![](/files/books/160/oblozhka-knigi-aliskina-mechta-si-333803.jpg)
Текст книги "Алискина мечта (СИ)"
Автор книги: Татьяна Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
36
Уже после рабочего дня захожу в подъезд в предвкушении разговора со Степновым. Полная надежд и радостных ожиданий, и тут словно по закону подлости вижу его самого. В компании его Лизочки нагруженной пакетами. Нет при ней я точно ему сейчас говорить ничего не буду. Лучше позже пришлю сообщение, чтобы в подъезд вышел.
– Масюсь, это ведь ничего что я твою карточку почти опустошила? Сама себе удивляюсь, ведь у вас в городе даже магазинов приличных нет.
Глеб бросает на меня взгляд и становится рядом со своей квохчущей курицей. Как-то мои надежды начали подтаивать, после того как он виноватые глаза от меня отвел. Но продолжаю стоять буквально в метре от него в ожидании лифта.
– А в женскую консультацию ходила? У нас же рядом. Я тебе карту утром вообще-то для этого давал. Может на анализы какие-нибудь деньги понадобились бы. УЗИ опять же. Показала бы мне.
– Так. Глеб! Вот не надо меня обижать! По срокам ребёнок точно твой! – тут же насуплено засуетилась Лиза.
А я сразу как-то подрасстроилась. Абу или Мухаммед значит точно откладываются.
– Да я просто хотел сказать, что на учет, наверное, надо встать. Какой у тебя кстати, срок уже?
Лиза беспечно машет рукой.
– Да не переживай ты так, папаша. Мы здоровенькие. Всё ещё успеется.
– А я всё-таки хотел бы убедиться, что с маленьким нашим всё в порядке, – почему-то настаивает на своем Глеб. – Не хочешь в эту, иди в частную клинику. Деда заодно выгуляешь. УЗИ сделаете. Потом покажешь мне как там эта булавка сейчас выглядит.
Почему-то у Лизы начинают бегать глаза, но прежде, чем я хотя бы задумываюсь о причине, женщина щетинится:
– А, по-моему, ты мне просто не доверяешь! Думаешь я просто так сюда приехала? Меня мать уже полтора года домой зовёт!
– Однако же эти полтора года тебя туда никакими калачами не заманишь! – в тон ей цедит сквозь зубы Глеб. – Я блядь не могу бросить работу и водить тебя за руку по женским клиникам. Зато дед мой может. Просто сходишь для моего спокойствия!
Его девушка вместо того, чтобы согласиться, тут же хватается за живот и вскрикивает.
– Ай! Ай-яй-яй!
Глеб смотрит на неё сквозь прищур, изогнув бровь:
– Что такое? Аппендицит?
Даже мне в его голосе слышна насмешка. Из-за чего Лиза возмущенно шипит.
– Дурак! Это ты меня довёл! Вот потеряю твоего ребёнка – будешь знать!
Ну просто цирк на дроте.
Глеб, как и я смотрит на неё с недоверием, но в следующую секунду эта ненормальная счастливо улыбается.
– Ой, толкается!
Она гладит себя по абсолютно плоскому животу, обтянутому короткой тряпочкой. И прикладывает ладонь Степнова к своему пупку.
– Чувствуешь?
– Я как-то вообще ничего не чувствую…
Выговаривает Глеб, и Лиза в раздражении отталкивает от себя его руку.
– Вот вы мужчины толстокожие! Наш кисюша пинается, а ты даже ничего не чувствуешь!
Гадство. Похоже ребёнок тоже настоящий. Ну по крайней мере я бы точно не стала прикладывать ладонь мужика к своему животу, чтобы он почувствовал шевеления того, кто там не живёт.
Поднявшееся было после разговора с Вячеславом Сергеевичем настроение опять упало. А вместе с ним гулко шлепнулось об пол и разбитое сердце, когда двери лифта разъехались, а Глеб привычным движением положил ладонь на поясницу своей пассии и завел её в лифт.
– Я тут кстати, такое бельё прикупила. Тебе точно понравится, – будто и не было только что неприятных моментов щебечет Лизавета.
