Текст книги "Love is... (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ред

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Татьяна Ред
Love is...

Пролог

И вот я здесь. Новый город, новые возможности и… новые враги. Я открыла дорогу в новую жизнь сразу после школы. Даже на выпускной не пришла – какой смысл тратить вечер на фальшивые улыбки одноклассников, если в сумке уже лежал красный диплом, мой пропуск в реальность? Почему я уехала? Всё просто: я не хочу оставаться там, где каждый знает мои слабости. Здесь я – чистый лист. Никто не вспомнит, какой я была, и никто не увидит, как я дрожу, когда остаюсь одна.

Чемодан на колесиках глухо стучал по неровной плитке тротуара. Этот звук казался мне слишком громким в гуле мегаполиса. Здесь воздух пах не пылью родных окраин, а раскаленным асфальтом, дорогим парфюмом из открытых дверей кофейни и... равнодушием.

Люди вокруг напоминали мне быстрые мазки мастихином на холсте – резкие, четкие, не пересекающиеся друг с другом. Никто не смотрел в глаза. Каждый был заперт в коконе своих наушников и планов на день. В моем старом городе сосед мог часами расспрашивать тебя о здоровье троюродной тети, а здесь ты мог упасть посреди улицы, и тебя бы просто обошли, как досадное препятствие.

И мне это нравилось. В этом холоде была свобода.

Я закинула голову, глядя на высотки, которые, казалось, подпирали серое небо. Университет дизайна находился в старом районе, где стекло и бетон врастали в потрескавшийся кирпич. Моя общага была где-то в десяти минутах ходьбы. Плечо ныло от тяжелой папки с эскизами, но я только крепче перехватила её.

– Посмотрим, кто кого, – прошептала я, переходя дорогу на зеленый.

Я еще не знала, что за углом уже стоит тот, кто превратит мой идеальный план «чистого листа» в разорванный черновик.

Глава 1

Глава 1

Комендантша, женщина с лицом, будто вырубленным из скалы, не глядя протянула мне ключ с тяжелой металлической биркой «412».

– Лифт не работает. Четвертый этаж, левое крыло. Правила на двери. Не шуметь, не курить, гостей до одиннадцати, – проскрипела она, возвращаясь к своему кроссворду.

«Добро пожаловать домой, Лера», – иронично подумала я, подхватывая чемодан.

Подъем на четвертый этаж с тяжелой папкой и багажом стал моим первым вступительным экзаменом на выносливость. Когда я, наконец, воткнула ключ в замочную скважину 412-й комнаты, я была готова просто рухнуть на пол.

Дверь распахнулась.

– О, свежая кровь! – раздался бодрый голос откуда-то сверху.

Я замерла в дверях. Комната была залита ярким солнечным светом, но это было не главное. На второй полке огромного стеллажа, свесив ноги, сидела девушка. У неё были коротко стриженные волосы цвета глубокого индиго, которые торчали в разные стороны, будто её только что ударило током. В руках она держала планшет, а за ухом у неё покоился строительный карандаш.

– Я – Лика. Твое наказание на ближайшие несколько лет, – она спрыгнула на пол с кошачьей грацией. На ней была огромная мужская рубашка, вся в пятнах от акрила. – Дизайнер среды. А ты, я так понимаю, та самая «блондинка с другого города», про которую коменда уже успела растрезвонить?

Я невольно поправила выбившуюся прядь светлых волос. Мои серо-зеленые глаза встретились с её озорным взглядом.

– Валерия. И я здесь, чтобы учиться, а не становиться героиней сплетен.

– О-о-о, серьезная! – Лика хмыкнула и указала на свободную кровать у окна. – Располагайся, Снежная Королева. Твой замок – та половина. Только не пугайся, если ночью я буду красить стены в фуксию, иногда накрывает.

Я оглядела свою новую обитель. Узкая кровать, пошарпанный стол и вид на внутренний двор. Именно там, внизу, я увидела его.

Парень в черном худи стоял у фонтана, окруженный стайкой девчонок, и что-то увлеченно печатал в телефоне. В какой-то момент он поднял голову, и мне показалось, что его взгляд – холодный и пронзительный – вонзился прямо в мое окно на четвертом этаже.

– А это кто? – кивнула я вниз, чувствуя странный укол предчувствия.

