332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Татьяна Моспан » Счастье не приходит дважды » Текст книги (страница 12)
Счастье не приходит дважды
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:02

Текст книги "Счастье не приходит дважды"


Автор книги: Татьяна Моспан






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

До Мухина Стас так и не дозвонился. Он был полон благих намерений вернуть еще не потраченный аванс.

– Недоступен! Интересно, чем он там занимается, в Германии?

Благие намерения потихоньку испарялись. В этот момент ему и позвонил Назаркин.

– Слышу по голосу, не рад старому приятелю, – подковырнул Стаса Бакс.

– Рад, но…

– Понимаю, денег нет.

– Я не могу тебе сейчас отдать весь долг.

– Не горит. Нам надо поговорить.

Они встретились в баре.

– Что, папаша отпускает недостаточно монет на содержание? – Назаркин, развалясь на стуле, изучал приятеля.

– Сказал, ни копейки больше не даст, – пожаловался Стас.

– Хочешь заработать?

Стас недоверчиво уставился на Бакса.

– Недавно уже заработал. – Он уткнулся в свой бокал.

– Реально, говорю. Поможешь мне – спишу часть долга. Ну как, согласен?

– Что требуется?

– Для начала узнать кое-что о твоей богатенькой родственнице.

Стас поперхнулся.

– Нет. – Он поставил бокал на стол. – Я в такие игры не играю, – по-своему понял он интерес приятеля.

– Да ты чего всполошился-то?

– Далась вам всем эта Вершинина! – вырвалось у Стаса.

– Ну, разумеется, богатые люди всех интересуют. Тобой вот, к примеру, кто может заинтересоваться, кроме милиции, прокуратуры и родного папаши? Никто. Разве только тот, кто сдуру в долг тебе поверил.

– Что надо делать? – вздохнул Стас.

– Тебе – ничего. Сольешь мне кое-какую информацию, и порядок.

– Долг спишешь? – недоверчиво спросил Стас.

Назаркин кивнул.

– Ты дома у нее бывал?

– Ну, бывал.

– И как обстановка?

– Музейная.

– А вот теперь поподробнее.

Стас раздумывал недолго. Желание напакостить Тамаре вспыхнуло с новой силой. Он обрисовал расположение комнат в квартире. Потом, напрягаясь, стал вспоминать, где что находится.

– Богатая хата.

– Только уговор – я тебе ничего не говорил.

– Об этом можешь не беспокоиться. Там должна быть картина «Ирисы, усыпанные…», тьфу ты черт, «Ирисы, засыпанные снегом», – поправился он. – Часом, не помнишь, где она висит?

– Зачем тебе «Ирисы»? Там есть вещи и подороже.

– А ты откуда знаешь?

– Отец говорил. У него прямо слюна начинает закипать, когда он говорит о коллекции Вершининых. Родному сыну не может помочь нормальную тачку купить, а на это ему никаких денег не жалко.

Стас послушно рассказал, где находится интересующая Назаркина картина.

– Только это дохлый номер, всё на сигнализации.

– А про это я тебя еще не спрашивал, – со значением произнес Назаркин.

Стас испуганно уставился на него.

– Чего дрейфишь?

– Я… я туда не полезу.

– Тебя никто не заставляет. Расскажешь мне еще про порядки в доме, и привет, долг я тебе, считай, списал. Меня интересует, кто проживает, привычки, круг интересов, ну и так далее.

Стас подробно ответил и на этот вопрос.

– Значит, говоришь, на сигнализацию квартиру ставят всегда, когда выходят из дома.

– Да, я слышал разговор, Тамара жаловалась, как это неудобно.

– И в квартире всегда находится цербер Ася?

– Да. – При воспоминании о ней Стас передернулся. – Сейчас она, кажется, на даче.

– Одна?

– Нет. Ребенок и няня с ней.

– А что из себя представляет няня?

– Обычная телка молодая.

– Москвичка?

– Откуда-то с Украины приехала.

– А чем она до того занималась, не знаешь?

– Школу закончила. Вроде в театральный не поступила, подалась в няни.

– Значит, девчонка симпатичная?

– Не знаю, я прислугой не интересуюсь.

Зато Назаркин интересовался всем.

– А где у них дача?

– В Подмосковье, на Клязьме.

– Дом покажешь?

– Да нет проблем.

– И последняя к тебе просьба. Ты это… про наш разговор особенно не распространяйся.

– Уже забыл.