А я словно какой-то камикадзе, который хочет сделать себе ещё больнее, хотя куда уж хуже! Ведь очевидно же, что суток не прошло, как он сошёлся со своей! На автомате захожу вслед за ними. Бью по кнопке нашего этажа. Мой сердитый, покрасневший от гнева взор будто приклеился к руке Глеба на спине этой швабры. Степнов бросил на меня ещё один взгляд и эта рука опала. Скрестились с ним глазами, и я поняла, что настоящее наше прощание было не вчера, когда я сгоряча наговорила ему ерунды. Ну какими друзьями я могу с ним быть?! Он что совсем дурак?! Зачем вообще так просто меня отпустил?! А вот именно сейчас, когда я поняла, что он принял эти мои условия. Так безропотно и легко. Словно ему вообще раз плюнуть со мной расстаться. И сойтись с этой дурой, которая ему изменила уже не раз и не два. И вот подходить к нему сейчас и говорить, что вчера сморозила глупость, а сегодня подумала холодной головой о вчерашнем и передумала было бы ещё большим унижением для меня, чем выслушивать их неловкие предложения о помощи. Ведь сразу, как только они о беременности Лизы узнали, так я для них отошла на второй план. Уже потому как они эту помощь предлагали было понятно, что я должна уйти.
Я после этого всего чувствую себя какой-то использованной. Использованной и выброшенной. Так что и пусть они теперь живут со своей недалёкой! Они её точно заслужили!
37
Выхожу из лифта и захожу в свою квартиру. Дома ещё никого нет, так что я успеваю принять душ и прямо так с мокрыми волосами и в простеньком халате устроиться на кухне с ноутбуком. Тем более это всё равно сейчас для меня почти что моя комната. Моя мечта сбежать отсюда обрела только более чёткие очертания. Шарюсь в интернете в поисках более высокооплачиваемой работы. Как какая-то героиня индийского фильма тихонько фантазирую, что если всё-таки у меня родится мальчик, то уж я-то точно выращу его настоящим мужчиной. А не одним из таких мудаков, которые меня окружают. Месть я конечно не планирую. Ну их всех! Но убраться отсюда хочется просто неимоверно. Куда-нибудь к светлому будущему наконец. Потому что в край достала вся эта безнадёга. Листаю объявления с вакансиями, мечтаю, как всё-таки сниму квартиру подальше отсюда, чтоб и мне и сыну было там хорошо, и в этот момент в коридоре начинает греметь ключами Анатолий. У меня даже волосы высохнуть ещё не успели. И я не ожидала его появления в коридоре в такую рань. Поддернула свой халат, чтобы из выреза не торчала моя грудь, а разъехавшиеся полы не являли мои белые ляжки, по которым этот козёл мог бы скользить облизывающим взглядом. Выпрямила спину, и на всякий случай присматриваю что-нибудь поувесистее рядом с собой. Нет. Моя душа конечно уже давно жаждет крови, но я осматриваюсь не потому что совсем с ума сошла. Просто с моим везением…
Сначала замечаю на плите сковородку с ужином, который начала было разогревать на медленном огне. Потом как этот мамин Толясик встает в дверном проеме.
– Матери нет твоей ещё? – как-то подозрительно спрашивает. Почему-то вижу его чуть ли не в чёрном облаке. Я демонстративно смотрю на часы на стене и указываю ему на то, что он и сам прекрасно знает. Не первый год мать за нос водит обещаниями семейного счастья.
– Вы же прекрасно знаете, что она приходит позже!
Толик кивает головой и достает из-под стола табуретку.
Усаживается напротив меня и смотрит опять прямым влажным взглядом. Я подняла голову от экрана ноутбука и уставилась на него не скрывая злости.
– Глаза не сломаете?!
Он пальцами теребит свою ижнюю губу и мерзенько ухмыляется.
– Смотри-ка, зазнайка какая. Норовистая. А ведь я мог бы тебе помочь.
– Что?! – строго спрашиваю у него. Нет. Я уже достаточно взрослая чтобы понимать эти блядские намёки. Просто пытаюсь дать ему возможность откатить назад и вспомнить о моей матери. Но мужик не понимает моих реверансов.
– Я говорю помочь бы мог тебе. И ребёночку твоему. Квартирку тебе снять.
Я зло усмехнулась и издевательски добавила.
