![](/files/books/160/oblozhka-knigi-aliskina-mechta-si-333803.jpg)
Текст книги "Алискина мечта (СИ)"
Автор книги: Татьяна Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
11
Чувствую себя каким-то героем компьютерной игры, которому чтобы дойти до финала нужно победить несколько боссов. А я не готова к последней битве. Слишком разочарована во всём своём окружении, чтобы теперь ещё и от матери выслушивать, что она же меня предупреждала по поводу этого Игорька. Что ещё попортит мне крови этот маменькин сынок.
Да она была права. Только теперь-то мне что с этой её правотой делать? Распечатать, повесить в рамочку и гордиться её проницательностью?
По дороге домой я продумывала убедительную речь в пользу своего решения. Что это мой ребёнок. Её внук. Что я просто не могу вот так вот бессердечно позволить каким-то людям в белых халатах лишить его жизни.
Уже стоя под дверью родной квартиры я опять вытирала вспотевшие от беспокойства ладони о подол своей юбки. Прокрутила снова все слова в своей голове и выругалась про себя.
– Господи, выглядит так будто я котёнка собираюсь попросить оставить, а не её внука!
Мне двадцать пять лет уже, а в этот момент я чувствую себя каким-то жалким подростком, потому что понимаю, что на данном этапе я просто не справлюсь без поддержки мамы. Или я просто о себе ещё чего-то не знаю?
Открыла дверь своим ключом. Хотела тихо пройти в комнату и уже на месте сориентироваться в какой момент сообщить будущей бабушке столь «радостное» для неё известие, что теперь в её однушке не только я буду проживать, но ещё и мой ребёнок. Её внук. Хотела. Да. Но почему-то вселенной сегодня явно наплевать на все мои желания. Почти сразу же увидела мать. Она, уперев кулаки в бока, вышла из комнаты, чтобы меня встретить.
– Это правда, что мне Инга сказала? Ты что, действительно беременна?
Из-за её строгого тона до меня сразу дошло то, о чем я раньше не сообразила. Что одна из маминых то ли знакомых, то ли подруг у нас в женской консультации работает. Представляю, как эта подруга после моего пребывания там позвонила матери с радостным известием и в какой шок привела её этим самым известием. Я выругалась про себя. Стою на пороге, сжимая связку ключей в руке.
Кровь отлила от моего лица, а глядя на её исказившиеся черты, понимаю, что далеко не самый подходящий момент был, чтобы ей о таком сказать. Это же как обухом по голове. Вместо того чтобы аккуратненько. Осторожненько. Подготовить как-то к этому сначала. На нужный лад настроить. Напомнить, что в детстве я была далеко не самым безобразным ребёнком и скоро у меня появится такой же. Моя копия. Или Игоря. Но лучше всё-таки моя.
Глупо конечно теперь прятаться и отпираться. Так что просто пожала плечом и глухо сказала:
– Да. Это правда.
Мать изменилась в лице. Пока непонятно чего от неё самой ожидать. Но учитывая. Что первым что она спросила было:
– Ты Игорю уже сказала?
В общем понятно, чего она ждёт от меня и моего бывшего мужа. Да просто что он, обрадовавшись новости о своем отцовстве поскорее заберет меня отсюда. Только он ведь и не собирается.
Брелок от ключей в виде домика больно впивается в ладонь заостренным углом, а я нервно облизываю пересохшие от волнения губы и произношу:
– Ни он, ни его мать вообще не верят, что это его ребёнок.
В принципе мама и так могла бы догадаться о их реакции на подобное признание по объемной сумке в моей руке.
– Ну не урод, а? – всплеснула она руками, возмутившись подобному поведению со стороны Игоря. – Вот говорила я тебе не связывайся ты с этим студентиком плешивым! Так ты же не слушаешь всё время! Всё по-своему норовишь сделать! А он мне сразу не понравился! Весь такой прилизанный причесанный. Скользкий. Ну просто фу! Прямо как папаша твой! Тот тоже сразу сбежал, как только о тебе узнал…
Терпеливо жду, пока этот поток ругательств в сторону моего муженька иссякнет и, зная мою мать, даже разуваться пока не спешу. Ясное дело же, что сейчас очередь и до меня дойдёт.
