Текст книги "Love is... (СИ)"
Автор книги: Татьяна Ред
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 19
Глава 19
Когда мы с Яном вышли из пустой комнаты, вид у нас, должно быть, был крайне красноречивый: я с пылающими щеками и припухшими губами, и Ян – подозрительно довольный и растрёпанный.
Лика, которая всё это время дежурила под дверью, не теряла времени даром. Она где-то раздобыла старую общажную метлу и теперь стояла, опершись на неё, как суровый пограничник.
– Так, внимание всем бортам! Наблюдаю выход из зоны турбулентности! – она демонстративно перехватила метлу наперевес, как винтовку. – Докладывайте обстановку: целовались? Стыковка прошла успешно? Потому что если нет, у меня для вас есть очень заманчивая акция! Один удар метлой по мягкому месту – и смелость возвращается мгновенно. Скидки студентам, пенсионерам – по лицу!
Ян замер, глядя на это «чудо с помелом» с искренним недоумением. А во мне проснулась старая добрая вредность.
– За метлу по таблу? – я скрестила руки на груди, стараясь сдержать улыбку. – Знаешь, Лик, тут без Малахова не обойтись. «Пусть говорят: Спецвыпуск. Лика и её деревянный сожитель».
Парней просто разорвало. Марк, который в этот момент пытался допить газировку, поперхнулся и согнулся пополам, заливая ковёр.
– «Пусть говорят»! – прохрипел Марк сквозь кашель. – «Детектор лжи для метлы: был ли поцелуй или это всё происки мух?»
Минаев, именно такая у него фамилия, как оказалось, просто уткнулся лицом в подушку, и по его вздрагивающим плечам было понятно, что он в истерике.
– Смейтесь-смейтесь! – Лика попыталась сделать грозное лицо, но сама начала подхихикивать. – Я тут, понимаете ли, личную жизнь им устраиваю, логистику выстраиваю, а они меня к Малахову!
Ян, прислонившись к косяку, смеялся так искренне и открыто, что я на секунду снова засмотрелась. Вся тяжесть этого дня, кладбище, угрозы, страхи – всё это будто смыло этой волной общего, дурацкого, живого смеха.
– Ладно, диспетчер, отставить метлу, – Ян подошёл к Лике и аккуратно забрал у неё орудие труда. – Акция отменяется. Мы... договорились по всем пунктам.
– О-о-о! – завыли Марк и Дэн в один голос.
***
Три часа ночи. В комнате стоял мерный, заливистый храп Лики – наш «диспетчер» ушла в глубокий сон, кажется, видя во сне дядю Пашу с пирожками. Я ворочалась с боку на бок, глядя в потолок. Вкус поцелуя всё еще горел на губах, а сердце никак не хотело сбавлять ритм.
Вдруг экран телефона на тумбочке вспыхнул. Я вздрогнула. В такой час сообщения приносят либо очень хорошие новости, либо...
От: Дима.
«Красиво стоите. Почти как в кино. Жаль, финал смазали».
Под текстом загрузился файл. Я открыла его, и у меня перехватило дыхание. Это была фотография. Ракурс – чуть сверху, из угла коридора. Тот самый момент, когда Ян прижал меня к стене, и мы были в миллиметре от поцелуя. Свет падал так, что нас было видно идеально.
Меня затрясло. Дима был там? Или кто-то другой?
Я не стала отвечать. Сделав скриншот, я тут же переслала его Яну. Он не спал – уведомление о прочтении появилось мгновенно.
Я: «Он прислал это сейчас. Ян, кто нас снимал?»
Ян: «Тихо. Не паникуй. Я видел камеру в коридоре, но она должна была быть отключена на время ремонта».
Ян: «Помнишь, что я говорил про"цифрового призрака" и звонок твоему отчиму? Теперь всё сходится».
Я: «Думаешь, это Дима всё устроил?»
