Текст книги "Love is... (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ред

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Глава 5

Спала я плохо. Всю ночь мне снились розовые пони и ядовитые ухмылки Дэна. Но когда в шесть утра Лика подскочила с кровати и с заговорщицким видом вытащила из тубуса рулон плотной бумаги, сон как рукой сняло.

– Смотри, что я за полночь сотворила, – прошептала она, разворачивая плакат на полу.

Я присвистнула. Лика была богиней Фотошопа. С фотографии, которую она раздобыла в соцсетях вуза, на нас смотрел Ян. Но его вороново-черные волосы стали ядовито-фуксиновыми, на щеках красовался обильный кукольный румянец, а на голове та самая диадема Пинки Пай.

Но самым эпичным была подпись внизу, выполненная изящным каллиграфическим шрифтом:

«ГЛАВНАЯ СНЕЖИНКА ФАКУЛЬТЕТА. Тонкая натура. Легко ломается... особенно в районе носа».

– Лика, это... это просто 10 из 10, – я не смогла сдержать смешок, представляя лицо Игрунова.

– Сама в восторге, – Лика хитро подмигнула. – У меня в рюкзаке двусторонний скотч. Бежим, пока аудитория пустая.

Мы пробрались в корпус за полчаса до начала пар. Коридоры были гулкими и сонными, но наше дыхание сбивалось от предвкушения.

Я подошла к огромной белой доске, которая стояла в центре. Чистая, девственная поверхность. Идеальный фон для нашего «шедевра».

– Давай, – скомандовала я.

Мы вдвоем аккуратно разровняли плакат и намертво приклеили его прямо по центру доски. На белом фоне розовый Ян смотрелся настолько дико и ярко, что его невозможно было развидеть.

– Руднева, ты понимаешь, что после этого нам лучше не ходить поодиночке? – спросила Лика, отходя назад, чтобы полюбоваться работой.

– Я уже вчера это поняла, – я поправила воротник, скрывающий всё еще красную кожу на шее. – Пошли. Займем места в первом ряду. Хочу видеть каждый миг его триумфа.

Через десять минут аудитория начала заполняться. Сначала вошли сонные первокурсники, которые тут же замирали у входа, тыча пальцами в доску. Послышались первые смешки, кто-то сразу вытащил телефон.

– Офигеть, это Игрунов? – прошептал кто-то сзади. – Глянь на корону!

Шум нарастал. К моменту, когда до звонка осталось пять минут, у доски стояла уже целая толпа. И тут двери распахнулись.

В зал вошел Марк, за ним Дэн, а в центре шел Ян. На его переносице красовался аккуратный телесный пластырь, а глаза метали молнии еще до того, как он что-то увидел.

Толпа у доски мгновенно расступилась, как Красное море перед Моисеем. Воцарилась мертвая тишина.

Ян медленно подошел к доске. Он смотрел на свое розовое лицо, на надпись про сломанный нос, и я видела, как его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Дэн рядом с ним поправил очки, и его обычная маска спокойствия на секунду треснула – он явно не ожидал такого быстрого и наглого ответа.

Я сидела в первом ряду, сложив руки на груди, и смотрела прямо на Яна.

– Ну как тебе композиция, Игрунов? – громко, на всю аудиторию, спросила я. – Кажется, розовый – это действительно твой цвет.

Ян медленно повернул голову ко мне. Если вчера он просто играл, то сегодня в этой игре ставки явно выросли.

– Руднева... – прошипел он. – Ты думаешь, это смешно?

– Я думаю, это справедливо, – отрезала я. – Как там говорил твой друг? «Знай это». Так вот, знай: я не играю в твои игры. Я устанавливаю свои.

Ян стоял неподвижно еще секунду, а потом его рука резко взметнулась вверх.

Со скрежетом, от которого у меня мурашки пошли по коже, он вцепился в край ватмана и одним рывком содрал его с доски. Двусторонний скотч сопротивлялся, противно треща, но Ян буквально вырвал «шедевр» Лики с корнем. Не глядя, он скомкал плотную бумагу в бесформенный ком и отшвырнул его в угол, как мусор.

