Текст книги "Ферма в рассрочку и очень жадный дракон (СИ)"

Автор книги: Тая Вальд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

11

11

Повозка доброго фермера довезла меня до самой калитки, и я, быстро поблагодарив его, счастливо вывалила своё квохчущее богатство прямо перед домом.

– Наконец-то! – раздалось знакомое блеянье. Фенька выскочила из-за угла сарая и с ходу начала ворчать. – Я уж думала, ты решила в городе остаться! Целый день одна тут, как сыч, сижу, за твоими драгоценными ростками слежу! И где ты пропадала? Успела, небось, и по лавкам пошляться, и пирожков поесть!

– Не пирожков я так и не поела, зато смотри! – торжественно выпалила я, показывая на тяжёлую корзину, из которой доносилось возмущённое квохтанье. – Будущие яйца, мясо и финансовое благополучие, если ты не в курсе!

Я открыла корзину. Пять пёстрых несушек, ошалев от внезапной свободы, выскочили на траву и громко закудахтали, а десяток жёлтых комочков начал носиться вокруг с таким писком, будто их ошпарили. Эйфория от успешного обмена стала потихоньку испаряться, уступая место суровой реальности. А реальность заключалась в том, что у меня был мешок зерна, десяток цыплят, пять взрослых кур и… не было курятника.

– Так-так, – с насмешкой протянула Фенька, наблюдая, как одна из кур пытается взлететь на покосившийся забор. – А где, позволь спросить, они будут жить? В доме? В сундуке? Или просто отпустим их в лес, пусть сами разбираются?

– Сейчас придумаю! – огрызнулась я, чувствуя, как паника подбирается к горлу. – Сарай… в сарае же можно?

– В этом сарае одна стена держится на честном слове и всё заросло паутиной, – коза фыркнула. – Они через пять минут сбегут оттуда. Или того хуже – на них что-нибудь рухнет. Нет уж, строй им отдельные хоромы, раз уж завела.

Строй. Легко сказать. Доски-то были, драконьи, но я в строительстве понимала чуть столько же, сколько коза в астрономии.

Я стояла посреди своего двора, смотрела на суетящихся кур и чувствовала себя полной дурой. Вот оно, проклятие всех моих авантюр – блестящее начало и полный провал на стадии реализации.

И тут, словно по заказу, на дороге показалась знакомая одинокая фигура. Ардан. Шёл неспешно, без повозки, руки в карманах, в той же тёмной рубахе. Увидев меня и пернатый цирк, он замедлил шаг, а потом его губы тронула хитрая ухмылка.

– Алёна, – кивнул он, подходя. – Расширяешь хозяйство? А где же… жилплощадь для новых постояльцев?

– Вот же заладили! В процессе, – буркнула я, чувствуя, как краснею. – Точнее, на стадии… э-э-э… проектирования.

Он обошёл моё «стадо», которое при его появлении на секунду притихло, а потом с ещё большим энтузиазмом продолжило носиться по участку.

– Проектирования, – повторил он, и в его золотых глазах заплясали весёлые искорки. – Интересный проект наверное будет.

– Ой да ну вас обоих, – проворчала я.

– Может, помочь с реализацией? – предложил он неожиданно просто. – Доски ведь есть. Инструменты у меня в повозке неподалёку остались. Сделаем простой загон, пока твои цыплята не разбежались по всей ферме.

Я смотрела на него с подозрением.

– А это… это в долг не запишется? Постройка курятника с привлечением дракона-банкира? С учётом стоимости рабочих рук, материалов и вполне возможного морального ущерба?

Он рассмеялся, и на этот раз смех был совсем не бархатным, а открытым и звучным.

– Сегодня у меня день благотворительности. Бесплатно. Если, конечно, ты не откажешься потом со мной чаю попить.

Предложение было более чем заманчивым. Особенно часть про чай. Я кивнула, всё ещё не веря своему счастью.

– Давай.

Он исчез и через десять минут вернулся с сумкой, в которой были инструменты. Работа закипела. Вернее, работал в основном он. Я же стояла рядом, подавала доски, держала гвозди и пыталась руководить.

– Нет-нет, здесь повыше! Чтобы кошки не забрались! – командовала я.

– Кошки? – он поднял бровь. – У тебя ещё и кошки есть?