Стас расстался с приятелем с облегчением. Главное, тот долг ему списал. Папаше кланяться не придется. Про вопросы Назаркина он старался не думать. Его дело маленькое. Бакс спросил, он ответил. Что здесь страшного?

Договорились встретиться завтра и подъехать к даче Вершининой. Сегодня Назаркин должен был встретиться со Шнейдером.

Немец оказался точен.

– Вы удивительно оперативны, – похвалил он Назаркина.

– Стараемся.

Когда Шнейдер услышал, что желанная картина спокойно висит среди других на стене в квартире Вершининой, он едва справился с волнением. Неужели это возможно?..

Он быстро справился с собой. Дальнейший разговор носил четкие указания.

– Когда вы сможете…

– Здесь с наскока не получится. Подготовка нужна. И деньги, – со значением произнес Бакс.

– Да, я согласен, – заторопился Шнейдер. – Вы ручаетесь, что будет сделано… чисто?

– Не волнуйтесь, я все уже продумал. Риск минимальный.

– Понимаете, чтобы я смог уехать…

– Это и в моих интересах. Но придется подождать.

– Долго?

– Недели, думаю, хватит.

– Неделя – это нормально, – успокоился Шнейдер и вытащил пачку денег.

Назаркин, получив аванс, не торопился уходить.

– У меня для вас есть сюрприз, – со значением произнес он, расстегивая спортивную сумку.

На свет появился серебряный ковш, украденный у Ольшанского.

– Откуда у вас это? – загорелись глаза Шнейдера. Он не зря много лет занимался русским антиквариатом и сразу понял, что вещь имеет историческую ценность.

– Ковш Петра Первого, – с гордостью выговорил Назаркин.

Они долго торговались.

– Тридцать тысяч – это невозможно, – кипятился немец.

– Музейная цена, – не уступал Назаркин. Как ему сейчас пригодились сведения, полученные от подельников!

– Но мне ее надо протащить через границу!

– Это ваши проблемы.

– Я ведь не спрашиваю, откуда у вас эта вещь.

– Я у вас тоже о многом не спрашиваю, – не сдавался Назаркин. Он понял, что немец запал на эту штуковину, и решил идти до конца.

– Здесь вам никто не даст такой цены, – продолжал сопротивляться Шнейдер.

– Это мои проблемы. Заметьте, я вам как честный человек назначил музейную цену. Музейную! – со значением поднял Бакс палец вверх. – У себя вы сможете продать ее гораздо дороже.

Шнейдер понимал это тоже, потому и вцепился мертвой хваткой в историческую редкость.

Сошлись на двадцати пяти тысячах евро.

– Вы меня разорили. – Довольный, Шнейдер осторожно укладывал серебряный ковш в свою сумку.

– Один момент, – остановил его Назаркин. – Лидману про эту сделку говорить не надо.

– Понял, – усмехнулся Шнейдер. – Видимо, ваш спор произошел из-за этой вещи?

Назаркин не ответил. Они расстались, вполне удовлетворенные друг другом.

На следующий день Стас, как и обещал, показал ему дачу Вершининой на Клязьме.

Няню ждать пришлось не долго.

– Она? – спросил Назаркин у приятеля.

– Она самая, зовут Оксана.

– Дальше я сам разберусь. А ты это… прокатился бы куда-нибудь отдохнуть, что ли.

– На какие шиши? – возмутился Стас.

– В Сбербанке займи, – захохотал Назаркин. – Да шучу я про Сбербанк, шучу. А про отдых нет. На дачу отцовскую поезжай. Короче, из Москвы свали на время.

Стас уехал. Бакс внимательно стал наблюдать за девушкой.

– Годится, – сделал он вывод.

Эту телку за неделю точно уболтает, и не с такими справлялся.

Глава 24

Пивоваров сидел напротив следователя Лаврова. На этот раз в прокуратуру он явился сам. Ему было что рассказать.

– Представляете, я, кажется, знаю, где надо искать убийцу моей жены! – с пафосом начал он.

Михаил Иванович нервничал и без конца сбивался.

– Вы не волнуйтесь, – пришел ему на помощь Леонид Леонидович. – Давайте начнем сначала и по порядку.

– Если сначала, то мне надо перед вами покаяться.

Лавров вопросительно поднял голову.

– А по порядку… Понимаете, после нашего разговора, когда вы спросили, не упустил ли я чего, то только об этом и думал. И так, и этак, все перебрал. Аиду убили, теперь вот приятельницу покойной жены пристрелили. Всё одно к одному. Спать перестал, ну должна же быть здесь какая-то разгадка! Конкуренты в смерти Аиды были ни при чем. Я ведь два года назад по своим каналам тоже интересовался. Когда вы меня сразу после смерти Аиды допрашивали, каюсь, злился на вас. Извините, даже жаловался.