Лика подошла к окну и присвистнула.

– О-о, подруга, это наш местный «черный принц». Ян с третьего курса архитектурного. Красивый как бог, но внутри... Держись от него подальше, он ненавидит первокурсников. Особенно таких... правильных, как ты.

Я проводила его взглядом. Ян как раз в этот момент усмехнулся и, словно почувствовав мои мысли, медленно убрал телефон в карман.

«Ненавидит? Ну что ж, это взаимно», – подумала я, закрывая шторы.

***

Лика, скрестив ноги, сидела на подоконнике. Синие волосы в свете настольной лампы казались почти черными. Она увлеченно грызла кончик карандаша.

– Слушай сюда, – Лика обвела комнату широким жестом. – Наш институт – это не просто учеба. Это террариум. Дизайнеры грызутся с архитекторами, айтишники презирают всех, а ректорат делает вид, что мы – элита. Но главное правило: не переходи дорогу «Золотой тройке».

Я оторвалась от коробок и подняла на неё свои серо-зеленые глаза.

– И кто в этой тройке? Твой «черный принц» у фонтана?

– Ян – его главарь, – Лика посерьезнела. – Его отец – какой-то крупный застройщик, полгорода спроектировал. Ян талантлив, это бесит. Но он обожает ломать людей. Гордых, отличниц, тех, кто «сам всего добьется». Для него это как вид спорта – найти твою слабость и ударить по ней в самый ответственный момент.

Я усмехнулась, возвращаясь к маркерам.

– Пусть пробует. У меня нет слабостей, Лика. Я приехала сюда учиться, а не играть в его университетские игры.

– Ох, Лера... – соседка со вздохом отхлебнула чая. – Все так говорят. А потом плачут в туалетах на втором этаже. Кстати, о правилах: в столовке на левое крыло не садись – там территория старшекурсников. Библиотекарь ненавидит шум, так что дыши там через раз. И... – она замялась, – если увидишь в коридоре Яна, просто смотри в пол и иди мимо. Он питается вниманием.

Я почувствовала, как внутри закипает привычное упрямство. Смотреть в пол? Перед каким-то заносчивым мажором? После всего, через что я прошла в своем городе, чтобы оказаться здесь?

– Я не привыкла опускать голову, – тихо, но твердо сказала я. – Даже если передо мной сам черт.

Лика посмотрела на меня с уважением, в котором сквозила жалость.

– Ну, тогда завтрашний «День Знаний» будет интересным. У нас первая общая лекция по истории искусств. Потоки дизайнеров и архитекторов объединяют в одной аудитории. Ян будет там.

Я легла в кровать, укрывшись одеялом, которое еще пахло домом. За окном шумел чужой город. Я закрыла глаза, и последнее, что всплыло в памяти перед сном – это то, как Ян у фонтана медленно поднял взгляд на мое окно. Словно он уже тогда пометил себе новую цель.

Глава 2

Глава 2

Утро началось с резкого запаха растворимого кофе и криков Лики, которая никак не могла найти свой второй синий носок. Я же была готова за пятнадцать минут до выхода: идеально отглаженная белая рубашка, строгие брюки, волосы собраны в безупречный хвост. Образ «отличницы, которая не прощает ошибок».

Аудитория-амфитеатр была забита до отказа. Дизайнеры кучковались справа, архитекторы – слева. Я нашла свободное место в пятом ряду – не слишком близко к профессору, но и не на задворках.

– Лера, ты уверена? – прошептала Лика, косясь на пустые ряды за нами. – Это места «Тройки».

– Здесь не подписано, – отрезала я, раскрывая свой блокнот.

Через минуту гул в зале стих, но не от начала лекции, а от того, что в дверях появились они.

Ян шел в центре. Черное худи, дорогие кроссовки. Справа от него шел Марк – высокий, спортивного телосложения, с вечной жвачкой во рту; он казался «мышцами» этой компании. Слева – Дэн, Денис, парень в очках с тонкой оправой, выглядевший как типичный отличник-интеллектуал, но с таким взглядом, будто он уже просчитал твою траекторию падения.

Они не пошли на свои места. Они остановились прямо за моей спиной.

– Ого, Марк, посмотри-ка, – раздался низкий, чуть хрипловатый голос Яна прямо над моим ухом. – В нашем заповеднике новая лань. И какая... породистая. Белая рубашечка, красный диплом, наверное, в рамке над кроватью висит?