– Ну… на всякий случай! – И тут же: – А здесь сделай жёрдочку! И гнездо чтобы сено им туда постелить!

– Сено? – он смотрел на меня с таким видом, будто я требую установить в курятник хрустальную люстру.

– Ну да! Цыплятам же спать где-то надо! Не на голых же досках!

Он качал головой, но жёрдочку прибил и гнёзда смастерил. И сена принёс охапку. Солнце припекало, пахло деревом и свежей травой, слышно было только стук молотка, мои дурацкие указания и довольное квохтанье кур, которые уже обживали свой новый дом.

Когда последняя доска была на месте и получился вполне себе приличный загон с навесом от дождя, мы стояли рядом, разглядывая нашу работу. Я была вся в пыли и щепках, он – тоже немного потный, с размазанной грязью на щеке.

– Ну вот, – выдохнул я. – Теперь у них есть свой дворец.

Мы переглянулись и вдруг оба рассмеялись. Это было странно и очень приятно.

– Чай? – напомнила я.

– Чай, – согласился он.

Я наскоро растопила очаг, вскипятила воду в котле и заварила мяту. Мы сидели на крыльце, как в прошлый раз.

– Так, где же ты раздобыла это пернатое сокровище? – наконец спросил Ардан, отпивая из глиняной кружки. – В лесу поймала?

Я, разгорячённая работой и чаем, с энтузиазмом принялась рассказывать. Про своё гениальное решение, про золотое зёрнышко, про цепочку обменов – пыльники, клетка, мёд, ткань… Я рассказывала, жестикулируя, а он слушал, не перебивая, и в его глазах я видела самое настоящее удивление и… уважение?

– И вот, – закончила я, запыхавшись, – я получила пять кур, десять цыплят и мешок зерна! Всё это – за одно зернышко! Как тебе такое?

Он поставил кружку, медленно покачал головой.

– Впечатляюще. Поистине. Я знал, что ты упрямая и находчивая, но чтобы настолько… Это не банковское дело, это чистой воды авантюризм. И, должен признать, блестяще исполненный.

Меня распирало от гордости. Похвала от дракона-банкира стоила дорогого.

– Но знаешь, – он продолжил, и его голос снова приобрёл деловые нотки, – ты могла бы избежать всей этой… цепочки. Достаточно было просто прийти ко мне в банк. Я бы выдал тебе небольшой кредит. Под очень скромный процент. Гораздо меньше головной боли было бы.

И всё. Волшебный момент рассыпался, как карточный домик. Я поставила свою кружку с таким стуком, что Фенька, дремавшая рядом, дёрнулась.

– Нет, – сказала я твёрже, чем собиралась. – Спасибо, но нет. Никаких кредитов. Никаких долгов. Особенно у дракона, который, как я подозреваю, считает монетки в своём подземелье даже во сне.

Он смотрел на меня несколько секунд, а потом снова рассмеялся, но на этот раз как-то по-другому – с долей досады и… одобрения?

– Как скажешь, Алёна. Но предложение остаётся в силе. На всякий случай. – Он поднялся, отряхнул штаны. – Мне пора. Спасибо за чай.

Он ушёл, а я осталась сидеть на крыльце, слушая, как куры изучают новый загон. В голове была каша из эмоций – и радость от удачного дня, и лёгкая обида на его кредитное предложение, и странное, тёплое чувство от того, как мы вместе строили этот дурацкий курятник. И где-то глубоко внутри шевелилась мысль, что этот дракон – настоящая загадка. То ли жадный банкир, то ли… кто-то совсем другой.

Солнце уже почти спряталось за холмами, окрашивая небо в густые сиреневые тона. Я обошла свои владения, как обычно это делала перед сном. Пшеница тянулась к уходящему свету, помидоры мерцали тускловато – им явно не хватало сил. Я потрогала землю у корней – сухая, рассыпчатая. Дождя не было уже давно, и моя радость от зелёных всходов понемногу начала замещаться тревогой.

– Завтра придётся таскать воду ведрами, – вздохнула я вслух, представляя, сколько раз придётся сбегать к колодцу и обратно. – Эх, сделать бы какую-нибудь систему полива… Шланги тут вряд ли водятся. Может, бамбуковые трубы? Или ещё что нибудь? Надо будет у Бормика спросить, как у него тут с орошением дела обстоят.

Проверила курятник. Пять моих несушек устроились на жёрдочке, поджав лапы, а цыплята сбились в пушистый, пищащий клубок в гнезде. Всё было спокойно. И слишком тихо.

Именно эта тишина и заставила меня снова вспомнить ту женщину с рынка. Её колючий взгляд, скрипучий голос и многозначительное «это мы ещё посмотрим». Я остановилась посреди двора, оглядывая темнеющие заросли у опушки леса. Здесь, вдали от города, без соседей, я была совершенно беззащитна. В моём старом мире я бы поставила пару камер, сигнализацию, и спала бы спокойно. Здесь же…

– Сторожевого пса надо, – решительно прошептала я. – Большого, лохматого и злого. Чтобы лаял на всех, включая Ардана, если тот вздумает ночью с проверкой нагрянуть.

Мысль была хорошая, но где взять собаку? Снова менять? Да и чем кормить? Пока что мне бы своих кур и козу прокормить.

С этими невесёлыми мыслями я зашла в дом. Усталость навалилась тяжёлым, но приятным грузом. Сегодня был продуктивный день: куры обрели дом, да и с драконом мы… мы вроде как ещё на шаг продвинулись от отношений «кредитор-должник» к чему-то, напоминающему хрупкую дружбу.

Но мысли о хиленьких ростках не давали покоя. Я ворочалась, представляя, как моя драгоценная пшеница чахнет от засухи и бедной почвы. Земля-то, может, и не плохая, но ведь растениям нужно что-то ещё… Питание! Удобрения!

– Навоз, – прошептала я. – Классика. Но где его взять? Просить у Бормика? Или… – я украдкой посмотрела в угол, где сладко сопела Фенька. – Нет, вдруг она обидится. И потом, её шоколадных шариков на весь огород не хватит.

И тут я вспомнила про книгу. Бабушкину книгу! Я же не дочитала её до конца! Свеча догорала, но я нащупала в темноте потрёпанный переплёт и, лёжа, принялась листать страницы при тусклом свете. И нашла! Целая глава называлась «Сила земли: не только навоз». Там описывались способы приготовления удобрений из сорняков, золы, костной муки и… и неких «магических искр», которые можно добыть из определённых камней на рассвете.

– Магические искры… – протянула я, закрывая книгу. – Звучит как бред, но в этом мире всё возможно. Надо будет попробовать. Сначала сделать настой из крапивы, она тут как раз буйно растёт. А потом… потом найти эти камни.

План действий на завтра вырисовывался всё яснее: утренний полив всех посадок ведрами, сбор крапивы для удобрения, а потом – поиск информации о волшебных камнях. Может, спросить у того же Бормика? Или… или у Ардана?

Эта мысль заставила меня улыбнуться. Представляю, захожу я к нему в контору и такая: «Здравствуйте, Ардан, не подскажете, где тут у вас поблизости магические искры для удобрений продаются? А то пшеничка моя не тянется». Он точно опять предложит кредит. Под проценты.

Я повернулась на бок, глядя на тлеющий фитиль свечи. Было страшновато от мыслей о той женщине. Было тяжело от предстоящей работы. Но было и чертовски интересно. Я – городская девушка, почти утонувшая в долгах, – теперь ломала голову над системой полива, удобрениями из крапивы и сторожевой собакой. Жизнь, как ни крути, умеет удивлять. Но самое главное – у меня появилось ради чего это делать. Ради этого клочка земли, который уже стал моим домом.

12

12

Мысль о том, что завтра мне предстоит таскать вёдра с водой, не давала мне покоя всю ночь. Я ворочалась на своём жестком ложе, представляя себе бесконечные походы к колодцу – туда с пустыми вёдрами, обратно с полными, которые так и норовят расплескаться, обливая мне ноги ледяной водой. Спина уже ныла в предчувствии, а в горле стоял комок от бессилия.

К утру я проснулась с твёрдым, выстраданным за ночь убеждением, что система полива – это не роскошь, а вопрос выживания. Фонтаны и каналы я, конечно, не построю, но что-то придумать надо. Но сначала – удобрения. Без них все мои труды насмарку.

Позавтракав жидковатой кашей из крупы драконьих запасов, я с решительным видом объявила Феньке:

– Всё, иду на разведку. Надо найти соседей и выпросить навоза. Или купить. Или украсть, если придётся. В общем, любыми путями раздобыть.

– Удачи, – лениво блеяла она, не открывая глаз, лишь шевеля ухом.

Я двинулась по дороге ведущей от моей фермы вглубь долины. Солнце припекало уже по-летнему, стрекозы трещали в высокой траве, а где-то вдали паслось стадо пушистых овечек. Шла я минут сорок, то любуясь пейзажами, то с тоской думая, что в моём старом мире я бы просто заказала доставку удобрений через приложение, и то ругала себя за то, что не догадалась взять с собой хоть краюху хлеба – живот предательски сводило от голода.

И вот, за крутым поворотом, открылся вид, от которого у меня перехватило дыхание. Ровные, словно под линейку проведённые, поля, тянущиеся до самого леса. Аккуратный, побеленный домик с зелёными ставнями, на которых вились какие-то душистые цветы. Крепкий, добротный сарай с красной крышей. И от всего этого веяло таким покоем, таким основательным благополучием, что у меня защемило в груди от смеси зависти и восхищения.

На моё счастье, возле сарая как раз находился хозяин этого процветающего хозяйства – молодой парень, лет двадцати пяти, румяный, крепко сбитый, с шапкой тёмных кудрей, выбивавшихся из-под широкополой шляпы, и веснушками на загорелом носу. Он что-то увлечённо чинил на телеге, что-то подпиливая и что-то прилаживая, и, увидев меня, отложил инструмент и ободряюще улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

– Доброго дня! Не заплутали ли часом? – голос у него был тёплым и радушным.

Я почувствовала, как краснею. Я-то была вся в пыли, в потрёпанном платье, а он – сама опрятность и уверенность.

– Д-добрый день, – смутилась я, подходя ближе. – Я… я новая хозяйка «Серебряного Ручья». Алёна.

Его густые брови поползли вверх почти до линии волос.

– 'Серебряного Ручья? – он даже присвистнул от удивления. – Серьёзно? Да там же, прости, одни развалины! Роза там раньше хозяйничала, потом сбежала…

– Ну, теперь уже не совсем развалины, – с гордостью, которую старалась вложить в голос, сказала я. – Я её… поднимаю. Потихоньку.

– Вот это да! – он снял шляпу и провёл рукой по волосам. – Вот это я понимаю – отчаянная смелость! Меня Гаст зовут. Рад познакомиться. Так чем же могу помочь новой, такой решительной соседке?

Тут я и начала свою унизительную, заранее отрепетированную в голове речь. Я рассказала про свои первые, такие хиленькие ростки, про засуху, от которой трескается земля, и… кхм… острую, жизненную необходимость в органических удобрениях. Короче, покраснев ещё сильнее, я прямо попросила у него навоза.

Гаст выслушал меня очень внимательно, не перебивая, кивая и глядя прямо в глаза. Когда я, наконец, замолчала, сгорая от стыда, он понимающе кивнул.

– Всё ясно. Без хорошего навоза на заброшенной земле – никуда, – сказал он деловым тоном. – Это как фундамент для дома. Сейчас помогу.

И он не просто сунул мне в руки символический мешочек. Он развернулся, взял вилы, стоявшие у сарая, и принялся за работу. Я, чтобы скрыть смущение и не стоять просто так, принялась восхищаться его хозяйством, переминаясь с ноги на ногу.

– У вас тут просто… сказка! – искренне вырвалось у меня. – И поля такие ровные, и дом такой ухоженный… У меня пока одни сорняки да мечты.

– Спасибо, – он на мгновение остановился, опираясь на вилы, и снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была немного грустной. – Работаю не покладая рук. Отец с матерью года два назад в город перебрались, к сестре, торговлей занялись. Оставили всё мне. Вот и стараюсь не подвести, не опозорить их труд.

– Понимаю, – кивнула я, чувствуя неожиданное родство. – Я тоже… стараюсь не опозориться, хоть и начинала с полного нуля. Если честно, до недавнего времени я даже не знала, что огневики кусаются, а криворалы такие капризные.

Гаст с интересом посмотрел на меня.

– Так это ты та самая, что на Празднике Посевной всех удивила? Слышал краем уха! Говорят, с драконом Арданом даже познакомилась.

– Можно и так сказать, – я смущённо потупила взгляд. – Скорее, он со мной познакомился… в формате «здравствуйте, вы мне должны».

Он засмеялся, и звук был тёплым и дружелюбным.

– Ну, с ним шутки плохи. Но раз уж ты ещё на ногах и даже хозяйством обзаводишься – значит, не сломил. Так что там у тебя растёт, кроме сорняков?

Этот вопрос заставил меня оживиться. Наконец-то я могу похвастаться хоть чем-то!

– Ну, во-первых, у меня теперь есть куры! Пять несушек и десяток цыплят! – я сказала это с такой гордостью, будто речь шла о драконьем выводке. – Вчера только привезла, обменяла на золотое зерно пшеницы, которое мне Бормик подарил.

– Бормик? Старый гном с «Каменного Холма»? – Гаст свистнул. – Да он редко кого жалует! Тебе, видно, действительно удалось его впечатлить.

– Ну, я старалась, – скромно сказала я, хотя внутри распирало от гордости. – Так вот, эта пшеница… она особенная. Золотая. Я уже посадила немного, всходит потихоньку. Ещё светящиеся помидоры с конкурса привезла, морковку, лук… В общем, понемногу оживляю ферму. Если, конечно, удастся всё это вырастить.

– Золотая пшеница… – Гаст задумчиво покачал головой, продолжая нагружать телегу. – Это серьёзно. Слышал, из неё самый лучший хлеб в округе получается. Если получится у тебя её вырастить – покупатели сами к тебе выстроятся в очередь. Главное – удобрить как следует и поливать вовремя.

– О поливе я как раз голову ломаю, – вздохнула я. – Вёдрами – это каторга, а не жизнь.

– Расскажи! – он снова засмеялся. – У меня вот отец когда-то систему из бамбуковых труб с горного ручья провёл. Может, и тебе что-то подобное придумать? Река же у тебя неподалёку.

Мы разговорились, и я, забыв о смущении, с жаром рассказывала ему о своих скромных успехах и грандиозных планах. О том, как отбивалась от говорящей козы Феньки, как училась понимать криворал, как пыталась разговаривать с семенами по книге бабушки Ардана. Гаст слушал внимательно, задавал вопросы, давал советы, и в его глазах я видела не насмешку, а искренний интерес и уважение.

Когда телега была заполнена доверху и от неё пошёл густой, терпкий, но не отталкивающий запах здоровой земли и перегноя, Гаст воткнул вилы в землю и вытер лоб рукавом.

– Ну, вот, пожалуй, и всё. Но погоди… – он окинул меня оценивающим взглядом. – А как ты это добро к себе повезёшь-то? Пешком, что ли? Это ж до вечера тащиться, да и не утащишь столько.

Я только развела руками, снова почувствовав себя полной дурой. Об этой, казалось бы, очевидной проблеме я как-то не подумала, ослеплённая идеей раздобыть удобрения.

– Знаешь что? – Гаст посмотрел на меня с внезапным деловым интересом, скрестив руки на груди. – Давай так. Я тебе дам эту телегу и лошадь, старую Бурю, она спокойная, с характером, но послушная. Взамен, когда твоя золотая пшеница созреет, ты отдашь мне десять процентов от урожая. Честно, по-соседски. Устраивает?

Я чуть не подпрыгнула на месте от внезапно свалившейся на меня радости. Лошадь! Телега! Это же решало не только сегодняшнюю проблему, но и кучу будущих! Теперь я смогу и в город поехать, и привезти что-то тяжёлое, да и просто не таскать всё на своей многострадальной спине!

– Да! – почти выкрикнула я, чувствуя, как расплываюсь в глупой улыбке. – Конечно, да! Согласна! Огромное спасибо!

– По рукам, значит, – он широко улыбнулся в ответ и протянул мне свою большую, сильную, в царапинах и мозолях ладонь. Мы пожали руки, и я почувствовала себя настоящей деловой женщиной, заключившей свою первую серьёзную сделку.

Он научил меня запрягать Бурю – гнедую, спокойную кобылу с умными глазами, – я неуверенно забралась на телегу, взяла вожжи, и тронулась в обратный путь. Дорога пролетела незаметно. Я ехала на своей собственной телеге, правила лошадью и везла целое богатство – тёплый, пахнущий жизнью навоз. Ветер свистел в ушах, а сердце пело от восторга. Я уже представляла, как мои ростки, получив такое угощение, взметнутся к небу.

Фенька, увидев это величественное шествие, от изумления даже выронила изо рта пучок сочной травы.

– Ты что, соседа ограбила? – была её первая, неизменно язвительная реакция, когда я с трудом, но торжественно остановила Бурю у калитки.

– Заключила взаимовыгодное соглашение, невежда! – с пафосом объявила я, распрягая лошадь и с любовью глядя на свою телегу. – Теперь у нас есть транспорт! И удобрения! Знакомься, это Буря!

Весь остаток дня я провела, разбрасывая драгоценное удобрение по грядкам и заделывая его в землю, а потом принялась за свой тяжёлый крест – полив. Сорок вёдер воды. Это оказалось даже хуже, чем я представляла. Спина горела огнём, руки дрожали, а ноги подкашивались. Но, глядя на тёмную, влажную, удобренную землю, я чувствовала глубокое, почти физическое удовлетворение. К вечеру я валилась с ног, мысленно прикидывала, во сколько мне обойдётся постройка хоть какого-нибудь журавля для колодца, но была счастлива. Дело, пусть и медленно, но двигалось!

И тут Фенька, всё это время наблюдавшая за моими трудами с видом заправского надсмотрщика, лениво заметила, лёжа в тени сарая:

– А ведь можно ещё круче сделать, знаешь ли? Там, у изгиба реки, ближе к хвойному лесу, травы особые растут. Душистые, сильные, с магией. Местные их для зелий собирают. Если их с этим самым навозом смешать, да настоять… Говорят, от такого удобрения растения не просто растут, а прямо-таки пляшут от счастья. Может, и твоя пшеница до небес взлетит.

Идея мне понравилась. Почему бы и нет? Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец, но я решила, что успею. Я снова, уже на автомате, запрягла Бурю в телегу, с трудом втащила в неё Феньку для компании и в качестве проводника, и мы поехали к реке.

Место и впрямь оказалось волшебным. Воздух был густым и сладким от ароматов незнакомых трав, вода журчала меж камней, а сами растения, казалось, светились изнутри мягким светом в сгущающихся сумерках. Мы с Фенькой набрали целую охапку разных стебельков, листьев и цветов, пахнущих то мёдом, то камфарой, то чем-то совсем неземным. Я уже с восторгом предвкушала, как завтра буду, как настоящая алхимичка, колдовать над своим супер-удобрением.

Возвращались мы уже в почти полной, непроглядной темноте, ориентируясь лишь на скупой свет луны и на память Бури, которая уверенно ступала по знакомой дороге. И вот, когда до фермы оставалось совсем немного, и я уже расслабленно размышляла о ужине и сне, Фенька, сидевшая рядом, вдруг вся напряглась и тихо, но тревожно фыркнула.

– Что-то не так, – прошептала она, её уши нервно дёрнулись. – Чувствую. Пахнет чужим.

Я присмотрелась, вглядываясь в сумрак впереди. И правда, в нескольких десятках метров от нас, у самого края дороги, мелькнула чья-то тёмная, высокая фигура. Она замерла, увидев приближающуюся телегу, а затем резко, почти по-звериному рванула с места.

– Эй! Стой! – инстинктивно крикнула я ей вслед, но в ответ донёсся лишь быстрый, удаляющийся шорох и хруст ломаемых веток.

Холодный, липкий комок страха подкатил к самому горлу. Я дёрнула вожжи, погнала Бурю вперёд, к дому. Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами в висках.

Телега, подпрыгивая на кочках, выкатила на знакомую полянку перед домом. И я застыла, вглядываясь в темноту, пытаясь понять, что же именно вызывает у меня этот леденящий ужас. И тогда я увидела. Мои ровные, такие выстраданные грядки… они были изуродованы. Кто-то прошёлся по ним, методично и с силой вытаптывая всё на своём пути. Моя золотая пшеница, мои светящиеся помидоры, моя морковка, мой лук – всё было сломано, втоптано в грязь, перемешано с землёй. Посреди этого хаоса, этого немого крика, торчали лишь жалкие, побитые, надломленные остатки того, во что я вложила столько сил, надежд и своего упрямства.

Я спрыгнула с телеги и, как во сне, подошла ближе, не веря своим глазам. На земле были отчётливо видны глубокие следы сапог. Кто-то намеренно, со злобой, уничтожил мои посевы.