Лавров улыбнулся.

– Вот почему дело передали другому следователю.

– Каюсь, – приложил руку к сердцу Пивоваров.

– Ладно, дело прошлое.

– Я уже потом сам пожалел. Этот следователь – Фролов – с виду человек обходительный, но такого наворотил, прости господи, что я за голову схватился. Правда, меня он не подозревал.

– Я вас подозревал лишь первое время. Работа такая – подозревать всех участников и отрабатывать все возможные версии.

– Когда дело вроде прекратилось, я сначала обрадовался – конец всем мучениям.

Лавров покачал головой.

– Убийцу не нашли, – напомнил он. – Значит, вы, как, впрочем, и другие, оставались подозреваемым.

– Вот! – повысил голос Пивоваров. – Я это лишь потом понял, в связи с выборами. Нашлись доброжелатели, – злобно сверкнули глаза Пивоварова, – подсказали. Когда шел к вам в прокуратуру несколько дней назад, думал, все, хватит мое имя полоскать. Вернусь домой и вычеркну свою кандидатуру из списков, пусть подавятся!

– Что же вам помешало?

– Я понял, что вы мне верите и что найти убийцу действительно в моих интересах. Но это все лирика. Я… Водички дайте попить, – попросил Пивоваров, – в горле от волнения пересохло.

Лавров, не скрывая интереса, смотрел на Пивоварова.

– Вчера вечером по домашнему телефону раздается звонок. Звонит знакомый, говорит, что со мной хочет поговорить некий Петрухин. Я: что случилось? Приятель отвечает, что тот сам мне все объяснит. Дело касается черного бриллианта. Я говорю, что знать не знаю ни про какой черный бриллиант и что покупать в ближайшее время никаких драгоценностей не планирую. Фамилию Петрухин я слышал, но лично с ним знаком не был. У него была фирма, потом что-то не заладилось, и он улетел в Америку. Приятель настаивает, говорит, что речь идет не о покупке и что у этого самого Петрухина ко мне серьезное дело. Ладно, говорю, можно встретиться. Пошутил еще, что сам в Америку лететь не собираюсь, пусть приезжает сегодня утром ко мне в офис. – Пивоваров опять сделал несколько глотков из стакана. – Я, может, долго рассказываю, но все это имеет значение. Короче, сегодня встретились. Оказывается, – Пивоваров в возбуждении подался вперед, – ровно два года назад, незадолго до смерти, этот самый господин Петрухин продал моей покойной жене кольцо с черным бриллиантом.

– Вы этого не знали?

– Откуда? У Аиды появились свои средства с тех пор, как она стала занимать должность вице-президента медицинской страховой компании. Драгоценности она, как и всякая женщина, обожала. Последнее время мы мало общались, у каждого была своя жизнь. Она мне о покупках не докладывала.

– Почему Петрухин продал ей перстень?

– Я же говорю, два года назад он почти разорился, не до украшений стало.

– Этот был женский перстень?

– В том-то и дело, – радостно закричал Пивоваров. – Мужской. Точнее, выполнен в виде печатки, посредине этот самый черный бриллиант. Эту вещь могли носить как мужчина, так и женщина. Перстень Петрухин Аиде продал, но среди ее вещей его не оказалось.

– Вы это точно знаете?

– Точно. Я у дочери сегодня был. – Пивоваров предвосхитил вопрос Лаврова. – Она тоже ничего не знает.

– Выходит, перстень исчез?

– Да. Я думаю, что знать о нем мог лишь один человек. Элла Ревенко, жена была с ней очень близка.

– Ревенко на следствии ничего не сказала, – задумчиво произнес следователь. – Но мы у нее этого и не спрашивали.

– Вот видите!

– А почему Петрухин вам позвонил?

– Он хотел выкупить кольцо назад. Вещь, сказал, редкая.

– Опять разбогател?

– Да вроде. Такая наша жизнь, – вздохнул Михаил Иванович.

– Аиду убили давно, почему он позвонил только сейчас?

– Не знал. Его и в России не было. Он и сейчас бы не узнал, вернее, узнал бы, но не сразу, не появись в газете эти публикации с намеками в мой адрес. Вот сволочи! – завелся с пол-оборота Пивоваров. – Доберусь я до них… Леонид Леонидович, эти новые данные вам помогут сдвинуть дело с мертвой точки?

– Думаю, что да. Скажите, а кто еще мог знать о личной жизни вашей покойной жены?

– Никто.

– Даже дочь?

Михаил Иванович покачал головой:

– Мне она ничего не рассказала. Попробуйте, может, у вас получится. Вы думаете, что… Аиду пристрелил любовник?

– К сожалению, очень похоже.

– Да бросьте вы – «к сожалению», – фыркнул Пивоваров. – Мне и тогда до ее похождений не было дела, а сейчас тем более.

– Вы знали ее любовников?

– Нет. Я за ней не следил, это она мне устраивала… танец с саблями. Она была очень осторожная. Если у нее кто-то и появился, то все было шито-крыто. Приятелей она подбирала тщательно. Вы думаете, – ахнул Пивоваров, – что ее убили из-за кольца?

– Пока ничего сказать не могу. Аида Витальевна сама могла сделать такой царский подарок своему приятелю?

– Исключено, – уверенно отрезал Пивоваров. – Что угодно, только не это. Не ее стиль.

– Могла влюбиться и…

– Да нет же, говорю вам. Надо было просто знать Аиду. Любовника она завести могла, но подарить ему дорогой подарок – нет. Не хочу наговаривать на покойницу, но она была очень расчетливым и прижимистым человеком.

После ухода Пивоварова в кабинет к Лаврову заявился следователь Валентин Архипов.

– Новостей – куча! – с порога радостно начал он. – Я вас не беспокоил, чтобы не мешать исповеди господина Пивоварова. – Он что, сам пришел?

– Сам.

– Ну и фрукт, – возмутился Валентин, когда Лавров рассказал, почему у него два года назад забрали дело по убийству Пивоваровой. – Он, оказывается, еще и «телегу» на вас накатал!

– Валя, не будь мелочным, – урезонил его Леонид Леонидович. – Человек все осознал. Помощь следствию оказывает. Ценить надо.

– Да ценю я, ценю. Понял теперь господин Пивоваров, что обходительность Фролова ему сейчас боком может выйти. Убийство жены не раскрыто, а с таким багажом в политические деятели не пролезть.

– Валя, ближе к делу.

– Короче, выяснилось, с кем провела последний день жизни Элла Ревенко. – Архипов сделал значительную паузу. – Она поехала в ресторан клуба, чтобы продать изумрудные серьги. Это из показаний соседки. «Эллочка очень бедствовала после гибели мужа, кому не знать, как мне. Совсем извелась, бедная, хорошая женщина была, душевная, раньше, когда деньги были, всегда мне в долг давала. Теперь так получилось, что и у меня иногда занимала. Серьги долго продать не решалась. Жалела, мужний подарок. И вдруг решилась. Куда, говорит, мне в них теперь ходить?»

– Серьги дорогие?

– Соседка сказала, что изумруды порядочные. Элла переживала, что, воспользовавшись ее бедственным положением, покупатель снизит цену.

– Имя покупателя знает?

– Нет. Ревенко ей не сообщила, она бы запомнила.

Валентин загадочно улыбнулся.

– Давай не тяни. Вижу, что покупателя знаешь.

– Покупателя не знаю, известно, к какому столику подошла Ревенко в ресторане.

– ?

– Значит, так. Первоначально за столом сидели трое: жена известного банкира Лада Козило со своей неизменной спутницей Веркой Прониной.

– А что так неуважительно – Верка? – перебил Лавров.

– Официант сказал, что мадам Козило только так ее называет. Я поинтересовался. Оказывается, муж Верки – беглый банкир. Был громкий скандал, когда его банк лопнул. Сама Пронина прибилась к богатенькой приятельнице и таскается с ней повсюду. Эта неразлучная парочка хорошо известна. Третьим в компании был молодой импозантный человек лет тридцати, а может, и меньше. Вроде как бойфренд Лады Козило.

– Так Козиле этой лет ого-го сколько, – вспомнил Лавров. – Ее личность постоянно на экране телевизора мелькает, а бойфренду, говоришь, и тридцати нет.

– Отсталая вы личность, Леонид Леонидович! Сейчас так модно.

– Ну-ну. Кто этот парень?

– Известно только имя – Борис. Потом к столику подошла еще одна дама. Наша старая знакомая, Тамара Вершинина. Помните такую?

– Помню. Вершинина сама подошла к компании?

– Официант не вполне уверен. Его в этот момент в зале не было.