Я не обернулась.

– Ян, посмотри, какой почерк, – подал голос Дэн с другой стороны. – Каждая буква как по линейке. У таких девушек обычно внутри либо полная пустота, либо склад нереализованной агрессии. Ставлю на второе.

Я продолжала смотреть на пустую доску, чувствуя, как шею обдает их дыханием.

– А я ставлю на то, что она сломается к концу первой пары, – Ян сел прямо за мной, бесцеремонно закинув длинные ноги на спинку моего сиденья, так что его кеды оказались в сантиметре от моего плеча. – Эй, новенькая. Ты всегда такая деревянная, или просто боишься, что если шевельнешься, твоя идеальная прическа рассыплется, как и твои мечты об этом универе?

Весь ряд замер. Лика рядом со мной почти перестала дышать.

Я медленно повернула голову.

– Мечты – это по вашей части, – спокойно сказала я. – А я здесь для работы. Так что убери свои грязные кроссовки от моей спины, пока я не объяснила тебе на языке дизайна, что такое «лишний элемент в композиции».

Марк подавился жвачкой. Дэн приподнял бровь. А Ян перестал улыбаться. Я попала в цель.

– Лишний элемент, значит? – он подался вперед. – Ну что ж... Добро пожаловать на архитектурный поток. Здесь мы не просто рисуем линии. Мы их перерезаем.

Аудитория мгновенно смолкла, когда в дверях появился ректор – грузный мужчина с пронзительным взглядом, которого студенты боялись больше, чем отчисления.

– Доброе утро, будущие творцы, – гулким басом начал он, проходя к трибуне. – Сегодня мы начинаем с основ...

Я только успела выдохнуть и потянуться к тетради, как почувствовала нечто ужасное. За спиной раздался едва слышный пшик открываемой банки, а через секунду на мой затылок и плечи обрушилась ледяная, липкая волна.

Темная жидкость мгновенно пропитала белоснежную рубашку. Я почувствовала, как капли колы ползут по шее, забираются под воротник, а кончики моих светлых волос тяжелеют и слипаются в грязные сосульки.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Даже ректор замолчал, глядя в нашу сторону.

– Ой, – раздался за спиной фальшивый, пропитанный ядом голос Яна. – Кажется, рука дрогнула. Марк, ты видел? Какая нелепость.

Я сидела неподвижно, глядя в одну точку. Спина горела от холода и унижения. Рубашка, которую я так бережно гладила утром, теперь была безнадежно испорчена коричневым пятном, а запах дешевой газировки забивал ноздри.

– Ам... – ректор прищурился, читая фамилию в списке, – Руднева? У вас какие-то проблемы?

Я медленно обернулась. Ян сидел, вальяжно откинувшись на спинку, и крутил в пальцах пустую жестяную банку. Его губы были растянуты в довольной ухмылке, а в глазах читался неприкрытый вызов: «Ну давай, пожалуйся. Стань ябедой в первый же день. Испорти себе репутацию окончательно».

Я понимала: если я сейчас устрою скандал или расплачусь – он победил. Если пойду жаловаться – я стану изгоем.

Я глубоко вдохнула. Медленно поднялась со своего места, не сводя глаз с Яна.

– Никаких проблем, ректор, – мой голос прозвучал удивительно ровно, хотя внутри всё клокотало от ярости. – Просто у некоторых студентов проблемы с координацией. Видимо, архитектурный поток требует слишком много усилий, раз руки так трясутся.

Я вырвала лист из блокнота, насухо вытерла шею и, не глядя, бросила скомканную мокрую бумагу прямо в пустую банку Яна.

– Позвольте мне выйти и привести себя в порядок?

Ректор сухо кивнул, явно недовольный заминкой. Я подхватила сумку и пошла к выходу. Каждый шаг давался мне с трудом, я чувствовала на себе сотни взглядов. Проходя мимо Яна, я на секунду задержалась и прошептала так, чтобы слышал только он:

– Это была твоя самая большая ошибка, Ян. Можешь начинать оглядываться.

Когда дверь аудитории закрылась за моей спиной, я пулей влетела в женский туалет.

