![](/files/books/160/oblozhka-knigi-aliskina-mechta-si-333803.jpg)
Текст книги "Алискина мечта (СИ)"
Автор книги: Татьяна Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
18
Вот уже больше получаса мы сидим за одним столом с родственниками Вячеслава Сергеевича, и его бабка на меня не то что наглядеться, нарадоваться не может. Хотя у меня такое впечатление сложилось, что она любой девушке была бы рада лишь бы избранницей её внука была именно девушка. Причём она так говорила об этом, что я сама уже в его ориентации сомневаться начала, догадавшись наконец в сторону чего она клонила. Геев я правда разве что в интернете до сих пор видела. В играх. В фильмах. В мультфильмах. В сериалах. В различных шоу. Да что говорить, если так подумать, то кажется, что они сейчас везде! Ну вот просто везде! Разве что по нашему двору они за ручку ещё не прохаживаются. Но даже несмотря на это представление о них у меня пока сложилось довольно своеобразное и специфическое. Я особо не присматривалась, но из всего что я успела увидеть к примеру, я сделала вывод что это какие-то напомаженные тщедушные мужчины с длиннющими накладными ресницами и каким-то женским поведением. Которые макияж делают в сто раз лучше, чем я, а когти пилят похлеще моей мамы. Но Слава же явно был не таким. Он не был даже карикатурой на женщину. Поэтому повернувшись к нему и, едва взглянув на то, как кровожадно он отрезает кусок мяса, я выругалась про себя. Либо я ещё чего-то не знаю об этом мире, либо он типичный, или ладно, не совсем типичный, мужик. К тому же Валя у него есть. Валя же женское имя? Так маму мою зовут. Я снова выругалась про себя, потому что мужской аналог этого имени тоже существует. Но он называл её девушкой? Как-то с издёвкой называл, но называл! Может там просто такая девушка? Может у него вообще такие требования нестандартные. А родне до сих пор никого не предъявлял, потому что свой «цветочек» для особенной представительницы прекрасного пола берег. Но он блин такой нежный этот Слава. Ухоженный какой-то. Вот Глеб он точно мужик. Мужлан я бы сказала. И в его ориентации я ни капли не сомневаюсь. Там только дай волю и ринется её доказывать. А тут я неожиданно для самой себя буквально всю голову сломала в считанные минуты, пока моё внимание к себе бабушка Вячеслава Сергеевича снова не привлекла.
– Алисонька, – обратилась она ко мне, после того, как её внук перестал рассказывать, как мы познакомились в стенах нашего офиса и как он сразу же был очарован своей симпатичной сотрудницей. Когда он хочет, то очень даже умеет «языком чесать». Я только сидела и молча поддакивала ему. Дескать, да. Именно так всё и было. А не представлял он меня до сих пор только потому что я этакая стесняшка-обаяшка хотела, чтобы он мне сначала предложение сделал. Вот несколько месяцев назад сподобился наконец после многолетних ухаживаний. Так что я и с мамой его успела познакомиться и с его стариками вот за одним столом теперь сижу. Болтал он конечно много. Может от нервов. Потому как обычно Вячеслав Сергеевич у нас молчалив. Или же попросту боялся, что его престарелые родственники разговорят меня, и я ненароком ляпну что-нибудь не то. Но всё же говорил мой начальник так, что даже его бабуля под конец его длинного и утомительного рассказа прониклась нашей историей и с теплотой в голосе сказала мне:
– Я надеюсь мы с тобой теперь часто будем видеться. Хорошую внучок пару себе выбрал. Скромная, застенчивая. И не пьёт совсем. Сейчас редко таких встретишь.
Её внук, успевший отрезать и положить себе в рот приличный кусок стейка чуть не подавился им от этих её слов. Я залилась румянцем, с горечью опустив взгляд в тарелку. Всё-таки пришлось свое нежелание выпить за встречу с ними оправдать своими принципами и тем, что нам ещё нужно возвращаться на работу. И так сильно задержались. Не говорить же ей, что я беременна от бывшего мужа. По-моему, знай они всю мою ситуацию, то ещё неизвестно как бы меня приняли. Может удар не только деда, но и бабку бы хватил.
К тому же и «женишок» мой сразу оживился, чтобы я не обольщалась, да и чтобы восторги стариков поумерить.
– Бабуль, слишком часто вряд ли получится, – мне даже стало неловко за то, как он это выговорил. Его так тешила его эта мысль о скором расставании с ними, что мне стало обидно за его стариков. Ну видно же, что они в этом паршивце души не чают. А он? Вот у меня из бабушек и дедушек были только соседи. Единственная бабуля, которую я знала, умерла, когда мне было три года. Вторая не желала знать меня. Может поэтому я так любила болтать с бабкой Христиной. Просто потому что своих у меня не было, а она ещё и конфетами угощала. А у Славы и дед и бабушка живы, но первым, что я услышала, когда он дожевал наконец своё мясо было:
– Вы далеко живёте. У нас работа. Да и во сколько ваш поезд вечером?
Даже мне стало ясно, как он спешит отделаться от них.
Его бабке тоже. Но поерзав на стуле, она заломила руки и как-то виновато выговорила, вперив в меня жалобный взгляд, будто решение этого вопроса именно от меня зависело:
– Ксюша. Славушка. Мы ведь хозяйство всё продали пока дед болел. Так что там нас больше ничего и не держит. Да и больницы здесь опять же рядом для деда. Так что мы со стариком надеялись у вас хотя бы на месяцок задержаться. Не прогоните?
Вячеслав Сергеевич переглянулся со своей мамой. По-моему, даже слепому в этот момент стало бы непонятно, как он рад такой затее. Начал лопотать что-то про климат в их родном поселке, да и морской воздух опять же, который был бы более благоприятен для его бабушки с дедушкой, но его мать резко его перебила.
– Мама, папа! Ну конечно не прогоним! О чём вы говорите вообще! Как вам не стыдно!
Как по мне так стыдно должно было быть только Вячеславу Сергеевичу, но он так сердито зыркнул на меня, когда его мать обнималась с родителями, пуская слезу, что я опять промолчала.
Лишь вилку в своих руках сжала сильнее и нижнюю губу закусила. Надо ли полагать, что если его родственники здесь задержатся, то эта встреча станет не единственной, а соответственно и сумма моих премиальных только возрастёт?
Пока глупо лелеять такую надежду, но в моём безвыходном положении мне приходится радоваться любой возможности заработать. В конце концов «Горько!» нам никто не кричит, а рассчитывать кроме себя мне действительно больше не на кого.
19
Хоть на обратном пути до нашего офиса мой начальник и предупредил меня, что постарается минимизировать мои встречи с его родственниками, но я всё равно была довольна как слон. Потому что ещё два или три таких семейных собрания, как он сказал, мне было «не избежать». НЕ ИЗБЕЖАТЬ! Понимаете?!
Сразу после этого обеда мне на карту упала внушительная сумма. Понятное дело, что внушительная по моим скромным меркам. И я так воодушевилась этим, что решила даже тортик домой вечером купить. Надо же мне как-то мать задабривать. От мыслей о маме стало грустно на сердце, но доработав положенное, я всё-таки осуществила задуманное. По дороге домой зашла в супермаркет возле нашего дома. Купила мамин любимый бисквитный торт с кремом и кусочками фруктов и бутылку шампанского. Мне нельзя, но её порадовать хотелось. Пусть хоть с подружками отметит то, что скоро бабушкой станет. Хотя понимаю. Ей в этом поводов для радости довольно мало. И всё равно домой я шла почти счастливая.
Уже на лестничной клетке на нашем этаже услышала музыку из нашей квартиры. То ли мать опять своего Анатолия Николаевича позвала, то ли с подружкой квасит. И я не про капусту сейчас. Без особой надежды вставила ключ в замочную скважину, но судя, по тому как он легко провернулся и по закрытой двери кухни, за которой были слышны громкие женские пьяные голоса, которые я услышала, когда в квартиру зашла, скорее второе.
Тихонько села возле двери, отставила торт с бутылкой.
