Текст книги "Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

В день выписки при помощи мамы и медсестры я облачаюсь в теплый спортивный костюм, повязываю на безволосую голову платок, просовываю ноги в удобные угги и беру в руки зеркало.

В последнее время я нечасто туда заглядывала. Не было особой нужды. Да и собственное отражение, откровенно говоря, не радовало.

Сейчас ситуация хоть и незначительно, но все же улучшилась. Впалые щеки слегка округлились, черты утратили пугающую резкость, бескровные губы приобрели нежный розовый оттенок.

– Может, немного блеска? – предлагает мама, извлекая из сумочки глянцевый тюбик.

Я смотрю на блеск, на свое бледное отражение, а потом снова на блеск. И опасливо выдыхаю:

– Давай.

Мама осторожно проходится кисточкой по моим губам, и я улыбаюсь, ощущая знакомую приятную липкость.

До комы я красилась практически каждый день. Мне нравилось это дело. Макияж может создать настроение, даже когда его нет. Смотришь на себя красивую – и насущные проблемы кажутся чуть менее значительными.

– Ты у меня красавица, Адель, – выдыхает мама, и в ее глазах опять серебрятся слезы.

Я усмехаюсь. Глажу ее по руке. С возрастом родительница стала ну очень сентиментальной.

Несмотря на то, что до туалета и обратно я уже давно перемещаюсь самостоятельно, преодолевать большие расстояния мне все еще тяжеловато. Поэтому Миша помогает мне усесться в кресло-коляску и неспешно выкатывает ее из палаты, направляясь к лифтам.

– Волнуешься? – из-за спины доносится негромкий голос мужа.

– А должна? – чуть повернув голову, отзываюсь.

– В общем-то нет. Но для тебя это своего рода новое начало.

Миша прав. Я чувствую себя, так будто почти умерла. Почти растворилась в неумолимом потоке вечности, но каким-то чудом зацепилась за жизнь и вернулась обратно на землю.

Может, это все неспроста? И у Вселенной еще есть на меня планы?

Когда мы с Мишей выходим на улицу, меня встречает шумная многоголосая толпа. Тут и родственники, и друзья, и соседи, и даже несколько наиболее близких коллег. Они машут шариками с моим именем. В руках почти у каждого покоится букет.

И я вдруг ощущаю себя счастливой. Даже несмотря на то, что сижу в инвалидном кресле. Несмотря на то, что впереди у меня долгий и тернистый путь.

До комы я была хорошим человек. Тот факт, сколько людей ждали моего возвращения к жизни, доказывает это. Мне просто нужно постараться вернуть то, что прежде всегда было со мной: чувство юмора, остроту ума и главное – силу воли.

После обмена объятиями и теплыми словами Миша сажает меня в машину, и мы направляемся домой.

Домой.

Всего одно слово. Пять букв. Но, черт возьми, сколько же в нем смысла! Дом – это любовь. Это покой. Это стены, которые лечат. Отчего-то я не сомневаюсь, что дома процесс восстановления моего здоровья пойдет еще быстрее и эффективнее.

По дороге до нашего коттеджного поселка Ленька все время держит меня за руку, время от времени целуя ее. А Лизонька сидит на руках у бабушки, пуская слюни и с интересом глядя в окно.

Просторная столовая, которую я в свое время декорировала с большой любовью, встречает богато накрытым столом. Оказывается, близкие решили организовать праздничный ужин в честь моего возвращения домой.

Еще один сюрприз, которого я не ожидала.

Пока гости, шутя и весело болтая, занимают места за столом, я ненадолго скрываюсь в спальне. Окидываю внимательным взглядом нашу с Мишей постель, провожу рукой по мягкому шелковому покрывалу, вдыхаю ненавязчивый аромат ванильного диффузора.

Здесь все точно такое же, как в моих воспоминаниях: тот же интерьер, та же атмосфера, даже моя расческа лежит на прежнем месте. Вот только я все равно чувствую изменения. Неуловимые, неосязаемые, ощутимые лишь на уровне интуиции…

– Адель, тебе помочь? – в спальню входит Вера.

– Да, – я отмахиваюсь от неопределенных мыслей и смутных переживаний. – Я хотела переодеться во что-то полегче. А то в этом… жарко.

– Давай посмотрим, что у тебя есть, – подруга заходит в гардеробную и принимается передвигать вешалки с моей одеждой. – Может, какое-нибудь платье? Или шифоновый костюм, который ты в том году на заказ шила?

– Тук-тук, – в комнату просовывается светловолосая голова Наташи. – Я не помешаю?

– Нет, проходи, – не оглядываясь, кивает Вера. – Мы тут Адельке наряд подбираем.

– Надо что-то из дышащей ткани, – моя будущая невестка деловито приближается к подруге. – А то за столом духота.

Женщины болтают друг с другом, перебирая мой гардероб. Так весело и непринужденно, будто знакомы сто лет. И до меня вдруг доходит: а ведь это… странно. По логике, Наташа и Вера должны были познакомиться лишь сегодня, на моей выписке. Однако, судя по их общению, это отнюдь не так.

– Девочки, – подаю голос, подкатывая коляску чуть ближе. – А вы что, уже виделись раньше?

Они многозначительно переглядываются. Совсем коротко, но от меня не укрывается смущение в Вериных глазах и напряжение в Наташиных.

– Да, – наконец отмирает Вера. – Я как-то заглядывала в гости к твоему брату. Ну, чтобы расспросить о твоем состоянии и вообще… И там познакомилась с Наташей.

Вот оно что. А я и не знала.

Подруга и будущая невестка помогают мне облачиться в длинное синее платье, по цвету гармонирующее с моим головным платком и выгодно скрывающее худобу. А после мы все вместе возвращаемся в столовую к гостям.

– А вот и виновница торжества, – подняв в воздух бокал, провозглашает мой второй брат по имени Андрей. – За тебя, Аделя! Мы безумно счастливы, что ты снова с нами!

– За Аделю! – подхватывает нестройный хор голосов.

И присутствующие звонко чокаются.

Я благодарно улыбаюсь, обводя взглядом дорогих сердцу людей. А затем вдруг замечаю, что Миша, в отличие от остальных, не участвует во всеобщем веселье.

Взгляд мужа прикован к экрану мобильника, который он держит в руках, а рот дрожит в искренней возбужденной улыбке, которую он, правда, тщательно пытается сдержать.

Облизнув губы, Миша воровато озирается по сторонам, а затем выходит из-за стола и, на ходу приложив трубку к уху, покидает шумную столовую…

Глава 14

Мишин уход из столовой с телефоном сопровождаю внимательным взглядом не только я. Вера и Наташа тоже это замечают. А потом переглядываются друг с другом.

Снова очень многозначительно.

Наташа поджимает губы. Вера хмурится. А потом обе как по команде косятся на меня. И я прямо кожей чувствую, что тут что-то не чисто.

Как на самом деле они познакомились? И почему обе выглядят так, будто скрывают какой-то заговор? Миша просто вышел с телефоном из-за стола, а Наташа с Верой уже мигом напряглись.

И эти их постоянные гляделки…

Такое ощущение, будто я что-то упускаю. Что-то небольшое, но чрезвычайно важное. Может, у подруг есть от меня какой-то секрет? И он как-то связан с моим мужем?..

Я вновь кошусь на дверь, за которой минуту назад скрылась статная фигура Михаила. Интересно, кто ему позвонил? И почему он улыбался, глядя на мобильник? Может, это кто-то с работы? Хорошие вести сообщили?

Мне хочется верить, что это именно так. Отчаянно хочется. Но суровый внутренний голос ядовито нашептывает: «Не будь дурой, Аделина. Никто не читает рабочие сообщения с выражением счастливого блаженства на лице. Это точно что-то личное».

Закусываю губу и фокусирую взгляд в стоящей передо мной тарелке. За ребрами неумолимо тянет: то ли от голода, то ли от терзающих душу подозрений.

– Милая, а ты почему ничего не ешь? – спохватывается мама, подкладывая мне в тарелку салата. – Аппетита нет?

– Все в порядке, – вымучиваю из себя улыбку и для убедительности беру в руки вилку. – Я просто очень рада быть дома, мам.

Родительница растроганно охает и ласково поглаживает меня по колену.

Я кладу в рот немного оливье, но вкуса, как ни странно, не чувствую. Внимание по-прежнему сосредоточено на мыслительных процессах. На попытке понять, почему моя по обыкновению спящая интуиция воет истошной сиреной.

Пробую сопоставить факты. Странное поведение брата, когда речь заходила о моем супруге. Нетипичная напряженность подруг и мутная история их знакомства. Мишина отстраненность. Его довольная улыбка при взгляде на экран мобильника. Прямо как у кота, обожравшегося сметаны.

Со стороны все выглядит так, будто у моего благоверного есть какая-то нехорошая грязная тайна. А Вера с Наташей о ней знают.

Но если знают, почему молчат? Ведь они обе приходили ко мне в больницу и вели беседы наедине. Вера даже не единожды… Если бы им и впрямь было, что мне сказать, то они непременно сказали бы.

Ведь сказали бы, верно?..

Дурной червячок сомнений снова дергается где-то в области солнечного сплетения, и я болезненно морщусь. Не дело, что я сижу на семейном застолье и думаю о плохом. Мне бы сосредоточиться на радости возвращения домой, на общении с близкими, а не гадать, что от меня скрывают муж и подруги. И почему.

Сбрасываю навалившийся морок и изо всех сил пробую сосредоточиться на рассказе отца о том, как он решил открыть у себя в гараже плотническую мастерскую. Не так давно папа вышел на пенсию, передав управление семейным холдингом моему старшему брату Роману, и теперь наслаждается жизнью. Проводит время с внуками, увлекается резьбой по дереву, читает книги.

Миша возвращается в столовую спустя почти десять минут отсутствия. Его грудная клетка вздымается чуть выше обычного, а по обыкновению спокойные глаза маслянисто поблескивают…

Сев за стол, муж ловит мой задумчивый взор и тотчас вздергивает уголки рта. Вот только его улыбка не идет ни в какое сравнение с той, что играла на его губах десять минут назад, когда он смотрел на загадочное послание в своем мобильнике.

И это осознание мучительно ранит.

Высидев еще полчаса и с горем пополам доев свой салат, я направляю пристальный взгляд на Веру и, когда она замечает мое внимание, пальцем маню подругу к себе. Она с готовностью откладывает тканевую салфетку и, обогнув стол, наклоняется к моему уху:

– Что такое, Адель?

– Нам надо поговорить, – негромко произношу я, стараясь сохранять бесстрастность.

– Сейчас? – ее лицо изумленно вытягивается.

– Угу.

– Ну… Ладно. Тебе помочь выбраться из-за стола?

– Да, будь добра.

Вера осторожно выкатывает мою коляску и разворачивает ее по направлению к спальне.

– Эй, Вера! Куда это ты увозишь мою сестру? – встрепенувшись, вопрошает Роман.

– Нам надо припудрить носик, – ничуть не смутившись, отвечает подруга. – Мы скоро вернемся.

Под общие непонимающие взгляды большинства Вера увозит меня из столовой и закатывает в спальню. А затем встает напротив и вопросительно округляет глаза. Дескать, в чем дело? О чем ты хотела поговорить?

– А теперь позови Наташу, пожалуйста, – твердо произношу я, глядя на нее в упор.

– Что? – зеленые глаза подруги делаются размером с пятаки. – А Наташа-то тут при чем?

Я бы хотела задать ей тот же вопрос. Но еще не время.

– Просто позови, – настаиваю. – Я сейчас все объясню.

Помедлив в нерешительности, Вера все же кивает и удаляется из комнаты. А уже меньше, чем через минуту, возвращается в компании не менее удивленной невесты Романа.

– Ты хотела меня видеть? – роняет Наташа, поглаживая круглый беременный живот.

Я обвожу заговорщиц пристальным взглядом, с каждой новой секундой все больше убеждаясь, что моя интуиция меня не подвела. А затем вскидываю подбородок и требовательно выдаю:

– А теперь рассказывайте, девочки. С самого начала.

Они опять нервно переглядываются, выдавая себя с потрохами. А потом Вера растерянно отзывается:

– Что именно рассказывать, Адель?..

– Все, – припечатываю я. – И кончайте делать из меня дуру.

Глава 15

Наташа и Вера молчат. Будто воды в рот набрали. Только глаза широко распахнуты. И ресницы хлоп-хлоп.

– Ну же! – поторапливаю требовательно, грозно глянув на подруг.

Наташа отмирает первая. Делает шаг ко мне и несмело произносит:

– Ты… что-то знаешь?

– Да ничего я не знаю! – восклицаю, вспылив. – Как я могу что-то знать, если вы как партизаны молчите?

Вера тупит взор. Наташа переступает с ноги на ногу, нервно поглаживая живот. Очевидно, что им обеим неловко, и это осознание еще больше меня нервирует.

– Это как-то связано с Мишей, не так ли? – продолжаю я.

– Да, – тихо выдыхает Вера. – Но мы не хотели тебе говорить, потому что ты…

Она заминается, и ее мысль подхватывает Наташа:

– Потому что ты только из больницы, Адель. Мы боялись навредить твоему едва окрепшему здоровью.

– Что действительно навредит моему здоровью, так это ложь и тайны, – припечатываю твердо. – Выкладывайте все, как есть. Я прошу вас.

Дурное предчувствие в груди нарастает прямо-таки в геометрической прогрессии. Я еще не выслушала рассказа подруг, но уже знаю, что он мне не понравится. Однако лучше владеть козырями в виде информации, чем прятать голову в песок. Поэтому я стискиваю зубы, обхватываю слегка подрагивающими пальцами подлокотники кресла-каталки и морально готовлюсь к неизбежному.

– Миша тебе изменяет, – глухо роняет Вера.

Ее лицо искажено от боли и сочувствия. В глазах стоят слезы.

Я медленно выпускаю наружу застоявшийся в легких воздух и на мгновение прикрываю глаза.

Что ж. Я солгу, если скажу, что не догадывалась о чем-то подобном. Звоночки были, и не один. А теперь вовсю прогремел колокол.

Миша. Мне. Изменяет.

Черт… Я думала, что за месяцы тяжелого восстановления после комы я узнала о боли если не все, то очень-очень многое. Но нет. Оказывается, у нее еще сотни неизведанных граней. И каждая из них в эту самую секунду осколком впивается в сердце.

– Все началось в тот день, когда тебя настиг инсульт, – траурным голосом продолжает Вера. – Мы с тобой договорились вместе поужинать, но, когда я, чуть опоздав, приехала в ресторан, тебя там уже не было. Мы созвонились, и ты сказала, что ждешь меня в машине. А при встрече призналась, что только что застала Мишу с другой женщиной. Они сидели в ресторане и… целовались.

Вера шумно выдыхает, настраиваясь на дальнейшее повествование, а я судорожно осмысливаю услышанное. Выходит, перед комой я уже знала о Мишиной неверности. Знала и наверняка в полной мере прочувствовала эту ломающую ребра боль.

А потом у меня случился разрыв аневризмы, и воспоминания стерлись из сознания. Остался лишь чистый белый лист.

– И что я сделала, когда увидела Мишу с другой? – сглотнув сухим горлом, спрашиваю я.

– Ты подошла к нему, – отзывается Вера. – Подошла и поинтересовалась, что здесь происходит.

– А он, наверное, солгал, – горько усмехаюсь я.

– Он сказал, что его спутница – новая сотрудница, и у них сейчас что-то вроде делового ужина… – сбивчиво поясняет подруга.

– Деловой ужин с поцелуями? – с сомнение загибаю бровь.

– Кажется, именно этим ты его и попрекнула, – вздыхает. – Миша просил тебя не закатывать публичный скандал. Обещал, что вы обсудите случившееся дома, а потом в разговор встряла эта девица, и ты…

Вера задумчиво покусывает губы, будто бы подбирая подходящую формулировку, но ее мысль заканчивает Наташа:

– И ты вылила мерзавке на голову бокал вина! – сообщает таким тоном, будто жутко мной гордится. – И гордо удалилась прочь.

– Да, именно так все и было, – поддакивает Вера. – Потом мы пересеклись в твоей машине, немного поболтали, и ты уехала домой. Вечером я написала тебе сообщение, пытаясь узнать, как обстоят дела, но ответа не получила. А на следующий день узнала, что ты попала в больницу.

– То есть… ты не в курсе, удалось ли нам с Мишей обсудить его выходку? – медленно произношу я.

– Нет, – качает головой. – Но ты, определенно, собиралась вывести мужа на откровенный диалог. Хотела выяснить, как далеко он зашел в отношениях с этой дрянью. Спит ли он с ней.

Вера сконфуженно замолкает, а я отвожу взгляд к окну и вновь погружаюсь в безрадостные мысли. Ну почему? Почему я совершенно ничего не помню? Ни фраз, ни взглядов, ни ощущений…

Чувствую себя как слепой котенок, который пытается перейти оживленную автомобильную дорогу и при этом сохранить жизнь. Чертовски, просто невыносимо сложно!

Если опираться на рассказ Веры и немного пофантазировать, можно предположить, что разговор с Мишей все же состоялся. И наверняка он был не из приятных, раз в тот же вечер меня скосил инсульт.

Разумеется, эти два события имеют лишь косвенную связь. Но все же внезапный подрыв моего здоровья делает поступок мужа еще более отвратительным.

Интересно, что он мне тогда сказал? Сознался в неверности? Или упрямо все отрицал?

Понятия не имею.

Раньше мне казалось, что я знаю Мишу. Что он любит меня и не способен на предательство. Что мы с ним заодно. Но теперь я понимаю, что все эти годы рядом со мной жил человек с несколькими лицами. С одной стороны – порядочный семьянин, с другой – лжец, затевающий интрижки с секретаршами. Или кем она там у него работает…

– Но это еще не все, – голос Веры возвращает меня к реальности. – Как выяснилось позже, Наташа тоже кое-что видела. И это что-то говорит не в пользу Миши.

Глава 16

Я крепко стискиваю зубы, готовясь к очередному удару. Очень хочется расплакаться, но слезы в моей ситуации – непозволительная роскошь. Пока. Для начала нужно разобраться в ситуации. Понять, что здесь и к чему. А уже потом давать волю эмоциям.

Перевожу взгляд на Наташу, которая сейчас кажется нетипично бледной. Ей, как и Вере, непросто вываливать на меня ушат помоев, но выбора нет. Я приперла их к стеночке. И теперь они просто обязаны сообщить мне все, что знают.

– Как-то мы с подругами решили отдохнуть. Ты тогда только из комы вышла, – хрипло начинает Наташа. – Отправились в СПА-центр. Бассейн, хамам, массаж… Мы с девочками как раз направлялись в раздевалку, когда я случайно увидела Михаила. Он был не один. С какой-то блондинистой курвой лет двадцати пяти. Они оба были в халатах и… довольно тесно общались.

– А Миша тебя видел? – спрашивает кто-то моим голосом.

– Да, я подошла к нему, – кивает. – Он, конечно, смутился. Аж в лице поменялся весь… Потом начал заливать, что это его подчиненная. Даже имя назвал – Екатерина.

Я еще сильнее сжимаю челюсти, ощущая, как на зубах начинает скрежетать песок. А Наташа тем временем продолжает:

– Я ему, естественно, не поверила. Высказала все, что на языке вертелось! Мол, как тебе не стыдно? У тебя жена за жизнь борется, а ты по СПА-центрам со всякими шалавами таскаешься! – в Наташиных глазах пляшут гневные искры. – Но он был относительно спокоен. Из себя не выходил. Отправил девку обратно в их кабину и говорит: «Ты, Наташа, неправильно поняла. У нас с Аделиной в отношениях все отнюдь не просто. Кризис, все дела».

– Кризис? – переспрашиваю пораженно.

Лично я ни про какой кризис не помню…

– Да, так и сказал. А еще добавил, что он мужчина и… у него свои потребности, – сконфуженно выпаливает Наташа.

От последних слов так и тянет скривиться. Потребности. Какое громкое и эгоистичное слово!

Пока я отчаянно цеплялась за жизнь, восстанавливала речь, училась заново ходить и пользоваться ложкой, Миша пекся о своих мужских потребностях. И, судя по всему, удовлетворял их.

Мерзко.

Интересно, он вообще обрадовался, когда я очнулась от комы? Или, наоборот, расстроился из-за внезапной смены планов?..

– Короче, разговор был напряженный, – подытоживает Наташа. – Я негодовала… Михаил пытался сохранять хорошую мину при плохой игре… А в конце попросил, чтобы я ничего тебе не говорила. Сказал, что ты должна узнать обо всем «не так».

Повисает тишина. Зловещая, некомфортная, давящая.

Подруги виновато косятся на меня, а я ухожу глубоко в себя, силясь переварить полученную информацию.

Так, значит, Миша все же понимал, что рано или поздно мне придется узнать о его интрижке. А под «не так» он, вероятно, подразумевал личное признание. Вот только за почти два месяца, минувших со дня, как я пришла в сознание, он так и не удосужился сообщить мне новость.

Передумал? Или просто решил подольше подержать меня в дурах?

Итак. Что мы имеем? В день моего инсульта муж целовался с какой-то девицей. Потом три месяца комы – и Михаил снова в компании молодой блондинки. На этот раз в СПА-центре.

Очевидно, что времени он даром не терял. Осталось только понять: девица из ресторана и девица из СПА-центра – одна и та же «сотрудница»? А то, может, у моего супруга несколько любовниц. Я уже ничему не удивлюсь.

– Как вы думаете? – направляю взгляд на Веру и Наташу. – Это была одна и та же девушка?

– Трудно сказать, – вздыхает Вера. – Но во время нашего разговора ты упомянула, что Миша целовался с блондинкой, которая была значительно моложе его. Это в общем-то совпадает с описанием девушки, которую видела Наташа.

– Ясно, – киваю я, ощущая, как к горлу подкатывает тугой першащий ком.

Усмирять его все труднее, но я пока держусь. Должно быть, свою роль играет навалившийся шок. Он притупляет эмоции, будто я наблюдаю случившееся со стороны.

Будто это какая-то другая женщина оказалась в столь затруднительном положении: с подорванным здоровьем, без волос, после комы. С новорожденной дочерью на руках и неверным двуличным мужем.

– Адель, не молчи, – Наташа подступает ближе и гладит меня по плечу. Вера берет за руку. – Скажи хоть что-нибудь.

Что тут скажешь? Печально это все. Я бы даже сказала, трагично. Когда семья рушится – это всегда удар. Мощный и болезненный. Миша обещал, что будет со мной, несмотря ни на что. В горе и радости. В богатстве и бедности. В болезни и здравии.

Но, как показала жизнь, его клятвы оказались лживыми и пустыми. Ведь он начал изменять мне еще до того, как я заболела. И продолжил после.

– Спасибо, что все мне рассказали, – сипло выталкиваю из себя. – Я должна была узнать правду.

– Прости, что не сообщили ее раньше, – вздыхает Наташа. – Мы просто не знали, как это сделать…

– Да, лично меня эта тайна разрывала изнутри, – поддакивает Вера. – Когда я поняла, что ты не помнишь ничего из последних событий, я почувствовала себя такой беспомощной! Поэтому-то я и пришла к Роману, хотела все с ним обсудить. А там Наташа… И у нее своя неприглядная история про Мишу. Вот мы и объединились, Адель. Все думали, как лучше преподнести тебе неприятные новости и когда… Но, видишь, ты нас опередила. Почувствовала что-то неладное. С интуицией у тебя всегда был порядок.

Я молча киваю, принимая доводы подруг. Я не виню их: сама бы не знала, как рассказать близкому человеку о том, что его жизнь вот-вот разлетится в щепки.

Особенно, если этот человек только что вышел из комы.

Теперь я знаю истинные причины странного поведения мужа и должна как-то научиться жить с этим. А еще – сделать выбор, ведь нет ничего хуже, чем стать обузой для некогда любимого и любящего человека…