– Заказ был сделан на троих или на четверых? Валентин смущенно вздохнул.

– Не беда, узнаем, – успокоил Лавров.

– Конечно, – заторопился Архипов. – Я этих трех дам вызвал сегодня в прокуратуру.

– Оперативно.

– Бориса, к сожалению, нет. Про него никто ничего не знает.

– Когда наши дамочки должны подойти?

Валентин взглянул на часы.

– Козила со своей спутницей минут через сорок. Вершинина попозже.

– Время еще есть. Надо умненько их опросить. Возьмешь на себя Козилу. Или нет, сначала – Пронину. Вершининой я займусь сам.

– Думаете…

– Я пока ничего не думаю. Вершинина была подругой Устинкиной, которую убили. Там мы вроде разобрались. К Пивоваровой мадам Вершинина отношения не имела. Но сейчас застрелили подругу Пивоваровой и опять возникла знакомая фамилия. Хотя… – Он вздохнул. – Вершинина должна была получить наследство после смерти бабки, значит, сейчас женщина она не бедная. Эти люди общаются между собой: рестораны, презентации, различные показы. А с другой стороны…

– Вы учили меня не верить в подобные совпадения.

– Ты и не верь.

Лавров задумался.

– Тут вот еще что настораживает. У Пивоваровой пропал перстень с черным бриллиантом, здесь исчезли серьги с «порядочными», со слов соседки, изумрудами. Но это, как говорится, информация к размышлению. Сейчас надо искать убийцу Ревенко по свежим следам. На стройке, где нашли труп, обнаружены следы лишь двух человек: убитой и убийцы.

– Кто шляпку спер, тот и тетку укокошил, – процитировал Валентин известного драматурга.

– Как версия – подходит. И этот человек, – продолжил Лавров свою мысль, – неравнодушен к драгоценностям.

– Леонид Леонидович, вы думаете, что это дело рук одного и того же человека?

– Такой вариант тоже не исключен.

Лавров поднялся из неудобного кресла.

– Черт его знает, где наши хозушники такую мебель раздобывают. Все кости ноют. – Он прошелся по кабинету. – Ты вот что, Валя, в разговоре с женой банкира будь поосторожнее. Особенно не напирай. Контролируй себя. А то потом эта публика жалобами начальство завалит.

– Есть фильтровать базар! – козырнул Архипов.

Веселился Валентин зря. Дамочка ему попалась не робкого десятка.

С Прониной он разобрался быстро. Та четко и лаконично отвечала на вопросы. Сидели втроем в ресторане, обедали. Потом появилась Вершинина, ее Лада окликнула, пригласила за столик. Ждали Ревенко, которая хотела продать Козило серьги.

– Ревенко и Козило были раньше знакомы?

– Нет.

– Откуда…

– Да я их познакомила, – перебила Пронина. – И про серьги Ладе тоже я сказала. Зачем такая роскошь, если жить не на что?

– Козило серьги купила?

– Нет, не сторговались. Ревенко сидела за столиком сама не своя, испуганная какая-то.

– Она ушла первая?

– Нет. Первой поднялась Вершинина. Ее шофер ждал, она с ним уехала. Эллу Ревенко Лада в машину пригласила. Та сначала отказывалась, потом согласилась.

Все это еще раньше рассказал следователю официант ресторана.

– Кто был в машине?

– Как обычно, – пожала плечами Пронина. – Лада, Борис, я, шофер, разумеется, и Ревенко. До самого дома мы ее не довезли, строители дорогу разрыли. Там, перед стройкой, и высадили.

– Во сколько это происходило примерно, не помните?

– Светло еще было, а время точное не помню. Часов семь-восемь, наверное.

– Ее убили недалеко от того места, где вы ее высадили.

Пронина горько усмехнулась.

– Слышала, что убили, но не знала, что там.

– Что вы делали дальше?

– Поехали к Ладе на дачу. Я осталась у нее ночевать.

– А Борис?

– Ну и Борис, конечно.

– Как фамилия этого Бориса?

– Понятия не имею. Вопрос не ко мне.

– Давно Козило с ним знакома?

Пронина задумалась.

– Примерно месяц.

Неприятности, произошедшие с мужем, научили ее быть сдержанной и ничему не удивляться.

С Козило разговор получился другой. Сначала она пыталась даже кокетничать со следователем, но как только вопросы стали конкретными, с нее слетел весь лоск.

