённая до отказа овощами, и маленькая, быстрая коляска, в которую мы сложили папки с документами и два завёрнутых в ткань портрета. Я надела своё новое платье, заплела волосы в тугую косу, накинула сверху простой фартук – мало ли что в дороге случится.

Я стояла и смотрела на нашу ферму. На новый дом, на дымок из трубы, на зелёные грядки. Всё это могло перестать быть нашим через несколько часов.

– Всё, поехали, – сказал Ардан. Он был уже в своём безупречном камзоле, холодный и собранный. Но когда он помог мне подняться в коляску, его пальцы на мгновение сжали мою руку чуть сильнее, чем нужно. И по связи пробежала короткая, жгучая волна: «Ничего не бойся. Я с тобой».

Мы тронулись. Ферма осталась позади. Впереди была дорога в город, в Магсуд, и неизвестность.

– Ты как? – спросил Ардан, не глядя на меня, всматриваясь в дорогу.

– Как огурчик, – брякнула я и тут же фыркнула. – В прямом и переносном смысле.

Он коротко усмехнулся.

Дальше мы ехали молча. Дорога казалась бесконечной. Я перебирала в голове все аргументы, все возможные вопросы, все слабые места. Потом сдалась и просто смотрела на пробегающие мимо поля.

Когда мы въехали в город, солнце уже стояло высоко. Сначала мы отправились на рынок. Вид повозки, гружённой таким количеством свежайших овощей, вызвал ажиотаж. Торговцы обернулись, некоторые подошли, интересуюсь, откуда такой урожай.

– С «Серебряного Ручья», – чётко говорил Ардан, распаковывая корзины. – Сегодня последняя партия перед… перерывом.

Он не стал вдаваться в подробности, но всё было понятно без слов. Новость о суде, видимо, уже разнеслась. Покупатели, однако, были не против. Овощи разлетались как горячие пирожки.

– Вот, – сказал Ардан, когда последняя корзина опустела, а мешок отяжелел. Он протянул его мне. – Заработанное тобой. За сегодняшний день. Возьми с собой в суд.

– Зачем?

– Чтобы, если они спросят о доходности, ты могла потрясти этим мешком прямо перед их носом. Звон золота – лучший аргумент в любом споре.

Я взяла мешок. Он был тяжёлым. Очень. И в этом был какой-то дикий, примитивный кайф. Я их вырастила. Я их продала. Вот он, результат.

– Теперь – в суд, – сказал Ардан, и его лицо снова стало непроницаемой маской. – Готовься, Алёна. Сейчас начнётся самое интересное.

Моё сердце бешено колотилось. Ладони вспотели. Но я сжимала в одной руке мешок с деньгами, а другой – касалась того места, где под тканью платья пульсировала «Сердцевина». От неё шло ровное, тёплое, неумолимое спокойствие. Спокойствие дракона, который идёт на битву, которую намерен выиграть.

Мы подъехали к огромным дубовым дверям. Ардан спрыгнул, помог мне выйти.

– Пошли, – сказал он просто. И мы вместе поднялись по широким ступеням навстречу нашей судьбе.

Магсуд был огромным и тихим, и от этой тишины звенело в ушах. Высокие потолки, тёмные деревянные панели, ряды скамеек для зрителей – сегодня они были почти пусты. Только где-то в уголке пристроился какой-то писарь, да пара любопытных дельцов с каменными лицами. И, конечно, наша сторона и сторона Розы.

Мы с Арданом заняли место за одним столом, Корвин – за другим, рядом с нами, отложив свои бумаги с таким видом, будто собирается на дуэль, а не на заседание.

И вот появилась она.

Роза Монтегю вошла неспешно, с высоко поднятой головой. Она была в дорогом платье цвета стали, волосы убраны в сложную причёску. Лицо – бесстрастная маска, лишь в уголках тонких губ играла лёгкая, надменная усмешка. Рядом с ней шёл её адвокат – полная противоположность Корвину. Высокий, гладко выбритый человек в безупречном камзоле, с мягкими, почти барскими манерами. Он что-то тихо говорил Розе, и та лишь кивала, бросая на наш стол быстрый, оценивающий взгляд. В её глазах, когда они скользнули по мне, я прочла не злобу, а чистое, ледяное презрение. Как к насекомому, которое посмело заползти в её владения.

Наше «презентабельное» платье, кажется, её не впечатлило. Или впечатлило, но не так, как мы надеялись.

На судейском возвышении появился сам судья – пожилой эльф с лицом, похожим на высохшее яблоко, в тёмно-зелёной мантии. Его взгляд был усталым, но острым, как скальпель. Он сел, оглядел зал и без предисловий произнёс тонким, сухим голосом:

– Слушаем дело номер три тысячи семьсот сорок два по иску Розы Монтегю к Алёне Владимировне об оспаривании перехода прав на ферму «Серебряный Ручей». Начинаем. Слово предоставляется истцу.

Адвокат Розы плавно поднялся. Его голос был поставленным, спокойным, как гладь озера.

– Уважаемый суд. Моя доверительница, госпожа Монтегю, была вынуждена оставить свою собственность под давлением непреодолимых обстоятельств, связанных с агрессивной политикой взыскания долгов со стороны кредитора, господина Вольгарда. Она не отказывалась от фермы. Она лишь временно… отступила, чтобы сохранить себя. А теперь, когда обстоятельства изменились, она желает вернуть своё имущество. Всё, что произошло на ферме за время её отсутствия, является, по сути, захватом и самоуправством со стороны нынешней обитательницы, которая, пользуясь моментом, внедрилась на чужую землю.