Ян: «Дима – просто исполнитель. Его отец, старший Володин, один из топовых шишек в сфере кибербезопасности и программирования. Если кому-то и под силу стереть номер из базы или подключиться к закрытой сети общаги – то это им».
Я: «Но зачем им это? Чтобы шантажировать нас?»
Ян: «Не знаю. Пока – тишина, Снежинка. Не отвечай ему. Мы не покажем, что нам страшно. Пускай думают, что их крючок не сработал. Мы притихнем... до особого случая. Спи. Я рядом».
Я выключила телефон и прижала его к груди. Храп Лики больше не казался смешным – он был единственным живым звуком в этой нарастающей тишине заговора. Володин-старший... программист с огромными возможностями. И Дима, затаивший обиду.
Мы с Яном только что нашли друг друга, но мир вокруг нас начал превращаться в ловушку, где за каждым движением следит объектив скрытой камеры.
Глава 20
Глава 20
Дима стоял у колонны, вальяжно прислонившись к камню. Он курил, выпуская густые кольца дыма, и его взгляд, липкий и торжествующий, то и дело проходился по нам с Ликой. Он явно ждал шоу. Ждал, когда мы начнем умолять его не нажимать кнопку «отправить».
– Лер, у меня ладошки вспотели, – шепнула Лика, вцепившись в ремень сумки. – Если он перешлет это твоему Олегу, тебя в Самару в кандалах отправят.
Я молчала, глядя, как к парковке подлетает машина Яна. Он вышел из неё уверенно, захлопнув дверь с таким звуком, будто поставил точку в споре.
– Ну что, Ромео, – Дима небрежно кивнул в сторону Яна, когда тот подошел к нам. – Проверил почту? Советую не тянуть с ответом, а то мой палец может случайно соскользнуть.
Ян остановился в паре шагов от него. На его лице не было ни капли страха.
– Можешь удалять файл, Володин, – бросил Ян, даже не глядя на телефон Димы. – Ты опоздал.
– В смысле? – Дима поперхнулся дымом.
– В прямом. Я сам показал это фото отцу час назад, – Ян повернулся ко мне, и его взгляд смягчился.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Ян... ты что сделал? – прошептала я. – Он же... он же тебя уничтожит!
– Уже попытался, – Ян усмехнулся. – Был грандиозный скандал. Он орал, что лишит меня всего: денег, машин, квартир, будущего в его компании. Думал, что это меня остановит. Что я испугаюсь стать «никем».
– И что ты? – я сделала шаг к нему, заглядывая в глаза.
– А я просто положил ключи от машины и карточки на его стол. Я официально отказался от наследства, Лера. Прямо там, под подпись у его юриста, – Ян взял меня за руки, игнорируя ошарашенное лицо Димы, у которого сигарета выпала изо рта. – Я сделал это, чтобы доказать ему – и твоему отчиму тоже, – что я не «играю» в любовь. Я отказался от всего, чтобы никто больше не мог шантажировать меня моим положением. Теперь я не наврежу тебе, Снежинка. У него больше нет власти надо мной.
– Ну ты и псих, Игрунов... – выдавил Дима, пятясь назад. – Ты же теперь нищий.
– Зато я сплю спокойно, – отрезал Ян. – Вали отсюда, пока я не вспомнил, чья камера снимала это в общаге.
Дима развернулся и быстро скрылся в дверях института. А Лика, наконец придя в себя, выдала:
– Мать... – она посмотрела на Яна с благоговением. – Это был самый дорогой поцелуй в истории этого города.
Ян посмотрел на меня.
– Ну что, Руднева? – он улыбнулся. – Примешь к себе бездомного студента на старой тачке? Кажется, мой список штрафов только что пополнился пунктом «полное безумие».
***
Вечер в общаге начался с грохота, который был слышен даже на нашем этаже. Я выскочила в коридор и замерла: по лестнице поднимался Ян. В одной руке у него была большая спортивная сумка, в другой – чехол с какими-то чертежами.