– …Вы что, вы меня подозреваете?! – заорала она. – Да как вы смеете?! Да я вас…

Ох, и намучился с ней Архипов! Ему с трудом удалось ее успокоить. Она подтвердила все то, что сказала ее приятельница Пронина. Вопрос о Борисе заставил ее хихикнуть.

– Вы считаете, что я слишком стара для него? – кокетливо спросила мадам Козило, поигрывая кольцами с крупными камнями и поправляя довольно откровенное декольте.

Валентин за год не говорил столько комплиментов женщинам, сколько сказал сейчас жене банкира. Это совсем примирило ее с вызовом в прокуратуру.

– Фамилия у Бориса очень романтичная, как и он сам. Тюльпанов, Борис Тюльпанов, правда, звучит замечательно?

Где проживает ее любовник, она не знала.

– У моего шофера надо спросить, он его до дома иногда подвозил. Сама я у него в гостях не была.

– Связаться с ним можно?

– По мобильнику, только он почему-то второй день не отзывается.

Она выплыла из кабинета, оставив после себя стойкий запах духов.

– Хоть под душ полезай, – фыркал Архипов, вспоминая умопомрачительный наряд не желающей мириться с возрастом дамы.

Он закрыл папку с делом и решительно сунул ее в сейф. Все, на сегодня он свою норму отработал. У Козило и компании – твердое алиби. Не могут же они так складно врать! Бориса он отыщет, обычный хлыщ, наверное, живущий за счет дамочек, таких сейчас немало развелось. Уголовно такие действия ненаказуемы.

В отличие от буйной Козило, Тамара Вершинина не закатывала старшему следователю прокуратуры Лаврову истерик. Но ему от этого было не легче.

Она вежливо отвечала на все вопросы. Ответы совпадали с тем, что говорили до нее Пронина и Козило. Лаврову не в чем было ее упрекнуть. Как и два года назад. Она была так же осторожна и немногословна. Тогда он почувствовал, что Вершинина чего-то недоговаривает. Сейчас такого впечатления, пожалуй, не было.

Следователь удивился, что она смутилась, отвечая на простой вопрос.

– Почему я приехала в клуб? – переспросила она. – Да как вам сказать… Была на фирме у мужа, он сейчас в Германии, обедать дома одной не хотелось, вот и заехала.

– Куда вы отправились потом?

– На дачу.

– А не проще и пообедать было на даче?

– Не проще. Я не собиралась в тот вечер туда ехать. Ася позвонила. «И сказала про Рембрандта», – добавила про себя Тамара.

– Вы раньше не встречались с убитой?

Тамара покачала головой.

– Нет. Мне было неприятно присутствовать при торге. И очень жаль эту женщину.

– Вам не показалось, что Элла Ревенко чего-то испугалась?

– А вы знаете, я сейчас вдруг об этом тоже подумала. Она была немного странная, но я тогда решила, что она за серьги переживает. Кому приятно свои вещи продавать? А сейчас вспомнила ее глаза… Да, пожалуй, она была напугана.

– Она села к вам за столик в таком состоянии или что-то испугало ее уже на месте?

Тамара подумала.

– Не знаю. Я ее не разглядывала, она же не ко мне приехала. Потом, когда начался торг, обратила на нее внимание.

– Кого из знакомых, кроме компании Козилы, вы встретили в клубе?

Обычный вопрос, почему она опять занервничала?

– В холле я увидела знакомого журналиста. Его зовут Юра Егоров. Поговорили немного. Мы давно не виделись.

Вот как, об этой встрече следователь не знал. Зато знал о другой, но сама Вершинина пока почему-то помалкивала.

– Больше вы никого не встретили?

– Да, совсем забыла, – нахмурилась Тамара. – За соседним столиком сидел Стас Наумов. Это мой сводный брат.

– Вы разговаривали?

– Да нет, просто кивнули друг другу. Между нами дружбы нет.

– Что так?

Она пожала плечами.

Лавров видел, как неохотно она отвечает на его вопросы. Особенно о родственнике. Ответила, потому что он был настойчив. Если бы Валентин не выяснил у Козило и Прониной, что с Вершининой заговорил молодой мужчина, сидящий за соседнем столиком, вряд ли она «вспомнила» бы про это.

Лавров видел в окно, как Тамара пересекает двор. Не хотелось ей говорить про Наумова. Даже лицо изменилось, брезгливым стало. Но что это дает? У них у всех алиби. Искать убийцу Ревенко и Пивоваровой надо не здесь.

– А где, где его искать? – спросил себя следовать.

Ответа на этот вопрос он пока не знал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю