Текст книги "Love is... (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ред

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 35

Глава 35

Ян не пошевелился. Он продолжал сидеть на коленях, его пальцы впились в край покрывала, а взгляд был прикован к моему лицу.

– Я не любил Алину, – его голос прозвучал как признание на исповеди. – Она была удобной для меня. Правильной. Красивой оберткой для жизни, которую я тогда вел. И пусть я убил этого человека, я каюсь... Каюсь за свою трусость, за ту аварию, за каждый день молчания. Но тебя... тебя я люблю по-настоящему. И я никогда не скажу по-другому, даже если это последнее, что я произнесу в этой жизни.

Я смотрела на него сквозь пелену слез. Его слова жгли, как соль на открытую рану. Вся моя ревность к призраку, всё моё чувство неполноценности столкнулось с этой его дикой, почти пугающей честностью. Если он лгал сейчас, то в этом мире вообще не осталось ничего истинного.

Я всхлипнула, чувствуя, как внутри что-то надламывается и срастается заново, но уже по-другому. Более жестко.

– Надень это кольцо мне на палец, – прошептала я, протягивая дрожащую руку.

Ян вздрогнул. Он быстро достал из кармана бархатную коробочку, которую, видимо, подобрал со стола, когда входил. Его руки, всегда такие уверенные, когда он чертил свои грандиозные здания, сейчас ходили ходуном.

Я посмотрела ему прямо в глаза – холодные, серые, сейчас полные надежды и боли.

– И запомни, Ян, – мой голос окреп, в нем прорезались стальные нотки, которых я сама от себя не ожидала. – Если я еще хотя бы раз почувствую, что я для тебя только пластырь... если я хоть на секунду увижу в твоих глазах тень другой женщины, когда ты смотришь на меня... я отрублю этот палец вместе с кольцом. Ты меня понял?

Ян замер, глядя на мою руку. Он понял. Это не была кокетливая угроза. Это был договор, скрепленный моим подорванным здоровьем и его истерзанной совестью.

Он медленно взял мою ладонь. Он осторожно, почти благоговейно скользнул золотым ободком по моему пальцу.

– Понял, Снежинка, – выдохнул он, прижимаясь лбом к моим рукам. – Клянусь.

Ян еще не успел подняться с колен, когда мой телефон на тумбочке завибрировал, разрезая тишину комнаты резкой мелодией. На экране высветилось: «Олег».

Я посмотрела на Яна, и он кивнул, его взгляд стал жестким и сосредоточенным. Я нажала на кнопку и поставила на громкую связь. Голос отчима звучал так, будто он только что вышел из боя – тяжело и глухо.

– Володин и Закиров. Два ублюдка, которые подкупили ментов быстрее Игрунова, – выпалил Олег без предисловий.

Ян резко изменился в лице. Он поднялся с колен, его пальцы впились в край матраса. Он наклонился ближе к телефону, и его голос прозвучал как удар хлыста:

– Отец Алины заплатил за её смерть? – спросил он, и я увидела, как на его шее вздулась вена. – Закиров продал свою дочь?

В трубке послышался тяжелый вздох Олега, а на заднем плане – какой-то шум, словно Александр Игрунов в ярости отшвырнул стул.

– Получается так, Ян, – ответил Олег. – Он получил втрое больше за «страховку» и молчание после смерти дочери, чем заплатил органам за фальсификацию отчетов. Только вот Закиров уже год в бегах, скрывается где-то за границей с этими кровавыми деньгами. А Володин, по всей видимости, просто не желал видеть рядом со своим наследником Димой простую девчонку. Она мешала его планам на «выгодную партию» для сына. Вот он и провернул всё под чистую: перерезал провода в твоей машине, зная, что ты лихачишь, и подставил тебя.

Ян стоял неподвижно, но я чувствовала, как от него исходит почти осязаемый холод. Его мир, который он три года строил на фундаменте собственной вины, только что взорвался.

– Значит... – голос Яна дрогнул, но тут же стал ледяным. – Значит, Дима всё это время знал, что его собственный отец – убийца Алины? И он винил меня?

– Дима мог не знать подробностей, – вмешался в разговор голос Александра Игрунова, который, видимо, выхватил трубку у Олега. – Но Кирилл Володин ответит за каждый пропущенный вдох этой девочки и за каждый день, который ты, сын, провел в аду. Я поднимаю все связи. Мы их уничтожим.

Я посмотрела на Яна. Его лицо превратилось в маску мстителя.

– Ян... – я осторожно коснулась его руки.

Он медленно повернулся ко мне.

– Слышала, Снежинка? – прошептал он, и в его голосе была пугающая пустота. – Оказывается, мы все были фигурами на доске у этих монстров.

***

Ян стоял у окна, его спина казалась каменной. Я видела, как он сжимает кулаки, и знала: в его голове сейчас рушатся целые города.

– Дима не знал, – тихо сказала я, нарушая тишину. Голос всё ещё дрожал после приступа. – Он не соучастник, Ян. Он бы не говорил об Алине с такой болью, если бы за его спиной стоял сговор с отцом. Он любил её... по-своему, больно, но любил. Он такая же жертва этой игры, как и ты.

Ян медленно обернулся. Его глаза были сухими и жесткими, как обломки обсидиана.

– Мне плевать, – отрезал он, и в этом «плевать» было столько накопленной за три года горечи. – Мне полностью плевать на жизни этих отбросов. Закиров в бегах? Пусть бежит. Пусть гниет в любой дыре, где он спрятался. Я больше не собираюсь тратить ни секунды своей жизни, чтобы оплакивать тех, кто продал человеческую жизнь за чеки и страховки.

Он подошел к кровати и сел рядом, закрыв глаза.

А меня накрыло. Резко, как лавина.

Я посмотрела на кольцо. Вспомнила, как рылась в ВК, как искала сходство, как выплевывала ему в лицо слова о том, что я – лишь пластырь. Боже, какая я дура... Пока он задыхался под гнетом ложной вины, пока его жизнь ломали чужие люди, я добавляла ему боли своей ревностью к призраку. Я трепала ему нервы в тот самый момент, когда он пытался построить для нас хоть какое-то будущее.

Слёзы хлынули с новой силой – на этот раз не от страха, а от жгучего стыда.

– Ян... – я закрыла лицо ладонями, и плечи затряслись от рыданий. – Прости меня... Господи, какой я была эгоисткой. Я ревновала тебя к Алине, я накрутила себя из-за этих фото... Я кричала на тебя, когда тебе и так было нечем дышать. Я просто... я всё испортила.

Я всхлипывала, чувствуя себя маленькой и никчемной. Я хотела быть его опорой, а стала еще одним испытанием.

Ян резко притянул меня к себе, заставляя уткнуться лицом в его плечо. Он не гладил меня по голове, не шептал ласковых слов – он просто держал меня так крепко, будто я была последним якорем в этом шторме.

– Перестань, Снежинка. Ты не знала. Никто не знал. Ты имела право сомневаться, потому что я молчал. Если кто и должен просить прощения, то это я – за то, что втянул тебя в этот ад.

– Но я... я сказала, что я пустое место... – выдавила я сквозь слезы.

– Ты – единственное живое место в моей жизни, – он отстранился и большими пальцами вытер слезы с моих щек. – Слышишь? Остальное – пепел. И мы больше не будем к нему возвращаться. Завтра мы улетаем. Нам нужно уехать отсюда, подальше от этого моря и этих воспоминаний.

В проеме возник Марк. Лицо у него было такое, будто он только что выиграл олимпийское золото по тяжелой атлетике, потому что на его шее, вцепившись в волосы как дикая обезьянка, восседала Лика. Она едва не задела макушкой косяк и победно вскинула руки вверх.

– Всё! Хватит разводить сырость! – заорала она так, что у меня в ушах зазвенело. – Пиздюхаем в лес! Прямо сейчас!

Ян, который только что был готов вершить кровную месть, медленно моргнул. Его мозг, настроенный на сложные архитектурные расчеты и семейные интриги, явно завис на фразе про лес.

– В какой ещё лес, Лика? – Ян поднял голову, глядя на эту двухэтажную конструкцию из друзей. – Сейчас утро. Лера только что...

– В тот самый, где волки срут! – отрезала Лика, похлопывая Марка по щекам, как любимого коня. – Погнали! Хватит жевать сопли и обсуждать ублюдков. У нас есть джип, есть мясо, и есть дикое желание забыть, как нас зовут. Собирайтесь! Пять минут – или я заставлю Марка вынести вас в багажнике!

Марк крякнул, удобнее перехватывая ноги Лики.

– Ребят, реально. Она меня не отпустит, пока мы не уедем. Посмотрите на её лицо, она же сейчас начнет кусаться.

Я посмотрела на Лику. Её глаза горели тем самым праведным огнем, который лечит любые панические атаки лучше любого лекарства Дэна. Я невольно шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слезы.

– Ян... может, правда? – я коснулась его плеча. – Нам нужно... проветриться. В самом прямом смысле.

Ян посмотрел на меня, потом на беснующуюся Лику, и его плечи наконец расслабились. Он тяжело вздохнул.

– Ладно, – сдался он, поднимаясь с кровати. – Но если нас съедят медведи, Лика, я тебя первой им скормлю.

– Ха! Медведи меня усыновят и сделают своей королевой! – Лика заерзала на шее Марка. – Шевели копытами, Игрунов! Снежинка, хватай самые теплые носки, мы едем туда, где нет связи, зато есть много дров!

***

Мы отошли от машины метров на пятьсот, углубляясь в настоящие дебри. Воздух здесь был такой густой и хвойный, что кружилась голова. Но насладиться тишиной нам не дали.

Марк шел впереди всех с видом первооткрывателя, гордо задрав подбородок и разглядывая верхушки сосен. И, конечно, закономерный итог не заставил себя ждать. Раздался громкий треск веток, короткое «Ой!» и глухой звук приземления чего-то очень тяжелого.

Лика замерла на краю внезапно возникшего провала – то ли старой охотничьей ямы, то ли просто каприза природы. Она сложила руки на груди, заглянула вниз и с невозмутимым лицом выдала:

– Мои восхищения, Марк! Ты наконец-то дошел до дна! Карьерный рост, не иначе!

– Учтите, – подал голос Дэн, поправляя очки и брезгливо обходя куст малины, – в таких ямах концентрация иксодовых клещей выше на сорок процентов. Марк, если тебя укусят, я не буду высасывать яд, это не змея.

Из ямы показалась сначала взъерошенная макушка, а потом и сам Марк. Он карабкался вверх, отряхивая джинсы от земли и веток с видом оскорбленного гения.

– Я умный! – пропыхтел он, выбираясь на волю. – Там было за что зацепиться! Это был стратегический спуск для разведки почвы!

Ян, который до этого момента шел молча, не выдержал и прикрыл глаза рукой, тихо посмеиваясь.

– Ты тупой баклан, Марк, – констатировал он, окинув друга взглядом. – Пузо наел, мозги заплыли. Как ты вообще в дверные проемы проходишь с такой координацией?

Марк замер. На его лице отразилась вся гамма театрального возмущения. Он медленно повернулся к Яну, сузил глаза и выдал:

– Ах так, Игрунов?! Баклан, значит?!

Он резко стартанул с места, прямо как тот джип на трассе, и с диким криком понесся на Яна:

– Иди сюда, архитектор хренов! Я из тебя сейчас новую планировку сделаю!

Ян, не ожидавший такой прыти от «заплывшего» Марка, выругался и бросился наутек между деревьями.

– Снежинка, спасай! Твой будущий муж сейчас станет жертвой лесного тролля! – крикнул он на бегу.

– Беги, Ян, беги! – хохотала Лика, доставая телефон, чтобы запечатлеть этот марафон. – Марк, делай из него отбивную!

Я стояла, прислонившись к дереву, и смеялась до колик.

***

Мы сидели в кругу на поваленных бревнах. Сумерки медленно опускались на лес, окутывая всё синей дымкой. Костер разводить запретили – пожароопасный сезон, штрафы и всё такое, – поэтому мы довольствовались термосами и бутербродами.

– Марк, ты опять съел мой сэндвич с тунцом? – Лика прищурилась, глядя на жующего друга. – У тебя совесть есть или она тоже в ту яму провалилась?

– Слушай, Лик, – Марк проглотил кусок и вытер рот рукавом, – ты так зудишь, что тебя сейчас проще трахнуть, чем слушать твои лекции о фуд-шеринге!

Лика даже бровью не повела. Она спокойно отпила чай из крышки термоса и выдала своим фирменным ледяным тоном:

– Напугал бабу хуем, Марк. Ты вот сказал бы про пустой кошелек, тогда бы я, может, и заплакала. А так – старайся лучше, этот аргумент не работает.

Дэн рядом подавился чаем, а я тихонько хихикнула, чувствуя, как напряжение окончательно покидает тело. Ян мягко коснулся моей спины.

– Пойдем пройдемся? – шепнул он. – А то я боюсь, что Марк сейчас начнет доказывать свою теорию делом.

Мы отошли метров на тридцать к небольшому обрыву, откуда открывался вид на верхушки деревьев. Лес жил своей жизнью: шуршал, ухал, дышал прохладой.

– Ты как? – Ян обнял меня сзади, утыкаясь подбородком в плечо. – Сердце не шалит?

– Удивительно, но мне спокойно, – я накрыла его ладони своими. – Знаешь, после того, что сказал твой отец... и Олег... мне кажется, что самое страшное уже позади. Мы хотя бы знаем правду.

– Мы её не просто знаем, – голос Яна стал серьезным. – Мы теперь знаем, с кем воюем. Но здесь и сейчас я хочу думать только о тебе. О том, что...

Я не дала ему закончить. Я резко ахнула и замерла, боясь даже вздохнуть. Что-то мягкое, легкое и очень цепкое приземлилось мне прямо на макушку.

– Ян... – прошептала я, округлив глаза. – На мне кто-то есть?

Ян застыл, а потом его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке, которую я так любила.

– Снежинка, не шевелись. У тебя новый головной убор.

Рыжая белка с невероятно пушистым хвостом устроилась на моей голове, как на кочке. Она смешно шмыгнула носом, глядя прямо на Яна своими глазами-бусинками, будто оценивала – достоин он меня или нет.

– Она... меня нюхает? – я еле сдерживала смех, чувствуя, как маленькие лапки перебирают мои волосы.

Белка еще раз фыркнула на Яна, махнула хвостом, задев его по носу, и в одно мгновение перепрыгнула на ближайшую сосну, скрывшись в густой хвое.

– Кажется, лесная инспекция одобрила наш союз, – Ян рассмеялся, притягивая меня к себе и целуя в лоб. – Даже белка поняла, что ты тут главная.

– Она просто хотела проверить, не баклан ли ты, как сказал Марк, – улыбнулась я, прижимаясь к нему.

Голос Лики прорезал лесную тишину, как сирена скорой помощи. Она стояла у края поляны, подбоченясь и сверля нас взглядом.

– Игрунова! Я тебя зову-зову! До тебя хрен докричишься! – возмущенно прокричала она.

Я замерла, и в голове на секунду возник короткий сбой. Фамилия Яна, приклеенная ко мне, отозвалась странным теплом в груди, но я по привычке вскинула брови.

– Как ты меня назвала? – я округлила глаза, стараясь скрыть улыбку. – Я Руднева!

– Игрунова тебе больше идет! – раздался из-за густых кустов басовитый крик Марка, сопровождаемый каким-то подозрительным шорохом.

Я почувствовала, как Ян рядом довольно усмехнулся и покрепче прижал меня к себе, мол, «слышала? Народ врать не будет». Я покачала головой, смеясь.

– Ладно, Игрунова так Игрунова... – я повернулась к Лике. – Что звала-то?

Лика сделала скорбное лицо и указала пальцем в сторону кустов, откуда только что вещал Марк.

– Там Макаров с твоей Пинки Пай обнимается. Я пыталась его остановить, призывала к мужскому достоинству, но не вышло. Он сказал, что она единственная, кто его по-настоящему понимает!

Мои глаза стали размером с блюдца. Моя розовая пони! Мой последний оплот спокойствия после панической атаки!

– МАРК! – я резко подпрыгнула на месте, едва не сбив Яна с ног. – ОТДАЙ ЛОШАДЬ!

Я рванула к кустам, забыв про усталость и больное сердце. Ян с хохотом бросился за мной. Мы влетели на «базу» и застали эпичную картину: Марк сидел на бревне, нежно прижимая к своей широкой груди розовую плюшевую пони, и что-то доверительно шептал ей в ухо, пока Дэн с глубоким вздохом записывал что-то в блокноте , наверное, новый диагноз для Марка.

– Отдай, животное! – я вцепилась в хвост Пинки Пай, пытаясь вырвать её из лап этого лесного медведя.

– Не отдам! – Марк вцепился в неё мертвой хваткой. – Она мягкая, она не обзывается «бакланом» и у неё нет панических атак на ровном месте! Пинки, скажи им, что мы уходим в закат!

– Марк, – Ян подошел сзади и положил руку ему на плечо, стараясь не упасть от смеха. – Если ты сейчас не отпустишь лошадь моей невесты, я расскажу Лике, что ты тайком смотришь мультики про поняшек.

– Предатель! – Марк театрально всхлипнул, но хватку ослабил.

Я выхватила Пинки Пай, прижимая её к себе. Пони выглядела слегка помятой, но живой.

Эпилог

Эпилог

Я лежала на шезлонге, подставив кожу ласковому июньскому солнцу. Рядом Лика, в своих неизменных модных очках, увлеченно рассказывала о том, какой ремонт она планирует в своей новой студии. На моем пальце поблескивало кольцо – теперь оно не казалось мне тяжелым. Оно было частью меня.

– Слушай, Игрунова, – Лика лениво потянулась, – я вот думаю, а не заставить ли нам парней сегодня приготовить ужин? Мы так эффектно загораем, что грех портить маникюр об овощерезку.

– Поддерживаю, – улыбнулась я, закрывая глаза. – Ян обещал фирменный стейк, пусть...

Договорить я не успела. Тишину пляжа прорезал дикий вопль, похожий на боевой клич индейцев.

– ПОЛУНДРА-А-А!

В следующую секунду на нас обрушился настоящий ледяной водопад. Ян и Марк, подкравшись со стороны речки, впадавшей в море, выплеснули на нас два огромных ведра воды.

– А-а-а! Сволочи! – завизжала Лика, вскакивая и пытаясь спасти свои очки, которые съехали на кончик носа. – Марк, я тебя кастрирую этим самым маникюром!

Я закашлялась от неожиданности, чувствуя, как холодные струи стекают по разгоряченной коже. Мой купальник мгновенно промок, а волосы превратились в мочалку.

Ян стоял надо мной, держа пустое ведро и нагло ухмыляясь. Его торс на солнце казался отлитым из бронзы, а в глазах чертята плясали чечетку.

– Ну что, Снежинка? – рассмеялся он, протягивая мне руку, чтобы помочь встать. – Слишком сильно перегрелась на солнышке? Мы просто заботимся о твоем здоровье!

– Заботитесь?! – я схватила его за руку, но вместо того, чтобы встать, с силой дернула его на себя.

Ян, не ожидавший такого подвоха, потерял равновесие и с тяжелым всплеском рухнул прямо на меня.

– Получил, архитектор? – я смеялась так сильно, что в боку начало покалывать, пока мы барахтались в теплой воде у берега.

Ян перехватил мои запястья, прижимая их к песку под водой, и навис сверху. Его взгляд мгновенно изменился – из хулиганского стал нежным, тягучим, как расплавленный мед. Брызги воды на его ресницах сверкали, а я затаила дыхание.

– Получил, – прошептал он, касаясь своим носом моего. – И готов получать так каждый день. Лишь бы ты вот так смеялась.

Позади нас Марк уже убегал по пляжу от разъяренной Лики, Которая вооружилась ластом и обещала ему «небо в алмазах», а Дэн поодаль спокойно читал книгу, даже не подняв головы на этот хаос.

Мы сидели на мягком пледе, расстеленном прямо на песке, подальше от шумной компании. Лика и Марк о чем-то спорили у костра (который здесь было можно разводить!), а мы с Яном просто слушали тишину.

Ян сидел сзади, притягивая меня к себе. Его руки, такие сильные и надежные, обнимали меня за талию, а я откинула голову ему на плечо.

– Посмотри, какой горизонт, – прошептал Ян, касаясь губами моего виска. – Знаешь, я три года смотрел только в прошлое. Под ноги. А теперь я вижу будущее. И оно мне чертовскинравится.

Я переплела свои пальцы с его, чувствуя, как кольцо мягко давит на кожу.

– И какое оно? Наше будущее? – спросила я, прикрывая глаза от удовольствия.

– Яркое. Шумное. С твоими паническими атаками, которые я буду лечить поцелуями. Со свадьбой в сентябре, когда будет уже не так жарко, и ты будешь в самом красивом платье, которое я только смогу спроектировать... если бы я был модельером, а не архитектором.

Я тихо рассмеялась.

– Сентябрь? Ты уже всё решил?

– Я решил это еще в тот день в лесу, когда на тебя белка прыгнула, – Ян улыбнулся и прижал меня крепче. – А еще я думаю... я очень хочу, чтобы наш дом был полон смеха. И если у нас родится дочь... – он на секунду замолчал, и его голос стал удивительно мягким. – Я назову её Снежинкой. Буду баловать её так, что тебе придется быть «злым полицейским».

Я почувствовала, как к горлу подступил комок – на этот раз от счастья. Я вспомнила свои слова о том, что я «пустое место», и мне стало почти стыдно. Ян любил меня так, как умеет любить только человек, который однажды всё потерял и получил второй шанс.

– Снежинка Игрунова... – прошептала я, пробуя имя на вкус. – Звучит как начало очень красивой сказки.

– Это не сказка, – Ян развернул меня к себе, заставляя заглянуть в его серые глаза, которые в свете заката казались серебряными. – Это наша жизнь. И я обещаю тебе: больше никаких теней. Только мы.

Мы сидели так долго, пока первые звезды не начали прорезаться сквозь сумерки. На душе было так спокойно, что даже море, казалось, притихло, боясь спугнуть этот момент. Прошлое осталось там, на дне, заваленное камнями правды. А впереди был целый мир, который принадлежал только нам.