![](/files/books/160/oblozhka-knigi-aliskina-mechta-si-333803.jpg)
Текст книги "Алискина мечта (СИ)"
Автор книги: Татьяна Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
27
Ну вот как? Как меня угораздило влюбиться в такого человека? Он же абсолютно несерьёзный! Ещё и бабы эти его вечно! Стоило только вспомнить о них. Как тут же выпуталась из его рук. Да просто делать мне нечего, кроме как становиться одной из его дур! Особенно в моём положении.
– Глеб. Что ты вообще себе позволяешь? – вякнула что-то в духе барышень восемнадцатого века. Осталось только добавить. «Если Вы хотите, чтобы мы были вперед приятелями, то не извольте забываться!» Даже Глеб расплылся в ухмылке полной иронии из-за моих слов. Я просто растерялась, наверное. Но это не отменяет того факта, что целовать меня ему вовсе не стоило!
– Алис, ну что ты как девочка? Ни поцеловать тебя нельзя. Ничего. Ещё вопросы такие глупые задаешь, – рокочет что-то, снова склоняясь к моему лицу. Щеки мои ладонями обхватил.
А я опять краснею из-за его слов. Как эта самая девочка. И веду себя соответственно. Ударила его ладонью по плечу.
– Ну извини, что не похожа на одну из твоих…!
Пытаюсь отшатнуться от него. Но он тянет за пояс платья обратно. Опять затягивает в кольцо своих рук. Колется щетиной. Зацеловывает губы. Хотя кажется получил отпор, и свои я сжимаю в тонкую линию.
– Ну тоже ведь хочешь, – шепчет, спутывая волосы возле моего уха.
А ещё я хочу серьёзных отношений. Но это точно не про Глеба. Я себя рядом с ним какой-то наивной пятиклашкой чувствую. У которой опыта в любовных отношениях ещё ноль по сравнению с ним. И ни к чему хорошему это точно не приведёт. Как бы мне не нравилось с ним целоваться.
Хочется думать холодной головой. А не сердцем. И уж тем более не тем что ниже.
Кстати, по поводу того, что ниже. Вспоминаю про свой маленький секрет, и останавливаю шершавую ладонь Степнова где-то у своего бедра.
– Глеб, мне нужно тебе кое-что сказать, – с трудом выговариваю, когда он уже задевает легкую ткань платья и случайно или нарочно приподнимает её на несколько сантиметров, касаясь пальцами моей кожи на ноге. Зная Глеба может быть и не специально. Просто эти его руки-бабочки, они везде сами по себе у него оказываются. Но я всё равно чуть не подскочила. Выдохнула от неожиданности.
– Ух! Так! Притормози! Ну. Глеб!
– Я осторожненько, Алис.
– Что ты осторожненько?
Опомниться не успеваю, как он мне всю спину облапил. Притянул к себе жаркими ладонями. Хочу всё-таки отстраниться от него.
Но один маленький, короткий поцелуй разрешаю себе напоследок. Противореча себе. Льну к его губам, так что у Глеба совсем сносит крышу. Так впивается в мой рот тараня его языком и уж совсем забывшись приподнимает меня над землёй, обхватив одной рукой за поясницу. Я вскрикнула ему в губы, и он резко поставил меня обратно, так что ногами касаюсь асфальта.
– Извини. Я тебе там… Всё хорошо? – смотрит на меня взволнованно, и его рука кажется совсем непроизвольно опускается на мой живот. Или намеренно? Я нахмурила брови, не решаясь задать ему этот главный вопрос. Может мне только показалось? Вдруг он на самом деле ничего не знает? Не знает, что я беременна? Наверное, самое время всё рассказать. Ведь даже если он психанёт и вынудит деда Степана меня выставить, то я могу вернуться к матери. Хочу уже прояснить это, но в этот самый момент я замечаю, как из-за угла соседнего дома в сторону нашего парадного идёт мамин Анатолий Николаевич. И, судя по объёмной сумке за его плечами, идёт он кажется не на один день. Вряд ли мать мне сейчас обрадуется. Если я именно сегодня решу огорошить её новостью, что готова даже на раскладушке на кухне спать, как когда-то в детстве, лишь бы только дома.
Я выругалась про себя. Убрала руку Глеба со своего живота. И вообще со своего тела, но на всякий случай переплетаю свои пальцы с его. Это же Степнов. Он не может просто стоять рядом и не трогать меня. Мамин поклонник уже почти возле нас. Обходит детскую площадку. Замечает нас на пятачке возле скамейки, пока я держу Глеба за руку, силясь подобрать правильные слова. Ну ничего не получится у меня с ним. Потому что мне не нужны вот эти вот отношения на одну ночь. Которые он может мне дать. А Степнову младшему тем более не нужны не то что отношения со мной. Но ещё и мой ребёнок. Мать ведь права. Мысли ворочаются, перебивая одна другую, и портят мне настроение.
Тем временем вижу, как этот толстый мужик, от которого без ума моя мама, поравнявшись с нами, окидывает меня оценивающим взглядом. Похотливым. Абсолютно неприятным. Будто раздевает меня глазами. Глеб дергает меня за руку, привлекая к себе внимание. Ему вообще наплевать на всё, что творится вокруг нас в этот момент. Но я краем глаза всё равно замечаю, что этот тип, мамин знакомый, ещё раз оглянулся на меня у дверей парадного. Господи. И где мать только откопала такого?! Редкостный экземпляр натурального козла.
Перевожу взгляд на Глеба. Всё на что меня хватает, так это напомнить об одном обстоятельстве.
– Глеб. Давай ты не будешь так торопиться. Не будем всё усложнять. У меня и так в этой жизни сейчас всё нестабильно. Или стабильно плохо. Как ты сам сказал, я пока девушка несвободная…
– Я вообще-то немного другое имел в виду, – перебил меня Глеб. Но я уцепилась именно за эту фразу как за спасательный круг.
– И вот это тоже, – тут же завелась я. – Я не хочу, чтобы меня оскорбляли! Что это за стиль общения такой?! Я не знаю какие девушки у тебя до меня были, но мне такое точно не нравится! И мне нужна какая-то определённость в жизни, а не вот это вот всё. А ты и серьёзные отношения – это для меня что-то несовместимое.
– Как «хорошо» ты меня узнала, – хмыкнул Степнов. – Алис, ну. Я вот такой! – он развел руками. Так что я могла рассмотреть его во всей красе. – Да у меня женщин было много. Но чего ты хочешь от меня? Я не умею говорить красиво. Обещать тебе что-то большее, чем могу дать. Но хочешь серьёзные отношения? Давай попробуем?! Я же не отказываюсь. Что мне ещё сделать, чтобы ты наконец поняла, что нужна мне?
Может чтобы ты принял моего ребёнка? Хотелось бы мне так сказать, но вместо этого чувствую, как глаза начинает заволакивать лишней влагой. Вот умею я трудностей себе добавить. Дождалась от Глеба какого-никакого предложения. Может не так красиво он всё это сказал, но как мог. Да и предложил, что мог.
– Чего ты ревёшь опять? – Степнов рычит что-то неопределённое. О том, что я такая девушка. Опять к груди прижал. Ручищами своими. А я понимаю, что не могу согласиться. Получится, что я его пытаюсь обмануть и на него чужого ребёнка повесить. Прямо как мать мне советовала. А я не хочу так.
– Можешь сразу не отказываться, как всегда. Хотя бы подумай ради приличия. Я не давлю с решением, – Глеб шутит, а я тяжело вздохнула и покраснела.
Просто я какая-то проблемная. Казалось бы, чего проще? Ну возьми и скажи ты ему правду! Зачем выносить мозги мужику себе и всем окружающим? Но что будет после этого? Если жить сейчас на одних квадратных метрах с этим маминым женатиком мне почему-то уже кажется ещё худшей идеей, чем жить в одной квартире с Глебом. С Глебом! А этот тип даже сейчас не упускает возможности протянуть руку и, обхватив за плечи, потянуть меня к подъезду. Дескать время позднее. И нечего нам по ночам шляться.
Ну и вот как ему объяснить про этот киндер-сюрприз, который меня ждет через несколько месяцев?! Как вообще такое мужчине расскажешь?! Они же особы впечатлительные. Им даже новость о собственных детях нужно как-то аккуратно преподносить, чтобы не травмировать будущего папашу. С нашим нам с моим малышом точно не повезло. Но это был родной отец. А Степнов я даже не представляю, как отреагирует. Как-то прочно в мою память мамины слова о нём въелись. Я постоянно их вспоминаю. А с другой стороны, как мне расшифровать эти непонятные телодвижения с его стороны. Я же та ещё шифровщица. Как надумаю себе что-то. Вот иногда мне кажется, что он знает. Ну или как минимум догадывается. Должен был хотя бы догадываться. Но как я Глеба в лоб-то о таком спрошу? Особенно в моей идиотской ситуации, когда у меня везде одни нервы и никакой определённости в будущем. Чтобы последней более-менее нормальной крыши над головой лишиться, если окажется, что я ошиблась?
Хотя бы посмотреть для начала на этого маминого мужика и маму с ним. А то мало ли ей эта идея с таблетками опять в голову придёт, если я решу к ней вернуться.
Идём с Глебом к лифту. Он опять переплетает наши пальцы. Елозит большим по внутренней стороне моей ладони из-за чего меня почему-то бросает в жар. Пытаюсь вытянуть свою руку из его захвата, и Глеб поворачивается ко мне, сморщив лоб как обычно.
– Но за руку-то можно? Я же тебя этим ни к чему не принуждаю?
Можно ли ему взять меня за руку? Я выругалась про себя, потому что в его понимании в этом точно нет ничего предосудительного. Это меня колошматит от одного его прикосновения. А он без них кажется просто не может.
Я опять же не привыкла так.
Так и не дождавшись от меня внятного ответа, Глеб выходит со мной на нашем этаже, и мы застаем какую-то внеочередную серию «Санта-Барбары». Потому что прямо возле лифта мать со своим мужиком разбирается.
28
Мать не трезва, поэтому на появление своего пузатого хахаля реагирует довольно своеобразно. Как-то чисто по-женски пытается сделать вид, что и не очень-то его ждала, заявляя:
– Ну и чего приперся?
Глеб подводит меня к двери своей квартиры. Роется в карманах в поиске ключей. Я же молчу и надеюсь, что мама всё-таки прогонит своего этого Анатолия Николаевича. Я конечно не настолько наивная, чтобы действительно верить в это, но все-таки. Глеб открывает замки, а я слышу заискивающее сюсюканье этого мужика.
– Валюсик, ну ты же сама звала. Вот он я.
Моя мать окидывает его суровым взглядом и переводит его на меня.
– А вот дочь моя, – из-за выпитого алкоголя она с трудом на ногах стоит. Облокачивается на дверной наличник. Кивает головой в мою сторону. – Переигралось у нас всё. Решили вдвоём жить.
Икает и вспоминает об одном обстоятельстве.
– Точнее втроём.
Я в этот момент, наверное, почувствовала себя тем самым разведчиком, который как никогда оказался близок к провалу. Штирлиц в юбке, блин! Нет я конечно не думала, что эта правда о моей беременности перед Глебом откроется едва ли не перед родами, когда сам за себя уже будет говорить мой большой округлившийся живот или отошедшие воды. Но чтобы вот так, тоже не предполагала.
Чёрт!
Похоже надо было всё-таки признаваться Степнову хоть и на свой страх и риск. Ну заботился же он обо мне. Может всё же не прогнал бы беременную в ночь? Дед опять же его всё равно в курсе. Какой смысл скрывать?
Не совсем же он…
Мамин кавалер повернулся в мою сторону. Мне опять его взгляд не понравился, но по крайней мере следующим, что я от него услышала было.
– Так давай. Заживем большой дружной семьёй. Ты. Я и твоя дочь.
Что??! Довольно странное отступление. Мы с матерью обе услышали именно так. Что со мной этот мужик стремится жить гораздо больше, чем с ней. Так что я разве что скептически изогнула бровь. Стою и напряженно жду ответ матери, но в этот момент Глеб подхватывает меня под локоть, и распахнув передо мной дверь своей квартиры, бросает моей мамаше с её хахалем:
– Вот вы и живите. Своей семьёй. А Алиску я себе забираю.
Успела разве что запротестовать под недоуменными взглядами матери с её возможным сожителем. Этим своим привычным:
– Ну, Глеб!
Что он несёт вообще? Что значит забирает? Что я вещь ему что ли, чтобы меня куда-то там забирать? Только больно он слушает, что я ему там вякаю. Завел в квартиру, если не сказать внёс, подхватив подмышки и с грохотом захлопнул за нами дверь.
Упираю кулаки в бока, стоило ему убрать от меня руки. Смотрю на него, ещё больше подстегнутая этим грохотом. Возмущенно раздуваю ноздри.
– С моим мнением, что уже считаться не надо?!
– А тебе обратно захотелось? Теперь ещё и к этому мужику, который на тебя облизывается? – сморщив лоб гармошкой спрашивает меня Степнов. Я честно говоря думала, что он вообще ничего не заметил. А вот нет. Оказалось, со зрением у Глебушки никаких проблем нет. Как и со смекалкой.
– Алис, я не знаю, что у вас там с твоей матерью случилось. Но ясно же, что ты не от хорошей жизни к соседям жить перешла. Тем более что я прекрасно знаю, как ты ко мне и к деду моему относишься…
Что это ещё за намёки такие?!
– Хорошо я к вам отношусь! – вспылила, хотя будь он неправ, то сделать это я должна была гораздо раньше.
– Ладно. Как раньше относилась. В общем это неважно. Важно то, что ну не надо тебе туда сейчас.
– Глеб, давай я сама разберусь куда мне надо, а куда нет?!
– Да ёлки-палки! Какая ты упрямая! Но ведь ты кажется наразбиралась уже. Сколько можно?! Самой не надоело по одним и тем же граблям ходить? Я тебе предложил всё, что мог! Просто бери и живи! Так нет же! Рвёшься обратно, хотя там никому не нужна! Ещё и вечно то одного дрыща найдёшь, то второго! – Глеб и сам начал закипать, высказывая мне всё. Что у него накипело. Особенно о моем поразительном неумении разбираться в парнях. А я не люблю, когда на меня кричат.
– Да, ты прав! Я действительно совсем в мужчинах не разбираюсь! И мало того, я ещё и беременна от одного из них! Доволен?! И что мне теперь делать с твоей правотой?!
Глеб замер. И я резко заткнулась. Хотела с этим подождать, но на эмоциях сдуру ляпнула. Конечно я не смогла бы от него долго всё скрывать, да и в глаза его деду мне было бы стыдно смотреть. Но всё равно вот кто меня дёрнул так резко правду на мужика вываливать? Надо же было как-то по-другому, наверное.
И он тоже хорош! Сразу же повел себя ровно так, как и предрекала мне мать. У него тут же такой взгляд потухший стал.
– От одного из них? – повторил на автомате. Как будто я одновременно с двумя была. И теперь сама не знаю, кому своего ребёнка приписать. Выругался. Сморщил лоб по привычке, прошелся по нему рукой и хмыкнул. – Ну, да. С чего бы у тебя так быстро жених-то появился? Развестись же ещё даже не успела. И тут я ещё как дурак к тебе лезу…
Вот к интересным выводам он пришёл.
– Глеб, – я так часто произношу его имя, что уже саму раздражает. Разве что у меня интонации меняются. Хотя Степнову в этот момент очевидно не до них.
– Извини, Карамелька. Я как-то не подумал, что у тебя всё так сложно.
И вот сейчас развернись и уйди ещё от меня как обиженная баба! Стою, растерянно смотрю на его реакцию, и мне уже хочется топнуть ногой от досады. А потому что Степнов действительно сбрасывает обувь и уходит от меня в комнату. Вот пойди разберись, это он так отреагировал в целом на новость, что я ребёнка жду? Или на то, что он там обо мне подумал? Хотя какого хрена? Я что в сериале живу? Будем тут ещё несколько лет мучиться вопросами, гадая что же конкретно он обо мне подумал? Да «щас»! Как Степан Георгиевич говорит. Резко дернула ручку двери его комнаты и вошла.
Закрыла эту дверь за собой. Степнов обернувшись ко мне от окна смотрит на меня с удивлением. Комнату тусклым светом освещает ночник на тумбочке возле кровати. А меня уже достало это чувство недосказанности. Главное-то всё равно уже открылось!
– Не подумал? А что ты вообще только что обо мне подумал?!
Брови Степнова заиграли какой-то своей жизнью. Он явно не понял, чего я от него хочу. А я лишь наступаю на него непонятно зачем.
– Да я беременна! От бывшего мужа. И жених этот мне никакой не жених. Это мой начальник. Он просто свою девушку боится родственникам представить, – я говорю ещё много чего. Даже как Вячеслав Сергеевич мне премиальные предложил, за то чтобы я только его невестой для его родни побыла. Как меня свекровь из нашей с Игорем квартиры выставила. Как никто из них не поверил мне что это ребёнок Игоря после того, как Глеб наговорил ему про меня всякого.
– Что же ты?! – обиженно выпаливаю я. – Как не знал о моём пузожителе так таким мужиком был! А сейчас что? Сдулся?! Конечно. Женщине без детей серьёзные отношения обещать проще! А так!
Я так разошлась, выговаривая ему всё свое разочарование в мужчинах в целом, что, когда Глеб двинулся в мою сторону я поначалу даже испугалась, что он меня ударит.
– Серьёзных отношений со мной захотела? – пророкотал Степнов. Я не успела открыть дверь и выскочить в коридор, потому что вжал он меня в неё гораздо быстрее. Навис надо мной обхватив ручищей. – Ладно. Давай начнем прямо сейчас?!
Вот к такому повороту я совсем не была готова. Наверное, думала, что выскажу ему всё. Психану и уйду к маме. И пусть там что хочет, то и делает. Но я явно не готовила себя к тому что сердце ухнет в груди куда-то вниз, а один бородатый увалень вопьётся в мой рот, вовсе не рассчитывая останавливаться на одном поцелуе.
29
– Думаешь, я совсем дурной? Или меня твой ребёнок пугает? – говорит мне с улыбкой, отстранившись от меня через несколько минут. Нет, об этом он догадался ещё после того разговора с его дедом, когда дед Степан первый раз о моей беременности только заикнулся. Вот только я испугалась, что Степнов мне сейчас сразу под платье лезть начнёт. А он опять смеётся. – Давай хоть поговорим для начала. Ты же этого хотела?
Наверное, у меня был слишком перепуганный вид. Я правда не ожидала от него такого напора. Вцепилась было в ручку двери, потому как разговаривать лучше на кухне, но Глеб покачал головой.
– Куда? Деда разбудишь. Иди лучше ко мне под бочок.
Я растерянно захлопала ресницами, а у него вид такой. Слишком хитрый.
– Да не буду я на тебя набрасываться. Не бойся. Я же не зверь. Так только вместе полежим. Хоть попривыкнешь ко мне.
Нет. У него подозрительно слишком хитрая морда чтобы совсем меня не трогать. Но я, чувствуя себя доверчивой идиоткой, все равно забираюсь к нему в кровать прямо в платье.
Он тоже в одежде. Обнимает меня. В книгах вроде бы как всё с какой-то сумасшедшей страсти начинается, а я от неё бегу как лань пугливая, по словам Глеба. Да и слова Игоря обо мне он слишком хорошо помнит.
Сначала мы со Степновым болтаем о какой-то ерунде. Вспоминаем студенческие годы. Как он в детстве надо мной смеялся.
– Досмеялся вот, – трётся носом о мой висок, и я с силой опять свожу ноги вместе. А потому что мы хоть и решили только говорить, но просто говорить с ним у меня не получается. Тем более, когда он прижимает к себе так сильно. Я правда боюсь, что он во мне разочаруется. С Игорем в этом плане как-то проще было. Мы оба девственниками были. Хотя даже так он называл меня бревном.
Хотела бы высказать вслух все свои опасения, но оказалось, что это не нужно было, потому что после очередной дурацкой шутки Глеба, я опять издала какой-то нервный смешок. Всё тело уже окатывали волны желания, а Степнов просто лежит рядом как кусок осины. Только руками по моим плечам, рукам, животу и бедру водит из-за чего я уже дрожу.
Повернулась к нему, и он понимающе усмехнулся. Подмял под себя. Опершись на локоть, навис надо мной.
– Ну вот. А теперь иди сюда, – запустил лапу мне в волосы, обхватив мой затылок. – Будем из деревяшки гибкую ивушку делать.
– Но я же беременна, – заикаясь выговорила я. Мои прежние страхи снова подняли голову, но развиться до панической атаки им не дал сам Глеб.
– Значит мы осторожно.
Мой открывшийся для протеста рот он заткнул приемлемым для него способом. И все возражения вылетели из моей головы, потому что целоваться с ним мне действительно нравилось.
Спустя время, он усмехнулся и огладил меня, когда я попыталась взять всё в свои руки и сама попробовала руководить процессом. Глеб опрокинул меня, обратно на подушки.
– Расслабься, Алис. Зачем так стараешься?
Мне просто хотелось, чтобы ему было хорошо со мной, но стянув с меня платье он опять шлепнул меня, когда я вновь попыталась всё взять на себя. Укусил за шею, чтобы я перестала бороться с ним за главенство в кровати.
Я правда старалась подчиняться и слушаться его и самой большой неожиданностью для меня стало то, что в результате это запретное для меня таинство, о котором шептались мои подружки ещё со школы наконец свершилось и для меня. Я была в таком шоке. Просто потому что всю свою сознательную жизнь с Игорем я больше имитировала, чем получала хоть какое-то удовольствие.
– Ну вот. Я боялся, что будет хуже. Во всем переучивать надо, – услышала от Глеба стоило прийти в себя. Не удержалась и врезала ему под бок.
– Ну ёлки-палки, сейчас-то за что?
– За штукатурку! – необоснованно зло буркнула, только представив скольких он вот так до меня водил. Учитель блин!
– Алис, ну тут сама виновата. Я тебя сколько лет ждал. Ты ведь тоже не монашкой жила.
Я непонимающе изогнула бровь. Ждал? Зачем он врет? Кого он там ждал?!
Глеб качает головой и смеется надо мной.
– Алис, ну ты совсем овца слепая.
Кажется, я должна злиться. Очень злиться. И повод даже есть. Но этот увалень не дает от него уйти. Опять всю исколол щетиной, а уснула я в итоге у него под боком.