– Ингусь, ну мне этот ребёнок её сейчас вот совсем не упёрся, – заплетающимся языком лопочет мать своей подружке, пока я вожусь со своей обувью в коридоре. – Мне мой Николаевич сказал, что ушёл бы от своей жены наконец, да тут моя коза поселилась. Ну куда он придёт, если здесь дочка моя всё время?
– А ты уверена, что это не очередные его пустые обещания? – с сомнением спрашивает её подруга. Та самая из женской консультации.
– Нет. В этот раз точно! – с уверенностью в голосе выдала мать. – Думаю, может ей хоть таблетки подсунуть, чтобы выкидыш спровоцировать? А то моя дура уперлась рогом рожать и всё…
Моя рука так и замерла на ремешке босоножек. Что она собралась сделать? Застегнула замочек обратно, потянувшись к уже расстегнутому на второй ноге. А мать продолжает выкладывать свои планы, прикрывая это всё заботой обо мне.
– С её мордашкой и фигурой она в два счета нового мужика найдет. С квартирой. С машиной. А не как в прошлый раз. Надеюсь хоть теперь мозгами будет думать. Но сама понимаешь с прицепом, кому она такая нужна будет? Сама идиотка не понимает, что жизнь свою губит.
Её подруга не так в этом уверена.
– Ну это внук всё-таки твой. Да и ты думаешь твоя Алиса на это пойдёт? Сама же сказала, что дочка твоя рожать решила.
Моя мама со смешком хмыкнула:
– Да кто её дуру спрашивать будет! Подсыплю во что-нибудь. Потом ещё спасибо мне скажет!
Инга, накатив стакан, ударяется в воспоминания, пока я похолодев замерла в коридоре. Это какой-то адский п*здец! Мать что же уже совсем свихнулась на почве своего одиночества, чтобы такое со мной сотворить? Но она же всё-таки мама моя, а не мачеха. Неужели этот её брехливый Анатолий Николаевич стоит жизни её внука или внучки? Слушаю дальше, о чем они говорят. Но в основном сейчас говорила именно Инга.
– Я тут по молодости попробовала, то о чём ты говоришь. Мне моя подруга подсунула. Вместе медучилище с ней заканчивали. У меня тогда сыночку всего полгода было, а тут вторым залетела. Ещё и она убедила, что ну куда мне его сейчас. Второго-то? Муж постоянно в разъездах. Мне с ним и посоветоваться даже возможности не было. Да ещё и с грудничком и по месяцу тогда сидела одна. В общем послушала сдуру, выпила твою как ты говоришь таблетку. Даже сразу несколько штук, хотя и знала последствия, но чтобы наверняка, – подружка моей матери громко вздыхает, вспоминая всё это. – Валь. Я думала я сдохну. Всю ночь меня мотало. Так херово мне ещё никогда не было. Наутро ещё муж приехал. Отругал меня конечно. Потом ещё и подруга эта добавила. Потому что я не рассчитав дозу не только ребёнка скинула, но и сама коньки тогда чуть не отбросила.
– Но не отбросила же! – стоит на своем мать. Из-за чего уже я прихожу к соответствующим выводам. Нет. Она не откажется от своей затеи. Но что же мне теперь делать? По-хорошему надо было бы съезжать от неё, но я так надеялась накопить сейчас денег перед родами. Да и те небольшие накопления что у меня уже есть быстро закончатся. Всё уйдет на оплату съемной квартиры. А дальше как? Опять побитой собакой возвращаться к матери только теперь без гроша за душой? Но и оставаться с ней как? Что мне теперь совсем в этом доме ничего брать что ли нельзя? А уж тем более из её рук? Она ведь сейчас и угробить меня готова лишь бы с мужиком своим наконец сойтись. Хотелось бы конечно надеяться, что это просто пьяные разговоры и она оттает и передумает, но зная мою маму…
Взяла свою сумку, прихватив зачем-то и торт, который специально для неё купила и, как можно тише открыв дверь, вышла на лестничную клетку. Сейчас мне нужно было время чтобы всё обдумать. Может быть пройтись и проветрить мозги. Конечно рисковать ребёнком ради того, чтобы сохранить деньги мне не хотелось. Но я совсем не рассчитывала, что вот сейчас, когда я и так изо всех сил пытаюсь выкрутиться, мне палки в колёса будет вставлять ещё и самый близкий мне человек. Я закрыла дверь нашей квартиры. Стараясь ей не хлопнуть сгоряча. И только тогда сообразила, что руку мне оттягивает никому не нужное угощение. Ещё раз взглянула на яркую коробку в своей руке перевязанную бумажной лентой и, шагнув к двери Степновых, нажала на кнопку дверного звонка.
Дед конечно мне не сразу открыл. Я ещё минуту или две ждала, пока он, стуча тростью и шаркая старыми тапками доковыляет до двери. К тому времени то шоковое состояние в которое я впала после услышанного от матери прошло. Когда щелкали замки я ещё держалась, но, когда дед-таки открыл мне, я, по-моему, уже вовсю заливалась слезами.
– Я Вам торт принесла, – продемонстрировала ему на вытянутой руке «гостинец».
– Прямо так и мне, – с недоверием переспросил дед и натянул на переносицу свои очки. Сразу отметив важное. – И прямо как твоя мамаша любит.
Я опять хлюпнула носом, и он проворчал.
– Да что ж ты сразу скуксилась как морда мопса! Заходи уже! Горемыка! Я как знал, даже чайник поставил.
– Да это всё чёртовы гормоны, наверное, – виновато оправдалась я. – Сама не понимаю, почему так часто плачу в последнее время.
Дед растянул губы в усмешке.
– Доводят потому что. А не. Слово-то какое ввернула – «гормоны»! – едко поддел он меня, пропуская в свою квартиру. Я стерла слёзы со щеки тыльной стороной ладони. Кто бы мне сказал ещё несколько месяцев назад, что единственным человеком, который окажет мне поддержку в трудный период будет дед Степан, я бы в лицо ему рассмеялась. А сейчас молча плетусь за ним на кухню, понимая, что если даже он и ворчит, то мне в его доме всё равно как-то спокойнее. Опять же про бабку свою он любит рассказывать и как-то тепло на душе становится. Как будто утраченная мной вера в любовь и нормальные человеческие отношения снова ко мне возвращается. Несмотря на то, что другие люди нас сейчас окружают. Совсем другие. Да и мы уже не такие как наши старики.
20
Не знаю. Наверняка это деду Степану было не нужно. Но мне так хотелось выговориться. Хоть кому-нибудь. Я даже толком не надеялась, что он поймёт меня. Но из-за этой беременности я чувствую себя какой-то неприкаянной. Я постоянно плачу. И прав дедушка Глеба. Это совсем не потому, что на меня так влияют гормоны. Просто меня жутко расстраивает такое вот отношение ко мне и моему ребёнку от самых близких мне людей.
Сажусь напротив старика на их маленькой кухне, и дед отставляет свою трость к стенке. Я же ставлю на стол коробку с тортом, на который если честно мне уже даже смотреть противно. Старший Степнов опять косится на мою скривившуюся физиономию и тяжело вздыхает.
– Ну хорош сырость-то разводить! Иди вон лучше чашки возьми и чай мне подай. А потом уже рассказывай, чего у тебя там стряслось такого?
Я всхлипываю, но послушно иду к шкафчикам. Достаю правда кружки вместо чашек, но когда ставлю перед стариком одну из них, то он делает вид, что не замечает моей ошибки и не ворчит по этому поводу. Опять сажусь рядом с ним и теперь обхватываю ладонями пузатые бока своей кружки, не зная, как завести разговор. На уме крутится только одно, поэтому от обиды это и выпаливаю, надеясь хотя бы на совет.
– Дед Степан, может действительно все вокруг правы, а я принимаю неправильное решение? Ну ведь и в самом деле никому не нужен этот мой ребёнок. Все хотят, чтобы я от него избавилась. Мать вон даже таблетками меня опоить хочет, чтобы выкидыш спровоцировать, – от мыслей о матери к горлу опять подступил ком, но я втягиваю носом воздух и цепляюсь в свою кружку, чтобы сдержать слезы.
– Тыц-тудыц! – хмуро фыркает старший Степнов, подрастеряв последние капли дружелюбия по отношению ко мне. – Все хотят! Ну а сама-то ты чего хочешь?!
Я даже растерялась от его сурового тона. Хотелось, чтобы хоть кто-нибудь меня пожалел. Но кажется я пришла не по адресу с этими своими желаниями. Дед Степан меня явно не собирался гладить по головке и приговаривать, какая я бедная и несчастная. Вот я и ляпнула первое, что пришло в голову.
– Ну. Как чего? Родить. Это же ребёнок мой.
– Так ведь он никому не нужен! – сердито выговаривает мне дед. Я ещё больше опешила от его тона и непроизвольно схватилась за живот.
– Как это никому? А мне? Мне нужен!
Дедок усмехается.
– Ишь, схватилась будто отберут. Тогда чего сырость разводишь?
Я сглотнула и, положив руки обратно на стол, провернула кружку в ладонях. Собрать мысли в кучу казалось непосильной задачей.
– Понимаете, я мешаю сейчас матери… У неё есть любимый человек… Но она не может быть с ним вместе потому что из-за меня он не хочет с ней сходиться…
Говорю как-то сумбурно, не зная можно ли рассказать деду, что этот мужик женат. Выкладываю о своих планах о съемной квартире и о том насколько это было бы неразумно сейчас, но по мере моего нелогичного лепета на губах старика расцветает всё более издевательская усмешка.
– Это мамаша твоя своего внука на плешивого хахаля что ли променять хочет? – хмыкает дед спустя минуту. – Так это она губу раскатала. А ты вот что. Не спеши деньги тратить и на чужую квартиру съезжать. Поживи пока у меня. Поглядим как её мужик отбрехиваться будет.
Я подняла на него свой взгляд. В его глазах было столько азарта, что я поняла, что он именно этот вариант развития событий ожидает увидеть.
– А? А с чего вы взяли, что именно так всё и будет? Да и как Глеб к этому отнесётся? Нет. Я не могу. К вам ведь это неудобно. Это как-то с моей стороны, – хотя Глеба же ещё целых две недели не будет. – Но ведь этот мамин Анатолий Николаевич действительно может мать обманывать опять. Просто я для него теперь как удобный предлог, чтобы с мамой не сходиться…
А она и рада стараться. Уши развесила и только и ищет способ от меня избавиться. Вообще для меня был бы идеальный вариант съехать от матери хоть на какое-то время. Хоть на пару недель. Пусть она успокоится. Ну а если мужик этот её не обманывает, то потом на съемную квартиру съеду. Придумаю что-нибудь. Найду подработку. Обхватила голову ладонями, найдя наконец хоть какое-то решение, и почти радостно улыбнулась.
– Дед Степан, вы правы! Зачем мне насовсем-то съезжать! Я ведь могу подругам позвонить! У них пока пожить. Пока мать не образумится!
– Это тем, которые на аборт тебя отправляли? – напоминает старик. Но я уже почти не слышу его. Достаю из сумки свой телефон и ищу в контактах нужные номера.
– Но они просто говорили. Таблетками они ведь меня пичкать не собирались правильно? Да и пусть мне хоть все уши прожужжат своими дурацкими советами. Я же всё равно по-своему поступлю!
– А, ну тогда звони конечно, – Степан Георгиевич скептически усмехнулся и закинув ногу на ногу болтает тапком передо мной. Сверлит меня насмешливым взглядом пока я набираю Надьке сообщение.
За то время пока я ждала от неё ответа, мы уже успели с дедом выпить по кружке чая. Наконец Надька отозвалась. Телефон мигнул новым сообщением, но вчитавшись в первые строки я поняла, что этот вариант отпадает.
– Ну, Надя с родителями живёт. Конечно же они против будут, – виновато пожала я плечами. – Я сейчас Гале позвоню.
Галчонок меня точно не подведёт. Всё-таки ей за тридцать, и она уже года четыре одна живёт.
Галка отвечает быстро. Будто ждала. На заднем фоне у неё играет какая-то музыка и я пытаюсь до неё докричаться, потому что с первого раза она не слышит.
– Галь, можно я поживу у тебя хотя бы недели две?!
Подруга затихает где-то на минуту. Но на заднем фоне я отчётливо слышу Надин голос.
– Да давай быстрее отшивай эту беременную! Мальчики уже ждут!
Галка шикает на неё, но пьяным голосом говорит:
– Это, Лисён, я бы с удовольствием, но ты понимаешь, ко мне тут родственники из этого. А, – Галка «мекает» и «акает» будто силится вспомнить, а я опять мрачнею под циничным взглядом деда. Пока Галя неожиданно не выкрикивает словами мелкой. – Из Николаева! Точно! Из Николаева родственники ко мне приехали. Подруг. Ну, сама понимаешь. Я бы с радостью. Но никак. Разве что на голову. Так что давай. Чмоки-чмоки. И ребёночка своего береги. Не болейте там!
Последнее было сказано таким елейным голоском. Ну просто подруга подруг. Ещё и отключилась так быстро, чтобы я и слова лишнего вставить не успела.
Опять поднимаю глаза на Степана Георгиевича и тот цокает языком:
– Что, милая? Осволочились нынче твои друзья?
Я пытаюсь вяло оправдать девчонок, хотя прекрасно понимаю, что старик в общем-то прав. Как-то сферы наших интересов резко разошлись. Да и дружба судя по всему закончилась. В этом мире каждая из нас сама за себя.
– Ну, вы сами слышали. Что у них там свои проблемы. Родственники. Ещё что-то…
Я замолкаю и снова верчу кружку в руках, потому что я вернулась к тому с чего начинала. Опять мы молчим несколько минут. Пока дед вдруг не выдерживает и не привлекает моё внимание к себе.
– Снегурка! Ну вот что мне с тобой делать?! Глядеть на тебя пока ты решаешься смалодушничать и уступить чужим хотелкам? Слёзки тебе утирать пока ты малодушничаешь? Потом опять слёзки утирать из-за того, что на поводу у всех пошла, а не сделала так, как хотела? Так это ведь твой ребёнок-то. И чай не игрушка. Или будешь как мамка твоя, сначала плакаться, что хочешь оставить, а когда наиграешься, так не будешь знать куда приткнуть? Ты сама для себя реши? Чего тебе надо! Взрослая девка. Сама и без советчиков разобраться можешь! Я тебе решение предложил? Предложил! Ты будешь об удобстве думать? Или о ребёнке своём?! Вон у меня две комнаты простаивает! Думаешь мне жалко мать с дитём пристроить? Или чего дурное обо мне думаешь?
Я хлопнула ресницами. Действительно, чего я хочу-то от деда? Каких ещё советов? Да мне страшно сейчас домой к матери возвращаться. Подруги меня кинули. Последние деньги тратить на съемную квартиру в моем положении тоже большая глупость. Да и с гордостью своей и правилами приличия в моем положении носиться тоже не вариант. Да неудобно! Дед Степан мне просто сосед. Но не съест же он меня! А вот от матери я сейчас здравых решений точно не жду! И перестраховаться стоит. Пусть она там со своим Анатолием Николаевичем разберется наконец! Меня в эти их отношения не впутывая.
Поэтому сжала кружку обеими руками. Стиснула зубы, затолкав эти свои правила приличия поглубже и выговорила краснея.
– Это только пока мать со своим Анатолием Николаевичем не разберется. И если Глеб вернётся раньше, чем это случится, то я всё равно сразу же съеду!
…
Договорились со старшим Степновым, что я все домашние обязанности на себя беру. Опять же в магазин ему неудобно самому ходить. Так что стирка, глажка, уборка, готовка это всё ложится на мои плечи. За то и живу в его доме. Выделил мне комнату. Подозрительно пропахшую вещами Глеба. Но стоило мне заикнуться об этом, как он тут же начал талдычить мне про какой-то свой сериал, который боится пропустить. Хитрый старый жук. Надеюсь, что хотя бы он сам в отношении меня ничего не замышляет. Но с дедом Степаном ни в чём уверенной нельзя быть.