Текст книги "Кибердемоны. Призрак (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зимина

Соавторы: Дмитрий Зимин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Всё. Приехали.

Воздушный поток бьёт его по лицу, забивается ледяными свёрлами в уши и Мирон понимает, что забыл про капюшон. Тот треплется за спиной, как спущенный в знак поражения флажок.

Тонкие мембраны вингсъюта расправляются, он чувствует себя парусом, натянутым на непрочную мачту. Лицо леденеет.

Он не может согнуть руку и натянуть капюшон – нарушится аэродинамика полёта.

Зато перед глазами моментально вспыхивают биты информации – выбравшись за пределы экранированного пространства, проснулись Плюсы.

Мирон пытается высмотреть Мелету. Среди моря сигналов он старается обнаружить один.

Возможно, ей удалось высвободиться из хватки клона, раскрыть мембраны и полететь... Мысли путаются. В чёрном и густом, как чернила, воздухе нет ничего, кроме ледяной крошки.

– Программа... – произносит он одними губами. Горло болезненно сжимается, на губах трескается ледяная корочка.

– Слушаю, – тут же откликается в голове бесплотный голос.

– Найди Мелету.

– Принято, – говорит голос в голове. – Но есть некоторые замечания. Вы летите слишком быстро. Нужно изменить угол наклона...

Перед глазами появляется координатная сетка. Красная нить на ней – его траектория полёта. Рядом мелькают разноцветные цифры: текущая скорость и безопасная. Текущая намного, намного больше той, что программа рекомендует для выживания.

Некоторое время Мирон пытается выровнять полёт. Честно говоря, стремительное, всё более быстрое скольжение нельзя назвать полётом. Скорее, слегка контролируемым падением. Парашюта нет. Мышонок заверил: когда придёт пора, ткань вингсъюта модифицируется, молекулы нитей приобретут эластичность и он сможет "трэчить". Он не разобьётся.

Так ему сказали.

Из-за метели земли не видно. Ни огней, ничего. Только голодная ревущая пустота. И если бы не постоянные вспышки надписей перед глазами: ГУМ, Новая площадь, Чистопрудный бульвар... он бы решил, что падает в тёмный, не имеющий дна, колодец.

– Внимание. Входим в зону повышенной плотности, – говорит программа.

– Что это такое?

– Высотная застройка.

Красная нить перед глазами высвечивает извилистый путь. Трехмерная картинка наводит на мысль о полёте в узком, сдавленном острыми скалами каньоне.

Проскочить между Сциллой и Харибдой... – приходит в голову мысль. И тут краем глаза он уловил какой-то тёмный массив. Он промелькнул слишком быстро для того, чтобы его рассмотреть, но Мирон всё же заметил поделенную на соты, будто истыканную иголочками света вертикальную стену...

– Еб твою мать!

Он чудом избежал столкновения с высоткой.

– Внимание слева.

Такая же громадная, с точками света, стена.

Стрелочки рядом с траекторией указывают, как ему двигать руками: чуть вверх левую, чуть вниз правую. Затем – наоборот... Он чувствует себя Орвиллом Райтом, рискнувшим подняться в воздух на деревянной этажерке.

Стены мелькают одна за другой, как гигантские секвойи, увешанные светлячками. Мирон догадывается, что это – громадные плоскости высоток, таких же, как его родной Улей.

– Где мы? – спрашивает он.

– Жилой комплекс "Красные Ворота". Высота зданий – пятьсот и более метров...

– Как нас сюда занесло?

– Ветер слишком сильный. Для прыжков – неблагоприятная погода...

– А то я, на хрен, еще не понял... – бесплотный голос без намёка на эмоции раздражает.

Кажется, что кожа на черепе смёрзлась, скукожилась и вот-вот слезет, обнажив голую кость. Волосы представляются ломкими тоненькими сосульками.

Дальше пошёл просвет: внезапно под собой он увидел море огней, реки раскаленной лавы – забитые транспортом магистрали, тёмные озёра парковых зон...

– Где мы? – слёзы бежали беспрерывно, промывая на щеках тёплые мокрые дорожки, и кроме размытых светлых пятен, Мирон ничего не видел. Даже надписи на координатной сетке почти не читались.

– Приближаемся к Котельнической площади.

– Это где три вокзала, да?

– Казанский, Ленинградский и...

– Неважно. Рассказывай, как там сесть.

Вокзалы – это хорошо. Даже если кому-то придёт в голову проследить его полёт, три вокзала – это минимум три направления. Тысячи людей, сотни синкансэнов, миллион вариантов...

– Ваша скорость всё еще высока. Вероятность жесткой посадки восемьдесят шесть процентов.

– Забей. Если я не спущусь в ближайшие тридцать секунд, мой мозг превратится в ледышку.

Ушей он уже не чувствовал. Глаза покрылись ледяной корочкой – во всяком случае, так казалось. Внизу, характерной подковой, поблёскивала площадь.

Нельзя свалиться с неба прямо на дорогу, – подумал он.

Чуть изменив угол наклона рук – он уже худо-бедно научился управлять своим телом, затянутым в лёгкий вингсъют – Мирон устремился к скопищу огней за пределами зданий.

Программа сообщила, что там – сортировочная. Автоматический завод-погрузчик, совершенно безлюдный. А с камерами, заверила программа, она справится.

– Слева по курсу кран, – предупреждает бесплотный голос.

Мирон, едва шевельнув пальцами, уворачивается он перекрестья металлических балок, едва подсвеченных оледенелыми огоньками.

Как призрачные маяки Святого Эльма, – думает он. – Бестелесные, бездушные, безнадёжные...

– Прошу разрешения перейти в фазу торможения.

– Давно пора, – буркнул он. Или показалось, что буркнул. Губ он тоже не чувствовал.

Вингсъют хлопнул, перестраивая мембраны. Мирон провалился в воздушную яму – сердце ударилось о свод черепа изнутри и улетело в пятки. А потом земля ухнула куда-то вниз.

Тканевые плёнки, ранее похожие на упругие паруса, теперь мягко растянулись, как зонтик медузы, позволив его телу парить, словно на крыльях.

Всё застыло. Перестало свистеть в ушах, не гудела больше натянутая ткань. Образовался кокон тишины. Он повис, будто подвешенный на невидимых тросах, между небом и землей.

Горизонт больше не заваливался, земля перестала походить на несущийся поезд, превратилась в широкую вогнутую чашу.

Если бы оставались силы, если бы горло не было перемолото железной хваткой Хидео, если бы он не превратился в ледышку – то обязательно закричал бы от восторга.

Наконец-то он испытал кайф. От полёта, от парения в невесомости, от свободы. Здесь не было никаких преград. Ни камер, ни вездесущих дронов – только он. Один.

– Температура вашего тела достигла критически низкой отметки, – предупредил бесплотный голос. – Советую герметезировать костюм...

Дотянувшись одной рукой, он поймал тонкий чехольчик капюшона и натянул на голову. Ткань скользнула по лицу, кромка примагнитилась к воротнику.

И сразу он стал лучше видеть: в капюшон были встроены фоточувствительные линзы. Почувствовал болезненное покалывание в районе ушей, на скулах и подбородке – кожа начала теплеть... Хорошо, если обойдется без обморожений.

– Внимание. Готовьтесь к приземлению. Ваша скорость всё еще превышает порог безопасности, поэтому нужно...

По пяткам будто саданул паровой молот, Мирон не сразу сообразил, что это – земля. Колени, локти, ладони – он попытался совершить кувырок, но без практики вышло очень неуклюже. Шейные позвонки болезненно хрустнули, его прокатило по жесткому гравию, ударило о какой-то выступ...

Всё. Приехали.

Секунд тридцать он приходил в себя. Просто лежал, распластавшись на спине, вцепившись скрюченными пальцами в какие-то мёрзлые комья и сознавая, что в этот момент роднее у него ничего нет. Земля. Какое приятное, твёрдое, придающее уверенности слово...

– Внимание. Температура квантового массива слишком высока. Необходимо охладить его прямо сейчас.

Чёрт. Он и забыл про эту чертову железяку. Под костюмом она нагрелась до температуры тела, к тому же, плотно примотанная к животу, почти не доставляла неудобств.

Не вставая, он потянул затяжку и магнитный замок разошёлся от подбородка до промежности. В воздух поднялся клуб тёплого, слегка попахивающего потом, пара.

Отодрав от кожи, кое-где вместе с мясом, скотч, он вытащил модуль и сунул его в сугроб. Сел, неуверенно огляделся...

Вокруг громоздились контейнеры. Поставленные один на другой, они образовали узкий и глубокий каньон. Спускаясь, он ничего этого не видел.

Оставалось только поразиться удивительному везению, что провело его прямо на землю – не позволив расшибиться об угол какого-нибудь железного монстра или застрять в балках робо-крана, подобно птице, попавшей в велосипедное колесо...

Где-то наверху раздавались приглушенные расстоянием свистки, щелчки и поскрипывания – автоматический завод продолжал сортировать грузы.

– Ты нашла Мелету?

Странно. На время полёта он совершенно забыл о ней. Страх близкой смерти, холод, пустота и неизвестность вытеснили беспокойство о другом живом существе.

Все мы полны эгоизма, близкого к безумию, – подумал Мирон. – Даже когда мы беспокоимся о ком-то, в конечном счёте, это забота о собственной шкурке: мы просто не хотим страдать, ощутив потерю...

– Я не нахожу никаких данных, – сказал голос в голове.

Мирону почудились нотки обиженного недоумения. На миг показалось, что это не бесплотная и бестелесная, не имеющая разума Программа, детище безумного гения, а сам Платон. Подумалось, что это в его духе: изменив с помощью софта голос и манеру говорить, всё это время братец незримо присутствовал рядом...

А потом Мирон понял, что эта мысль его вовсе не злит. Даже придаёт некоторую уверенность.

– Платон? Это ты?

Тишина. Только свист ветра в далёких проводах...

Несколько раз за время рейда – и во время путешествия по внутренностям башни Технозон, и во время полёта – он подавлял желание вызвать брата. Услышать его голос. Обратиться напрямую и высказать всё, что он, Мирон, думает о его идиотской самоубийственной затее. И попросить совета. А еще – потребовать, чтобы брат заверил его, что всё закончится хорошо...

Он этого не сделал чисто из гордости. Из самолюбия. Из-за эгоистичного желания доказать, что он круче.

– И как, доказал? – спросил он сам себя. – Не факт...

Надо как-то выбираться из этого хаоса, – поднявшись на ноги, подумал он. Надо задать программе маршрут кратчайшего выхода... Куда? Да не важно. К какому-нибудь людному месту.

Когда они разрабатывали план действий, он не сообразил уточнить, где они встретятся после всего. Как эти три волхва – Соломон, Давид и Голиаф – заберут у него модуль... Тогда ему и в голову не приходило, что Мелета может погибнуть.

Он и сейчас гнал эту мысль, но тренированная жилка рационализма твердила обратное: тяжелораненая, с полумёртвым клоном в обнимку, она просто не смогла раскрыть вингсъют. А если даже и смогла – кто будет управлять полётом? В темноте, в непроглядную пургу... Ведь у неё нет такого удобного, такого незаменимого помощника, как у него.

Даже будь она асом, мастером спорта по высотным прыжкам... Ночью, в пургу, не имея компьютера наведения...

И тут сердце дало сбой. Лицо похолодело, по телу прошла судорога.

Она не надеялась выйти из этой передряги живой. Её задачей было довести его, Мирона, до кабинета Платона. Она с самого начала знала, что не вернётся.

Он не заметил, что сжал кулаки до крови, не почувствовал, как ногти впились в ладони. Не обратил внимания на то, что скрипит зубами, в попытке сдержать вопль отчаяния.

Я никогда не прощу, – билась в голове мысль. – Я никогда тебе этого не прощу, брат! Я ненавижу тебя, Платон...

– Внимание! К вам приближаются вооруженные объекты.

Голос прозвучал неожиданно. Он вплёлся в мысли и Мирон не сразу понял, что программа имеет в виду.

– Конкретизируй, – бросил он, поспешно застёгивая костюм.

– Восемнадцать человек со стандартным вооружением спецназа и два дрона повышенной боеспособности приближаются по проходу между контейнерами.

Перед глазами вновь вспыхнула расчерченная координатной сеткой карта. На ней красными точками мигали фигуры. Они медленно двигались между двух тёмных массивов, зажимая его в тиски.

Чёрт! Как его выследили? И главное, кто это может быть? Технозон? Решили вернуть свою собственность любой ценой?

Перестрелку, даже в безлюдном районе автоматического завода, засекут полицейские дроны и камеры. Если... Если с ними не договорились, – эти мысли Мирон додумывал уже на бегу.

Он мчался вдоль череды контейнеров, в надежде отыскать проход, да хоть бы небольшую щель, в которую можно забиться.

Хотя это не поможет: у них наверняка есть тепловизоры и датчики движения... И тут его осенило. Он одет в стэллс-костюм! Если правильно себя вести, они вообще ничего не заметят.

Он остановился и вновь натянул капюшон по самый подбородок. И тут же облился холодным потом: забыл чёртов модуль с Акирой в сугробе! Мысли о спасении жизни вытеснили все остальные.

На секунду появился соблазн плюнуть. Забить. Просто бежать, спасая свою шкуру. Но Мирон повернул назад.

Нельзя.

Нельзя, чтобы Мелета – если она умерла – отдала свою жизнь зря. Он заберет этот чёртов модуль. Вернёт его Платону. А потом разобьёт ему морду. В кровь, в сопли, до потери сознания. Чтобы и его гениальный братец почувствовал, хотя бы ненадолго, каково это – быть живым...

Постоянно сверяясь с картой – мелкими цифрами указывалось расстояние до ближайшего объекта – он побежал назад. Навстречу красным точкам.

За спиной тоже кто-то был, так что без разницы, куда бежать – подумал он. – Контейнеры стояли так плотно, что никаких щелей или проходов между ними не было.

На удивление, обратный путь занял гораздо больше времени. Или ему так показалось. Все сугробы были похожи один на другой... Горячий модуль протопил себе углубление и провалился в снег.

– Где массив? – спросил он на бегу. Горячее дыхание оседало капельками воды на внутренней мембране вингсъюта.

– Двадцать метров и сорок три сантиметра. Девятнадцать метров... Десять... Перед глазами появилась желтая стрелка.

В несколько прыжков он преодолел расстояние до модуля, пошарив в снегу, нащупал твёрдый тяжелый параллелепипед, выдернул его, рывком раскрыл застёжку костюма... Металл коснулся кожи и будто прикипел к животу.

Сдерживая дрожь, стараясь не стучать зубами, он застегнул вингсъют и выпрямился.

– Робот-паук в пятнадцати метрах слева, – доложил равнодушный голос.

Мирон замер, прижавшись спиной к контейнеру. Ребристая поверхность холодила спину сквозь костюм.

Шелестя металлическими ходилками, втыкая острия в хрупкий гравий, робот прошел мимо. На его "голове" медленно вращалась турель – зрачок пулеметного дула поворачивался вслед за камерой тепловизора.

Мирон затаил дыхание. "Он меня не видит" – понял он. Программа делает так, что робот меня не видит. Он же коммуницирует через Плюс, а Платон в Сети – царь и Бог. Он не допустит, чтобы меня увидели роботы...

Это не Технозон, – решил он. – При всей их крутости, корпорациям запрещено использовать боевые машины в городских условиях.

Полиция. Или, скорее, МОСБЕЗ. Тоже, по-сути, частная контора, только работает на государство. И поэтому имеет более широкие полномочия... Очень, очень широкие. Вплоть до того, что если его здесь хлопнут – пусть даже это будет зафиксировано камерами – они будут в своём праве. Останавливали нарушителя. Опасного террориста...

Так и представил своё тело, распластанное на чёрном гравии. С аккуратной дыркой в середине лба.

– Приближаются живые объекты, – сказал голос в голове и Мирон чуть не подпрыгнул. Забыл, что слышит программу только он.

Как его вычислили? Хороший вопрос... Но очевидный ответ, учитывая обстоятельства, всего один: через сигнатуру украденных Плюсов. И нечему удивляться. МОСБЕЗ может себе позволить нанять САМЫХ крутых хакеров современности. А может, и не нанять: учитывая обстоятельства, просто пригрозить высылкой в каменоломни пояса Койпера. Оттуда не сбежишь – хакер ты, или не хакер...

– Программа... ты можешь скрыть своё присутствие в Плюсе?

– Это входит в постоянную опцию.

– Так... Тогда даю установку: неизвестные хакеры вычислили тебя и отслеживают сигнатуру твоих действий. Найди их и пусти по ложному следу.

Над красными точками появились метки спецификаций: броники, автоматы, гранаты трёх видов, сканеры, тепловизоры... В каждой группе был один ведущий – через тактический шлем он координировал действия остальных бойцов. Он мог ненадолго нырять в Плюс – оставаясь на это время слепым и глухим в Минусе.

Полноценная боевая операция, – подумал Мирон. – Учитывая наличие дронов – можно сказать, антитеррористическая.

– Предлагаю план действий, – сказал голос в голове. На координатной сетке появилась ломаная кривая. Судя по ней, он должен был как ниндзя-черепашка метнуться между всеми противниками и уложить их одним прикосновением. – По моим расчетам, вам вполне по силам успеть в отведенное время.

– А твои расчёты учитывают хромоту и ушибленный бок?

Лодыжка, которую он подвернул вечность назад, еще в катакомбах, болела адски. Нога так и норовила вывернуться и остаться в какой-нибудь ямке... А бок он ушиб о контейнер при приземлении. Наверняка треснула пара рёбер. Характерная боль на вдохе, хрипы на выдохе... Если осколки проткнут лёгкое – плохи его дела.

– Предлагаю план действий, – повторила программа. Видимо, в её задачу не входило отвечать на риторические вопросы.

– Ладно, командуй, – осторожно вздохнул Мирон. – Выхода, мать его, всё равно нет...

– Когда боевые единицы окажутся рядом, я блокирую их переговоры через Плюс. У вас будет две секунды, чтобы завладеть автоматом вот этого объекта... – над головой ближайшей красной точки появилась стрелочка. – И открыть огонь по остальным.

– Ты хочешь, чтобы я пострелял этих чуваков? – испугался Мирон. – Не, на хрен, мы так не договаривались. Я не собираюсь становиться убийцей.

– Когда боевые единицы окажутся...

– Я не буду никого убивать. Предложи другой план.

– Побег исключён: вас окружили. Напоминаю: им приказано стрелять на поражение. Вас объявили во Всемосковский розыск. Вы – опасный террорист...

– Слушай, они же просто выполняют приказы. Они не виноваты в том, что им поручили охоту за мной. Это ведь обычные мужики, такие же, как я...

– Вы – опасный террорист. Вас приказано уничтожить.

– Ладно, я понял. Давай так: я завладею автоматом, а ты предложишь схему, как их оглушить, ранить, но ни в коем случае не убивать.

– От вас потребуется высокая точность стрельбы и очень быстрая реакция.

– А вот об этом, мать твою, не беспокойся. Я был чемпионом, знаешь ли. И, кстати, мой рекорд до сих пор не побит.

– Вероятность спасения – двадцать три процента. Вам следует...

– Заткнись. Двадцать три – это охуенно. Будем делать, как я сказал.

Глава 20

Ничего еще не кончилось.

Первый солдат появился через двадцать секунд. Мирон пропустил его вперед – распластавшись по стенке контейнера, натянув капюшон до подбородка, он слился с ржавой, облупившейся металлической стеной. На рукаве проступили ядовито-желтые иероглифы. Что-то о токсичности содержимого контейнера...

Дождавшись, когда мужик, мягко и бесшумно ступая по гравию и выставив ствол автомата, пройдёт мимо, он шагнул к нему со спины, пережал яремную вену – программа показала, где именно та находится – и подождав сорок секунд, опустил бойца на землю. Откатив под стенку – крепкий получасовой сон ему гарантирован – Мирон вытащил из обмякших рук автомат.

Наверняка оружие и так в боевой готовности: щёлкать затвором и досылать патрон – только привлекать внимание.

Снова отошел к стене – выкрашенный в защитный цвет автомат слился с костюмом – и замер. Две секунды...

– Огонь, – скомандовала программа.

Бойцы двигались тройками: один впереди, двое следом. Программа навела перекрестья мишеней сразу на всех и Мирон открыл беглый огонь.

Бронежилет, рука, нога, нога, плечо... Еще раз бронежилет.

Выстрелы, усиленные железным эхом, унеслись по проходу между контейнеров. Тут же раздались ответные сухие щелчки, кто-то, пренебрегая секретностью, кричал команды в голос. Поднялась суета, неразбериха...

А Мирон успокоился. Перекрестье прицела перед глазами создавало ощущение, что он находится в игре. Контр-Террор, например. Хотя мишенью в данном случае и является он сам. Тем интереснее задача. Выжить – не убив ни одного из охотников. Вот, разве что, роботы...

Один как раз приближался. Дула его спаянных в кольцевую турель пушек молчали: там, за спиной, еще оставались свои.

Мирон поразился такой дислокации. Какой гений приказал спецназу наступать с двух сторон, находясь в узком туннеле? Вот если бы они обрушились на него сверху...

Сквозь оптический прицел он обнаружил слабое место: "голова" робота крепилась к бронированному телу на шарнирах. Если повредить хотя бы один – робот потеряет ориентацию.

Он прицелился... Нет. У автомата меткость аховая, так что лучше дать очередь. Авось, повезет. Свист пуль разорвал тишину. И тут же Мирон понял свою ошибку: мелкие автоматные пули не могли повредить брони, зато привели дрона в боевую готовность. Турель повернулась в его сторону...

Оттолкнувшись от земли, он прыгнул на стенку контейнера. Хотел зацепиться за выступы приваренных петель, но не рассчитал и сильно ударился лицом и коленями. Зажмурился в ожидании падения и удара о землю... А ладони-то прилипли – он совсем забыл о волшебных перчатках.

Робот открыл огонь. Такого грохота, да еще и усиленного железными стенками туннеля, Мирон не слыхал никогда. В два прыжка он забрался на крышу – повезло, что в этой сцепке было всего два контейнера – и распластался там, как амёба под микроскопом.

Автомат остался на земле.

– Программа... – прошептал он одними губами. – Включи меня в общую связь спецназа.

Это надо было сделать с самого начала. Программа говорила, что перехватывает все переговоры противника, так почему он не догадался сделать это сразу?

Почему он просто не приказал программе отправить их по ложному следу, запутав сигналы через Плюс? Этого всего можно было избежать!

Ты облажался, чувак, – сказал Мирон сам себе. – По полной программе облажался. Он тихонько ударил кулаком в железную крышу контейнера.

Почему, будучи командиром подразделения в Кибер-Терроре, он не допускал таких ошибок? Потому что знал, что там – игра? Максимум, что он мог там потерять – это выигрыш и репутацию. Сейчас он опустился до уровня тупого придурка из подворотни. Чуть что – стрелять.

К тому же, он стал слишком полагаться на Программу. А она – всего лишь Иск-Ин, помощник. Никак не советчик. Она не способна предугадывать, экстраполировать и принимать решения. Только он сам.

– Прекратить огонь, – зазвучал в ушах чужой, жесткий и повелительный голос. – Кто стрелял?

– Стрелял террорист. Повторяю: стрелял террорист. У нас раненые.

– Где он?

– Куда он делся?

Прямо под Мироном – громко захрустел гравий – тяжело протопали двое солдат. Затем, с характерными щелчками, прошелестел робот...

– Чисто. Противник не обнаружен, – сказал другой голос. – Ждем приказаний.

Мирон выдохнул. Если он пролежит здесь достаточно долго, они уберутся. Перестанут искать.

В затылок ткнулось что-то твёрдое. Он вздрогнул. Поднял голову... Чёрный пустой зрачок уставился прямо в лоб.

– Не делай резких движений, – мягко посоветовал голос на другом конце автомата. – Просто поднимись на колени и заложи руки за голову.

Он был почти добрым. Спокойный уравновешенный голос человека, хорошо сделавшего свою работу.

Во рту пересохло. Внезапно Мирон ощутил тяжесть модуля на животе... Нет. Даже если ему повезет и пуля попадёт в квантовый массив, инерция сбросит его с крыши контейнера. Спиной вперед.

Он поднял руки и встал на колени. Как просили.

Его окружили четыре человека. Тактическое снаряжение на них не работало – не мигал ни один огонёк, ни на оптических прицелах, ни на рациях... Тепловизоры были сдвинуты на шлемы и люди напоминали диковинных насекомых, ощетинившихся антеннами и усиками.

– Вы всё отключили, – тихо сказал Мирон.

– Поняли, что тебя кто-то прикрывает в Плюсе, – кивнул тот, что просил поднять руки. Лицо его было закрыто нанопорной маской, в просвете между ней и шлемом поблескивали только глаза. Нормально так поблёскивали. Не угрожающе. – И решили действовать по старинке. Ты да я, да мы с тобой...

Другой спецназовец шагнул к Мирону со спины, и заломав его руки вниз, стянул запястья. Опять же, не больно стянул. Не жестоко. Но крепко...

Затем тот, что с ним разговаривал, включил рацию и произнёс:

– Мы его взяли. Конец операции, – и уже к своим. – Поднимайте.

– Что вы со мной сделаете? – спросил Мирон.

Мощная сила вздёрнула его на ноги, помогла сохранить равновесие...

– Доставим в МОСБЕЗ и всё. Наша работа закончена. Спасибо, кстати, что не стрелял в наших на поражение. Чистая работа.

– Я не убийца. И не террорист.

– Разберемся, – благодушно пообещал ведущий. – Эй, там, внизу... Принимайте задержанного.

Тишина.

Ведущий заглянул за край контейнера – никого. Затем попытался включить рацию – та пискнула и вырубилась.

– Да что происходит-то? – голос мужика пока еще не был тревожным. Только удивлённым. – Эй, меня кто-нибудь слышит? – крикнул он вниз. – Рации включите, придурки. Мы террориста поймали!

У Мирона забилось сердце. Согласно теории причинно-следственных связей, эта тишина – неспроста.

– Ладно, сами спустим, – проворчал спецназовец, поворачиваясь к Мирону и застыл, глядя куда-то сквозь него. А потом поднял автомат...

Мирон успел уклониться просто потому, что уже ожидал чего-то подобного. Неловко грохнулся пузом на крышу – железный модуль вошел под диафрагму и начисто вышиб дыхание – и не удержавшись, покатился к краю...

Над головой в это время хлестали автоматные очереди. Стреляли все четверо. И, судя по всему, в разные стороны.

Падая, Мирон увидел – как чёрную вспышку – покатые плечи и голову, насаженную на тело без шеи...

Руки были стянуты за спиной, он стукнулся плечом и боком, слава богу, не тем, что ушиб раньше. Но всё равно было жутко больно. Позвонки в шее предательски хрустнули, челюсть прошило будто раскаленной спицей. Досталось всему: и печенкам с почками и суставам.

Если б не выстрелы, как огненные осы пронзающие воздух над головой, он бы так и остался лежать. Пускай ловят. Пускай волокут в МОСБЕЗ – там хотя бы окажут медицинскую помощь... Он готов отдать им всё, что попросят.

Но когда одна из пуль взрыла гравий прямо перед лицом, он начал двигаться. Сначала – ползком, затем – отталкиваясь здоровым плечом от стенки контейнера, а потом, удивляясь тому, что он еще не развалился на куски – даже бегом.

Сзади продолжалась какая-то мутная суматоха: кто-то куда-то бежал, кто-то в кого-то стрелял... Один из бойцов просто лупил вверх – задрав ствол вертикально и сопровождая выстрелы грязными ругательствами. На него никто не обращал внимания.

– Программа... твоих рук дело? – спросил Мирон, перемещаясь через проход к противоположной стене из контейнеров.

– Не понимаю вопроса.

– Это ты сделала так, что спецназовцы начали палить друг в друга?

– Ответ первый: исходя из траектории выстрелов, они палят не друг в друга, а в невидимый объект. Ответ второй: это не я.

Мирон усмехнулся. Она учится... Сосёт информацию откуда можно, запоминает, классифицирует и создаёт всё более сложные алгоритмы общения. Вот так люди и забывают, что у машин нет души...

– Значит, ты его не видишь, – сказал он вслух, ни к кому особенно не обращаясь. – Я его вижу, солдаты его видят, а ты, порождение электронных чресел моего братца, его не видишь... Вот и выходит: призрак.

И тут над головой раздалось мерное гудение. Полицейский дрон! – Мирон прижался к контейнеру. – Не полицейский. Скорее, военный, – он разглядел чёрное глянцевое брюшко, поблескиваюшие в свете галогеновых ламп стволы пушек...

– Внимание. Приближается отряд поддержки. Спецназ вызвал помощь.

– Это я уже и сам вижу.

Как-то быстро он расслабился. Наверное, просто устал: перегруженный мозг перестал посылать сигналы опасности.

Стена из контейнеров уходила в небеса. Мирон задрал голову. Где-то там, на высоте пятого-шестого этажа, перемигивались сигнальные лампочки.

Дрон медленно летел по проходу, освещая яркими фонарями каждый камешек.

– Ты можешь его как-то отвлечь? Перехватить управление? – спросил он одними губами.

– Я работаю над этим. Взлом защиты займёт еще восемь секунд.

За это время из него сделают решето...

Мирон в панике огляделся. Куда? Просто лечь на землю, прижаться к стене и надеятся, что стэлс-костюм его скроет? Похоже, выхода нет.

Рядом, буквально в полуметре, вдруг появился Призрак. Он возник ниоткуда, просто сгустился из окружающей тьмы. Мирон даже подумал, что ему мерещится... Но нет. Вот он тут. Стоит. И рукой – если это веретено клубящейся тьмы можно назвать рукой – указывает куда-то в контейнеры.

Странно, но Мирон его совсем не боялся. То ли вполне реальный боевой дрон был куда страшнее, чем бесплотный сгусток тьмы, то ли просто привык – с тех пор, как несколько дней назад он вышел из родного Улья, они встречались достаточно часто.

Автоматически Мирон посмотрел туда, куда указывал Призрак. Дрон как раз осветил это место и он вдруг понял, что между контейнерами есть щель. Как раз такая, чтобы протиснуться не очень крупному человеку...

Не стал раздумывать. Как только дрон отвернулся, он в два шага достиг щели и скрылся внутри.

Двигаться пришлось боком. Из контейнеров выпирали какие-то железяки, один раз он чуть не напоролся на острый заржавленный штырь – об него он порвал пластиковую стяжку на руках. Но в целом всё было неплохо.

Он уцелел в этой безумной перестрелке – что само по себе достижение; он умудрился спрятаться от безов... Осталось придумать, как выбраться незамеченным.

А потом найти Соломона, отдать ему грёбаный квантовый массив, и тогда можно будет выдохнуть. Почему-то это сейчас казалось самым важным: избавиться от Акиры.

Контейнеры тянулись вглубь на несколько рядов. Он протискивался и протискивался, в надежде выбраться на другую сторону, а потом попросить Программу дать маршрут безопасного выхода из заводской зоны.

Но вместо этого вдруг оказался в узком пространстве МЕЖДУ контейнерами. Это не был широкий проход, по которому спокойно перемещаются автопогрузчики, а просто узкий, не более метра, крысиный лаз.

Пахло здесь мокрым железом, тухлой пищей и немножко – мочой. На утоптанном, кое-где заляпанном мазутом гравии валялись одноразовые шприцы, упаковки от дермов и презервативы. Невдалеке угадывалась куча тряпья на расстеленном картоне – Мирон очень надеялся, что в тряпках нет никого живого...

Бродяги облюбовали это место. А еще, возможно, контрабандисты: незаметно вскрыть плохо охраняемый контейнер и добавить к грузу собственную посылочку – проще простого. Главное, запомнить номер контейнера, а еще лучше – подсадить на него жучка-навигатора и отслеживать свою посылку через Плюс.

Он тряхнул головой. Мысли, которые лезли в голову, не имели никакого отношения к действительности. А впрочем... Мирон давно понял, что не бывает совершенно бесполезных мыслей. Отправить Акиру посылкой куда-нибудь подальше – просто отличная идея. Вскрыть замок, сунуть в железное нутро тяжелый ящик, а заодно – и эти новые наушники. Приказав программе отмечать в Плюсе перемещения...