Текст книги "Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49

Когда я позвонила Кате и высказала желание увидеться тет-а-тет, она немало удивилась. Сразу начала причитать и сыпать вопросами, но я оборвала ее словесный поток. Дескать, разговор не телефонный. Объясню все при встрече.

В итоге мы с Катей договорились пересечься в мой обеденный перерыв. В небольшой кофейне с забавными названием «Пьяная вишня».

Я прихожу первая и уже успеваю сделать заказ, когда в дверях показывается блондинистая шевелюра девушки. Надо сказать, выглядит она неплохо. Совсем не похожа на изнуренную горем жену. Волосы уложены аккуратными локонами, на лице – неброский макияж. Маникюр свежий, будто только из салона. Одета стильно: приталенный брючный костюм и высоченные шпильки.

– О чем вы хотели поговорить? – без предисловий начинает она, усевшись напротив.

– Ну, во-первых, добрый день, – насмешливо вздергиваю бровь.

– Добрым его вряд ли назовешь, – морщится.

И взмахом руки подзывает официанта.

– Латте с корицей, – говорит, когда у нашего столика возникает юноша в униформе. – И десерт какой-нибудь. Где у вас меньше всего сахара?

Дождавшись, пока Катя сделает заказ, я плавно и по возможности хитро подбираюсь к сути.

– На самом деле я хотела узнать, как у тебя дела, Кать, – начинаю я. – Как самочувствие? Как ты вообще справляешься со всем, что на тебя навалилось?

Я произношу это максимально участливо. Будто мне и впрямь есть дело до Катиных переживаний.

Она, как ни странно, удочку заглатывает. Сразу же. Томно вздыхает, закатывает глаза и тоном великой мученицы отвечает:

– Ой, Адель, вы даже не представляете, как мне сейчас тяжело. Миша в больнице, все хозяйство на мне… Кручусь как белка в колесе. Ничего не успеваю!

Еле удерживаюсь от того, чтобы не фыркнуть. Хозяйство? Ну-ну. Насколько мне известно, у них в доме и домработница, и повар. Детьми Катя не обременена. Работу после замужества забросила. Даже представить не могу, чем она так занята.

Ну да ладно. Не суть. Я здесь не за этим.

– Ну конечно, – поддакиваю я. – Жизнь ведь тебя к такому не готовила. А как Миша? Ты давно была у него в больнице?

– Пару дней назад, – отзывается уклончиво. – А что?

– Да так… Просто интересно, в курсе ли ты последних новостей.

– Каких таких новостей? – оживляется.

Мне приносят заказ: салат и кофе. Я деловито отпиваю из чашки, отправляю в рот креветку в сметанном соусе, тщательно ее пережевываю и только потом говорю:

– О том, что Миша, скорее всего, полностью выздоровеет.

Я немного искажаю суть произнесенных врачом слов. Он сказал, что шансы на полное восстановление есть, но более точный прогноз зависит от множества других факторов. Однако Кате лучше об этом не знать. Зачем забивать подобными мелочами такую симпатичную головку?

– Да вы что? – обрадованно восклицает она. – Выходит, он снова сможет и ходить, и работать?

Последняя фраза немного режет слух. Работать? Она серьезно? Разве сейчас это самое главное? Хотя… Чему я удивляюсь? Это же Катя. Давно пора понять, что мужик, неспособный зарабатывать деньги, ей не нужен.

– Ну разумеется, – улыбаюсь я, сделав вид, что не заметила ее бестактности. – Работать. Путешествовать. Жить абсолютно нормальной жизнью.

– Как же это здорово! – в глазах девушки появляется хищный блеск. – Я всегда знала, что Миша сильный! Что он все преодолеет!

– Да-да, Миша молодец, вот только, – я делаю многозначительную паузу, – есть одно «но».

Катя заметно сникает. Кажется, никакие «но» не входили в ее планы.

– Чтобы Миша мог полностью восстановиться, ему нужен курс реабилитации, – продолжаю я. – А еще уход и поддержка близких. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Катя медленно кивает.

– Я знаю, заботиться о больном человеке трудно. Это своего рода жертва во имя любви. Но ты только подумай, как вы заживете, когда Миша наконец встанет на ноги. Как он будет благодарен тебе! Ведь ты станешь для него самой настоящей спасительницей!

Уголки Катиных губ ползут вверх. Похоже, она живо представила картину, как Миша рассыпается перед ней в благодарностях и целует руки за то, что не бросила его в момент кризиса.

– Да ради такой женщины мужики горы свернут, – продолжаю подливать масло в огонь. – А тебе всего-то и нужно найти хорошего реабилитолога да оборудовать Мише комнату для комфортного восстановления.

– Реабилитолога? – тянет задумчиво.

– Ну да. Мишу ведь скоро выпишут из больницы. Однако процесс лечения приостанавливать нельзя. Ни в коем случае. От этого зависят шансы на успех.

– Ну да, – она снова кивает. – Я это понимаю.

Прячу удовлетворенную улыбку за очередным глотком кофе и говорю:

– У меня есть контакт хорошего специалиста. Давай я тебе его перешлю, а ты обо всем договоришься? А потом Мише скажешь, что организовала ему лечение. Вот он обрадуется.

– Ну… хорошо, – секунду поколебавшись, соглашается Катя. – А врач не сказал, как скоро Миша поправится?

– Точные сроки неизвестны, к сожалению. Но я уверена, что твои поддержка и любовь сделают свое дело и уже к осени он на своих двоих побежит.

– Было бы хорошо, – вздыхает.

– И еще: ты бы навещала его почаще, Кать. Я, конечно, все понимаю. Ты занята, у тебя заботы, хозяйство… Но Мише сейчас как никогда нужна твоя любовь.

– Вы не подумайте, я люблю Мишу! – заверяет горячо. – Просто мне… трудно видеть его таким. Он все время лежит, смотрит в одну точку, хмурится… А меня в такой атмосфере тоска берет. И плакать хочется. Вот я и не показываюсь ему на глаза. Чтобы лишний раз не расстраивать.

Какая удобная позиция. Тяжело ей, видите ли. Тоска берет.

Все же права была Вера: с такими, как Катя, воевать не пойдешь. Хотя… Чего сокрушаться? Миша и сам такой. Пока я в коме валялась, он личную жизнь налаживал. Тоже так себе поступок.

Так что сейчас как никогда хочется заявить: заслужил. Но я не буду злорадствовать. И про закон бумеранга вспоминать не буду. У каждого своя совесть и свои границы допустимого.

Да и к тому же я сейчас слишком счастлива, чтобы упиваться горем бывшего. Благодаря роману с Аршавским в моей жизни все хо-ро-шо. Нет, не просто хорошо, а прямо-таки замечательно. Поэтому-то я и жажду мира во всем мире.

Глава 50

Полтора месяца спустя

– Мамочка! – звонкий голос дочери заставляет меня вздрогнуть, и стрелка, которую я с таким старанием рисовала, выходит безбожно кривой.

– Чего, Лизунь? – отзываюсь я, вооружаясь ватной палочкой и пытаясь исправить это безобразие.

– Где моя кукла? – требовательно роняет дочь.

– Которая из?

У нее их столько, что запутаться можно.

– Мила. С голубыми волосами.

– Мила с голубыми волосами, – повторяю задумчиво. – Может, она в шкафу? Или в прачечной?

Дочка скорбно качает головой:

– Нету. Я везде смотрела.

Вздохнув, поднимаюсь на ноги и отправляюсь на поиски Милы. Если жизнь с трехлеткой меня чему-то и научила, так это тому, что возникшие проблемы нужно решать оперативно. Пока малышка не начала истерить и капризничать.

До приезда няни осталось чуть меньше получаса, и в теории я могла бы спихнуть поиски куклы на нее. Но, как и у любой работающей мамы, во мне перманентно присутствует фоновое чувство вины. За то, что регулярно задерживаюсь на работе. За то, что вечно на телефоне. За то, что не могу посвящать детям столько времени, сколько хотелось бы.

Поэтому-то отыскать Милу – для меня вроде как дело принципа.

Хотя справедливости ради стоит признать, что сегодня я была по-настоящему хорошей мамой: проснулась ни свет ни заря, напекла гору блинчиков. После завтрака мы с детьми отправились в кино, а после гуляли в парке. Правда, Ленька быстро свинтил, сославшись на необходимость встречи с друзьями, так что из пластилина мы с Лизой лепили уже вдвоем.

Но самое главное, что дочь, кажется, довольна. Так что теперь мое грядущее свидание с Аршавским не кажется такой уж наглостью. Весь день я посвятила детям, так что вечер с легкой душой потрачу на себя.

Наши с Егором отношения находятся в той самой фазе, когда партнер кажется идеальным. Я уже большая девочка и прекрасно осознаю, что идеальных людей не существует, но пока мне действительно нравится все. Абсолютно все.

То, как Егор целуется. Как выглядит. Как пахнет. Как игриво щипает меня за попу и галантно придерживает дверь, когда мы заходим в помещение. Как кусает мои губы во время секса. И как рассуждает об искусстве, лежа в постели.

Нравится его юмор. Его уверенность в себе. Его внутренняя сила. А еще я просто обожаю, когда он улыбается и маленькие морщинки лучиками разбегаются от его глаз.

Егор потрясающий. А самое главное – мы с ним находимся на одной волне. Как ментальной, так и духовной.

– Нашла! – радостно восклицаю я, извлекая синеволосую Милу из-под кресла. – И как она, интересно, сюда попала?

С насмешливым укором смотрю на дочь, но та лишь невозмутимо пожимает плечиками. Дескать, понятия не имею.

Потрепав малышку по волосам, возвращаюсь к сборам. Аршавский обещал подъехать к семи, и обычно он никогда не опаздывает. Значит, у меня в запасе не так много времени.

Бегло дорисовываю незадавшуюся стрелку, прохожусь тушью по ресницам и выравниваю тон лица. Затем гель для бровей, румяна и немного помады. Вообще я сторонник нюдового макияжа, но сегодня решаю добавить в образ немного ярких оттенков. Да и платье выбираю соответствующее – насыщенного бордового цвета. Верка убеждала, что оно чертовски мне идет. А у меня нет причин не доверять мнению подруги.

Брызнув на запястья и шею духами, я приближаюсь к окну и вижу, как к воротам дома подъезжает белый Мерседес. С улыбкой наблюдаю за тем, как Аршавский паркует автомобиль, а затем выходит на улицу. Поправляет пиджак и с любопытством озирается по сторонам.

Обычно он ждет меня в машине. Но сегодня, судя по всему, решил зайти.

– Привет, красавчик, – распахиваю перед ним дверь.

– Здравствуй, фея, – он прижимается ко мне губами, а потом плотоядно ощупывает взглядом фигуру. – Ты обалденно выглядишь.

– Правда нравится? – картинно верчусь, демонстрируя ему платье.

– О да, – он покусывает нижнюю губу. – Чистый секс.

Я со смехом ударяю его кулачком в грудь, а потом предлагаю:

– Зайдешь?

– Вообще-то не планировал, но, если ты настаиваешь, – и опять эта плутовская улыбка.

– Нам придется дождаться няню. Она написала, что задерживается минут на пятнадцать.

– Без проблем. Давай подождем.

– Только предупреждаю сразу: накормить мне тебя нечем. Вся взрослая еда закончилась. Но, если хочешь, я могу познакомить тебя с детьми.

Эта фраза срывается с моих губ прежде, чем я успеваю как следует обдумать сказанное. А не слишком ли рано?.. Мы с Егором встречаемся примерно два месяца, и за это время он еще ни разу не видел моих домочадцев, хоть и много слышал о них.

– С удовольствием, – он ничуть не смущен моей внезапной инициативой.

Разувается и как ни в чем не бывало движется вглубь дома.

– Вечер добрый! – зайдя в гостиную, Егор находит взглядом устроившегося на диване Леньку.

Тот, как всегда, проводит субботний вечер за видеоиграми.

– Здрасьте, – сын вопросительно глядит на гостя.

– Лень, познакомься, это дядя Егор, – вступаю я. – Он мой друг. Я тебе про него рассказывала.

Аршавский шагает вперед и протягивает мальчику ладонь. Тот, не сводя с незнакомца пристального взгляда, откладывает джойстик и отвечает на рукопожатие.

– Во что играешь? – непринужденно осведомляется Егор, присаживаясь рядом.

Ленька отвечает набором каких-то непонятных слов. Хотя, судя по всему, непонятны они только для меня. Егор вот, наоборот, кивает. А затем присаживается рядом и вдруг предлагает:

– Сразимся?

– А вы умеете? – Ленька с нескрываемым сомнением косится на гостя.

– Вот и узнаешь, – подмигивает Егор, а потом оглядывается на меня и уточняет. – У нас же есть время?

– Конечно, – усмехаюсь. – Няня ведь еще не пришла.

Удивительно, но за игрой мои мужчины сразу находят общий язык. Язык, который лично для меня звучит как тарабарщина. Все же я невообразимо далека от мира игр. А вот Аршавский, похоже, в теме. Да и играет неплохо, судя по раздосадованным возгласам сына.

На шум голосов из своей комнаты выползает Лизка. С интересом оглядывает гостя и без всякого стеснения пуляет:

– А ты кто?

Аршавский переводит внимание на стоящую перед ним девочку. Вздергивает уголки губ и мягко произносит:

– Меня зовут Егор. А тебя?

– Лиза.

– Очень красивое имя. А у куклы твоей оно есть?

– Мила. Она волшебница.

– Правда? – Аршавский натурально изображает удивление

– Да.

– И какая же у нее магия?

– Она умеет разговаривать с животными.

– Вот уж воистину классный навык.

– Ты работаешь вместе с мамой? – девочка продолжает изучать мужчину.

– Да. А еще мы дружим.

– У мамы много друзей, – пожимает плечами.

– Неужели? – Аршавский насмешливо приподнимает брови и бросает на меня многозначительный взгляда.

– Ага. Тетя Вера. Тетя Наташа. Еще тетя Лена и дядя Юра.

– Дядя Юра, говоришь?

– Это мой двоюродный брат, – со смехом вставляю я. – А тебе, Лизонька, не стоит посвящать дядю Егора во все мамины секретики.

– Он же твой друг, – возражает эта проказница. – И выглядит добрым.

Лизка у меня всегда такая: что на уме, то и на языке. Я пытаюсь приучать ее к осмотрительности, но она еще слишком маленькая, чтобы фильтровать речь. Порой это мило, а порой – жутко смущает. Особенно, когда он высказывает незнакомцам в лицо все, что думает об их внешности и фигуре.

Время до прихода няни пролетает незаметно. Аршавский на удивление легко ладит с обоими моими детьми, и я испытываю колоссальное облегчение по этому поводу.

Что ж, еще один рубеж на пути сближения пройден. И теперь мне всерьез начинает казаться, что у нас с Егором может получиться нечто по-настоящему прекрасное…

Глава 51

Месяц спустя

Паркую автомобиль подле Мишиного дома и, выйдя наружу, со сдержанным любопытством озираюсь по сторонам. Ухоженная лужайка, окруженная цветущими кустарниками. Дорожка, выложенная натуральным камнем. Искусственный пруд с небольшим водопадом.

Давненько я тут не была.

В былые времена бывший сам забирал детей и сам привозил их обратно. Однако после роковой аварии ситуация изменилась. Миша больше не может самостоятельно водить машину. Да и вообще редко куда-то выбирается.

К счастью, Катя вняла моим доводам и все-таки включилась в заботу о больном супруге. Наняла хорошую сиделку, подключила опытного реабилитолога. По его рекомендациям оборудовала дом всем необходимым, переселила Мишу на первый этаж и обустроила ему быт.

Сама я не очень часто общаюсь с бывшим, но, по словам Леньки, тот потихоньку идет на поправку. Прогнозы относительно полного восстановления двигательной активности по-прежнему туманны, но прогресс есть. Хоть и медленный, конечно.

– Мам, а где Лизкина сумка? – занырнув в багажник, интересуется сын.

– А я в твой рюкзак ее вещи сложила, – отзываюсь я. – Там только курточка джинсовая на случай, если похолодает, и мягкая игрушка. Больше ей ничего не нужно, я ведь вечером приеду.

Поначалу я вообще опасалась оставлять у бывшего дочь. Все же он прикован к инвалидному креслу, а на его сумасбродную супругу надежды мало: она вечно где-то пропадает. Однако после знакомства с Мишиной сиделкой мои опасения развеялись. Она оказалась доброй ответственной женщиной и обещала приглядывать за Лизкой, пока та гостит у отца.

Оставлять дочурку на ночь я пока не рискую – мала еще. А вот на день – вполне подходящий вариант. Утром привожу, вечером забираю. И мне удобно, и Миша счастлив. После аварии дети – его главная отдушина. Он прямо светится, когда они на пороге появляются.

– Вещи забрал, – сообщает Леня.

А затем помогает младшей сестре выбраться из машины, и мы все вместе устремляемся к крыльцу.

– А вот и мы! – кричу я, перешагивая порог молчаливого дома.

Нам навстречу выходит улыбающаяся Алевтина, Мишина сиделка. А следом показывается и он сам. В легких домашних трико и однотонной футболке. Бывший кажется слегка исхудавшим, но, несмотря на очевидные проблемы со здоровьем, держится молодцом: исправно бреется, выполняет рекомендации врачей и даже пытается удаленно управлять бизнесом.

– Папа! – дети бросаются в объятия к отцу.

Я же по-прежнему топчусь у двери, терпеливо дожидаясь момента, когда можно будет уйти.

– Может, зайдешь? – неожиданно предлагает Миша, переводя на меня взгляд.

– Зачем? – удивляюсь я.

Обычно я никогда не задерживаюсь у бывшего. Оставляю детей и отправляюсь по своим делам.

– Ну не знаю… – он заминается. – Поговорим, чаю выпьем…

Мои изумленно вздернутые брови ползут еще выше. Да что это на него нашло?

– Я вообще-то на автомойку собиралась… – озадаченно почесываю висок.

– Да брось, – настаивает. – Полчаса погоды не сделают.

Подумав, пожимаю плечами и скидываю туфли. Сегодня суббота. Дела, конечно, есть, но не сказать, что прям неотложные. Да и Аршавский на этих выходных уехал в Питер повидаться с сыном. Тот в этом году окончил школу и собирается поступать в институт. Так что Егор периодически наведывается в северную столицу, чтобы провести с ним время.

– Катя дома? – осведомляюсь я, вслед за Мишей направляясь в столовую.

– На массаж уехала, – без всяких эмоций отвечает он.

Я никак не комментирую услышанное, но внутреннее недоумение растет: как ни привезу детей к Мише, Катя постоянно отсутствует. То на фитнесе, то в салоне красоты, то в горы с подругами уехала. В общем, потрясающе занятая женщина.

Миша просит Алевтину поставить чайник, а детей отправляет в сад. Якобы для того, чтобы покормить уток. Но для меня очевидно, что это просто предлог. Похоже, бывший намерен пообщаться наедине.

Налив нам чай и расставив на столе угощения, Алевтина скрывается из вида. Я же обхватываю пальцами обжигающую чашку и делаю небольшой осторожный глоток. Первой начинать диалог не хочется. Отчего-то я не сомневаюсь: Мише есть, что сказать.

– Как дела вообще? – начинает он, неспешно размешивая сахара в напитке. – На работе какие новости?

– Все нормально. На прошлой неделе подписали контракт с крупной ювелирной сетью.

– Здорово. Ты руководишь проектом?

– Угу.

– Значит, опять в обойме?

– Ну, – усмехаюсь, – можно и так сказать.

Повисает пауза. Миша буравит меня немигающим взглядом, а я чувствую себя неуютно. Все же я уже отвыкла вот так запросто пить чай в компании бывшего мужа, будто и не было всех этих лет и испытаний. Будто мы по-прежнему что-то значим друг для друга…

– Я давно хотел признаться, – вздохнув, он вновь подает голос. – Я скучаю, Адель.

Отрываю взор от темно-коричневой поверхности чашки и фокусирую его на Мишином лице. Он кажется взволнованным и слегка покрасневшим. А еще смотрит так напряженно, так пытливо… Словно хочет пролезть в мою голову и прочесть мысли. Все до единой.

– Скучаешь? – переспрашиваю растерянно.

Я ожидала чего угодно, но только не этого.

– Да, – с жаром подтверждает он. – Скучаю по тебе. По детям. По нашей семье, которую мы по глупости потеряли…

– Мы потеряли ее не по глупости, – возражаю тихо, но твердо. – Это ты ушел, Миш. Ты оставил меня ради другой женщины.

Он кривится. Морщится как от зубной боли. Сокрушенно и с полным осознанием собственной вины.

А потом вдруг протягивает руки по столешнице и касается кончиков моих пальцев. Легко, почти неуловимо. Поглаживает подушечки и срывающимся шепотом добавляет:

– Я знаю, Адель. Я облажался. Но я осознал свои ошибки и очень хочу все вернуть!

Глава 52

Его признание звучит как гром среди ясного неба. Слишком внезапно. Слишком неожиданно.

И да, я солгу, если скажу, что не ждала этих слов. Что не жаждала их услышать.

Но то было раньше… Несколько лет назад. До встречи с Аршавским. До того, как я вновь обрела себя.

Кома, развод, годы реабилитации – испытания, выпавшие на мою долю, нанесли основательный удар и по психике, и по самооценке. Мне потребовалось немало времени, чтобы восстановиться. Чтобы вновь обрести смыслы и полюбить себя.

Сейчас моя жизнь ровно такая, о какой я и мечтала: здоровые дети, интересная и прибыльная работа, любимый мужчина рядом. И вот в чем ирония: теперь, когда у меня по-настоящему все хорошо, я больше не жду Мишиного раскаяния. Оно мне попросту не нужно.

Я счастлива и самодостаточна. Без него.

Все же права была Алиса Шер: мужчины всегда возвращаются. Причем именно тогда, когда в жизни наконец настал порядок и встретилась новая любовь.

Да, мужчины возвращаются. Но дважды в одну реку не войти.

Я грустно усмехаюсь и вынимаю свои пальцы из Мишиных ладоней. Когда-то до дрожи любимых. Ну а ныне – абсолютно чужих.

Подпираю кулаком щеку и делаю очередной глоток чая. Жасмин и мята. Вкусное сочетание. Все же бывшему чертовский повезло с сиделкой. А вот с новой женой – не повезло. И, похоже, он уже и сам это понял.

– Знаешь, а я ведь знала, что так случится, – говорю, помолчав. – Точнее даже так: не знала, но в глубине души надеялась, что рано или поздно ты все осознаешь.

– Правда? – Миша оживляется, неверно истолковав мои слова. – Значит, ты тоже тоскуешь, Адель? Тоже не забыла?

В его взгляде искрится надежда, но я лишь поджимаю губы и качаю головой:

– Раньше тосковала. А теперь… Теперь все уже иначе, Миш.

– Я знаю, я упустил время, – выдыхает он. – Непростительно много времени! Но, поверь, если ты захочешь, если дашь мне второй шанс, мы все наверстаем, Адель! Все-все вернем!

– А как же Катя? – спрашиваю я.

Не потому, что всерьез отнеслась к его обещаниям, нет… А больше из любопытства. Простого человеческого любопытства, которое свойственно каждому из нас.

– Да что Катя… – Миша произносит имя супруги с неприязнью, почти с ненавистью. – Эгоистка она! Причем неисправимая! Пока я был на коне, все лебезила передо мной… В рот заглядывала… А как беда – так она сразу переобулась. И речи льстивые закончились, и взгляды томные… В общем, лохонулся я, Адель. Клюнул на то, чего никогда не было. А теперь пелена с глаз с спала, и я все осознал. Каким был идиотом, как сильно тебя обидел…

Он вновь порывается схватить меня за руку, но я не позволяю ему этого сделать.

– Мне жаль, что все так вышло, Миш, – говорю, пристально глядя ему в глаза. – Жаль, что ты ошибся и разочаровался в своем выборе, но я не могу быть твоим спасательным кругом. Больше не могу.

– Ну да, конечно. Закон бумеранга, – горько усмехнувшись, он роняет голову на грудь. – Когда-то я отказался от тебя в тяжелый период, и теперь получаю по заслугам.

– Дело не в бумеранге. А в том, что я больше тебя не люблю.

Я произношу это спокойно. Без какой-либо агрессии и желания уколоть. Просто констатирую факт, который в последнее время стал очевидным.

Я больше не люблю бывшего мужа.

Не страдаю по нему.

Не хочу вернуть былое и не вспоминаю то, как мы раньше жили. Точнее вспоминаю, но лишь в контексте светлой грусти и благодарности за двух замечательных детей.

– У тебя кто-то есть? – лицо Миши перекошено мукой.

– Да, – я не вижу смысла скрывать свои отношения. – Я встречаюсь с одним человеком.

– Этот тот мужик с работы?

– Откуда ты знаешь?

– Ленька как-то упоминал, что один твой коллега периодически захаживает к вам в гости. Я уже тогда подумал, что это неспроста.

– Да, неспроста. Мы действительно вместе.

Миша проводит ладонью по бледному лицу, словно силясь стереть с него разочарование и усталость. Но это не помогает. Его черты по-прежнему кажутся болезненно заостренными, а во взгляде сквозит печаль.

– Ты думаешь, у вас серьезно? – нарушает затянувшуюся тишину.

– Думаю, да.

– Любишь его?

Я вновь поджимаю губы:

– Зачем ты спрашиваешь? Ведь мои ответы причиняют тебе боль.

– Да, причиняют! – он вскидывается. – И знаешь, в чем парадокс? Я рассчитываю на правду, но при этом как-то подспудно надеюсь, что ты солжешь! Скажешь, что еще не все потеряно и однажды ты сможешь простить меня…

– Я уже простила, Миш, – роняю мягко. – Но забыть не смогу.

Какое-то время мы молчим, глядя в разные стороны. Каждый думает о своем. Миша утопает в раскаянии и жалости к себе, а просто дивлюсь неожиданным поворотам судьбы.

Могла ли я – едва очнувшаяся от комы, лысая, исхудавшая и потерянная – предположить, что спустя годы буду сидеть перед бывшим супругом и слушать его мольбы о прощении? Едва ли. Ведь, уходя, он был преисполнен достоинства и веры в собственную правоту.

А сейчас я в очередной раз убеждаюсь, что жизнь – самый беспощадный мститель. Никто и никогда не сможет наказать человека хуже, чем последствия его собственных решений.

И если в аварии нужно винить несчастный случай, от которого не застрахован никто, то отношения с Катей Миша выбирал осознанно и вполне самостоятельно. Так что здесь я ему сочувствовать не стану.

– Я, пожалуй, пойду, – говорю я, поднимаясь на ноги. – Если что-то понадобится, звони. За Лизкой заеду часов в семь-восемь.

– Хорошо, – бесцветно отзывается Миша, по-прежнему глядя на меня с невыразимой тоской. – И спасибо, что выслушала, Адель…

– Да не за что, – пожимаю плечами.

А затем, не оглядываясь, устремляюсь прочь.