– И с чего же такая щедрость, дорогой дядя Анатолий? Или точнее, что я буду тебе за это должна?
– Всего лишь быть чуточку поласковее со мной. Буду приходить к тебе раз или два в неделю…
Можно было бы и не продолжать, чтобы я не чувствовала так явно всю глубину своего морального падения. Вдобавок ко всему в завершение вечера у меня ещё и такое чувство будто меня вываляли в какой-то липкой дряни. Так что захотелось опять помыться.
Приличная девочка, которая когда-то боялась не то что материться, но некультурно выразиться во мне окончательно умерла от такой грёбаной жизни.
– Ёбнулся? – холодно спрашиваю я у него. – Анатолий! Твои трусики с петушками совершенно не в моём вкусе. И если ещё раз подойдёшь ко мне с такими предложениями, то я всё расскажу матери. Пусть она тебе яйца отрывает.
Анатолий побагровел. Пожевал губу раздувая ноздри, но кажется понял, что пока со мной лучше не связываться. Свалил в комнату, которую делил с моей мамой. И к моей радости так и не высовывал оттуда носа, аж до самого её появления.
Мать несмотря на полный абзац в моей жизни пришла домой подвыпившая, возбужденная и даже немного счастливая. Приволокла какой-то торт. На удивление любимый мной. Иногда наши мысли с ней работают в схожем направлении.
– Решила порадовать свою конфетку, – сбрасывая с ног туфли выговорила она. – Покушаешь тортик. Подсластишь свою жизнь. А мы с Толясей пока телевизор посмотрим.
Она продемонстрировала ему горлышко бутылки, торчавшей из пакета в её руках, и довольно похотливо смеясь подтолкнула своего мужика в зал, прикрывая за ними дверь.
Через несколько минут телевизор в их комнате заработал так громко, что кажется должны были лопнуть барабанные перепонки. А я просто закрыла уши наушниками. Ещё несколько часов продолжалась эта вакханалия, которую я пыталась заглушить сериалом. Я уже даже больше не плакала. Внутри какая-то апатия и пустота вперемешку с полным разочарованием в жизни. Кажется, на этом можно было бы закончить добивать во мне веру во всё человеческое, но среди ночи, когда я уже достала раскладушку и наконец смогла уснуть на кухню выперся мамин Анатолий Николаевич. Свет он не включал. Я просто почувствовала, как чья-то дрожащая потная ладонь ползет по икрам моих ног поднимаясь до правого колена. Вздрогнула, проснувшись, и злым взглядом уставилась на этого в конец охреневшего пьяного борова передо мной.
Секунда меня разделяет до крика или первого настоящего убийства мужчины. Неужели хотя бы один из них не может не проявлять себя со мной такой редкостной тварью?! Да что со мной не так, черт бы их побрал?!!
38
Конечно кричу и отталкиваю от себя этого Толика. Почти случайно заехав ему пяткой по носу.
Он материться, а на шум выскакивает пьяненькая мать, шуганув нас обоих яркой вспышкой света от включенной белой люстры на потолке.
– Что? Что случилось?! – кутаясь в халат щурится от света и смотрит то на меня, то на своего сожителя, который при её появлении присмирел как всполошенный трусливый кролик.
– Твой урод пристаёт ко мне! Вот что случилось! – зло выкрикнула я, не став скрывать что творит этот мужик в её отсутствие.
Мать окинула нас обоих недовольным взглядом. Подошла ко мне и набросила одеяло на ноги.
– Так ты бы ещё больше свои телеса выставляла. Ничего удивительного…
Я вот сейчас вообще её реакции не поняла.
– Что? То есть я сама что ли виновата, что твой жирный боров лезет на меня среди ночи?! – с шипением выдала я. Этот мамин мудак как обычно делает невинный вид. Вскидывает верх ладошки и бормочет с нервозной улыбкой.
– Споткнулся. Валюш. Только и всего. Ох, и фантазия у твоей дочки. Вот ведь зазнайка. Уверена, что все мужчины должны быть у её ног, – говорит со смешком, а меня передёргивает от омерзения. Минуту назад он мне рот своей жирной ладонью пытался закрыть и шептал: «Тише, маленькая. Я же тебя не обижу».