– Ян, ты серьезно?!– Лика высунулась из-за моей спины, едва не сбив меня с ног.
Ян остановился напротив нашей двери, поставил сумку на пол и вытер пот со лба.
– Пятисот вторая комната, – коротко бросил он, кивнув на дверь напротив парней. – Марк сказал, там как раз одно место освободилось. Сосед уехал на практику.
Я стояла, не зная, что сказать. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он действительно это сделал. Оставил особняк, прислугу, охрану... ради этой обшарпанной комнаты с видом на стройку.
– Ты... как? – тихо спросила я, подходя к нему.
– Впервые за три года чувствую, что дышу сам, – он слабо улыбнулся. – Отец заблокировал всё, что мог, но пару своих курток и ноутбук я отвоевал. Так что, Снежинка, теперь я твой официальный сосед по этажу. Привыкай видеть мою кислуюфизиономию по утрам у чайника.
– О, жилец! – Марк радостно заржал. – Заходи, располагайся. У нас тут правила простые: носки в угол не ставить, на Дэна не дышать, когда он ходит, и Лику в комнату без стука не пускать – она у нас как радиация, проникает везде.
Ян подхватил сумку и, прежде чем зайти к парням, обернулся ко мне.
– Зайду к тебе через час? – его голос стал тише. – Нужно обсудить график дежурств по кухне... и, может быть, еще раз проверить ту пустую комнату на предмет «мух».
Ян зашел в комнату под дружный хохот парней, а я привалилась к косяку, чувствуя, как по телу разливается странное, щемящее тепло. Наша жизнь превратилась в хаос, за нами следил Дима, родители объявили нам войну... но сейчас, в этом душном коридоре, я была счастлива как никогда.
***
Я сидела на подоконнике в пустом коридоре, глядя на то, как капли дождя чертят дорожки на стекле. В руках вибрировал телефон. На экране высветилось: «Олег». Сердце привычно ухнуло вниз, но я заставила себя нажать «принять».
– Привет, Лера, – голос отчима в трубке звучал непривычно глухо. – Как ты? Как учёба?
Я сделала глубокий вдох. Хватит играть в прятки. Раз уж мы решили сжечь мосты, то до конца.
– У меня всё нормально, – я сделала паузу и добавила без колебаний: – Тебе тоже всё рассказали? Про Яна? Про его отца?
В трубке повисла тяжёлая пауза. Я почти слышала, как Олег там, на другом конце провода, трёт переносицу, пытаясь уложить в голове новую реальность.
– Рассказали, – наконец ответил он. – Александр рвёт и мечет. Он в бешенстве, Лера. Но я... – он замолчал, подбирая слова. – Признаться, я ошарашен. Я был уверен, что этот парень просто играет с тобой, прикрываясь папиным кошельком. Но взять и вот так, одним росчерком пера, отказаться от всего наследства... Это отчаянный шаг. Даже для безумца.
– Он не безумец, Олег, – тихо, но твёрдо сказала я. – Он просто выбрал то, что для него важнее цифр на счету. Он сейчас в общаге, в соседней комнате. У него больше нет охраны и личного водителя. Только он сам.
Я ждала взрыва. Ждала, что он закричит: «Собирай вещи, ты не будешь жить с нищим изгоем!». Но Олег молчал.
– Знаешь, – заговорил он спустя минуту. – В моё время такие поступки называли мужскими. Я не одобряю твой выбор, Лера, и я всё ещё считаю, что Игруновы – это проблемы. Но если он готов спать на казённой койке ради того, чтобы я не мог на него надавить... значит, я сильно в нём ошибся.
Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Впервые за долгое время я почувствовала, что Олег слышит меня, а не просто охраняет объект.
– Не говори матери пока обо всём этом, – добавил он. – Я сам её подготовлю. Береги себя. И... скажи своему соседу, что если он вздумает ныть из-за отсутствия фуа-гра, я лично привезу ему в общагу армейский паёк.
