![](/files/books/160/oblozhka-knigi-aliskina-mechta-si-333803.jpg)
Текст книги "Алискина мечта (СИ)"
Автор книги: Татьяна Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Да и толком задуматься о том, что там Глебушка творит со своими дамами мне даже не дали, потому что дед, наша звезда вечера, опять за меня принимается. Глядит на меня, в который раз и выдает, стоило мне сделать большой глоток чая, чтобы молча всё это переносить. Всё-таки, спасибо моей работе, стрессоустойчивость у меня на максимуме. Вот и стараюсь никаких конфликтов не создавать. Но это так сложно, когда тебе говорят:
– А ты кстати на каком уже месяце? Запомни. Правнука родишь. Я хочу, чтобы его Степаном назвали.
Я только успела сделать ещё один глоток чая, как сразу поперхнулась и закашлялась, едва не заплевав им всю их кухню. Нет. Правда. Ну нельзя такое под руку говорить. Да ещё и молодой небеременной девушке. И о своих лишних килограммах я разумеется сразу же задумалась, но как-то не выходило, что я настолько раздобрела в последнее время, чтобы меня в чем-то подобном можно было заподозрить. Но ещё хуже, что помимо моего колеблющегося веса мне в голову и другие подсчеты пришли. И вот если они верны, то это точно полный пи*ец!
7
Если так задуматься, то довольно часто я думаю, что моя жизнь – полный отстой. Лажа. Дрянь. Катастрофа! Как угодно это назови, в любом случае лучше она от этого не станет. И единственное, что помогает мне выжить, так это какое-никакое чувство юмора. Потому что без смеха воспринимать то, что происходит вокруг меня и со мной ну просто невозможно. Плакать и вечно страдать – это не по мне. Но если бог существует, то он откровенно издевается надо мной. Или он тот ещё шутник и попросту насмехается, усложняя мне и без того непростую жизнь в самые неподходящие моменты. Знает, что я оценю его чувство юмора. Иначе я не могу объяснить почему сижу в ванной комнате и смотрю на две полоски на третьем по счету тесте в своей руке ИМЕННО СЕЙЧАС. Третий! Для тупых. Вроде меня. Чтобы окончательно убить в себе надежду на обратное.
Мне хочется материться. Но в моем случае это вряд ли мне поможет.
Полтора часа назад я ушла от Степновых в смешанных чувствах. Сбегала в аптеку перед тем как вернуться домой. Хорошо, что мамин кавалер к тому времени уже ушел. Естественно перед Степновыми вида я не подала насколько дед может быть недалёк от истины. Глеб к счастью ничего не понял, решив, что у его старика уже ум за разум заходит. Да и у меня была огромная надежда, что он заблуждается. Всё-таки оказаться в таком положении это самое ужасное, что я могла представить. В моей голове сейчас такая паника.
Сижу на краешке ванны и пытаюсь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Но так и не могу понять, что мне делать дальше. Обычно женщины чувствуют себя счастливыми, когда узнают о таком. Сотни раз видела рекламные ролики, в которых молодые девушки прыгали и светились от этого самого счастья, а мужчины плакали от радости, услышав, что станут папочками. Но это в другом. Каком-то радужном мире. Потому что в моей голове только непечатное слово в эту минуту. Вспоминаю, как Игорь как обычно говорил мне где-то месяц назад, что ничего страшного не случится. Он успеет вовремя вытащить. А теперь я развожусь с ним. Да и в принципе после этой бабы его, меньше всего мне ещё хоть раз хочется видеть этого козла. А после того, что Игорю наплел Глеб, я даже не уверена, что он поверит, что это его ребёнок. И вот самое удачное время для того, чтобы рожать детей – это когда я практически сижу на шее матери, в её квартире. Крохотной. Где нам и двоим-то тесно. Не то, что ещё и с малышом, который выбрал далеко не самый лучший момент для своего появления. Господи! Ну, почему я даже узнаю об этом в тот период своей жизни, когда всё и так разваливается? Может быть если бы я поняла это чуть раньше, то хотя бы Игорь не повёл себя как последний мудак? Мы могли бы стать счастливыми молодыми родителями. Что правда на это у меня была слишком слабая надежда. Рано или поздно он всё равно наверняка бы мне изменил. Да и не думаю я уже, что он готов к этому самому отцовству.
Спустя ещё минут пять, в дверь начинает бить кулаком моя мать.
– Алиска, ты не забыла, что не одна здесь живёшь?! Живо дверь открывай!
Опомнившись прячу все эти коробочки с инструкциями и тесты в припасенный непрозрачный пакет на выброс. Как какой-то глупый подросток. Понятно, что она всё равно всё узнает, но бросаю это в ведро в надежде, что хотя бы не сейчас.
Выхожу из ванной и без того прибитая этой новостью, так ещё мать проходит мимо меня, слегка пошатываясь от выпитого за вечер вина, и не упускает возможности поворчать.
– Взрослая кобыла! Когда же ты уже найдешь себе нормального мужика, чтобы съехать от меня?! Да я бы с твоей мордашкой и грудью да в твои годы…!
В мои годы у неё уже была я. Повезло ещё, что бабка оставила ей квартиру, потому что мой папаша быстро скрылся от такого счастья в виде нас обеих. А мать вечно искала себя и достойную замену ему, не сильно заботясь о завтрашнем дне. Замена так и не нашлась. Как и поиски себя не прекратились. Но видимо яблочко от яблоньки недалеко упало, потому что я тоже могу стать матерью-одиночкой.
Спустя несколько минут мама возвращается в комнату. Расставляет все эти свои флакончики с лаком. Жидкость для его снятия и прочие мелочи. Включает телевизор, где по одному из каналов очередная бедная девушка находит богатого мужика и жизнь её складывается как нельзя лучше. А я пока копаюсь в интернете в своем телефоне, пытаясь выяснить какие бывают причины сбоя месячных. Половину того, что там написано я просто не поняла. Генетические заболевания яичников и что-то связанное с отменой или назначением медикаментозной терапии я отмела сразу. Но может быть у меня какие-то гормональные проблемы начались. Или это всё из-за стресса. Бывает же такое? Даже имея на руках три положительных теста на беременность я всё ещё как утопающий цеплялась за последнюю соломинку, не теряя веры в то, что ну не может в моей жизни наступить такая жо… Такой кошмар. И вообще в голове на самом деле крутится только нецензурное слово. Но я уже устала его повторять. Сажусь перед матерью на обитое коричневым, потемневшим местами, бархатом кресло, когда она с горящими глазами хлопает по нему рукой.
– Ма, давай сегодня хотя бы без этих… Достоинств мужских, – говорю ей каким-то плаксивым тоном, хотя мне казалось, что очень старалась держать себя в руках и не раскисать. Но это не очень у меня сейчас получается. Моя дальнейшая жизнь с ребёнком проносится перед глазами калейдоскопом и в самых ужасных картинах. Мне хочется плакать. Закрыться где-нибудь и жалеть себя. Самой. Потому что больше некому. Но вместо этого сижу напротив матери и слушаю её пренебрежительные высказывания в свою сторону.
– Да отец мой генерал! Ну какая же ты у меня зашоренная. Зажатая дура. Ни черта не понимаешь в эстетике. Красоте. Искусстве. Нет чтобы просто поддержать мать! – она берет мою руку и небрежно стирает лак клочком ваты, смоченным в жидкости для снятия лака. Сжимает пальцы, так что мне больно от её грубых прикосновений. А меня уже тошнит от этого запаха. Стараюсь не зацикливаться на этом и больше отвлекаюсь на её голос, который не говорит ничего приятного. – Я могла бы устроить свою жизнь, но вместо этого потратила её на тебя! А ты теперь даже не можешь полчаса посидеть спокойно! И не портить мне настроение! Вся в своего папашу мудозвона!
Чувствую, как мои глаза наполняются слезами, а мать берет одной рукой пульт и прибавляет звук на телевизоре. Голоса актеров с экрана телевизора наполняют комнату, но не перекрывают моего отчаяния, пока мать склоняется к моим рукам. Я запрокидываю голову и стараюсь чаще моргать. Но всё равно одна слезинка предательски скатывается с уголка глаза и течет вниз к моим волосам.