Мать устало посмотрела в его бегающие глаза. Она ведь и сама всё прекрасно понимает. Не первый год на свете живёт и не первого такого в своей жизни встречает.
– Ты слюни-то подбери! Это всё-таки дочь моя! И уж точно я её не для такого козла растила!
Выталкивает его в зал, и берется за ручку двери кухни. Поворачивается ко мне. Оглядывает нашу небольшую кухню и после тяжелого вздоха бросает:
– Дверь стулом подопри.
Я молча поднимаюсь с раскладушки, когда она закрывает за собой их комнату и действительно, следуя её совету, подпираю дверь стулом. Вспоминаю её предыдущего мужика и почему буквально спустя несколько месяцев после начала наших отношений мы с Игорем решили жить вместе на съёмной квартире. Хоть и в гражданском браке, но подальше отсюда. Да просто так же среди ночи проснулась, когда её пьяный сожитель мне рот ладонью закрыл. Разбила о его голову сахарницу тогда, а мать выставила его. Всё-таки хоть и по-своему, но меня она тоже любит. Просто находит вечно каких-то…
Или может это просто нормальных мужчин в наше время не осталось? Сложно понять.
…
После этого «визита» маминого Анатолия я аж до звонка будильника проспала беспокойным сном, дёргаясь из-за каждого шороха. И утром конечно же встала будто с левой ноги. Опять далеко не в самом лучшем расположении духа. Ещё и очередную порцию дегтя в свою бочку с дёгтем получила уже в подъезде.
Да просто вышла на лестничную клетку. Вызвала лифт, и надо же такому случиться, что пока я его ждала ко мне на лестничную клетку выперся Глеб со своей Лизочкой.
Вид у него мрачный. Схватил её за руку так крепко будто она сбежит от него. Тоже мне сокровище! Осмотрела её обтягивающую тряпочку, которая называется платьем, но почему-то ничего толком не прикрывает и с раздражением снова бахнула по кнопке вызова лифта. Молчу и делаю вид, что я фикус, который ничего не видит и не слышит. Что мне наплевать на этих двоих и вовсе не хочется выцарапать Степнову глаза за то, как он сжимает пальчики своей клуши. Стараюсь совсем не обращать, на них внимание, но щебет этой женщины всё-таки выводит меня из себя.
– Глеб, ну давай сдадим твоего деда в дом престарелых? Там за ним и уход будет, и нам мешать не будет. Вчера полночи стучал в стену своей тростью. Он же у тебя ненормальный какой-то! А у нас как я сюда приехала так ничего и не было с тобой.
Виснет на его плече. Шепчет ему на ухо, обдавая жарким дыханием, а я вижу, как мышцы на его спине напрягаются. А сам будто кипит от сдерживаемого гнева. Я бы вот не рискнула здоровьем приставать к Степнову, когда он в таком состоянии. Хотя со мной он в общем-то таким и не был.
Только Лиза явно куда более бесстрашная и пробивная, чем я. Потому что следующим, что я услышала было:
– Ты меня слышишь вообще? – дёргает Глеба за руку, которой он сжимает её пальцы. Липнет к нему, как подтаявшая конфета к ковру. Хотя её мужик даже губы поджал от того, как ему этот разговор приятен, как и её неловкие заигрывания. – Ну, Глебусь? Хочешь я присмотрю какой-нибудь? С парковой зоной? Он будет гулять себе с другими старичками, а нам же свою жизнь устраивать надо. Ты же понимаешь…
Зря она это. Дедушка его Степнова всё-таки вырастил. Да и каким-то образом эта женщина умудрилась довести его за это время.
– Мой дед, Лиза, ни в каком доме престарелых гулять не будет! Вот сейчас по поводу твоей беременности всё проясним, и я тебя вообще к твоей матери в деревню отправлю. Будешь там на свежем воздухе. Гулять. Хочешь со старичками. Хочешь с молодёжью. Мне в общем-то по барабану!
– В смысле? – женщина побледнела и посмотрела на Глеба большими круглыми глазами. – Как это в деревню? И как ты всё прояснять собрался?
– Лиза, блядь! Ты издеваешься? Мы три месяца назад расстались! Ты там со своими арабами который месяц на пляжах валяешься, а я теперь должен сразу верить, что твой ребенок от меня? Я вообще уже сомневаюсь, что он существует! Так что отведу тебя сейчас в женскую консультацию.