Он говорил красиво, складно. Превращал Розу в жертву, а меня – в наглую захватчицу. Я сидела, сжимая кулаки под столом, и чувствовала, как по «Сердцевине» от Ардана идёт ровный, холодный поток: «Спокойно. Пусть говорит».

– В качестве доказательств мы предоставляем суду, – продолжал адвокат, – старые платёжные ведомости, показывающие размер процентов, выписки, подтверждающие психологическое давление, а также свидетельские показания о том, в каком отчаянии покидала ферму госпожа Монтегю. Она не бросала своё хозяйство. Её вынудили его бросить.

Он сел, кивнув судье. Тот что-то пометил пером.

– Слово предоставляется ответчику, – сказал судья, поворачиваясь к нашему столу.

Корвин поднялся. Его стальные когти тихо щёлкнули по дереву стола.

– Уважаемый суд, – его голос прозвучал как скрип несмазанной двери после бархатного тона оппонента. – Перед нами классический случай недобросовестного иска. «Непреодолимые обстоятельства» моей уважаемой коллеги – это обычная финансовая несостоятельность, помноженная на нежелание нести ответственность. Госпожа Монтегю не «отступила». Она сбежала. Бросив долги, бросив землю, бросив всё, что на ней было. Ферма «Серебряный Ручей» на момент ухода истца представляла собой безнадёжные развалины с нулевой доходностью. Переход прав произошёл в полном соответствии с договором залога, подписанным самой госпожой Монтегю. Вменяемость и осознанность её действий на тот момент никем не оспаривалась.

Корвин сделал паузу, и его чёрные глаза скользнули по Розе. Та не дрогнула, лишь губы сжались чуть сильнее.

– А что же произошло дальше? – продолжал Корвин. – Новый владелец, моя доверительница Алёна, не «внедрилась». Она вложила в эту землю свой труд, свои скудные средства, свои знания. И – о чудо – земля ответила. Благодаря её уникальным методикам, основанным на понимании природы, ферма не просто ожила. Она начала приносить доход. Реальный, осязаемый. Мы предоставим суду полный финансовый отчёт, а также… наглядные доказательства произошедших изменений.

Он кивнул Ардану. Тот молча развернул первый портрет Лирандиля – «До». Унылые развалины, тоска. Потом – второй. «После». Бурлящая жизнью, светящаяся ферма.

В зале на секунду воцарилась тишина. Даже судья прищурился, внимательно разглядывая магические изображения. Адвокат Розы слегка поморщился, как от дурного запаха.

– Красочные картинки, – сказал он, вставая. – Но они не отменяют факта нарушения прав собственности. И не доказывают, что причина возрождения – именно в личности ответчицы. Возможно, земля просто… отошла от шока после ухода прежней хозяйки.

– И сразу начала приносить рекордные урожаи? – Корвин скрипуче рассмеялся. – Удобная теория. Но у нас есть более веские доказательства. Во-первых, свидетельские показания соседей, подтверждающие, в каком состоянии была ферма и как она изменилась. Во-вторых, коммерческие отчёты о продажах продукции за последний месяц. И, в-третьих…

Он повернулся и посмотрел прямо на меня.

– Сама ответчица готова ответить на любые вопросы суда. Чтобы продемонстрировать, что она – не случайная проходимка, а компетентный фермер, чей труд и превратил долговую яму в цветущий сад.

Судья перевёл на меня свой острый взгляд. В горле пересохло.

– Алёна Владимировна, – произнёс он. – Вы утверждаете, что именно ваши методы привели к таким… поразительным результатам?

Роза смотрела на меня с ледяным любопытством. Её адвокат – с вежливым скепсисом. Ардан через связь посылал ровную, твёрдую поддержку. Корвин ждал.

Я встала. Колени чуть дрожали, но я оперлась о стол.

– Я… не знаю, ваша честь, что именно привело к результатам, – сказала я честно, и мой голос прозвучал в тишине громче, чем я ожидала. – Знаю только, что когда я пришла, земля была мёртвой. Я начала с ней работать. Разговаривать. Удобрять тем, что было под рукой. Слушать её. И она… ответила. Это не магия заклинаний. Это просто… работа и понимание.

– Понимание? – тонко улыбнулся адвокат Розы, не вставая. – Вы хотите сказать, что за два месяца добились большего, чем прежняя хозяйка за годы? Звучит неправдоподобно.

– Это правда, – я повернулась к нему, и внезапно дрожь ушла, сменившись знакомой, упрямой злостью. – Это факт. И я могу это доказать не картинками. – Я наклонилась, подняла с пола тяжёлый холщовый мешок и с глухим стуком поставила его на стол. Монеты внутри громко зазвенели. – Вот. Это выручка от продажи сегодняшнего урожая. Того, что вырос на «мёртвой» земле.

Звон монет в тишине суда прозвучал как раскат грома. Судья поднял бровь. Адвокат Розы слегка откинулся назад. А сама Роза… её надменная маска наконец дрогнула. В её глазах мелькнуло нечто острое и жадное. Не к деньгам. К чему-то другому. К тому, что могло эти деньги создавать.

Судья постучал пером по столу.

– Материальные доказательства будут приобщены к делу, – сказал он сухо. – Переходим к допросу свидетелей. Вызывается первый свидетель со стороны истца…