Текст книги "Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 41

Новая неделя безжалостно захватывает меня в водоворот рабочих будней. Проекты, отчеты, совещания, бесконечные мозговые штурмы – я так глубоко погружаюсь в созидательный процесс, что на личную жизнь практически не остается времени. Однако это не мешает мне периодически вспоминать слова Михаила, брошенные в больничной палате: «Она не ты, Адель. И переживает в первую очередь за себя».

Тогда я смутилась и не стала уточнять, что означает эта странная фраза. Мне казалось, что обсуждать с бывшим мужем его нынешнюю жену как-то не очень… уместно. Поэтому сделала вид, что не придала значения его реплике и спешно перевела тему в более безопасное русло.

Мы с Михаилом поговорили еще немного, а затем в палату ворвалась припозднившаяся Катя, и я решила больше не задерживаться. Да и зачем? Все, что было нужно, я уже узнала. Посильную поддержку пострадавшему оказала. А дальнейшие действия – обязанность жены, коей я больше не являюсь.

И все же слова бывшего мужа, пропитанные безнадежностью и каким-то едва уловимым отчаянием, занозой застряли у меня в памяти. Что же он все-таки имел в виду? Что разочаровался в Кате и их браке? Или просто подчеркнул факт того, что мы с ней разные? Хотя это и так всегда было ясно…

Поймите правильно, я давно отпустила. И Михаила, и наше прошлое. Я выдирала его из сердца с болью, с кровью, с жилами, но мне все же удалось сделать это. Удалось смириться и начать жизнь с чистого листа. Без сожалений и пустых обид.

Но когда я увидела бывшего мужа на больничной койке – измученного и морально подавленного – во мне что-то шевельнулось. Что-то давнее, застарелое, почти забытое…

Жалость? Или отголоски былых чувств?

Конечно, Миша навсегда будет частью моей жизни. И, должно быть, оттого я не могу быть абсолютно равнодушной. К нему. К его проблемам. К его боли, в конце концов.

И если раньше меня нет-нет да посещали мелочные мстительные мысли, то теперь, когда с Мишей приключилась реальная беда, я хочу лишь одного: чтобы у него все наладилось.

Да, пожалуй, дело все же в так называемой родственной связи. Мои чувства к бывшему как к мужчине мертвы. Они умерли в тот день, когда он предложил мне роль «нелюбимой» жены. Однако чисто по-человечески я полна сострадания. И да, как показала жизнь, это чувство выше обид и уязвленной женской гордости.

Стук в дверь приводит меня чувства, и я мгновенно возвращаюсь к реальности. Коротко трясу головой, сбрасывая морок, и отзываюсь:

– Войдите.

Дверь открывается, и на пороге показывается Аршавский. Как всегда, величественный и невозмутимый. Одет с иголочки: белая рубашка, серые брюки и жилетка в тон. Прямо не офисный служащий, а модель с рекламы элитных часов.

– Здравствуй, Адель, – роняет он, пристально меня рассматривая.

Удивительно, но я уже почти привыкла к этим его пронизывающим взглядам. Привыкла и даже начала получать от них какое-то странное иррациональное удовольствие.

– Привет, – губы против воли растягиваются в улыбке. – Я слышала, ты заполучил очередного крупного клиента. Поздравляю.

– Это было нетрудно, – отмахивается мужчина, всем своим видом давая понять, что не желает говорить о работе. – Лучше расскажи, как у тебя дела? Как твой бывший муж?

С тех пор, как в ту роковую ночь Егор уехал из больницы, мы с ним практически не виделись. Он был занят переговорами с новым клиентом, я с головой ушла в проект «Элеганс Блум», стремясь довести его до совершенства.

– Неважно, – грустно вздыхаю я. – Но жить, думаю, будет.

Аршавский кивает, что-то мысленно прикидывая у себя в голове. А затем делает несколько решительных шагов, приближаясь к моему столу, и вкрадчиво произносит:

– Раз уж наше свидание столь трагично оборвалось, может, нам стоит как-нибудь его повторить?

– Свидание? – я с деланным изумлением округляю глаза. – Разве это было оно?

Разумеется, я блефую. Нарочно прикидываюсь дурочкой, дабы подтрунить над Егором и посмотреть на его реакцию.

Анализируя наш единственный и, без сомнения, замечательный совместный вечер, я пришла к выводу, что мои опасения относительно его корыстных намерений были слегка преувеличенны. Я так увлеклась игрой в профессиональную конкуренцию, что упустила из виду один немаловажный факт: в первую очередь он – мужчина. А я – женщина.

Я решила, что Егор хочет пообщаться наедине, руководствуясь каким-то шкурным интересом, но по факту мы с ним почти не говорили о работе. Точнее – говорили, но лишь как об одной из сфер жизни. Во время нашей беседы я не почувствовала в нем ни грамма фальши, ни капли коварства. Он был обаятелен, мил и произвел на меня крайне благоприятное впечатление.

А потом еще вызвался отвезти к Мише в больницу… И долго не хотел уходить, всеми силами пытаясь оказать моральную поддержку. Разве люди, которыми руководят расчет и алчность, так себя ведут? Не думаю.

Похоже, мне все же придется признать очевидное: изначально я слишком предвзято отнеслась к Аршавскому. А на деле он не так уж и плох. Даже наоборот. Но думать об этом слишком всерьез пока не хочется. В конце концов, у нас было лишь одно свидание. И то закончилось, едва начавшись.

– Аделина, – мое имя из его уст звучит как мед: сладко и нежно, – ты ведь умная женщина, и прекрасно все понимаешь. Я не пригласил бы тебя в гости, если бы не хотел продолжить общение.

Как и следовало ожидать, он считывает мое притворство на раз-два.

– Ну… Хорошо, – помолчав, окончательно сдаюсь во власть его мужского шарма. – Давай повторим. Только в этот раз место выбираю я!

Глава 42

Для второй неформальной встречи с Аршавским я выбираю рыбный ресторан, полгода назад открытый популярным итальянским ресторатором. Сама я там еще ни разу не была, но давно хотела сходить, ибо слышала немало восторженных отзывов. Дескать, устрицы подают отменные, да и лосося маринуют в каком-то особом чесночно-травяном соусе. Пальчики оближешь!

Аршавский относится к моей инициативе с насмешливым пониманием, но спорить и вновь зазывать меня к себе домой не порывается. А на встречу и вовсе приходит с букетом красных благоухающих роз, при виде которых мое сердце начинает биться чаще.

– Это мне? – изумленно тяну я, когда Егор протягивает цветы.

– Ну а кому еще? – на его губах играет уже привычная лукавая улыбка. – Надеюсь, ты любишь розы?

– Ну а кто же их не любит? – с наслаждением погружаю нос в бархат тугих бутонов и делаю глубокий вдох.

М-м-м… Пахнут волшебно!

– Не знаю, – посмеивается, садясь напротив. – Всякие бывают женщины.

– Я в этом смысле предпочитаю классику, – заверяю я. – Спасибо тебе большое.

А потом жестом подзываю официантку и прошу ее принести вазу с водой для букета.

Мне правда по душе его внезапное внимание. Особенно потому, что я уже много лет не получала цветов. Нет, букеты, конечно, были: от братьев, от отца, от коллег… Но это все же немного не то. А вот когда цветы дарит мужчина – холостой, привлекательный – то это вызывает совсем иные эмоции. Радость, трепет, искрящийся восторг…

Мы с Егором пролистываем меню и делаем заказ. А затем я даю волю любопытству:

– Скажи честно, тебя не смущает, что мы с тобой своего рода конкуренты?

Я давно хотела задать ему этот вопрос. Услышать его мнение о происходящем. Ну не может быть, чтобы Егор совсем не брал этот фактор в расчет. Ведь он так же, как и я, горит своим делом.

– Конкуренты? Ты так думаешь? – чуть склонив голову набок, он ощупывает меня взглядом.

– Ну конечно. Мы работаем над одним проектом. Беремся за заказчиков.

– Интересный взгляд, – задумчиво тянет мужчина, сделав небольшой глоток из бокала. – Вот только я смотрю на это несколько иначе.

– И как же? – я невольно подаюсь вперед, упираясь локтями в поверхность стола.

– В первую очередь мы с тобой коллеги, Адель. И партнеры.

– Разве?..

– Разумеется. Как ты и сказала, мы с тобой работаем над одним проектом. И более того – от лица одной компании.

– Но Полянский сказал…

– Полянский всего лишь генеральный директор. Управленец, говоря простым языком. Он не отвечает за креативные процессы и, давай будем честны, уже мало что понимает в них.

– Ну… Я бы не стала так лихо списывать его со счетов, – посмеиваюсь.

– А я и не списываю. Просто говорю, что у каждого своя задача. У него – управлять компанией и отчитываться перед собственниками, у нас – генерировать идеи и творить.

В чем-то он прав. Вот только…

– Ты ведь понимаешь, что у нас разные стратегии, – произношу, помолчав. – Разные подходы к одному и тому же кейсу.

– В чем-то да, в чем-то нет, – он пожимает плечами. – Лично я уловил несколько классных идей в твоей презентации.

– А я в твоей, – признаюсь с улыбкой.

– То-то и оно, Адель, – Егор многозначительно играет бровями. – Мы можем и дальше соревноваться. А можем скооперироваться – и получить синергетический эффект.

– Считаешь?..

Я все еще полна сомнений, хотя его слова теплом откликаются где-то внутри.

– Перестань видеть во мне конкурента, и вместе мы сделаем этот проект поистине безупречным, – продолжает Аршавский, окуная меня в уютное мерцание своих смеющихся голубых глаз. – И, кстати, мое предложение все еще в силе. Я по-прежнему хочу объединить усилия. Так что, если ты созрела, я буду только рад.

Я покусываю губы, обмозговывая услышанное. С одной стороны, Егор прав: одна голова хорошо, а две, как ни крути, лучше. Но с другой – мне все еще страшно довериться человеку, которого я совсем недавно считала соперником.

Интуиция подсказывает, что тут дело не столько в Аршавском, сколько в моей глобальной проблеме с доверием. И да, эта проблема по-прежнему существует. Она никуда не ушла.

Пожалуй, стоит признать, что предательство бывшего мужа стало для меня сильным ударом. Куда более сильным, чем может показаться на первый взгляд. Прошли годы – я выздоровела, восстала из пепла, оправилась. Вышла на работу и начала жизнь с чистого листа.

Но недоверие к мужчинам осталось. Подсознательно. Где-то глубоко в душе.

Вполне возможно, что я просто проецирую Мишины пороки на других людей. Неосознанно жду от них подвоха. Взять хотя бы Аршавского: по большому счету, он не сделал мне ничего плохого, но я почему-то сразу стала воспринимать его в штыки. Как конкурента. Как соперника. Как человека, способного пошатнуть мой авторитет в компании.

А сейчас я смотрю на него, любуюсь цветами, которые он подарил, и понимаю, что нет в нем злого умысла. И никогда не было. Он абсолютно самодостаточен в своей профессиональной реализации. Уже всего добился и всем все доказал.

А я… Я просто боюсь вновь обжечься. Ибо прожитый горький опыт по сей день дает о себе знать.

– Знаешь, я думаю, мне стоит согласиться на твое предложение, – наконец отзываюсь я.

– Да неужели? – его улыбка становится шире.

– Ага. Ты неглуп, разбираешься в Интернет-маркетинге и, возможно, от тебя действительно будет польза.

– Пожалуй, это самый противоречивый комплимент из всех, что я слышал, – смеется он. – Но мне все равно очень приятно. Ведь он прозвучал из твоих уст.

– Значит, за сотрудничество? – я поднимаю бокал в воздух.

– За сотрудничество, Адель, – Егор легонько чокается. – И кто знает: может, в итоге оно приведет нас к чему-то большему.

Глава 43

Следуя договоренности, со следующего дня мы с Аршавским начинаем работать вместе. Объединяем наши группы и устраиваем общее совещание, которое длится аж четыре с половиной часа. Сказать, что я устала, – не сказать ничего, но удовлетворение от процесса оказывается в разы сильнее.

Все же не зря много-много лет назад я выбрала рекламу. Это моя стихия. Мой профиль. Мое дело. После окончания университета отец не раз звал меня работать в свою компанию. Обещал карьерный рост и большие доходы, но уже тогда я знала, что хочу совсем иного. И, как показало время, не ошиблась. Прошло столько лет – а я по-прежнему горю тем, что делаю. По-прежнему чувствую азарт, щекочущий нервы.

Признаться честно, перед так называемым «слиянием» рабочих групп я немного переживала, что мощная харизма Аршавского будет перетягивать одеяло на себя. Но, к счастью, ничего подобного не происходит. Егор вообще ведет себя на удивление скромно: больше слушает, чем говорит, изредка вносит короткие, но дельные замечания и что-то фиксирует у себя в блокноте.

Я же выкладываюсь на полную катушку, ибо проект «Элеганс Блум» – это мой шанс доказать начальству и в первую очередь себе, что даже после инсульта и затяжного больничного я не потеряла сноровку. Что я по-прежнему в седле.

– Думаю, на сегодня достаточно, – наконец роняет Аршавский, когда я утомленная, но довольная плюхаюсь в кресло. – Всем спасибо за работу, коллеги.

Облегченно галдя и посмеиваясь, подчиненные прихватывают ноутбуки и принесенные с собой материалы по проекту и поочередно покидают переговорную. Только Егор никуда не спешит. Садится напротив и, наклонив голову набок, принимается изучать меня взглядом.

– Ты сегодня в ударе, Адель.

– Буду считать это комплиментом, – посмеиваюсь, игриво сдувая со лба выбившуюся прядь.

С тех пор, как мы с Егором, душевно отужинали в рыбном ресторане, в наших отношениях появилась какая-то особая теплота и… интригующая недосказанность. Он смотрит на меня жарко и жадно, я тоже отвечаю ему кокетливыми взглядами. Мы явно стали чем-то большим, чем просто коллеги, но пока этому чему-то трудно дать определение.

Говоря по правде, это больше похоже на откровенный флирт, но в глубине души мне хочется чего-то более весомого. Ибо я больше не могу отрицать очевидное: мне нравится Аршавский. Не просто как специалист или человек – как мужчина.

Он умен и обаятелен. У него потрясающая улыбка. А в голубых глазах плещутся волны лазурного океана. В нем нет надрыва или напускной бравады, он естественен во всем, что делает: смеется, говорит, шутит и даже прожигает меня своим невыносимо острым взглядом.

И сейчас, как бы странно ни звучало, я просто счастлива быть здесь. Сидеть в этой тихой переговорной, слушать мерное тарахтение компьютера, чувствовать удовлетворение от проделанной работы и смотреть на мужчину, который каким-то непостижимым образом запал мне в душу.

Впервые с тех пор, как я рассталась с Михаилом.

Глупо, конечно, но после развода мне казалось, что я вообще больше не смогу общаться с мужчинами. Что не смогу испытать симпатию или влечение. Что во мне все вымерло.

Однако, несмотря на мои внутренние установки, Егору удалось пробудить во мне чувства. Сначала раздражение, потом злость. Затем зависть и стремление бороться. Ну а после появилось нечто куда более приятное. И куда более волнующее.

– Знаешь, я весь день думаю о нашем вечере, – негромко продолжает он.

– Правда? – закинув ногу на ногу, я кокетливо качаю носком туфли. – И какие же мысли посещают твою светлую голову?

– Мне было хорошо с тобой, Адель, – отвечает просто. – Так хорошо, как давно не было.

Я замираю, и нить зрительного контакта, натянутая между нами, начинает неумолимо сокращаться. Нас тянет друг к другу. Влечет с неумолимой силой. Я чувствую это кожей, каждой клеточкой своего существа.

Просто взгляд. Просто слова. Но, господи, сколько же в этом во всем будоражащей энергии!

Он прав: наш вечер был потрясающим. Мы вкусно ели, непринужденно общались и весело хохотали, делясь забавными историями из прошлого. А потом Аршавский отвез меня домой. На прощание он не поцеловал меня и даже не дотронулся. Но я знала, что он хочет этого. Так же, как и я.

– Мне тоже было хорошо, Егор, – произношу тихо, практически одними только губами. – Надо будет как-нибудь повторить.

– Может быть, сегодня? – тут же подхватывает мужчина.

– Извини, сегодня не могу, – с искренним сожалением отзываюсь я, качнув головой. – Сегодня я везу сына в больницу к бывшему мужу. Он хочет повидать папу. Мы с ним договаривались.

Егор понимающе кивает. А я кидаю взгляд на наручные часы и вдруг спохватываюсь: мне уже давно пора выходить! Чтобы успеть забрать Леню и вовремя приехать в больницу.

– Вообще-то мне уже пора, – поднимаюсь на ноги.

Нарушать уютную атмосферу переговорной совсем не хочется, но обещание, данное сыну, нельзя отменить. Он хочет увидеть отца, это его законное право.

– Как твой бывший? Идет на поправку? – Егор вслед за мной принимает вертикальное положение.

– Пока трудно сказать. Сегодня как раз хочу побеседовать с врачом.

Мне пора уходить. Пора покинуть эту комнату и отправиться в свой кабинет за вещами, но я какого-то черта медлю. Стою на месте и тону в омутах лазурно-голубых глаз. Будто к полу приросла.

Внезапно Аршавский делает несколько шагов и останавливается прямо передо мной. Он высокий. Гораздо выше меня. И мне приходится слегка задрать голову, чтобы видеть его.

– Тогда до завтра, Адель.

С этими словами Егор подается вперед, и обоняния касается дурманящий аромат его древесного парфюма. Чуть склонившись, мужчина обжигает дыханием мою щеку и коротко целует. Не в губы, нет… В уголок рта. Мягко, невесомо, но в то же время невообразимо чувственно…

Затем отстраняется и отступает назад. А я ощущаю себя так, будто меня лавой окатили. Кожа горит, грудь вздымается, сердце с петель рвется…

Какой же он, а!

– До завтра, – сиплю я, все еще пребывая в сладком тумане от его внезапной близости.

А потом разворачиваюсь и на ватных ногах покидаю помещение.

Глава 44

С тех пор, как Леньке стукнуло тринадцать, он как-то резко начал взрослеть. Ну, по крайней мере, мне так казалось. В двенадцать он был сущим ребенком: порой непоседливым, порой смешливым, а порой – непослушным и капризным.

Но в последний год поведение сына сильно поменялось. Нет, конечно, он по-прежнему ленится делать уроки и разбрасывает по комнате вещи, но это мелочи. А вот в глобальном смысле он стал гораздо более осознанным и понятливым.

Взять хотя бы аварию Миши. Бывший муж угодил в больницу, и Леня каждый божий день ему звонит. Рассказывает про себя, интересуется отцовским здоровьем. А пару дней назад и вовсе укорил меня в том, что я слишком занята работой и никак не могу отвезти его к папе.

Пришлось в срочном порядке исправляться, ведь сын, как ни крути, прав.

– Катя сегодня будет у папы? – интересуется Леня, забираясь в мою машину и пристегивая ремень безопасности.

– Понятия не имею, мы с ней не общались, – я трогаюсь с места, выезжая со двора. – А что?

– Да так… Она уже два дня его не навещала.

В голосе мальчика звучит недовольство.

– Это папа тебе сказал? – уточняю осторожно.

– Угу.

Что ж, неожиданная информация. Я-то думала, Катя сейчас из больницы не вылезает. Как-никак период такой: мужу нужна ее поддержка.

– Может, она занята, – предполагаю я. – Или приболела.

Удивительное дело: супружеские обязанности не выполняет Катя, а неловко почему-то мне.

– Ага, как же, – Леня саркастично хмыкает. – Просто хочет быть подальше от проблем.

В последнее время я все явственнее стала замечать негатив сына в сторону Кати. Если раньше он казался больше равнодушным, чем враждебно настроенным, то теперь в его речи все чаще можно услышать упреки в адрес блондинки.

– Ну ладно, это их дело. Сами разберутся, – вздыхаю я. – Лучше расскажи, какие новости в школе. Елена Сергеевна уже раздала темы рефератов?

По дороге в больницу мы с Леней обсуждаем его учебные будни: одноклассников, учителей и предстоящие итоговые контрольные. Этими разговорами мне удается отвлечь мальчика от мрачных мыслей и даже немного приподнять ему настроение.

– Папа! – радостно восклицает сын, когда мы наконец заходим в палату.

Он припадает к Мишиной груди и аккуратно его обнимает.

– Ну привет, родной! – на сухих губах бывшего мужа играет счастливая улыбка. – Я так скучал!

– Я тоже, па! – Леня бегает внимательным взглядом по отцу. – Что это у тебя? Корсет?

– Угу. Для фиксации позвоночника.

– Больно? – мальчик сочувственно кривится.

– Иногда, – неопределенно отзывается Миша. – Когда заканчивается действие препаратов.

Пока отец и сын увлеченно болтают, я подхожу к окну и окидываю взглядом двор. Заполненную автомобилями парковку и уютный скверик с пышными липами, по которому неспешно прогуливаются выздоравливающие пациенты.

Это хорошая больница. Одна из лучших. Мишу наблюдают именитые врачи, а еще он арендует просторную вип-палату с полным пакетом услуг, в который входит и сиделка. Ну еще бы! Не Кате же утки из-под него выносить…

Однако, несмотря на отличные условия, состояние бывшего мужа по-прежнему остается плачевным, а будущее – туманным. И это навевает грусть.

– Я спущусь на первый этаж за кофе, вы не против? – обернувшись, роняю я. – Очень хочется.

– Конечно, иди, – кивает Леня.

– Кому-то что-то принести?

– Мне ничего не нужно, спасибо, – отказывается Михаил.

– Я тоже сыт, – поддакивает сын.

И я, довольная сработавшим предлогом, покидаю палату.

На самом деле никакой кофе мне не нужен. Вечером я вообще стараюсь его не пить. Моя истинная цель – найти Мишиного лечащего врача и пообщаться с ним, потому что у меня есть смутное подозрение, что бывший муж посвящает меня далеко не во все детали своего лечения. А я должна знать, что с ним творится на самом деле.

Отыскав ординаторскую, коротко стучу в дверь и спрашиваю Артема Викторовича. Сухощавый доктор средних лет выходит ко мне через пару минут и вопросительно вскидывает брови. Дескать, мы знакомы?

– Я Аделина, жена Михаила Ниценко, – выпаливаю, представляясь. – Бывшая. Но у нас двое общих детей, поэтому я бы хотела обсудить его состояние.

– Ну давайте обсудим, – отзывается он, поправляя очки на переносице. – Тем более, что с его нынешней супругой этого сделать не удалось.

– Почему? – настораживаюсь.

– Так не появляется она. Пару раз была – и то бегом. Я ее пытался поймать. Мол, нам поговорить нужно. Но она меня почти не слушала. Извините, говорит, я тороплюсь. И убежала. Ну не гоняться же мне за ней, в самом деле?

Артем Викторович выглядит недоуменным, а я вновь испытываю испанский стыд за Катино поведение. Почему она такая странная? Неужто ей совсем плевать на мужа?

– В общем, ситуация такая: в результате аварии Михаил получил ряд травм. Большинство из них не смертельны. Кости срастутся, раны заживут. Наибольшую опасность представляет повреждение спинного мозга. К счастью, оно лишь частичное, поэтому шансы на восстановление есть и вполне реальные. Но, – доктор делает паузу, – сразу хочу предупредить, что это процесс небыстрый. От нескольких месяцев до нескольких лет. Пациенту потребуется реабилитация и уход.

– То есть Миша вполне может выздороветь? – приободряюсь.

– Да. Но опять же: для более конкретных прогнозов прошло слишком мало времени. Повреждение спинного мозга может привести к разным нарушениям: начиная с потери чувствительности и заканчивая проблемами с мочевым пузырем и кишечником.

– Поняла, – киваю. – Что сейчас от нас требуется?

– Я бы посоветовал вам найти хорошего профильного реабилитолога. Могу поделиться контактами. Ну и после консультации с ним оборудовать место пребывания Михаила под его нужды. Дело в том, что он далеко не сразу сможет принять вертикальное положение. Уже не говоря о ходьбе.

Мы с Артемом Викторовичем разговариваем еще минут десять. Я беру у него контакты нескольких реабилитологов и, поблагодарив за все, возвращаюсь в палату.

– А где кофе? – интересуется Миша, мазнув по мне подозрительным взглядом.

– Уже выпила, – пожимаю плечами. – Стаканчик совсем махонький был.

Бывший возвращает внимание к сыну, а я вновь приближаюсь к окну и, положив ладони на подоконник, крепко задумываюсь.