– Как? Мы же по магазинам собирались, – растеряно выдала его пассия. Степнов только издевательски приподнял брови и со злой иронией в голосе произнёс:
– Рыбка моя, неужели какие-то магазины тебе важнее здоровья нашего малыша? Надо же всё проверить. Как он там? Что там с ним?..
– Вот ты даже не представляешь себе, как мне сейчас обидно было слышать от тебя столь оскорбительные для меня слова, – с придыханием выговорила она. – Чтобы мне хоть что-то было дороже нашего пупсика. Но ведь ты не о его здоровье на самом деле печёшься. А просто не доверяешь мне…
– Ой, бля, Лиза! Ну выруби наконец театр! Я про твои обиды слушаю второй день, при том, что ты даже банальный тест на беременность отказываешься сделать! – вспылил Глеб. Только вот женщина уже выдернула свою ладонь из его захвата.
– Театр?! – выкрикнула возмущенно?! – У меня гормоны. Я и так себя плохо чувствую. Я надеялась, что ты вывезешь меня куда-то в центр. Развеяться. А ты вместо того чтобы побеспокоиться обо мне, заставляешь опять нервничать!
– Какой я негодяй, – хмыкает Глеб, вместо того, чтобы проникнуться сочувствием. – Всего лишь веду тебя в женскую консультацию, чтобы там как раз и проверили твое здоровье!
По его мнению, всё логично. Только вот Лиза из-за его нарочитой бессердечности лишь ещё больше взвилась.
– Я с тобой никуда не пойду! Ты меня обидел таким отношением ко мне! Как настоящий мужчина мог бы снять мне квартиру, а не вынуждал жить вместе со своим чокнутым дедом! И уж конечно после такого я не собираюсь потакать твоим прихотям!
– Как? Не пойдёшь? Почему? Неужели тебе уже так быстро стало лучше? – с наигранным удивлением переспросил её Степнов. Лиза стоит и растерянно раздувает ноздри, а Глеб продолжает ехидничать.
– И почему же только СНЯТЬ квартиру, пиявка моя драгоценная? – тут его голос резко срывается чуть ли не на какое-то рычание так что даже я дёрнулась и отшатнулась от него. – Давай я просто сразу тебе куплю эту квартиру в твоем ебаном центре! Только за то, как виртуозно ты делаешь из меня лоха и трахаешь мне мозги! Это же явно заслуживает поощрения! Правда?!
Лиза перепугано вскрикнула, дернулась было в сторону и быстро-быстро застучала каблуками, сбегая от него в нишу, за которой была дверь, ведущая на балкон и на лестницу. Мне казалось, что как любящий мужчина он должен был бы побежать за ней с извинениями, но он лишь замученно посмотрел на меня и спросил каким-то уставшим, но спокойным голосом.
– Ты чего? Испугалась?
Только сейчас поняла, что прижимаюсь от него к стене. Едва взглянув на мою нелепую позу, он невесело усмехнулся.
– То есть ты так обо мне думаешь, да?
Я поняла, что сейчас похожа на перепуганную истеричку, которая ждёт от него удара. Глеб покачал головой и ещё раз нажал на кнопку вызова лифта.
– Сломался что ли? – говорит непонятно к кому обращаясь, а потом поворачивается ко мне. Узнаю этот якобы безразличный вид. Понимаю, что лифта нет, но всё равно почему-то продолжаю стоять с ним рядом. Пока он не интересуется:
– А у тебя как дела? – так себе у него покер фейс конечно. Не из праздного же любопытства спрашивает. Поэтому только ещё больше злюсь. И огрызаюсь на его вопрос, вместо того чтобы нормально ответить.
– Степнов, какое ты теперь отношение имеешь до моих дел?! Почему ты вообще это у меня спрашиваешь?!
– Наверное потому что это не я тебя бросил, а ты меня? – приподняв бровь, прямо говорит Глеб. – Хотя да. Извини. Я как-то забыл, что я тебе на хер не нужен!
Я сузила глаза, но всё-таки ляпнула вместо того, чтобы промолчать:
– И к чему эта фраза обиженной бабы?!
– К тому что ты сразу начала изображать из себя мать Терезу и сбежала от меня вместо того чтобы нормально поговорить со мной и вместе решить, что делать дальше. Карамелькина, я тебя вообще-то замуж звал, а не в кроватке покувыркаться. С Лизой меня уже несколько месяцев ничего не связывает. Мы давно расстались. И тут она появляется из-под другого мужика, заявляя о своей беременности. При том, что даже если это правда, а не просто ей здесь удобнее переждать время пока ей визу откроют, то ребёнок может быть вообще не от меня! А ты сразу удираешь, сверкая пятками!
– А что мне было делать?! – вспылила я. – Может ещё подраться за тебя с твоей Лизой?! Тем более что вы с дедом Степаном тут же дали понять, что я для вас какая-то второсортная.
Глеб свел брови к переносице.
– Ты сейчас вообще о чём? Я тебя до сих пор чуть ли не на руках носил и пылинки сдувал. Можно было войти в моё идиотское положение и хотя бы выслушать? А не сразу бежать паковать чемоданы. Ясно что я виноват и сам должен решать свои проблемы. Но по-твоему это нормально с твоей стороны сразу сбегать от меня? Типа «Иди, Глебушка, на хер, какой-то ты слишком проблемный, а мне такие не нужны!»
– Да что ты перекручиваешь! Вы блин сами так говорили об этом! – махнула я рукой. Как-то он всё так выкручивает. Что я сама себе кажусь полной дурой. – Как будто этот ребенок вам дороже, потому что он от тебя! И вообще ты с Лизой почти год прожил. Наверняка же она тебе тоже нужнее, и ты её любишь…
Глеб устало вздыхает и морщит лоб, глядя на меня прямым взглядом.
– Алис. Я обычный мужик. И я живой человек. Я могу ошибаться. Я могу как-то не так выразиться. Да что говорить! Возле дверей моей квартиры может появиться какая-то Лиза спустя несколько месяцев и заявить, что беременна от меня. И я могу тупить и по глупости отпустить тебя. В подъезд. К матери твоей. Хотя я даже не знал на тот момент, что тебе сказать и как тебя удержать в своей квартире, когда ты в панике собирала вещи, чтобы уйти от меня. Просто подумал, что может и к лучшему. Отсидишься у мамы спокойно, пока я тут с бывшей разберусь, чтобы тебя не волновать лишний раз.
– Капец! А вот так я не волновалась конечно! – взмахнув рукой перебила я его. Степнов тут же поправился.
– Может я подумал неправильно. Но и лезть к тебе сейчас не считал правильным, потому что вот это вот появление Лизы с моей стороны тот ещё косяк. Хотел сначала разрешить все вопросы. Но для тебя-то я ведь всегда был рядом. И в любой момент ты можешь прийти ко мне за помощью. Или сказать: «Глеб мне там плохо». И я придумаю что-нибудь. Да на худой конец квартиру тебе сниму, где ты будешь жить даже если без меня, потому что простить меня тебе трудно, но хотя бы спокойно. Дед мой опять же мог растеряться из-за этих наших с тобой бесконечных многоугольников. И тоже тебе что-то не, так сказать. Но ты ведь действительно всегда можешь прийти и высказать, где я был неправ. Написать хотя бы. И попытаться решить эту проблему вместе. ВМЕСТЕ, Алис! Потому что ты чёрт возьми не посторонний мне человек! Я правда хочу жениться на тебе. Да блин у меня может быть ребёнок от другой. Да я его не брошу, если он есть. Но что это за ебанутое решение, где я при всём этом должен сходиться с его матерью? Почему я не могу помогать деньгами. Или видеться просто с ребёнком, при этом не живя с Лизой, с которой меня толком даже ничего не связывает?! Алиса, я же могу выслушать твой вариант разрешения любой ситуации. Но я блин не обязан оправдывать все твои девичьи фантазии о себе, если я о них даже не знаю!
– Но я хотела! – обиженно выпалила я, вспомнив в чём и сама могла бы его обвинить. – На следующий день вечером я хотела с тобой поговорить! А ты блин с Лизой своей был! Спину ей наглаживал и ребенка вашего булавочкой называл!
– Да я уже второй день пытаюсь всеми способами её до женской консультации довести! Тут уже как угодно и кого угодно назовёшь! – хмыкнул Степнов охреневая от вёрткости своей бывшей. – Извини, но бить женщин я как-то не привык, а добровольно она туда не рвётся.
Я растерянно моргнула.
– А почему она идти-то у тебя туда не хочет? Это какой у неё уже месяц? Третий? Четвертый?
Я вообще сомневаюсь, что больше. Потому что где у неё ребёнок помещается? По её подтянутой фигуре ведь вообще не поймёшь, что она беременна. Но с другой стороны ощутимые шевеления малыша мамочки же немного позже начинают чувствовать.
Я задумалась, а Степнов с намёком изогнул бровь.
– Действительно почему? – в его голосе так и слышна насмешка. А я краснею и отворачиваюсь. Понимаю, что всё-таки не готова принимать хоть какое-либо решение по этому поводу. Он вроде бы как ни в чём и не виноват, по его словам, а я всё равно обижена. Вот почему он в квартире её у себя оставил? Хотя Лиза же кажется и добивается, чтобы он ей все условия создал. Снял ей жильё. Карточки его опустошает. А сама может быть даже не беременна. По крайней мере, если я буду судить по себе, то я бы вряд ли бегала от женской консультации по торговым центрам, особенно когда мне было плохо, как Лиза утверждает. Я же тот ещё паникёр. Да и с моим характером идиотским ещё и наоборот бы Глебу в нос свою справку о беременности ткнула. Даже какой-нибудь тест на отцовство согласилась бы сделать. Хотя не знаю может так вообще только в сериалах про богатых делают. Но в любом случае потом гордо ушла бы от него.
И вот по поводу отпустил опять же. Меня он как удерживать должен был, если я психанула и здравый смысл меня тогда явно покинул? Что он должен был, грудью встать в двери и не выпускать меня из квартиры со словами, что любит только меня и вообще никуда не отпустит? Пока я в истерике в его руках билась бы. И что так каждый раз в этой жизни он себя вести должен, когда я себе что-то надумаю? Тут ситуация такая непонятная, что мне надо подумать. И разгрести ту кашу, что в моей голове за последние дня полтора образовалась.
– Ты вот вроде красиво всё говоришь, Глеб! – я ещё больше раздражаюсь на себя из-за того, что оказывается не так уж и права я была, когда уходила. – Только ты эту Лизу свою у себя в квартире оставил! И о чем это она говорила? Вы что в одной кровати спите, а бедный дед Степан так вам в стену тростью достучался, что вы его уже чуть ли не в дом престарелых сдать решили?!
Глеб скалится.
– Да это дед капризничает и Лизку из квартиры выживает. Видишь, как к сердцу ты ему пришлась, ни на кого тебя менять не хочет.
– А ты выходит хочешь, – обиженно буркнула.
– Алис, – Степнов обращается ко мне уже совершенно серьёзно. – Я, наверное, виноват перед тобой, потому что обещал жениться. Я и сейчас хочу это сделать, но вот появилась Лиза. И я не могу от тебя требовать, чтобы ты подождала, пока я решу все эти свои проблемы. Ясное дело, что ни в какой кровати мы с ней спим. Но блядь вся эта ситуация, – он опять морщит лоб и сминает лицо рукой.
Понятно, что не одну меня это всё выбило из колеи. Вот только говорят так, что настоящие мужчины не плачут, не теряются и много чего не делают помимо того, что должны и обязаны совершать для не всегда благоразумных женщин. А если у него дедушка поплыл от слов малознакомой девицы? Беременная невеста и вовсе психанула, и рванула к маме? А его самого учили своих детей не бросать, а нести за них ответственность? Сиюминутная слабость, когда мужик не сразу разобрался что ему делать и что говорить, обернулась для него тем, что у меня сдали нервы и я ушла от него.
И вот сейчас я правда не знаю, что мне самой делать. Пусть уже Степнов ведёт свою Лизу в женскую консультацию и сам разберется наконец с тем беременна она или нет. И от кого она беременна. А уж потом требует от меня что-то.
– Глеб, я так на работу опоздаю. Извини, – говорю ему, не зная, что ещё сказать. Мне действительно надо подумать.
Спускаясь по лестнице понимаю, что опять от него просто сбежала. Наверное, поддержать как-то надо было, а получилось так, что вновь оставила его с его же проблемами. Но он кажется сам виновник того, что они в его жизни появились. С его образом жизни у него рано или поздно или Лиза, или какая-нибудь другая девушка всё равно под его порогом с такой новостью могла нарисоваться.
…
Спустя немало времени, которое ушло у меня на то, чтобы до работы добраться встречаю в нашей приёмной Вячеслава Сергеевича.
И к моему удивлению он сразу по этой складке между моих бровей понял, что у меня как обычно какая-то засада. Вечная моя спутница. Подцепил под локоток и в свой кабинет завёл.
– Я смотрю ситуация с твоим Глебом, или кто у тебя там, не разрешилась?
Я возмущенно вскрикиваю, а он тянет меня на балкон, который тоже имеется в его кабинете и прикрывает балконную дверь. С чего вдруг такой интерес-то к моей личной жизни?!
Мы останавливаемся у перил, и мой начальник достает было сигарету из пачки, но потом смотрит на меня и убирает обратно, пока я локоть потираю.
– Так что там у тебя?
Я подавила раздражённый вздох.
– Что-что? Как всегда. Только теперь я ещё больше запуталась, – буркнула, понимая, что действительно не знаю, что мне делать. Зубов временами довольно въедливый. Не отстал же пока все подробности на него не вывалила. Потому как обычно максимум интересуются как у человека дела. Узнают, к примеру, что муж или сожитель изменил и всё! Этим довольствуются. Слава же сейчас решил докопаться до мелочей. Что и кто кому сказал? Каким тоном. Что делал при этом? Почему так поступил?
Под конец этого рассказа я чуть не рычала на него, а мой начальник лишь насмешливо выдал:
– Ой заклевали бедного мужика со всех сторон, – тряхнул головой и продолжил. – Вот вы женщины привыкли к мнению, что мужчина должен быть как скала. Надёжный. Но при этом хотите из нас веревки вить. А ведь сильный пол тоже может давать слабину. Один раз. И ты в этот момент вместо поддержки только добавила проблем. Потому что наверняка же носилась там со своей гордостью как дурная.
– Вячеслав Сергеевич! – обиженно выпалила я. Хотя возмущаться в общем-то и нечего в какой-то степени он прав. Так что мой начальник, который из солидарности принимает сторону мужчины только пожимает плечами.
– А сейчас ещё думаешь, прощать его или нет. Ты же наоборот как-то мудрее должна быть. Более понимающей что ли. Да напортачили оба. Но неужели ты уже точно решила своего Глеба на блюдечке и с голубой каёмочкой этой Лизе вручить? Или зачем добровольно самоустраняешься из его жизни? Просто потому что он у тебя один раз сказал что-то не то? Обмяк?
Я замялась. Может и можно какие-то действия Степнова расценить как предательство, но если так разобраться, то я ведь тоже была хороша. Да не поговорила с ним. По-нормальному. Но могла же и просто гордо развернуться и к матери уйти, пока он с этой Лизой разбирается. По консультациям её водит и прочее. Зачем я сразу к другой бабе его сама отправила, а потом сижу, обижаюсь, что он за мной не побежал. Или на ноге моей не повис, чтобы меня удерживать? Ну что за бред? И потом. Куда и как он меня отпустил? Голодную и полуголую в ночь, в неизвестность что ли? Он же видел, что я к маме в квартиру зашла. И мать приняла меня нормально. А не сидела я там вместе с его бывшей борясь с желанием ей причёску своими когтями подпортить. Как-то сложно всё в моей голове пока укладывается. Но почему-то не укладывается так, что я вот была белая и пушистая, а Глеб тот ещё козёл. По-моему, мы действительно оба напортачили.
И конечно же любить мужчин, которые не косячат, наверняка легче, но я пока таких не встречала. И, как говорит Вячеслав Сергеевич, женская мудрость как раз и проявляется в умении прощать. Не всё разумеется. И я пока не разобралась относится ли Глебкин косяк именно к тем, которые можно простить, поэтому Слава в очередной раз выдёргивает меня из тяжелых мыслей и говорит: