Текст книги "Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

– Как Ленька? – роняет Вера, отхлебнув немного чая.

– Нормально, – бесцветно отзываюсь я, глядя в окно.

Там, за тонким стеклом, зима потихоньку сдает позиции, уступая место весне. На улице все еще лежит снег, но морозы уже отступили, а воздух едва уловимо пахнет приближающимся теплом.

Раньше я обожала наступающую весну, но в этом году все совершенно иначе. Мне не до радости и не до наслаждения пробуждающейся природой. Душа затянута мрачной пеленой уныния, а каждый новый день начинается со слез, которые, я, впрочем, ото всех прячу. А то печаль – штука заразная.

Моя некогда успешная жизнь напоминает руины: брак разрушен, тело слабо, а ментальное здоровье висит на волоске. Еще чуть-чуть – и я провалюсь в бездну депрессии, из которой, насколько мне известно, не так-то просто выбраться. Я держусь только благодаря воле и поддержке родных, которые, к счастью, всегда находятся где-то поблизости.

– Справился с вашим разрывом? – Вера смотрит на меня внимательно, остро.

– Трудно сказать, – качаю головой. – Он больше не плачет. Да и аппетит вроде хороший. А вот что у него на самом деле на душе – одному богу известно.

– Может, стоит сводить его к детскому психологу? Я слышала, сейчас это многие практикуют.

– Я и сама об этом думала, – вздыхаю. – Надо только найти грамотного специалиста.

– Если хочешь, я могу спросить контакт у коллеги. Пару лет назад они с мужем тоже прошли через развод, и она говорила, что водила дочь к психологу, которая им очень помогла.

– Давай, – киваю я. – Спасибо.

В тот день, когда мы с Мишей объявили сыну о разводе, он был сам не свой. У него случилась самая настоящая истерика, которую мы кое-как уняли. Потом он несколько дней молчал и отказывался от еды. Даже школу из-за этого пропустили. Но потом вроде бы оправился, начал разговаривать и отвечать на вопросы.

Разумеется, мы с Мишей делали все, чтобы смягчить этот удар. Постоянно находились рядом, одаривали сына заботой и самое главное – старались не ссориться друг с другом.

Последнее, признаться честно, выходило с трудом. Я была слишком зла на Мишу, да и он то и дело поглядывал на меня как на врага народа. Будто я – корень всех бед нашей стремительно разваливающейся семьи.

Через пару дней после этого я наняла адвоката и начала бракоразводный процесс, понимая, что грядущие несколько месяцев будут изматывающими и сложными. Ведь, судя по воинственному настрою мужа, уступок от него ждать не придется.

– Я так понимаю, Миша уже съехал отсюда? – продолжает Вера. – Со всеми вещами?

– Да. Буквально позавчера, – отвечаю, припоминая этот жуткий день.

Муж приехал днем, пока Леня был еще в школе. Собрал чемоданы. Спустил их вниз. Глянул на меня угрюмо. И, не проронив ни слова, вышел за порог.

А потом я не сдержала порыва и подошла к окну, чтобы посмотреть, как он уезжает. Одернула штору и ахнула, увидев, что Миша приехал не один. Его сопровождала девушка. Та, самая, что вбила клин между нами.

Длинные светлые волосы, волнами развевающиеся по ветру. Короткое – совершенно не по погоде – платье. Длинные ноги, затянутые в тонкий черный капрон. Высоченные каблуки на узких лакированных сапогах.

Когда Миша подтащил к машине чемоданы, девица выпрыгнула из салона и принялась имитировать бурную деятельность: открыла ему багажник, придерживала полы пальто, пока он сгружал туда поклажу.

Закончив с багажом, Миша направился за руль, а девица, будто ощутив мое внимание, обернулась. Глянула в окно. Я дернулась, но отступить не успела, и на мгновение наши взгляды встретились… А затем губы блондинки растянулись в улыбке. Триумфальной такой, победоносной…

Потом она оправила шубу, дернула плечами и скрылась на пассажирском сидении Мишиного автомобиля. А я так и смотрела им вслед, чувствуя себя, будто старый хлам, который за ненадобностью вынесли на помойку…

– Ну и слава богу, – говорит Вера, выдергивая меня из мрачных воспоминаний. – Хоть задышишь полной грудью! Понятия не имею, как ты терпела этого предателя все минувшие дни…

В ответ я лишь пожимаю плечами. Хотя в словах подруги, безусловно, есть доля правды: теперь, когда Миша больше не маячит у меня перед глазами, жизнь и впрямь должна стать чуточку проще. Я смогу сосредоточиться на детях. На выздоровлении. И на том, чтобы во время развода не лишиться того, что принадлежит мне по праву.

Конечно, я не думаю, что Миша будет совсем уж наглеть. Будь я какой-нибудь бесприданницей – мог бы. А так… Все же авторитет моего отца не позволит бывшему мужу устроить откровенный беспредел.

Но за протекцией к папе я обращаться не собираюсь. Разве что в самую последнюю очередь. Постараюсь урегулировать бракоразводные вопросы сама. Все же я уже взрослая женщина: с опытом, со связями и собственным накопленным капиталом, который мне ой как пригодится.

Вера меняет тему, пустившись в рассказ про свою свекровь, которая, как обычно, треплет ей нервы. А я обхватываю чайную чашку пальцами все еще не совсем послушной левой руки и снова устремляю взгляд в сумеречную даль за окном.

Весна. Раньше я верила, что это время года всегда приносит обновление, затягивает старые раны и позволяет начать жизнь с нуля.

Так ли это теперь? Смогу ли я преодолеть физические и душевные травмы и возродиться из пепла? Или продолжу тонуть, медленно, но верно погибая в трясине жизненных невзгод?..

Глава 26

3 года спустя

– Ну как, Адель, готова к первому рабочему дню? – Наташкин голос, доносящийся из динамика, вибрирует воодушевлением.

– Готова, – киваю я. – Хотя мандраж такой, что аж руки трясутся.

Это правда. Перед долгожданным выходом в офис я просто жутко нервничаю. Вчера даже уснуть до часу ночи не могла. Но в то же время понимаю, что этот шаг необходим. Не только с точки зрения финансовых потребностей, но и с точки зрения моего личностного роста и развития.

Я чувствую, что пора. Мой час пробил.

– Понимаю. Я ведь через полгода тоже выхожу из декрета. Как подумаю об этом – так дрожь берет.

В последнее время мы с Наташей спелись. Во-первых, она жена моего брата, а значит, самая что ни на есть родственница. Во-вторых, жизнелюбие и юмор этой женщины кого хочешь заразят позитивом. Ну и в-третьих, между нашими младшими детьми всего полгода разницы. Так что наши с Наташей интересы во многом пересекаются.

– Ты-то после декрета, – хмыкаю. – А я – после затяжной болезни. Надеюсь, мой мозг все еще способен на сложные мыслительные процессы и генерацию новых идей.

– Я в тебя верю, – твердо заявляет Наташа. – Профессионализм не пропьешь.

Усмехнувшись, кошусь на настенные часы и тут же снова становлюсь серьезной:

– Ну ладно, Наташ, мне пора. Не хочу опаздывать в первый день.

– Конечно, беги. Ни пуха ни пера.

– К черту!

Отложив мобильник, взбиваю стильное, тщательно уложенное каре и смотрю в зеркало. Улыбаюсь – невольно, несмело, одними уголками рта. Потому что до сих пор страшно признать, что мне нравится собственное отражение. Впервые за долгое время нравится.

Волосы, которые когда-то пришлось сбрить из-за экстренной операции на мозг, отрасли и теперь гладкими шоколадными прядями обрамляют лицо. Аккуратно подведенные глаза сияют. Лицо больше не режет взгляд худобой, а в области груди и бедер наблюдаются округлые женские формы.

За те три года, что минули с момента моего выхода из комы, столько всего произошло…

Я развелась с мужем.

Поправила здоровье.

Вернула себе контроль над телом и жизнью.

Конечно, порой было непросто. До слез непросто, до зубовного скрежета. Успехи накрывали волной эйфории, а неудачи повергали в пучину тоски. Я преодолела уйму преград: как ментальных, так и физических. Научилась терпеть, слушать себя и верить. Верить по-настоящему, безусловно. Верить вопреки.

Любой прогресс – это три шага вперед и два шага назад. Откаты неизбежны. Ошибки – лишь часть пути. Я занималась здоровье, растила любимых детей и утешала себя мыслью, что однажды моя жизнь наладится и все будет хорошо. Что я восстановлюсь, выстою, восстану из пепла.

И, кажется, этот момент настал.

Сейчас о пережитой трагедии напоминает лишь мизинец левой руки: время от времени он немеет, причиняя легкий дискомфорт. Во всем остальном – я абсолютно здорова. Занимаюсь йогой и танцами. Дважды в неделю хожу в бассейн. На досуге – вместе с сыном разгадываю кроссворды и зачитываюсь русской классикой, которую жутко не любила в школе.

По статистике, лишь двадцать процентов людей, очнувшихся после комы, полностью возвращаются к прежней жизни, и мне каким-то чудом посчастливилось быть среди них.

Разумеется, немаловажную роль сыграли забота и возможности моей семьи. Близкие не только неизменно меня поддерживали, но также сделали все, чтобы меня наблюдали лучшие специалисты Москвы: реабилитологи, неврологи, психотерапевты.

Мое здоровье оказалось в руках у профессионалов своего дела, и это, безусловно, дало свои плоды. Я окрепла. Расцвела. Стала сильной. И теперь готова покорять новые вершины, одной из которых станет возвращение на любимую работу.

Ведь я так долго этого ждала!

В одном мне повезло: я никогда не знала ни нужды, ни бедности. Мои родители богаты, да и бывший супруг всегда зарабатывал хорошие деньги. Но, несмотря на это, я никогда всерьез не рассматривала вариант «просто сидеть дома». Работа была моим стимулом, моей страстью, средством удовлетворения амбиций, которых во мне немало.

Иногда Миша ворчал: мол, зачем ты столько сил отдаешь работе? Ведь я готов тебя обеспечивать! Но в ответ я лишь усмехалась и качала головой.

Обеспечивать? Звучит благородно, вот только мне этого не нужно. Ни капельки. С юных лет я считала, что поистине счастливый брак – это равноправное партнерство двух достойных друг другуалюдей. А не созависимый союз, где кто-то должен кого-то «обеспечивать».

Я была благодарна мужу за его готовность взять на себя все финансовые заботы, но при этом ни на секунду не задумывалась о том, чтобы стать домохозяйкой. Ну не такой я человек, понимаете? Кого-то, может, и прельщает тихая семейная жизнь, но мне нравится быть в гуще событий и среди людей. Нравится творить, вдохновлять, добиваться результатов.

Впервые я пришла в сферу рекламы на последнем курсе института. Пришла и пропала. Маркетинг захватил меня с головой, и все это время я неутомимо строила карьеру: придумывала рекламные концепции, слоганы, стратегии продвижения. В планах даже было открыть собственное рекламное агентство, но… не сложилось.

Меня настиг инсульт, и жизнь развалилась на ошметки.

Вспоминать об этом по-прежнему больно, но уже много лет я делаю это без слез. Не сетую, не жалуюсь, не злюсь. Не терзаюсь бесплодными вопросами: «За что это мне?» Я просто приняла себя, свое прошлое и даже свой страшный диагноз, который чуть не лишил меня жизни.

Приняла и отпустила. Ведь я все еще жива, время не стоит на месте. А значит, и мне нужно двигаться вперед.

Навстречу новым вызовам и приключениям.

Глава 27

Одергиваю ворот шелковой деловой блузки и, вновь окатив взглядом свое улыбающееся отражение, выхожу из гардеробной. До начала трудового дня осталось чуть меньше двух часов, а мне еще нужно отвезти Лизу в садик. Решила, что пока буду делать это сама. Без помощи водителей или нянь.

Дочка ходит в детский сад уже третий месяц и потихоньку привыкает к новой реальности. Поначалу, само собой, было трудно: капризы, слезы, громкие вопли «Мама, я хочу домой!» В общем, все по классике.

Но я понимала, что малышке нужна социализация, да и мой выход на работу был не за горами. Поэтому я ласково и методично подготавливала ребенка к новому этапу ее жизни. Сначала, как водится, оставляла в саду всего на пару часов. Потом – на полдня. Ну а с конца прошлого месяца – на полный день. Чтобы привыкала.

– Доброе утро, сын, – спустившись на первый этаж, выхватываю взглядом фигуру Леньки, который сидит за обеденным столом и лениво жует бутерброд.

– Привет, ма, – отзывается. – Ты сегодня при параде!

– Ну так на работу же иду, – улыбаюсь. – Вот и нарядилась.

– Ты очень красивая! – искренне выдыхает сын.

И моя улыбка становится еще шире.

За те три года, что минули со дня нашего с Михаилом развода, Ленька подрос, возмужал. Почти парень уже! Классная руководительница говорит, что девчонки в школе за ним так и увиваются… Да я и сама вижу, как он повзрослел.

Когда муж только съехал, сыну было непросто. Он очень скучал по полноценной семье… Но не зря говорят, что со временем люди ко всему привыкают. Так произошло и с Леней. Прошло пару месяцев – и он смирился с тем фактом, что отныне родители не будут вместе. Смирился и перестал видеть в этом какую-то вселенскую трагедию. Ведь и я, и Миша по-прежнему оставались рядом.

Надо отдать должное моему бывшему, после развода он не канул в лету, как это часто бывает с другими мужиками. До сих пор активно поддерживает отношения с детьми. Забирает их к себе на выходные, возит в отпуска.

Конечно, Ленька нет-нет да вспоминает о былой жизни, а вот малышка Лиза воспринимает ситуацию как должное. Она ведь и не помнит нас с Мишей вместе. Ей было всего несколько месяцев, когда нашему браку пришел конец.

– Спасибо, Лень, – я разглаживаю несуществующие складки на новой светло-серой юбке. – А ты в школу-то не опоздаешь?

– У меня все под контролем, мам, – заверяет сын. – К тому же первым уроком у нас английский.

– И что это значит? – хмурюсь. – Что можно опаздывать?

– Ну, разумеется, нет, – сын лучезарно скалится, не позволив поймать его на слове. – Просто я в инглише как рыба в воде. Поэтому Инесса Васильевна во мне души не чает.

К счастью, так оно и есть. С успеваемостью у Лени нет никаких проблем. Разве что дисциплина порой хромает. Но я успокаиваю себя мыслью, что это естественно. Пацан как-никак.

Строго наказав сыну не опаздывать в школу, я пою водой готовую к выходу Лизоньку и, натянув на дочь легкую розовую курточку, спускаюсь в гараж.

Сегодня дочь, будто почувствовав мое внутренне напряжение, остается в садике без истерик и слез. Только напоследок деловито уточняет:

– А ты скоро за мной придешь?

– Вечером, – говорю я, не желая обманывать ребенка. – Но если ты будешь послушной девочкой, то я принесу тебе киндер-сюрприз.

– С игрушкой? – глазки дочери загораются предвкушением.

– Ну, конечно, с игрушкой, – любовно глажу ее по шоколадным кудряшкам. – Так мы договорились?

Лиза кивает, готовая сносить тяготы детсадовской жизни ради заветной сладости, а я с легким сердцем покидаю детский сад. Запрыгиваю в машину, завожу мотор и с шумно колотящимся сердцем отправляюсь возобновлять карьеру.

Глянцевый небоскреб, в котором находится офис моей компании, как всегда, встречает пробками на подъезде к парковке и толпами куда-то спешащих людей. С удовольствием ныряю в гудящий поток и вместе с ним устремляюсь к массивным стеклянным дверям.

– Аделина Алексеевна! Неужто вы? – охранник, работающий в бизнес-центре с незапамятных времен, встречает меня дружелюбной улыбкой.

Ну надо же: с первой секунды узнал. Значит, не так уж сильно я и изменилась.

– Доброе утро, Геннадий. Как ваши дела?

– Да потихоньку-помаленьку, – почесывает затылок. – А ваши-то как?

– Прекрасно. Вот, на работу пришла.

– Да что вы? Ну поздравляю! Работа – это дело хорошее! Пусть все сложится!

– Спасибо, Геннадий, – миную турникет. – Хорошего дня!

– И вам, Аделина Алексеевна! – доносится вслед.

Захожу в лифт и нажимаю кнопку нужного этажа. Колени слегка подрагивают от волнения, а ладони покрываются испариной. Все же я не была в родном офисе больше трех лет. Интересно, настолько тут все изменилось?

Двери кабины распахиваются, и я делаю шаг наружу. Первое, что бросается в глаза, – это обновленная стойка рецепции. Большая такая, глянцевая. А чуть позже – новенькая сотрудница за ней.

– Здравствуйте! – завидев меня, молоденькая девушка улыбается во все тридцать два.

– Здравствуйте, – роняю я, уверенно проходя мимо.

– Эм… Извините, а вы к кому?

– А я к себе, – не сбавляю темпа шагов.

– Простите?.. – девушка семенит следом.

– Мое имя Ниценко Аделина Алексеевна, – объясняю я, заворачивая за угол. – И я возвращаюсь к рабочим обязанностям после затяжного… отпуска.

Все же новой ресепшионистке необязательно вникать в детали моего длительного отсутствия.

– Но я ничего о вас не знаю… Какую должность вы занимаете?

– Я директор креативного отдела, – подустав от ее расспросов, отвечаю я. И строго добавляю. – А вам следовало бы получше следить за новостями компании.

С этими словами я решительно толкаю дверь своего кабинета и… замираю на пороге как вкопанная.

А все потому, что за моим рабочим столом, по-хозяйски закинув ноги на его поверхность, развалился какой-то незнакомый мужик.

Глава 28

– Вы кто? – срывается с губ прежде, чем я успеваю подумать.

Я так ошеломлена видом мужчины, что начисто забываю о приличиях.

Ну вы только подумайте! Ноги! В ботинках! На мой итальянский дубовый стол! Да кем он себя возомнил?!

– Егор Владимирович, прошу прощения! – вперед выступает недовольная ресепшионистка. – Я пыталась остановить посетительницу, но она так быстро залетела в ваш кабинет…

Мои глаза округляются.

Посетительницу? Его кабинет?

– Да что здесь происходит?! – возмущенно восклицаю я, недоуменно таращась на наглого мужика.

Он, надо сказать, совсем не выглядит обескураженным или смущенным. Смотрит пристально и прямо. В слегка сощуренных глазах плещется насмешка. Да и ноги с моего стола он по-прежнему не убрал!

– Я Ниценко Аделина Алексеевна, – чеканю сурово. – Законная хозяйка этого кабинета!

– Вот оно что, – задумчиво тянет мужчина, не спеша предпринимать какие-то действия. Потом переводит взгляд на пыхтящую ресепшионистку и спокойно произносит. – Ирочка, кажется, произошло небольшое недоразумение. Но ты не переживай, я разберусь. Можешь быть свободна.

Облегченно выдохнув и мгновенно просияв, эта самая Ирочка послушно удаляется. А я делаю решительный шаг вперед и с вызовом вздергиваю бровь. Это он меня недоразумением только что назвал?!

– Аделина Алексеевна, значит? – мужчина проходится по мне долгим оценивающим взглядом, от которого становится как-то неуютно. – Ну что ж, рад знакомству. Вот только я ждал вас не раньше следующей недели.

– Вы… ждали меня? – вопрошаю недоуменно.

Да кто он, черт возьми, такой?

– Да, – кивает невозмутимо. – Мне сказали, что ваш больничный заканчивается во вторник. Вот я и не торопился освобождать ваш кабинет.

Прекрасно! Ну хоть в чем-то мы разобрались!

– Кхм… Ну раз мы с вами выяснили, что кабинет по-прежнему принадлежит мне, то, будьте добры, уберите ноги с моего стола. Он вообще-то дизайнерский.

Он иронично хмыкает. И после секундной задержки все же выполняет мою просьбу. Его коричневые кожаные ботинки неторопливо опускаются на пол, и мужчина наконец принимает куда более приличную позу.

Пользуясь моментом, рассматриваю его повнимательнее. Довольно крупный. Широкоплечий. Не хочется признавать, но вполне недурен собой. Темные, чуть тронутые сединой волосы модно острижены. Щеки и подбородок покрыты короткой густой щетиной. Нос крупный и прямой, подбородок широкий, волевой. С едва заметной ямочкой посередине.

– Меня зовут Егор Владимирович Аршавский, – мужчина поднимается на ноги, и я невольно отмечаю, что роста он тоже внушительного. – Я исполнял обязанности креативного директора в ваше отсутствие.

Он протягивает мне крупную ладонь, и я, чуть помешкав, вкладываю в нее свои пальцы. Шок шоком, но нормы этикета никто не отменял.

– Вы занимали мое место? – переспрашиваю изумленно.

– Вроде того. Кто-то же должен был выполнять работу, пока вы… поправляли здоровье.

Закусываю губу.

Его замечание – с одной стороны, абсолютно резонное – колет невидимой иглой. Меня не было три с лишним года, и работа компании, понятно дело, не стояла на месте. Вот только… Я думала, что мои обязанности исполняла мой зам – Виктория Чередина. А оказалось, что руководство привлекло кого-то извне.

– Что ж… В таком случае спасибо, что подстраховали, – приободрившись, одергиваю пиджак и натягиваю профессиональную улыбку. – Когда вы сможете освободить мой кабинет?

– В самое ближайшее время.

Почему в его ответной улыбке мне явственно чудится издевка?

– Благодарю. Вы уже подыскали себе новое место?

– Новое место? – насмешка в глазах Аршавского становится совсем уж очевидной.

– Ну да. Я ведь возвращаюсь к исполнению обязанностей, а вам, стало быть, нужно подыскивать другую работу.

– К счастью, не нужно, – огорошивает он, опираясь мощным бедром в край моего многострадального стола.

Я слегка ошалело хлопаю ресницами.

– Но почему?

– Потому что я остаюсь работать в «ГрандМедиа». Руководству так понравились мои результаты, что они не захотели меня отпускать.

Я молчу, ощущая, как на зубах скрипит песок, а нутро наполняется страхом и желчью.

Что же это получается? Пока я изо всех сил старалась вернуться к нормальной жизни и не допустить инвалидности, мое место занял какой-то самодовольный сноб. И не просто занял, а показал отличные результаты, которые сподвигли начальство перевести временного сотрудника в разряд постоянных.

Черт… Этот удар оказался ниже пояса.

Я, конечно, понимаю, что маркетинг – крайне конкурентная среда. Однако после турбулентности, случившейся в моей жизни, я надеялась, что хотя бы на работе все будет понятно и стабильно. Но… не тут-то было.

– Ну и какую должность вам предложили? – с истерично бьющимся сердцем уточняю я.

– Мы с вами станем партнерами, – Аршавский обнажает ровный ряд крупных белых зубов. – Вы будете руководить креативным отделом, а я отделом продакшна.

Я задыхаюсь. Да ведь это же почти одно и то же! Раньше отдел продакшна был структурным подразделением креативного отдела, а теперь его, значит, выделили в отдельную ветвь?

– Кто принял это решение? – с трудом сдерживая клокочущее в груди негодование, спрашиваю я.

– Борис Андреевич, наш генеральный, – бесстрастно роняет мой новый коллега. – Полагаю, после услышанного вы захотите пообщаться с ним лично?

Вот засранец! Еще и подначивает! Очевидно, мое недовольство не скрылось от его глаз!

– Да, думаю лишним это не будет, – повыше вздернув подбородок, отвечаю я. – А вы пока собирайте вещи. А то я терпеть не могу, когда меня отвлекают от рабочего процесса.