А потом он пошел ко мне.

Он остановился прямо перед моим столом, нависнув надо мной своей темной громадой. Пластырь на его переносице выглядел нелепо, но взгляд был таким, будто он уже вырыл мне могилу за зданием факультета.

– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала, Руднева?

Я откинулась на спинку стула, стараясь, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул. Лика рядом со мной дышала через раз. Я медленно подняла глаза, встретившись с его яростью, и выдала самую невинную, «ангельскую» улыбку, на которую была способна.

– Ой, Ян... – я склонила голову набок, делая вид, что искренне обеспокоена. – Ты чего такой злой? Тебя что, Пинки Пай ночью укусила? Сочувствую. Говорят, это заразно – сначала тянет на розовое, а потом начинаешь нести всякую чушь про «ты дура».

По аудитории прошел сдавленный смешок. Кто-то за спиной Яна не выдержал и хрюкнул в кулак.

Лицо Игрунова на мгновение окаменело. Он уперся ладонями в мой стол.

– Думаешь, ты самая умная, потому что умеешь пользоваться плоттером? – прошипел он. – Вчерашний урок тебя ничему не научил. Нос заживет, Руднева. А вот твое пребывание здесь... я сделаю его невыносимым.

– Попробуй, – я сократила расстояние между нами еще на пару сантиметров, не отводя взгляда. – Только учти, Игрунов: на каждую твою выходку у меня найдется свой «плакат». У меня еще много персонажей в запасе. Может, в следующий раз ты станешь принцессой Селестией?

В этот момент в аудиторию зашел преподаватель, и Яну пришлось отступить. Но перед тем как уйти на свой ряд, он наклонился к самому моему уху:

– Сегодня вечером, Руднева. На парковке. Придешь одна – и, может быть, я не вышлю твоему отчиму фото того, как ты «весело» проводишь время в общаге с растворителем.

Мое сердце пропустило удар. Отчим? Фото? Дэн всё-таки успел что-то снять через окно или дверь?

Глава 6

Глава 6

Я проигнорировала его угрозу. На парковку я не пошла. Просто демонстративно ушла с Ликой в общагу, еще и посмеялась напоследок, мол, «много чести для него – личные встречи назначать».

Два дня в институте было подозрительно тихо. Игрунов и его свора проходили мимо, даже не глядя в мою сторону. Я уже было подумала, что он сдулся. Считала, что «Снежинка» победила.

Какая же я была дура.

Когда мы с Ликой зашли в холл, я почувствовала на себе десятки взглядов. Но это не были взгляды восхищения, как после плаката. Девчонки с потока перешептывались, тыча в мою сторону пальцами, а парни скалились так, будто я внезапно стала общим достоянием.

– Лер, че за хрень? – Лика нервно поправила рюкзак. – У меня ощущение, что у нас на спинах написано «пни меня».

Мы подошли к расписанию, и тут из толпы выплыл Игорь. Тот самый «сладкий» мальчик. Но сейчас в его глазах не было подкатов – там была какая-то гадкая торжественность.

– Привет, Руднева, – он остановился прямо передо мной, крутя в руках смартфон. – А ты, оказывается, куда более... раскрепощенная, чем пытаешься казаться.

– Игорь, иди лесом, – я попыталась пройти мимо, но он перегородил дорогу.

– Да ладно тебе, весь универ уже оценил. Ты, конечно, дизайнер, но твоя... анатомия впечатляет больше, чем чертежи.

Он развернул ко мне экран телефона.

Мир вокруг меня на секунду замер, а потом рухнул. На фото была я. Точнее, моё лицо – то самое, с покрасневшей от растворителя щекой и полуприкрытыми глазами, как тогда, в раздевалке. Но на фото я была... почти без одежды. В какой-то вызывающей позе, в интерьере, который отдаленно напоминал нашу общагу.

Работа была выполнена ювелирно. Свет, тени, изгибы – если не знать, что это ложь, поверить можно было за секунду.

– Это не я…

– Скажи это пяти тысячам человек в общем чате вуза, – Игорь усмехнулся, убирая телефон. – Слушай, если тебе нужны деньги или внимание, могла бы просто сказать...

Я не дослушала. Я видела, как в конце коридора стоит Ян. Он облокотился на стену, засунув руки в карманы, и лениво наблюдал за моей реакцией.

Они не просто ответили на плакат. Они растоптали меня.

– Лер... – Лика заглянула в телефон Игоря и ахнула. – Это же Дэн сделал. Те кадры, когда ты из туалета выбегала... О боже, он совместил их с каким-то порно-архивом...

Я чувствовала, как кровь отливает от лица. Если это увидит отчим... Если это фото дойдет до Олега, он не будет разбираться, фотошоп это или нет. Он просто вычеркнет меня из жизни.

– Игрунов! – я сорвалась с места, почти не разбирая дороги.

Я подлетела к нему, задыхаясь от унижения. Он даже не шелохнулся. На его лице сияла та самая победная ухмылка, которую я так ненавидела.

– Ну что, Снежинка? – тихо спросил он, глядя на меня сверху вниз. – Тебе всё еще кажется, что Пинки Пай – это смешно? Или теперь ты готова поговорить по-взрослому?

В ушах звенело от унижения, а по коридору, казалось, прокатился шепоток, стоило мне сделать шаг. Я чувствовала, как сотни глаз впиваются в мою спину, сканируют, обсчитывают каждый сантиметр моего тела, который они только что видели на том мерзком фото.

Ян стоял, выжидая. Он уже приготовил какую-то едкую фразу, его губы начали кривиться в победной усмешке.

Я просто прошла мимо.

Не посмотрела в его сторону. Не замедлила шаг. Даже бровью не повела. Лика, сначала застывшая в шоке, тут же сообразила и, вздернув подбородок, пошла следом за мной.

– Руднева! Ты че, оглохла?! – полетело мне в спину возмущенное шипение Марка, но я даже не обернулась.

Мы зашли в аудиторию. Я села на своё привычное место, достала планшет, пенал, выложила чистый лист ватмана. Руки слегка подрагивали, но я сжала их в кулаки под столом, пока костяшки не побелели.

– Лер... ты как? – шепнула Лика, придвигаясь ближе. – Мы должны что-то сделать. Если это фото разлетится дальше...

– Пусть смотрят, – я заговорила удивительно ровным, безэмоциональным голосом. – Если они настолько тупые, что не видят разницу в анатомии и освещении, это их проблемы.

– Но Игорь... и все остальные...

– Лика, – я повернулась к ней. – Если я сейчас начну оправдываться, я проиграю. Если я заплачу – они победили. Сейчас мы просто будем учиться. Как ни в чем не бывало.

Аудитория начала заполняться. Люди заходили, косились на меня, перешептывались, прикрывая рты ладонями. Ян сел через два ряда от меня. Я чувствовала его взгляд. Он не понимал. Он ждал жертву, а увидел стену.

Весь чертов час проектирования я не поднимала головы от листа. Я вычерчивала идеальные линии, такие острые, что ими можно было порезаться.

– Руднева, – препод подошел к моему столу, рассматривая эскиз. – Сегодня на редкость чистая работа. Хороший ритм.

– Спасибо, – ответила я, не глядя на него.

Я видела периферийным зрением, как Дэн нервно крутит ручку. Его идеальный план дал осечку. Они рассчитывали, что я сломаюсь прямо сейчас, устрою сцену, и тогда мой позор станет окончательным. Но я сидела здесь, идеальная, холодная и недосягаемая.

Глава 7

Глава 7

Вчерашний день закончился в тишине общаги под шокированный шепот Лики: «Лер, ты уверена?». Уверена ли я? О да. Я никогда не была так уверена.

Утром я достала из самого дна чемодана свой «боевой» комплект. Когда-то я купила его для йоги, но так и не решилась надеть – слишком вызывающе. Тёмно-графитовые шорты, которые больше напоминали вторую кожу и едва доходили до середины бедра, и такой же ультра-короткий топ.

Я накинула сверху длинный оверсайз-кардиган, застегнув его на одну пуговицу, чтобы до поры до времени никто ничего не понял.

– Пошли, Волкова. Шоу должно продолжаться, – бросила я, глядя в зеркало.

В институте всё было по классике: шепотки, смешки за спиной и сальные взгляды. «Троица» уже сидела в холле у фонтана, как короли на именинах. Ян выглядел донельзя довольным собой, обсуждая что-то с Марком.

Я глубоко вздохнула и вошла в самый центр холла. Лика шла сбоку, держа телефон наготове – она знала, что этот момент должен быть запечатлен.

– Эй, Игрунов! – звонко крикнула я на весь холл.

Ян медленно повернулся, его бровь взлетела вверх.

– О, Снежинка созрела для разговора? Решила поблагодарить за популярность?

– Нет, – я подошла к нему почти вплотную. – Решила указать твоему «мозгу» на одну досадную ошибку в рендере. Дэн, ты же у нас профи в Фотошопе?

Дэн подозрительно прищурился, поправляя очки.

– О чем ты, Руднева?

Я не стала отвечать словами. Одним резким движением я скинула кардиган прямо на руки опешившей Лике. По холлу пронесся коллективный вздох, переходящий в свист. Парни повскакивали с мест. Но я смотрела только на Яна.

– Смотри внимательно, Ян. Прямо сюда.

Я чуть повернулась боком, выставляя левое бедро вперед. Там, на белоснежной коже, которую никогда не видел никто в этом вузе, красовалась четкая, изящная черная татуировка: змея, обвивающая кинжал. Крупная, детальная, она начиналась у самого края шорт и уходила вниз к колену.

– Моей татуировке два года, – громко произнесла я, оглядывая затихшую толпу. – А теперь достаньте свои телефоны и посмотрите на то «фото», которое вам разослали эти никчемные сказочники.

Я ткнула пальцем в сторону Дэна, чье лицо начало стремительно бледнеть.

– Видите там змею? Нет? Странно. Может, она испарилась при экспорте файла? Или, может, кто-то настолько бездарен, что даже подделать моё тело нормально не смог?

– Блин, реально... – послышалось из толпы. – На фотке бедро чистое.

– Фу, Дэн, ну ты и лажанул!

Ян смотрел на моё бедро, и его челюсть, казалось, сейчас встретится с полом. Он не мог оторвать взгляда от татуировки.

– Игрунов, – я подошла к нему на шаг ближе. – В следующий раз, когда захочешь снять с меня одежду, наберись смелости сделать это лично, а не через кривой Фотошоп своего друга. Хотя... – я окинула его презрительным взглядом. – Тебе всё равно не светит.

Я выхватила свой кардиган из рук сияющей Лики и, не оборачиваясь, направилась к лестнице.

– Лика, удали этот мусор из чата потока, – бросила я через плечо. – Слишком много чести – хранить в телефонах подделки, когда оригинал стоит гораздо дороже.

***

Я чувствовала себя так, будто сбросила старую кожу. На мне всё еще были те самые облегающие шорты и топ, только кардиган я теперь не застегивала. Пусть смотрят. Пусть знают, что их обманули.

Мы с Ликой заняли свои мольберты в последнем ряду. Преподобъявил тему: «Пластика и динамика линий».

Ян сел чуть впереди и левее. Я видела его затылок и напряженные плечи. Он не оборачивался, не язвил, даже с Марком не разговаривал. Он просто взял карандаш и впился в лист бумаги.

– Глянь, – шепнула Лика, кивнув в сторону Игрунова. – Наш принц сегодня подозрительно притих. Творит шедевр.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть, что он там чертит. С моего ракурса было видно, как его рука двигается по ватману – уверенно, резко, но с какой-то несвойственной ему тщательностью.

Я набрасывала эскиз колонны, но взгляд постоянно соскальзывал на Яна. В какой-то момент он чуть отодвинулся, чтобы оценить работу, и я похолодела.

На его листе не было ни колонн, ни натюрмортов. Там было моё бедро.

Он рисовал ту самую змею. Каждый чешуйчатый изгиб, каждый виток вокруг кинжала. Он воссоздавал татуировку по памяти, и, черт возьми, он делал это слишком хорошо. Он передал даже тень на коже, даже ту самую точку, где змеиный хвост уходил под край моих шорт.

– Ого... – выдохнула Лика, тоже заметив его рисунок.

Я почувствовала, как по спине пробежал странный холодок. Это не было похоже на издевательство. Это было похоже на одержимость. Ян Игрунов, который еще утром хотел меня уничтожить, теперь тратил целую пару на то, чтобы запечатлеть символ моего непокорства.

В какой-то момент он замер, словно почувствовал мой взгляд. Ян повернул голову. Его глаза встретились с моими.

Он не отвернулся. Напротив, он медленно приподнял свой рисунок, показывая его мне. На идеально прорисованном кинжале он добавил одну деталь, которой не было на моей тату – каплю крови, стекающую с острия.

Это был вызов. Но уже не войной, а чем-то другим.

– Руднева, – негромко произнес он. – Ты ведь знаешь, что змеи никогда не кусают просто так? Они всегда ждут, когда жертва подойдет поближе.

Я сжала карандаш так, что грифель хрустнул и сломался.

– Смотри не отравись своим же ядом, Игрунов, – ответила я, не отводя глаз. – Моя змея не любит, когда её пытаются приручить.

Он усмехнулся – на этот раз как-то иначе, почти искренне – и снова вернулся к рисунку, с силой заштриховывая фон вокруг кинжала.

Я всё ещё чувствовала на себе взгляд Яна, когда в затылок мне прилетело что-то легкое. Бумажный комок глухо ударился о мой затылок и упал на пол рядом с ножкой мольберта.

Я резко обернулась. Сзади, на три ряда выше, сидели те самые девицы из «фан-клуба» Яна – во главе с главной мегерой курса, Кристиной. Все трое синхронно уткнулись в свои планшеты, усиленно делая вид, что изучают светотень. Даже бровью не повели. Чистая работа.

– Крысы, – процедила Лика, проследив за моим взглядом. – Поднять?

Я сама наклонилась и подобрала скомканный листок. Развернула его под столом, стараясь не привлекать внимания препода. Почерк был размашистый, агрессивный, с сильным нажимом – явно писали в ярости.

«Сегодня в семь вечера за общагой. Не придешь – разобью голову. Одна. Без своей синей шавки».

Внутри всё похолодело, но не от страха, а от брезгливости. Значит, Ян рисует змей, а его «свита» готовит засаду?

Я мельком взглянула на Игрунова. Он продолжал что-то увлеченно штриховать, его плечо мерно двигалось. Знал ли он об этой записке? Или это была личная инициатива Кристины, которая не могла простить мне то, как Ян смотрел на моё бедро десять минут назад?

– Что там? – Лика выхватила бумажку. – Охренеть... «Разобью голову»? Лер, это уже статья. Мы никуда не пойдем. Или пойдем, но я возьму с собой газовый баллончик и позову пацанов с третьего курса.

– Нет, – я медленно скомкала записку обратно. – Она написала «одна». Если я приду с охраной, они просто затихарятся и будут гадитьисподтишка до конца года.

– Ты с ума сошла?! Кристина – КМС по какому-то там мордобою, она невменяемая, когда дело касается Яна!

– Пусть попробует, – тихо сказала я.

Весь остаток пары я чувствовала на себе три пары сверлящих глаз со спины и одну – тяжелую, непонятную – спереди. Ян так и не обернулся больше, но когда прозвенел звонок, он собрал свои вещи удивительно быстро. Проходя мимо моего стола, он на секунду задержался и бросил свой рисунок змеи прямо поверх моего ватмана.

– Дорисуй ей глаза, Руднева, – бросил он, не глядя на меня. – А то она у тебя выглядит слепой.

Он ушел, а я осталась сидеть с запиской в одной руке и его рисунком в другой.

Семь вечера. За общагой.

Глава 8

Глава 8

Они ждали меня за старым гаражным кооперативом, примыкающим к забору вуза.

В центре стояла Кристина. Высокая, с идеально прямой спиной, её каштановые волосы были стянуты в тугой хвост, открывая острые скулы. На ней была дорогая кожаная куртка и тяжелые ботинки – она явно пришла не на прогулку. Слева – Мила, миниатюрная куколка с платиновым каре, которая всегда хихикала над шутками Яна. Справа – Яна, крупная девица.

– Пришла всё-таки, – Кристина сделала шаг навстречу. – Я думала, ты только на публику смелая, Руднева.

– Ты просила – я пришла. Что тебе нужно, Кристина? – я остановилась в паре метров, не сводя с них глаз.

– Мне нужно, чтобы ты поняла свое место, – Кристина двигалась плавно, почти незаметно сокращая дистанцию. – Ты здесь без году неделя. Приперлась со своим красным аттестатом из какой-то дыры и решила, что можешь диктовать правила?

– Я никому ничего не диктую. Я просто учусь.

– Ты вертишь хвостом перед Игруновым! – вдруг сорвалась на крик Мила, её кукольное личико исказилось. – Рисуночки, татуировочки... Ты думаешь, мы не видим, как ты его провоцируешь?

Я не успела ответить. Кристина сделала резкий выпад. Она была быстрее, чем я ожидала.

Её кулак впечатался мне в живот. Дыхание мгновенно выбило из легких, перед глазами поплыли черные круги. Я охнула, сгибаясь пополам, и в этот момент Кристина схватила меня за воротник куртки и с силой впечатала в шершавую бетонную стену гаража.

– Слушай меня сюда, новенькая, – прошипела она мне в самое ухо. – Ты ведешь себя как последняя шавкаЯна. Хвостиком за ним ходишь, внимание привлекаешь... Ты для него – игрушка на вечер. Развлечение, чтобы нос почесать.

Я пыталась вдохнуть, но в груди будто застрял раскаленный ком.

– Если я еще раз увижу, как ты на него смотришь, или если ты еще хоть раз выставишь его дураком перед всеми... – Кристина еще сильнее вжала меня в бетон, так что камни впились в лопатки. – Я сделаю так, что твое липовое фото покажется тебе детской сказкой. Я тебя по частям разберу. Поняла?

Я подняла голову. По лицу катился холодный пот, но внутри, за болью в животе, начинало разгораться нечто более опасное.

– Поняла... – прохрипела я, выдавливая из себя кривую усмешку. – Поняла, что ты... просто боишься.

Кристина занесла руку для второго удара, её глаза расширились от бешенства.

Резкий, оглушительный хлопок разорвал тишину гаражей.

– Твою мать! – взвизгнула Мила, приседая на корточки и закрывая голову руками.

Ещё два выстрела – один за другим. В темноте кустов сверкнули яркие вспышки, и запах пороха мгновенно заполнил пространство.

– Это что, пули?! – заорала Яна. – В нас стреляют! Бежим!

Кристина, которая секунду назад была воплощением крутизны, резко отпрянула от меня. Её руки задрожали, она затравленно оглянулась на кусты, откуда продолжало валить серое облако дыма. Страх перед «пулей» оказался сильнее любви к Яну и желания побить новенькую.

– Сваливаем! – скомандовала Кристина, и вся их «банда» с позорным топотом рванула в сторону освещенной части улицы, спотыкаясь и толкая друг друга.

Я сползла по стенке на землю, всё ещё прижимая руку к ноющему животу. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах звенело.

– Да, петарды реально как пули из пистолета, – Лика вышла на свет, небрежно обмахиваясь рукой от дыма. – Звонко, громко, и обосраться можно. Судя по запаху, который они после себя оставили, Кристина завтра пойдёт покупать новые леггинсы.

Она подошла ко мне и протянула руку.

– Лер, ты как? Сильно эта швабра тебя задела?

– Вдохнуть не могла секунд десять, – я приняла её руку и с трудом поднялась, отряхивая джинсы. – Но это того стоило. Лика, ты сумасшедшая. Где ты их взяла в семь вечера?

– Пф, у меня с китайского Нового года в рюкзаке заначка лежала. «Корсар-8», детка. Бьёт так, что у голубей инфаркт случается, а у наших фиф – полная перезагрузка системы ценностей.

Лика посмотрела в ту сторону, где скрылись девчонки, и сплюнула.

– «Шавка Яна», значит? Ну-ну. Завтра по универу пойдёт слушок, что Кристина испугалась пары хлопушек. Посмотрим, кто тут теперь будет хвостом вилять.

Я посмотрела на свои дрожащие пальцы. Живот всё ещё ныл, но внутри разливалось странное чувство триумфа.

– Пошли в общагу, – я слабо улыбнулась. – Надо приложить что-то холодное, а то завтра на физресиняк будет светиться ярче твоих волос.

***

Мы просочились в общагу мимо засыпающей вахтёрши. Лика всё ещё победно сжимала в кармане пустую упаковку от петард, а я шла, чуть согнувшись – живот ныл, напоминая о «дружеском» привете от Кристины.

– Так, Руднева, отставить страдания. Сейчас будем проводить реабилитацию по системе «Люкс», – Лика включила чайник, который тут же зашумел на всю комнату, как взлетающий боинг.

Она усадила меня на кровать, обложив подушками, и полезла в свои закрома под столом. Через минуту передо мной на тумбочке торжественно стояли две красные коробочки «Доширака» – элитная говядина, острая, как язык Кристины.

– Вот, держи, – Лика протянула мне пачку льда из морозилки, обмотанную моим же чистым полотенцем. – Приложи к животу. А я пока заварю наш праздничный ужин.

Я прижала холод к коже и зажмурилась. Боль потихоньку начала отступать, сменяясь приятным онемением. В комнате воцарился тот самый уют, который бывает только в общаге: когда за окном холодный город и враги, а здесь – желтый свет настольной лампы и лучшая подруга с вилкой в зубах.

– Ну что, ужастик? – Лика открыла крышки, и по комнате поплыл тот самый божественный аромат химии и глутамата. – Выбрала что-нибудь?

– Давай «Заклятие», – я открыла ноутбук. – Или что-нибудь пропризраков в заброшенных психушках. После сегодняшнего вечера никакие скримеры мне не страшны.

Мы устроились вдвоем на моей кровати, поставив ноутбук на гору учебников по архитектуре.

– Дура, не иди туда, – прошамкала Лика с полным ртом лапши. – Тебя там Кристина с петардами ждет.

Мы обе прыснули со смеху, едва не перевернув доширак.

– Слушай, Лер, – Лика вдруг стала серьезнее, не отрываясь от экрана, где как раз кто-то истошно закричал. – Ты же понимаешь, что завтра они просто так это не оставят? Кристина поднимет такой хай...

– Пусть поднимает, – я сделала глоток чая. – Она меня ударила первая. У меня синяк. А у неё – только подмоченная репутация. Если Ян хоть немного умнее, чем кажется, он поймет, что его «армия» – это сборище истеричек.

– Ян... – Лика хитро прищурилась. – Кстати, ты видела, как он ту змею рисовал? Он же её буквально вылизывал карандашом. Кажется, Снежинка, ты его не просто разозлила. Ты его заинтриговала.

Я промолчала, вспоминая тот его взгляд в аудитории. Капля крови на кинжале. Он дорисовал её не просто так. Это было обещание.

– Смотри, смотри! Сейчас её сожрут! – выкрикнула Лика, тыча вилкой в экран.

Я уткнулась в ноутбук, стараясь не думать о завтрашнем дне. Сейчас был только доширак, крики из колонок и холодный лед на животе. Истинная жизнь первокурсницы.