8
В женскую консультацию, которая была, кстати, недалеко от нашего дома позвонила уже с работы. Перед самым уходом. Вышла в нашу крохотную кухню, и прикрыла дверь, чтобы девчонки не слышали. Поскольку у нас был короткий день можно было уйти пораньше. Попросила принять без очереди, и мне разрешили прийти через два часа. Целых два часа я ещё провела как на иголках. Что Галка, что Надя целый день забрасывали вопросами, что случилось. Говорили, что на мне нет лица. Я же отнекивалась и пока даже себе боялась признаться в реальности происходящего.
Но сколько бы я не отмахивалась от всего этого, лелея в себе крохотную надежду, что тесты были бракованные или есть какие-то другие причины для задержки. Но в итоге реальность ударила меня, как обухом по голове, когда женщина в белом халате подтвердила все мои опасения.
Я беременна.
Возвращалась домой уже оглушенная этой новостью. Перед самым нашим парадным у меня буквально подкосились ноги, и я рухнула на скамейку. Сколько так просидела, размышляя о своей дальнейшей жизни даже не знаю. В голове было столько мыслей. И все безрадостные.
Очнулась только когда поняла, что рядом сидит Глеб. Причем сколько он так рядом со мной сидит я даже не поняла.
– Соседка, ну ты конечно даёшь. Уже несколько минут пытаюсь до тебя дозваться и всё без толку. Пиво будешь?
Толкает меня легонько плечом, привлекая к себе внимание. Смотрит на меня сквозь прищур, а я выговариваю на автомате:
– Мне нельз… – осеклась на полуслове. И разозлилась сразу же, заметив на его физиономии какую-то непонятную усмешку. – Чего ты пристал ко мне со своими глупостями?!
Отсаживаюсь от него. Сцепляю руки в замок. Всячески демонстрируя свое нежелание общаться с ним. Только от Глеба не так-то просто отделаться, если он этого не хочет. Не успела отдернуть руки, как он уже накрыл их своей большой ладонью.
– Почему ты дергаешься-то от меня всё время? Я тебе что-то плохое сделал?
Склоняется ко мне. В глаза заглядывает.
Кажется нет. Но как ему объяснить почему так веду себя с ним, если и сама не понимаю. Объяснить, что отношение к нему изначально предвзятое было. Да и сейчас не лучше. Всегда считала его каким-то недалеким. Лет в тринадцать-пятнадцать презирала за то, что матерился. Я-то тогда слишком уж правильная была. Когда в институт поступила, он вернулся с заработков. Делал мне какие-то странные предложения, но я всегда на него свысока смотрела. Даже когда цветы подарил мне по совету своей бабки. Записку написал. А в ней ошибки. Он мне таким дураком тогда казался, словами не передать. И вот скажу ему прямо об этом, так ещё обидится. А с его характером и чрезмерной настойчивостью черт его знает, чего от него ожидать можно будет после такого.
Выдернула свои руки из его захвата и вскочила со скамейки.
– Глеб, отстань, а? Не до тебя сейчас!
И мне ведь действительно сейчас совсем не о чувствах соседа думать нужно. В своих бы проблемах разобраться!
Понятно, что чужая боль как грязная дворовая собака. Её никто касаться даже не хочет, чтобы самому какую-нибудь заразу не подцепить. Но я-то рассчитывала, что у меня хотя бы с девчонками на работе другие отношения. Мы ведь как-никак подруги. Я надеялась что хотя бы они меня приободрят в моём безвыходном положении. От Глеба резко ушла.
А Галке и Наде рассказала все перед следующим рабочим днём, когда мы возле нашего офиса встретились. Хотелось хоть с кем-то посоветоваться. Мать понятное дело сразу или с мужем мириться отправит, дескать этот козёл от меня теперь никуда не денется. Или на аборт. Девчонки же притихли обе на пару минут. Галка многозначительно выгнула брови и сложила губы трубочкой присвистнув.
– Вот это конечно подарочек тебе оставили. Но ты же я надеюсь не собираешься рожать от этого мудака? – первой пришла в себя Надька.
Галка так же смотрит на меня так будто это единственный выход для меня сейчас. Я почему-то растерялась. Кажется, ответ на этот вопрос очевиден. Мне конечно не хочется. Но это же ребёнок мой. До этой минуты я честно говоря, много всего передумала. Представляла свои скандалы с матерью. Как мне выкручиваться придётся, чтобы с малышом одной прожить. Но при этом вариант с абортом почему-то не приходил мне в голову как единственно правильный. Может быть потому что я сама часто чувствую себя никому не нужной и поэтому не могла избавиться от этой эгоистичной мысли, что наконец появится хоть кто-то, кто будет во мне нуждаться? Почувствовала эту странную связь с ребёнком и несмотря на все печальные картинки нашего будущего какой-то странный покой? Я точно ненормальная. Я ведь не только о себе должна думать. Да и представляла это всё скорее всего как-то по-детски. Безответственно. И всё-таки от кого от кого, но от девчонок я такой реакции не ожидала. Надеялась что хотя бы они чисто по-женски должны как-то… Порадоваться что ли этой новости? Не знаю почему. Женщины ведь всегда хорошо к подобным новостям относятся. Ждала, что поддержат. Скажут не раскисать. Что всё будет хорошо, так что мне не стоит так волноваться. Но вопреки моим ожиданиям даже Галка вторит Надюхе:
– А ведь мелкая права. Тебе бы хоть свою жизнь для начала устроить. К тому же ну подумай сама. Зачем тебе ребёнок от этого кобеля? Там всего-то несколько недель. Не по частям же его будут вытаскивать. Да и Вячеславу Сергеевичу такое точно не понравится.
Говорят как о каком-то незначительном препятствии на пути к моему большому счастью. Как будто этот Вячеслав Сергеевич уже у меня в кармане. И тут какая-то «горошина» может помешать этому великому союзу. Мы поднимаемся на наш этаж. Расходимся по своим рабочим местам, и я ещё минут сорок после этого слушаю их наставления с промежутками на звонки. Потом не выдерживаю. Беру перерыв и выхожу на кухню. Нет. Они правы конечно. Ребёнок мне сейчас совсем не по карману. На что я только рассчитываю? С моей зарплатой мне даже кошка не всегда по карману! Беру пластиковый стаканчик. Набираю в него воду из кулера и сажусь на обычный черный офисный стул. Сама не замечаю, как слёзы опять начинают катиться из глаз. Чувствую себя такой ненужной и бесполезной. И единственный человек, который зависит от меня, нуждается во мне, сейчас внутри меня, но я должна сделать выбор в пользу того, чтобы он не родился. Меня накрывает какая-то истерика. Пытаюсь пить воду мелкими глотками, чтобы успокоиться. Но вместо этого только всхлипываю. Так что привлекаю внимание нашего начальника, который проходил мимо.
Вячеслав Сергеевич заглядывает на кухню и удивленно вскидывает брови.
– Вагина? Вы что здесь делаете? В таком состоянии.
9
Я вздрогнула из-за его неожиданного появления и быстро стёрла слёзы тыльной стороной ладони.
– Вам что клиент нагрубил? – наш начальник пытается проявить участие. Но при этом застывает в дверном проёме так и не решаясь подойти ко мне. – Так, Алиса Андреевна, пора бы научиться к этому спокойнее относиться. Не первый год у нас работаете.
Я подавила приступ раздражения. Почему он вечно мне «выкает»? И ещё и обращается то по фамилии, то по имени отчеству? Всё-таки как он сам сказал действительно не первый год вместе работаем, а этот тип неизменно стремится сохранить дистанцию, стараясь ограничить всё общение, хоть и вежливо, но рабочими вопросами. Правда до недавнего времени я даже не пыталась хоть как-то нарушить субординацию и покушаться на него. Но кажется этого человека кроме работы-то больше ничего и не волнует. Или он старается делать так, чтобы и наши головы только проблемами нашего агентства заняты были. А в жизни ведь помимо этого и много чего другого случается. Но кого это интересует?
Заметив, что я не ответила, Вячеслав Сергеевич осторожно пристраивается рядом, сев на краешек стула. Не обращает внимания на пластиковый стаканчик в моей руке и участливо спрашивает:
– Вы не из-за звонка, да? Что-то случилось у Вас? Может водички? Успокоительного?
Такой неуклюжий. Не очень уверенный. Кажется, ему сейчас меньше всего хочется вникать в мои заморочки. Но хотя бы интересуется. Поднимаю глаза на него, а он при этом освещении выглядит ну просто как Херувим. Ещё и взор такой сердобольный на меня устремил, что я вспоминаю, что ведь обычно он чутким был. Понимающим. Вот и выкладываю, как на духу. В надежде, что хотя бы он скажет мне что-то другое. С такой-то ангельской внешностью.
– Вячеслав Сергеевич. Мне муж изменил. Я с ним развожусь уже. А тут узнаю, что беременна, – я жду хоть каких-то слов поддержки. Например, что пожмет плечами и скажет тепло, как он умеет: «Ну ничего, Алиса Андреевна. Все в Ваших руках. Так что соберитесь и знайте, что всё будет хорошо. Это просто Вы сейчас немного растерялись и это мешает Вам сосредоточиться и найти правильное решение». Но Вячеслав Сергеевич округляет потеряно глаза. Ёрзает на стуле. Как будто ему неудобно. Как будто спросил из вежливости, а на него вывалили больше, чем он узнать хотел.
– Ну, – тянет спустя минуту. – Аборт же сделать ещё не поздно? Верно?
Я сужаю глаза. Смотрю на него, а он такой весь подобрался.
– Что? Что-то не так сказал? Или это такой способ с мужем помириться?
Теперь я ещё брови нахмурила, совсем смутив своего начальника. В конце концов он не выдержал и хлопнул в ладоши, как мальчишка. Хотя не знаю можно ли мне его так называть. Он где-то на год или на два старше меня.
– Так! Всё! Не кисни! – тем временем мотивирует меня Вячеслав Сергеевич. Скорее от того что его врасплох застали даже на «Ты» со мной перешел. Хотя у меня такое впечатление почему-то сложилось, что когда этот мужчина мне «выкал», он мне как-то ближе был. Может просто хотела видеть больше, чем есть на самом деле?
– Уверен, что ты и сама поймешь, что тебе там надо делать. Даю тебе ещё десять минут, чтобы себя в порядок привести. А потом к работе возвращайся, – говорит это всё таким холодным отстранённым тоном. Словно спешил до этого куда-то, а я его от важного дела своими глупостями отвлекла. Хлопает меня по плечу, немного не рассчитав силы. – И да. Это… Всё у тебя наладится, Вагина. Это просто временные трудности.
Подскочил, словно его шмель в зад ужалил и выскочил из кухни. А я сижу в ещё большем шоке, чем до этого. Это ребёнок-то временная трудность? Или что?
Через минуту начинаю нервно смеяться. Господи! О чём только девчонки думают? Да вряд ли хоть когда-нибудь меня начало бы связывать с этим мужиком что-то кроме работы. Он же как будто даже испугался меня сейчас. Покачала головой. Встала и, взглянув на себя в зеркало, стерла салфеткой потёкшую тушь под правым глазом. После этого уже вернулась в кабинет к девочкам. Слушаю их вполуха, а сама всё-таки питаю последнюю надежду на Игоря. Я не знаю почему я хватаюсь за соломинку. Или ищу поддержку на стороне. Детей женщины обычно для себя рожают. И я ни на чью помощь рассчитывать не должна. И я прекрасно понимаю это. Но именно сейчас мне она нужна. Ещё недавно я сама была в панике из-за этой новости. А сейчас так отчаянно ищу человека, который меня хотя бы просто успокоит. Не открестится от меня, как будто я ему неудобна, а просто погладит по плечу, как кота по шерсти, и скажет, что я обязательно со всем справлюсь. Что мой малыш должен жить. Но пока только я, как какая-то безответственная дура так думаю и отторгаю мысль об аборте. А все вокруг меня пытаются убедить, что у меня и выхода-то другого нет.
После работы собралась с духом и всё-таки решила сходить к Игорю. В конце концов в его квартире осталось немало моих вещей. Одежда. Мелочи. Так что и повод вполне правдоподобный. Да и не мне должно быть стыдно ему на глаза показываться. Но всё равно это чертово волнение не могу унять, пока трясусь в «Пазике» до остановки рядом с его многоквартирным домом. Поднимаюсь на четвертый этаж и, остановившись возле обитой черным дермантином дверью, вытираю вспотевшую ладонь о подол юбки, прежде чем нажать на кнопку звонка. Когда слышу из глубины квартиры зычный голос его матери, то только лишний раз убеждаюсь, что скандала нам не избежать. Я ей никогда не нравилась. Была недостаточно хороша для её сына. А сейчас ещё неизвестно, что этот её сыночек обо мне наговорил.
У меня конечно была крохотная надежда, что дверь всё-таки Игорь откроет. Но она разбилась о реальность, когда я нос к носу столкнулась с этой дородной женщиной. Диной Евгеньевной.
10
– Здравствуйте, Дина Евгеньевна.
Я прочистила горло, потому что после того, как увидела её выражение лица полное высокомерия и презрения по отношению ко мне, мой голос стал похож на жалкое блеянье.
Моя свекровь же окинула меня таким холодным взглядом, который способен, наверное, даже жаркую пустыню летом заморозить.
– Явилась-таки! И хватило совести!
В этот момент я уже отчетливо поняла, что Игорь постарался на славу, когда пытался выставить себя бедной овечкой и жертвой, а меня бездушной стервой, которая развлекается на стороне. Ну в способностях своего мужа я нисколько не сомневалась. Он ещё за время нашего с ним брака умудрялся меня с его мамашей против друг друга настраивать. То мне расскажет, какую гадость его мать про меня сказала. То ей выскажет, что я сгоряча про неё ляпнула. В общем отношения у меня с моей свекровью сложились далеко не самые лучшие. Так что надо быть дурой чтобы надеяться на то, что эти двое известие о том, что я ребёнка жду воспримут вполне благосклонно. Боже, и на что я только рассчитывала, когда сюда шла? И зачем я сюда пришла? Мало меня унижают что ли в этой жизни? И так же было ясно, что ничем хорошим это не закончится. И Игорь не будет корить себя за свои ошибки. Или от счастья по квартире прыгать от новости, что папочкой станет. Обещать, что во всем помогать будет. Что ребёнку, что мне. Ну, права же моя мать. Дура я. И, ох, какая дура!
Сжала руки в кулаки, так что заточенные словно когти ногти вонзились в ладони. А ещё и свекровь надо мной возвышается и грохочет:
– Нагулялась и приползла обратно?!
Выдержала её взгляд и бросила:
– С чего мне приползать? Я за вещами своими пришла.
Хотелось бы резко, но если сразу буду на рожон лезть, то так и останусь в подъезде.
Да и она поначалу так вход в квартиру загораживала, что я уж думала мне таранить её придется, чтобы на свою бывшую жилплощадь пробраться. Но Дина Евгеньевна меня удивила уже тем, что после моих слов посторонилась и пропустила в прихожую. Видимо просто чтобы ссору прямо на лестничной клетке не затевать. Вдруг ещё соседи увидят.
Я вошла. А она дверь за мной захлопнула со словами:
– Вот и правильно. Забирай свой хлам, и чтобы ноги твоей больше здесь не было! Проститутка!
С моей работой у меня уже иммунитет на оскорбления должен быть, мы хоть и с культурными людьми в основном общаемся, но настроение тоже разное у всех бывает, поэтому молча прохожу к стенке в комнате. По пути замечаю Игоря на кухне, но этот паршивец почему-то не спешит встретиться со мной и поговорить. Зыркнул только, но видимо пока в разговор мой с его мамочкой решил не вмешиваться. Да и я тоже не очень хочу сейчас разговаривать. Знаю же, что если не сдержусь, то разругаемся в итоге. Так что открываю молча дверцы шкафчика и достаю сумку с одной из полок. Моя свекровь уперев руки в бока смотрит на мои телодвижения.
– А что же твой любовник я смотрю не спешит тебя баловать подарками? – с иронией поддевает меня Дина Евгеньевна, пока я в тишине, перебиваемой только звяканьем посуды на кухне, собираю свои зимние вещи. Да, ушла я с одним чемоданом. И зарплата у меня маленькая. Но вот за те несколько лет, что я работаю хотя бы одежды, пусть и не такой дорогой, но скопилось достаточно. Да и ноутбук тот же, что на столе, тоже за мои деньги куплен. А она говорит так будто всё что у меня есть, только благодаря её сыну и появилось. Вот честное слово хотела смолчать. Хотела, но. Пожимаю плечами и почти спокойно отвечаю мамаше Игоря.