Олег отключился. Я сидела, прижимая телефон к груди, и улыбалась сквозь слёзы. Мы выиграли битву. Пусть не войну, но этот важный рубеж пройден.
Глава 21
Глава 21
Коридоры института напоминали сумасшедший дом. Студенты с огромными подрамниками носились туда-сюда, кто-то дорисовывал чертежи прямо на подоконниках, а ястояла посреди холла и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Через десять минут защита проекта по ландшафтному дизайну. Преподаватель – «старая гвардия», которая не прощает даже пылинки на макете. А мой тубус с финальной подачей... остался стоять в комнате на столе Яна.
– Лика, убей меня! – я в отчаянии вцепилась в плечо подруги. – Я забыла проект. Я два месяца над ним пахала, и он остался в общаге! Это конец. Самара, жди меня, я еду торговать пирожками...
– Спокойно, Руднева, отставить панику! – Лика вытянула шею, глядя на вход. – Наблюдаю неопознанный объект на горизонте. Двигается на сверхзвуковой скорости, в руках – что-то длинное и цилиндрическое!
Я обернулась. Сквозь толпу студентов, расталкивая всех плечами, шел Ян. Без дорогого пальто, в обычной куртке, с растрепанными от ветра волосами, но всё такой же невыносимо уверенный в себе. В руках он сжимал мой тубус.
Он подошел ко мне, тяжело дыша, и протянул проект.
– Потеряла самое важное, Снежинка? – он прищурился, глядя на моё перепуганное лицо. – Или всё-таки самое важное у тебя – это я?
– Ян! – я выхватила тубус и, не сдержавшись, на глазах у половины потока обняла его за шею. – Ты спас мою жизнь! Как ты успел?
– У меня были хорошие учителя по вождению, даже если тачка теперь попроще, – он осторожно коснулся моего носа кончиком пальца. – Давай, иди и разгроми их своим дизайном. Я буду ждать здесь. Если не защитишься на «отлично», я заставлю тебя пересчитывать все ступеньки в общаге.
– Ты невыносим! – я улыбнулась, чувствуя, как паника сменяется драйвом.
– Я знаю, – подмигнул он. – Но я твой невыносимый. Беги!
Я рванула к аудитории, чувствуя за спиной его взгляд. За эти два месяца он действительно стал другим. Без денег отца, без пафоса, Ян Игрунов превратился в того, на кого я могла положиться в самый критический момент. И плевать на сессию – кажется, самый главный зачет в своей жизни я уже сдала.
13 декабря. 23:55.
В общаге было необычно тихо – сессия выжала из всех последние силы. Я сидела на полу в нашей комнате, в полной темноте, освещаемой только лунным светом и тусклым экраном телефона. Сердце колотилось так, будто это мне сейчас исполнится двадцать два.
Я быстро набрала сообщение: «Зайдешь?»
Ответ пришел через секунду:
Ян: «Снежинка, двенадцать ночи. Что-то случилось?»
Я: «Просто зайди. Пожалуйста».
Через минуту дверь тихо скрипнула. Ян вошел осторожно, его силуэт заполнил дверной проем. Он всё еще был в той же футболке, в которой сидел над чертежами у себя.
– Лера? Почему свет выключен? – его голос звучал встревоженно. Он сделал шаг вперед, щурясь в темноте, и увидел меня, сидящую на полу. – Что случилось? Ты чего в темноте сидишь?
Я подняла голову, глядя на него снизу вверх.
– Ты забыл? – тихо спросила я.
Ян замер, нахмурившись. Он явно перебирал в голове список долгов по учебе или обещанных дежурств.
– О чем? Вроде всё сдал...
– Ну... тебе же сегодня двадцать два, – прошептала я, указывая на часы.
Ровно 00:00.
Ян открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, едва не сбивая именинника с ног, ввалилась наша «группа захвата».
– Внимание всем бортам! Выход на праздничную орбиту! – завопила Лика, размахивая бенгальскими огнями.
Марк и Дэн шли следом, бережно неся огромный торт, на котором ярко полыхали свечи в виде цифр «22». Оранжевые отблески пламени заплясали на стенах, выхватывая лицо Яна – абсолютно растерянное, ошарашенное и... какое-то беззащитное.
– С днем рождения, Игрунов! – гаркнул Марк, хлопая его по плечу. – Желаю тебе, чтобы ребра больше не ломались, а чертежи сами чертились!
– И чтобы интегралы в уме решались! – добавил Дэн, поправляя очки.
Ян стоял неподвижно, глядя на торт, на ребят, на Лику, которая уже пыталась прицепить ему на голову бумажный колпак. Он перевел взгляд на меня. В его глазах стояло такое потрясение, будто мы только что показали ему чудо света.
– Вы... вы серьезно? – его голос слегка дрогнул. – Вы сидели и ждали полуночи?
– Конечно! – Лика ткнула его пальцем в бок. – У нас в общаге свои законы. Никаких фуршетов, зато торт настоящий, домашний! Ну, почти, Марк его полчаса в кондитерской выбирал.
Я поднялась с пола и подошла к нему вплотную.
– С днем рождения, Ян.
Он молча притянул меня к себе, уткнувшись лбом в моё плечо. Я чувствовала, как сильно бьется его сердце. Этот парень, который мог купить себе всё, сейчас выглядел самым счастливым человеком в мире, просто стоя в тесной комнате с тортом и друзьями.
– Это мой первый нормальный день рождения, – прошептал он так тихо, что слышала только я. – Спасибо, Снежинка.
– Эй, именинник, хватит нежностей! – Лика уже заносила нож над тортом. – Акция «Первый кусок» начинается прямо сейчас! Диспетчер требует углеводов!
***
Лика выступила вперед. В руках она держала холст, бережно завернутый в газету.
– Внимание! – она торжественно сорвала бумагу. – Рисовала по ночам, пока ты там свои чертежи мучил. Сама!
На холсте был портрет Яна. Но не того холодного мажора с обложки, а того, которого видели только мы: с чуть растрепанными волосами, с той самой полуулыбкой и взглядом, в котором сквозила живая, настоящая душа.
– Лика... – Ян замер, рассматривая штрихи. – Это... это правда круто. Ты даже мой шрам над бровью передала. Спасибо.
Тут в комнату ввалились Марк и Дэн, таща за собой две тяжелые коробки защитного цвета.
– Слышь, Игрунов, – Марк с грохотом поставил коробки на стол. – Олег передал, что если ты начнешь ныть по фуа-гра, то вот тебе армейские сухпайки. Тут и тушенка, и галеты, и каша с говядиной. Настоящая еда для настоящих мужиков!
Дэн серьезно поправил очки:
– Мы проверили срок годности. Хватит на всю сессию, если совсем прижмет.
Ян засмеялся, хлопая парней по плечам. В комнате стоял такой шум и гам, что казалось, стены общаги сейчас лопнут от этого счастья.
Когда ребята наконец отвлеклись на вскрытие одной из банок тушенки «чисто продегустировать!», я подошла к Яну и тихо потянула его за рукав в сторону окна.
– У меня тоже есть кое-что... – я достала из кармана маленькую бархатную коробочку.
Ян открыл её, и солнечный зайчик от заснеженного окна мгновенно отразился в золотом плетении браслета. Это было дорогое, массивное и очень статусное украшение с гравировкой имени ЯН.
– Лера... – он нахмурился, глядя на золото. – Это же... Зачем? У тебя же не так много денег, Снежинка. Тебе не стоило так тратиться.
– Считай это инвестицией в твоё будущее, – я улыбнулась, надевая браслет на его запястье. – Ты отказался от наследства ради меня. И я хочу, чтобы ты помнил: даже если у тебя нет банковских счетов отца, ты всё равно Игрунов. Мой Игрунов. И ты заслуживаешь самого лучшего. Это просто напоминание, что ты – ценность сам по себе.
Ян молча посмотрел на браслет на своей руке, а потом притянул меня к себе.
– Знаешь, – прошептал он, целуя меня в макушку, – тушенка – это, конечно, сила. Портрет – душа. Но этот браслет... я никогда его не сниму. Буду носить как символ того, что я наконец-то богат по-настоящему.
– Так, внимание всем бортам! Погода летная, видимость – «хоть глаз выколи», – Лика, уже натянувшая на голову нелепую шапку с помпоном, стояла как герой из фильма. – Хватит ваниль разводить! Именинник должен пройти обряд инициации русской зимой. Всем на улицу! Быстро!
Ян попытался было возразить, что он только что надел чистую футболку и вообще-то он солидный двадцатидвухлетний мужчина, но Марк и Дэн уже подхватили его под руки.
– Возражения не принимаются, Игрунов! – ржал Марк. – Помнишь, что Олег сказал про армейский паек? Ты теперь в строю!
Через пять минут мы уже были во дворе общаги, где за ночь намело сугробы по колено. Воздух был морозным, кусачим, но Лику это только раззадорило.
– Пли! – скомандовала она, запуская первый снаряд прямо в лоб Яну.
Снежок разлетелся белой пылью по его волосам. Ян замер, медленно стер снег с лица и посмотрел на Ликутак, будто прикидывал, в какой сугроб её закопать.
– Зря ты это сделала, диспетчер... – зловеще прошептал он, сгребая снег.
И началось. Мы с Ликойобъединились против парней, но в какой-то момент всё превратилось в хаос «все против Яна».
В итоге численный перевес и безумие Лики взяли верх. Марк и Дэн завалили Яна в самый большой сугроб у входа, а Лика с криком «Замуруем демона!» начала неистово накидывать на него снег.
– Помогите... – доносилось из-под сугроба слабое кряхтение Яна.
– Молчать! Идет процесс кристаллизации! – Лика усердно прихлопывала снег лопатой, которую отобрала у дворника.
Через десять минут посреди двора красовалась величественная снежная баба. Вместо носа у неё была морковка, которую Лика предусмотрительно выудила из кармана, на голове – кастрюля из столовой, а внутри этой ледяной скульптуры сидел... абсолютно мокрый и замерзший, но почему-то хохочущий Ян.
– Руднева! – крикнул он, когда его голову наконец освободили из «плена». – Твоя подруга – маньячка! Вытаскивай меня отсюда, пока я не превратился в памятник самому себе!
Я подошла к нему, едва сдерживая смех, и начала отряхивать его куртку. На его новом золотом браслете налип снег, а нос был пунцовым от холода.
– Ну не знаю, Игрунов, – я прищурилась, поправляя кастрюлю у него на голове. – Тебе идет. Настоящий снежный король. Только очень сердитый.
Ян схватил меня за талию и потянул на себя, так что я тоже повалилась в сугроб рядом с ним.
– Если я замерзну, Снежинка, ты будешь меня отогревать, – прошептал он мне на ухо. – И это будет пункт номер один в моем списке желаний на сегодня.
***
Мы ввалились в общагу шумной, замерзшей толпой. С Яна всё еще сыпался снег, Марк громко спорил с Ликой о том, кто задолжал за пиццу, а я просто держала Яна за руку, чувствуя, как его пальцы постепенно согреваются в моих.
– Всё, именинник, на базу! – Лика пинком открыла дверь. – Диспетчер требует продолжения банкета в тепле!
Ян зашел первым, стряхивая капли воды с волос. Мы ввалились следом, продолжая смеяться, но смех оборвался так резко, будто кому-то перерезали горло.
Прямо над кроватью Яна, скотчем к обоям, была приклеена кривая, измятая бумажка. На ней фломастером, нарочито детским почерком, было выведено: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ».
Но взгляд всех присутствующих был прикован не к надписи.
На аккуратно заправленном одеяле лежала дохлая кошка. Темная шерсть была слипшейся, а под телом расплывалось небольшое, уже подсохшее пятно. Животное выглядело так, будто его подбросили совсем недавно.
– Матерь божья... – Лика попятилась, закрывая рот ладонью. Её глаза округлились от ужаса.
Марк и Дэн застыли как вкопанные.
Ян не пошевелился. Он стоял, глядя на свою кровать, и я видела, как его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки.
– Кто это сделал? – прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Ян, не подходи...
Ян медленно сделал шаг вперед. Он не выглядел испуганным. Он выглядел разъяренным. Тем самым холодным, тихим гневом, который гораздо страшнее любых криков.
Он сорвал бумажку со стены, скомкал её в кулаке и обернулся к нам. В его глазах не было больше того тепла, что согревало нас на улице. Только лед.
– Дима? – выдохнул Марк, подходя ближе и закрывая собой Лику. – Этот ублюдок совсем берега попутал?
– Это почерк не Димы, – Ян посмотрел на скомканную бумажку. – Дима бы сфотографировал и прислал в личку. Это... метод моего отца. Или тех, кого он нанял.
Я подошла к нему и осторожно коснулась его плеча.
– Ян, нам нужно вызвать полицию... или коменданта...
– Нет, – он резко повернулся ко мне, и в его взгляде на секунду промелькнула такая боль, что мне захотелось закричать. – Никакой полиции. Они этого и ждут. Лера, уходи к себе. Все уходите.
– Мы тебя не оставим! – Лика, несмотря на дрожь в голосе, сделала шаг вперед.
– Уходите! – рявкнул Ян. – Пожалуйста...
– Нет, Ян. Ты не останешься здесь один в этот вечер, – я схватила его за руку, и мои пальцы впились в его ладонь. – Марк, Дэн, помогите ему. Мы уходим в 412-ю. Сейчас же.
Ян пытался сопротивляться, его взгляд всё еще был прикован к кровати, но мы буквально вытолкнули его из комнаты. Лика сразу заперла дверь на все замки и задвинула шторку.
– Садись, – я мягко толкнула Яна на кровать Лики.
Он сел, уронив голову на руки. Парни устроились на полу.
– Дима отчислился, кстати, – внезапно нарушил молчание Дэн. Он сидел, уставившись в экран планшета. – Буквально вчера. Мы же на одном курсе с ним... Без лишних слов: пришел, забрал документы и свалил.
Ян медленно поднял голову.
– Свалил? – переспросил он. – Куда?
– Никто не знает, – Минаев пожал плечами. – Но это не похоже на побег. Похоже на то, что его «эвакуировали». Будто миссия завершена или начинается новый этап, в котором ему не нужно светиться в институте.
– Значит, дохлая кошка – это прощальный подарок от того, кто теперь будет действовать вместо Димы, – прошептала я, чувствуя, как руки Лики на мгновение замерли.
– Его отец, – Ян посмотрел на свой золотой браслет, который теперь казался единственной яркой деталью в этом мраке. – Дима был просто глазами и ушами. А теперь, когда он ушел, в дело вступят профессионалы. Мой отец не прощает поражений. Отказ от наследства был для него плевком в лицо, который он не собирается утирать.
Марк сжал кулаки.
– Пусть только попробуют сунуться еще раз. Мы теперь знаем, что они могут войти. Мы сменим замки, мы...
– Марк, замки не помогут против тех, кто платит комендантам и охране годовую зарплату за пять минут доступа к ключам, – Ян горько усмехнулся и посмотрел на меня. – Снежинка, мне жаль. Я хотел, чтобы этот день был про нас. А он снова про них.
Я пересела к нему и крепко прижалась к его плечу.
– Этот день всё еще про нас, Ян. Потому что мы здесь. Все вместе. И они не смогли нас запугать настолько, чтобы мы разбежались.