– Ну а ты? Что делать собираешься? – перестав наконец всплескивать руками на манер пингвина, мама перевела взгляд на меня и вздернула к верху бровь.
Я прочистила горло. А вот кажется и пришел момент, когда я должна высказать окончательное свое решение по этому поводу. Жаль только, что пока оно расходится с советами, которые на меня сыплются со всех сторон.
– Рожать, – уверенно выговорила, глядя на мать.
Наверное, я слишком непреклонной в этот момент показалась. Она как-то сразу побелела и уже весь свой поток ярости на несправедливость судьбы, которая даже в её лучшем возрасте, когда детей можно скинуть со своей шеи и наконец начать жить для себя, вынуждает её на одной скромной жилплощади со взрослой дочкой ютиться, уже на меня решила обрушить.
– Ты что с ума сошла?! От этого-то мудозвона?! Алиса, не будь дурой! Я сейчас с Ингой поговорю. Пусть на аборт тебя запишет.
Она достала свой телефон и уже даже первые несколько цифр номера набрала, когда я без малейших сомнений её остановила.
– Мам, я всё решила! – бросила ей довольно резко. Но мать только отмахнулась от меня.
– Ты что совсем дурная?! Решила она! Кому как не мне знать, что значит матерью-одиночкой быть. И как мужикам эти чужие дети нужны! Это только говорят так что это радость. Цветы жизни. Да некоторые кобели и от своих-то как от огня бегут! Так что ты мне тут не выдумывай! Не дам я тебе себя похоронить! Аборт и точка!
С каждым её словом её голос становился только громче. Под конец она уже в открытую кричала на меня, пытаясь вразумить. Но я не собиралась сдаваться.
– Да мне плевать, как на это какие-то мужики будут реагировать! Значит и они мне такие не нужны! Это мой ребёнок! И мне решать!
– Ты нарешала уже! Одним местом! Теперь своим умом подумай! Куда нам сейчас этот ребёнок?! И так на голове друг у друга сидим!
– У некоторых и хуже условия! Живут же! – с обидой в голосе выпалила я. Кажется совсем не то что надо было, потому что мать тут же ухватилась за это.
– А мы теперь стремиться к тем, у кого хуже должны?! Потому что у тебя уже гормоны вместо мозга?! Послушай взрослую и умную женщину. Потом, когда родишь от нормального мужика ещё спасибо мне скажешь…!
Она высказывала мне ещё много чего и так же громко. Но, нашарив ручку двери за собой, я выскочила в подъезд. Вдогонку мне опять доносится это её категоричное:
– На аборт, поняла?!
А я захлопываю дверь за собой. Уже второй раз за вечер вылетаю на лестничную клетку, подгоняемая женскими криками. Только в этот раз захлопывая спиной дверь, нос к носу сталкиваюсь со старшим Степновым. Степаном Георгиевичем.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, пока он едко не произносит это свое:
– Шаболда,…!
Не знаю, что он там хотел сказать дальше, но я его резко перебила.
– Хоть Вы не начинайте! И так день паршивый был!
Отлепляюсь от обивки нашей двери и плетусь к лифту. Дед, стуча тростью по бетонному полу, подходит тоже. Пожимает плечом, когда останавливается рядом со мной.
– Я всего лишь хотел тебя попросить помочь мне вниз спуститься. Старый стал. Глаза кнопки совсем не видят.
Опирается на свою трость двумя руками и поджимает губы, устремляя блеклый взгляд на носки своих туфель.
Я тяжело вздыхаю. Сразу становится стыдно, что нагрубила. Но он вообще-то тоже хорош.
– Так, так бы и сказали. Зачем потаскухой-то сразу обзывать?
Двери подъехавшего лифта разъезжаются перед нами, и я жду пока следом за мной дед войдет. Он заходит, снова останавливается рядом со мной, и я нажимаю кнопку первого этажа. Двери закрываются. И я слышу уже его вздох рядом с собой.
– Шаболда – это у нас в старину так болтунов называли, – неожиданно говорит дед, прерывая неловкое молчание между нами. Я обернулась к нему, когда он продолжил. – А ты в детстве ещё той болтушкой была. Не раз видел, как с моей бабкой на скамейке сидела и трещала без умолку.
Я насупилась, потому как хоть и не потаскуха, а все равно мало приятного. Но дед Степан только усмехнулся.
– Болтала ногами и сказки моей Христюшке рассказывала. Что вырастешь и замуж за принца выйдешь.
Я действительно вспомнила нечто подобное. И в самом деле говорила подобную ерунду его жене. Баба Христина мне нравилась. Хотя я не очень понимаю, почему все называли её именно так. Или Христя, Христюшка, как дед Глеба. Она понимающая была. Сердобольная какая-то. Дед Степан больше снасмешничать любит. И вид у него вечно какой-то хитрый. Как у лиса. А она действительно меня слушала и даже будто верила во все мои глупые детские фантазии. А ещё в такие моменты к нам их Глеб подходил.
– Банты свои теребила и нос задирала, – ударился в воспоминания старший Степнов.
– А ваш внук тогда меня за эти самые банты и дёргал, – поморщилась я. Ещё смеялся надо мной, что я такая большая и в какие-то сказки верю.
– Так вестимо. Ты моему болвану давно нравишься, – хмыкнул дед, объясняя странное поведение внука. Конечно шестилеткой я его Глебушке как девушка не нравилась. Старик мне о другом говорит. Но почему он так навязчиво пытается мне своего внука сосватать, я не понимаю. Не думает же он в самом деле, что я от Глеба беременна. Он нас вместе-то всего один раз и видел. И то внук ему тогда объяснил. Что я для него лишь соседка. Поэтому и оборвала деда Степана довольно грубо:
– Глупостей не говорите!
Да и не об этом мне думать сейчас нужно! Даже если и есть там что-то со стороны Глебки, то стоит ему только о моем положении узнать, как тут же сдует его с моего горизонта. Как и всякого мужика. Кому интересно с беременными непонятно от кого возиться? Женщин что ли мало вокруг?
Двери перед нами уже несколько секунд как открылись на нужном этаже, и я конечно хотела было выйти, но дед преградил мне дорогу своей тростью.
– Цацка, он у меня дурак конечно, раз тебя в свое время проворонил, но в общем-то парень хороший. Так что ты тоже нос-то уж сильно не задирай. Приглядись к нему?
Смотрит на меня вопросительно. И даже с надеждой какой-то. А я снова тяжело вздыхаю. Может у деда, соседа нашего, со зрением и есть проблемы, но со слухом-то точно нет. Неужели его совсем не волнует, что мне скоро не до мужских привязанностей станет? Да и не верю я, что у Глеба действительно ко мне какой-то серьёзный интерес есть. Кроме того, что он глазами по моему телу с моих лет восемнадцати шарится любит, больше я с его стороны ничего такого и не заметила.
12
Как так получилось, что в итоге я уже полтора часа слушаю байки старшего Степнова я сама не поняла. Наверное, просто гулять ночью одной по темным улицам, дожидаясь пока мать остынет, мне показалось ещё более глупой и опасной затеей. Вот и дошла вместе со стариком до скамейки рядом с парадным. Соседки перед самым подъездом клумбы разбили. Пахнет травой и цветами. И как обычно кто-то жарит картошку. А я сижу рядом с дедом Степаном. С которым до сих пор и разговаривать-то не очень стремилась. Всё-таки как странно порой складывается жизнь.
К счастью хотя бы других соседей рядом с нами нет. Точнее соседок любопытных, которые вечно донимают неудобными вопросами. Старик при них отмалчивается обычно. А тут оживился. Чаще пожилые люди всё молодость свою вспоминают, а мой сосед, как будто всерьёз решил внука пристроить. Причем именно мне. Столько подробностей про Глебку узнала.
– Кукушка моя нам его подкинула, – это он о дочке своей. Говорит о ней всегда с какой-то грустью и сожалением. – Недоглядели мы в ней что-то.
Иначе ему сложно объяснить, почему его дочь бросила своего сына чуть ли не сразу после его рождения на родителей, а сама сбежала на поиски лучшей жизни. Говорит ещё про неё, заканчивая как-то странно:
– Вот и парень мой без неё вырос, как Буратино неотёсанный, – поворачивается опять ко мне. – Цацка, он грубоватый у нас получился. Не умеет, как этот твой, нежничать.
Скорее чувства выражать нормально. С Глебкиными заскоками мне вообще порой сложно понять, что ему от меня надо. Вернее, чисто по-мужски понятно конечно что. Но то как он этого добивается, скорее из себя меня выводило, а сейчас и вовсе не имеет значения. Поэтому только вздыхаю который раз.
– Дед Степан, ну зачем вы мне говорите-то это всё? У меня через несколько месяцев свой Буратино появится, которого ещё обтесать надо будет. Вы же всё понимаете прекрасно. И внуку вашему я такая точно не буду нужна.
Не то что бы он мне сейчас нужен. Но просто, по-моему, этот разговор бессмысленный. Только дед всё на своем стоит.
– Так дети же разве помеха? Ты главное соглашайся, а дальше разберемся. Своих и чужих так вырастим, что все своими будут!
Я немного ошалела от такой настойчивости. Даже растерялась. Так что не обратила внимания на то, как во двор машина заехала и двери позади меня хлопнули с минуту или две назад. Поэтому и чуть не подскочила от неожиданности, когда за своей спиной усталый голос самого Глеба услышала.
– Дед, ты опять?!
А ещё покраснела почему-то как матрёшка при его появлении, не понимая, какую часть разговора он слышал.
– Сколько раз тебе объяснять? Не про нашу честь Карамелькина. Всё. Давай поднимайся. Домой тебя отведу.
Морщит свой лоб и как будто ещё и иронизирует надо мной. Мне почему-то стало обидно. Сама столько раз давала ему понять, что он мне не нужен. А когда он сам вот так витиевато решил от меня отделаться, то меня это задело. Действительно цацка. Игрушка, побрякушка и есть, как дед говорит. Отвернулась от Глеба, а он старику своему ворчащему подняться помогает. Дед Степан недоволен, что его внук так ведет себя, но прощается со мной, прежде чем в дверь подъезда зайти. Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на окна нашей квартиры, когда старик с Глебом скрываются в подъезде. В окне нашей кухни всё ещё горит свет. Мать конечно ещё не ложилась, но ведь и за мной не выйдет. Надеюсь что хотя бы не будет больше кричать, если я сейчас поднимусь.
Сцепила пальцы в замок на коленях и решила на всякий случай ещё десять минут во дворе посидеть. Хотя бы дождаться пока Степновы в свою квартиру зайдут. Мне кажется я правильное решение приняла, когда решила ребёнка оставить, но почему-то горько. Ногти болезненно впиваются в кожу на руках, и я непроизвольно опять начинаю хлюпать носом. Конечно не по этой причине. Просто дико что сильнее всего я ощутила свое одиночество в этом мире именно тогда, когда точно оказалась не одна. Нас теперь двое. Никому ненужных.
Рядом со мной так быстро хлопнула дверь, что я не успела среагировать. Стереть слёзы. Придать своей физиономии беспечный вид, как обычно. Только отрешенно повернулась к нему, когда снова его голос услышала.
– Так и знал, что опять реветь будешь.
Ну не в его характере слезы мне утирать. Да и в утешении он не силён. Слишком грубый для этого. И всё равно вижу, как спускается и идет в мою сторону.
13
Садится рядом и особо не церемонясь начинает мне мокрые щеки каким-то платком вытирать. Надеюсь он хотя бы чистый был.
– Ну, Глеб! – я возмущенно оттолкнула руку мужчины от себя.
– Уверена? Ты сейчас на панду похожа, – говорит, но при этом хотя бы отстраняется. А внутри меня сразу же поднимается волна возмущения.
– Вот умеешь ты делать девушкам комплименты! – огрызнулась я. Мог же хоть что-то приятное сказать, а не сразу указывать на мои очевидные недостатки из-за потекшей туши.
– Умею, – пожал плечами Степнов. – Я же сначала про Мэнсона подумал, потом про солиста группы «Kiss». Вот это знаешь, черные звёзды вокруг глаз, – пальцы растопыривает перед своим лицом, так чтобы мне продемонстрировать, а мне в ответ так и хочется ему врезать чем-то, пока Глеб добавляет. – Но решил, что сравнение с пандой тебе приятнее будет.
Стиснув зубы, посмотрела на него убийственным взглядом, и он оскалился.
– Чего ты? Хорошо ты на красивую панду похожа.
Цокаю языком и отвожу от него глаза. Ну, он мать его просто неисправимый романтик! За две секунды умудрился так вывести из себя, что я уже забыла по какому поводу рыдала только что. Об этом сам Глеб решил напомнить. Склонился ко мне.
– Так по какому поводу сырость-то развела?
Я потупилась недоумевая. Вообще мог бы сам догадаться. Но Степнов что не слышал что ли ничего? Про беременность, про…
Закусила нижнюю губу, потому что мы с ним совсем не в тех отношениях, чтобы я откровенничала. И всё равно чувствую какую-то неловкость и смущение. Понятия не имею почему. Опять сложила пальцы в замок.
– Просто. Навалилось столько всего в последнее время…
Нахожу самое простое объяснение. Не рассказывать же ему в подробностях, что в моей жизни творится.
Да и Глеб в своем стремлении меня утешить такой же деликатный, как слон в посудной лавке. Но почему-то старается.
– Просто? – вскидывает вверх брови. Потом его ладонь касается моего плеча. – Алис, ты обращайся, если тебе что-то нужно. Я всегда тебе рад помочь, чем только смогу.
Господи. Ну просто брутальный бородатый заяц. Такой смешной и милый в своей неуклюжести, что у меня против воли уголки губ в улыбке приподнимаются. Может мне именно это сегодня и было нужно? Обычное стремление поддержать меня. Пусть даже только на словах.
Веду плечом, пытаясь от него отстраниться. И говорю уже уверенно, перестав себя жалеть:
– Глеб, да не нужно ничего. Я со всем сама справлюсь.
Шмыгнула носом. Махнула рукой возле своего лица.
– А там. Очень всё плохо? – идти домой с тушью, растекшейся по лицу как акварель по картине, мне не слишком хотелось. Опять же лишние вопросы у матери вызовет. А она у меня и так сейчас не в духе. Но понимаю, что засиделась уже. Да и с Глебом сидеть на одной скамейке будто влюблённая парочка мне как-то неловко что ли.
Степнов неопределенно кивнул головой. И я вытянула из его руки платок, чтобы стереть это безобразие. Только я ведь всё равно ничего не вижу. Сумка с зеркальцем остались дома. Так что через минуту, Глеб обхватил одной рукой мое запястье, придерживая его перед собой, а второй выдернул платок из моих пальцев.
– Дай сюда. Только грязь размазываешь, – недовольно выговорил и сосредоточился на моих щеках.
Стер что-то под правым глазом, да так и замер, рассматривая меня.
– Ну что там ещё? – проворчала, нахмурив брови. Слишком уж он близко. Так что даже поры на его лице могу рассмотреть. Прижимается своим бедром к моему, что тоже доставляет мне своеобразный дискомфорт. Как-то мне неспокойно рядом с ним. То ли уже по привычке из-за любого его прикосновения дергаться начинаю. Но на Игоря же иначе реагировала. Что он есть, что нет, со мной из-за его присутствия рядом ничего такого не происходило.
– Да вот здесь кое-что осталось, – подозрительно хрипло выговорил Степнов. Одной своей рукой всё ещё удерживает мое запястье. Не больно, но уверенно. А вот сам. Я не успела спросить, о чем он, как он вжал свои губы в мои. Смял их.
Я приоткрыла рот, чтобы запротестовать. Но лучше бы этого не делала. Потому что внутрь тут же скользнул его язык. Мой вздох удивления утонул в откровенном поцелуе.
Ну, вот, Глеб! Ну ёпрст! Ты конечно тот ещё МЧСник! Ведь почти же хорошо начал! Почти поговорили по-человечески! И на тебе! Стоило мне один единственный раз подпустить его к себе чуть ближе, чем обычно, как он тут же повёл себя как обыкновенный мужик и набросился на меня словно одичавший бык. И в этом он весь! Сюсюкаться и обещать золотые горы, чтобы даму утешить, это совсем не его. Скорее слёзы вытер. Помощь предложил. И всё, мать. Теперь можно и к делу! Бородой своей все губы и подбородок мне исколол. И мне конечно же хотелось поддержки сегодня. Какой-то нежности и даже ласки. Но не такой же! Можно ведь было ограничиться просто хорошими словами. Женщину во мне пробуждать вовсе не обязательно было! Тем более, что когда он совсем разошелся я над собой ещё и голос матери услышала. Как, и когда, она рядом появилась я даже не поняла. Не было у меня такого, что меня целуют, а я в это время думаю выключила ли я утюг дома. Замечаю всякие мелочи и как мать из подъезда выходит. А вот нет. Хотя должно было быть именно так! Мне же Глеб никогда не нравился! Только я подняла на неё глаза, когда она, кутаясь в свой цветастый халат, уже выговаривала мне.
– Дочь, ну ты даешь конечно! Я тут волнуюсь, как она там. Одна. Ночью. На улице. А она здесь звёзды с соседом под подъездом ловит!
Смутилась жутко. Отпрянула от Степнова, который не очень-то был и рад появлению моей маман. А мать, взглянув на нас ещё раз, только усмехнулась и покачала головой.
– Ладно. Я тебя дома жду, – это мне. Потом задумчиво посмотрела на Глеба и насмешливо сказала, отметив его физиономию, измазанную в моей помаде. – Глебушка, этот розовый оттенок кажется тебе очень к лицу.
Хорошо хоть после этого она, не нарочно хлопнув деревянной дверью, всё-таки ушла обратно в подъезд. Иначе мое желание провалиться сквозь землю из-за её новых искрометных реплик только ещё больше возросло бы.
Перевела взгляд на Глеба и поняла, что опять краснею. До появления матери, мне казалось, что Степнов меня так крепко держит. Так крепко, что я просто никак не могла вырваться. Но оказалось, что он по-прежнему просто удерживает одной рукой моё запястье, которое я с легкостью могла бы выдернуть если бы только захотела. Но я почему-то этого не сделала. Поэтому только ещё больше на Степнова разозлилась. И что это вообще была за наглость такая с его стороны?
– Ты…! Это…! Я же не давала такого разрешения?! – я до такой степени растерялась из-за его поступка, что мой мозг аж мысли формулировать в адекватные или хоть какие-то предложения отказывался. В общем плюнула на это бесполезное занятие, и, замахнувшись влепила Глебу пощечину.
– Чтоб больше такого не было!
Вскочила. Даже за ручку двери парадного схватиться успела, когда Степнов крикнул вдогонку:
– Алис, так ответила же?
Повернулась к нему красная, как помидор, и испепелила взглядом. Да просто прав ведь он. Так прав, что я от неожиданности и непонимания своего поведения веду себя как дурная школьница, а не взрослая двадцатипятилетняя женщина. Отчего он только скалится надо мной.
Ведь я действительно ответила. Пусть неуверенно и неосознанно, но ответила! И не то чтобы он принуждал. Или в руках своих сжал до хруста костей. Да чёрта с два! Могла ведь сразу от него отстраниться! Отпрянуть. Накричать на него и гордо уйти. Но почему-то не сделала этого. Сама от себя в шоке. Какая-то порочная женщина, а не будущая мать! Хлопнула тяжелой дверью от досады и скрылась в подъезде под смех Степнова.