– Ну зачем же? Я подарками даже от мужа не сильно балована была. Не привыкла к такому за свои двадцать пять лет. Зачем сейчас-то вдруг начинать? – Глеб сморозил какую-то глупость. А мне теперь расхлебывать. Даже мать Игоря уверена, что я какая-то загульная. А у меня на самом деле кроме этого козла, её сына, и не было никого. Отчего только обиднее что-то подобное выслушивать. Но лучше бы действительно молча это делала. Чем сказать матери повернутой на своем сыне что-то плохое про этот образец совершенства. Хоть он безвольный. Слабохарактерный. Маменькин сынок. Но всё-таки её сын.
Дина Евгеньевна после моих слов тут же «встала в боевую стойку» и вскипела.
– Ах ты ж тварь! Ты что-то ещё про сына моего смеешь говорить?! Это после того, как мой мальчик чуть лично тебя с любовником не застал?!
Господи, как надоели уже все! Повернулась к ней, отбросив свитер, который успела взять в руки, в сумку.
– Да Вы издеваетесь что ли? С кем он там меня застал? Сосед на лестничной клетке ему какую-то ерунду ляпнул, а он и уши развесил! Не было у меня ничего с Глебом и быть не могло! Может Вашему мальчику жертвой быть конечно удобнее, но это он передо мной виноват. Это я его без штанов на другой бабе застукала! И это при том, что у меня от Вашего мальчика ребёнок будет. А он скоро папашей станет!
На кухне кажется от этой новости тарелка упала, или чашка. И разбилась. А мать Игоря так и застыла с открытым ртом на несколько минут, переваривая полученную информацию. Может я и должна была молча вещи собирать. Тогда бы больше толку было. Но почему я с опущенной головой-то ходить должна? Будто я и в самом деле в чём-то провинилась. Скрывать от них что-то. Глупо. Но зато гордо. Я не смогла. Да и истина мне на данный момент оказалась дороже. Я ведь о будущем ребёнка думать должна, а не о гордости своей по которой они могут бронепоездом проехаться. Что мать, что сын. Правда первой в себя именно свекровь пришла. А Игорь так и остался трусливо на кухне отсиживаться.
– Ну ты мне-то лапшу на уши не вешай! – прогремела эта бабища. – Нагуляла где-то ребёнка, а теперь на сына моего решила повесить?! Не выйдет!
Я едва успела схватить со стола ноутбук вместе с зарядкой к нему, как она грубо впихнула мне в руки мою же сумку с вещами и толкнула в плечо ринувшись ко мне.
– Вон пошла!
Увернулась от её нового тычка и выскочила в коридор. В дверном проёме моей бывшей кухни столкнулась с беспомощным взглядом Игоря. Встревоженным каким-то. Смотрел на меня отгораживаясь этим дурацким столом будто я рвану к нему сейчас. И не знаю, что с ним сделаю. Так трусливо и жалко он выглядел в эту минуту. Просить у него защиты в этот момент было бы последним, что я могла бы сделать.
– Надо же. Какой слюнтяй, – разочарованно выговорила я. Мог хотя бы выйти. Сказать мне что-нибудь. Накричать. Откреститься от меня и ребёнка. Но он даже этого не сделал. Вернее, сделал это вот так вот молча. Прячась за спину матери. Ведь не пытался её остановить. Или переубедить. Хотя бы сказать, чтобы не вмешивалась в наши с ним дела. Нет. Он ничего этого не сделал. Вместо этого прятался здесь и делал вид, что он ко мне вообще никакого отношения не имеет. Глупо было ждать от него поддержки. Да и как-то разом прошли мои прежние чувства к нему. Даже ради нашего ребёнка я бы его не простила. Но хотя бы могла ещё хоть немного уважать. А теперь же просто смотрю на него и не понимаю. Что я только раньше в нём находила?
Его мать что-то крикнула рядом со мной, и я, вывернувшись от её рук, быстро вышла на лестничную клетку, хлопнув дверью. Как будто все мосты за собой сожгла. Не на кого мне рассчитывать в этой жизни. Просто не на кого! И теперь я это наконец начинаю понимать.
Вернулась домой ближе к восьми. Мать уже была дома, и я приготовилась к новому скандалу.