Я стояла над раковиной в пустом туалете, судорожно пытаясь оттереть спину ледяной водой. Но кола – коварная штука. Она не просто оставляла пятно, она делала ткань жесткой и липкой. Больше всего на свете мне хотелось сейчас забиться под одеяло в общаге и просто завыть от обиды. Но я не плачу. Никогда.

– Твою мать, Лера, ну и гад же он! – дверь туалета распахнулась, и влетела запыхавшаяся Лика.

Она выглядела так, будто только что пробежала марафон. В руках она сжимала какой-то белый сверток.

– Лика? Лекция же идет... – я обернулась, пытаясь прикрыться мокрой, полупрозрачной рубашкой.

– Плевать на ректора! – Лика сунула мне в руки сверток. – На, надевай. Это моя, запасная. Я всегда таскаю вторую в сумке, потому что вечно то краской обольюсь, то кофе. Она, конечно, не такая накрахмаленная, как твоя, и чуть больше на пару размеров, но зато чистая.

Я развернула ткань. Обычная хлопковая рубашка.

– Спасибо, Волкова. Я твой должник, – я быстро стянула с себя испорченную вещь.

– Брось, – Лика облокотилась на подоконник, наблюдая, как я переодеваюсь. – Игрунов сегодня превзошел сам себя. Видела бы ты его лицо, когда ты не расплакалась. Он ждал истерики, а ты бросила ему этот комок бумаги прямо в морду.

Я застегнула последние пуговицы. Рубашка Лики висела на мне свободнее, придавая образу какую-то небрежную дерзость. Я подошла к зеркалу, собрала мокрые волосы в высокий пучок, чтобы скрыть влажные пятна на затылке.

– Он думает, что я – очередная кукла, которую можно раздавить, – сказала я, глядя на свое отражение. – Но перед тем, как строить, я снесу его карточный домик под ноль.

Лика ухмыльнулась, её синие волосы задорно качнулись.

– Вот это мне нравится! У нас следующая пара – практика по колористике. Игрунов и его псы будут там. Есть идеи?

Я посмотрела на свою испорченную рубашку, валявшуюся в раковине, и в голове созрел план.

– Знаешь, Лика... – я хитро прищурилась. – Архитекторы очень гордятся своими макетами. Особенно теми, которые они готовят неделями. Как думаешь, что будет, если в проект «черного принца» добавить немного... цвета?

***

Мы с Волкова ввалились в пустую аудиторию за пять минут до начала практики.

– Бля, Лера, ты серьезно хочешь это сделать? – Лика воровато оглянулась на дверь, но в глазах у неё прыгали черти. – Игрунов за свой рюкзак полжизни отдаст, там же макбук и чертежи.

– Плевать я хотела на его макбук, – я подошла к ряду, где обосновалась «золотая тройка».

Черный кожаный рюкзак Яна по-хозяйски валялся на парте. Я схватила его за лямки. Тяжелый, зараза.

– Окно открой, – бросила я Лике.

Она послушно рванула створку. Я высунулась наружу – под нами был газон и кусты. Не убьется его техника, но искать задолбается.

Я просто перевернула рюкзак дном вверх. С глухим стуком вниз полетели тетради, папка с какими-то планами, чехол с наушниками и, наконец, сам ноут. Грохот об асфальт внизу отозвался в моем сердце сладким звоном.

– Минус один, – выдохнула я, скидывая рюкзак следом.

– А теперь вишенка на торте, – Лика уже достала свой самый жирный перманентный маркер. – Подвинься.

Она склонилась над его партой и размашисто, во весь стол, вывела: «ЛОХ».

– Слишком просто? – Лика закусила губу, глядя на свою работу.

– В самый раз. Для него это будет больнее, чем если бы мы там трактат о его никчемности написали. Коротко и по факту.

Мы только успели отскочить к своим местам в конце кабинета, как в коридоре послышались голоса. Дверь распахнулась, и зашел Ян. Он что-то доказывал Макарову, активно жестикулируя, но на пороге замер.

Его взгляд первым делом упал на пустое место на парте, а затем на огромную надпись.

– Че за херня? – Марк подошел ближе, щурясь. – Ян, это че, тебе послание?

Игрунов медленно подошел к своему месту. Он провел пальцем по свежим чернилам, и я увидела, как у него на шее вздулась вена. Он не орал, не психовал. Он просто очень медленно обернулся и начал сканировать аудиторию.

Его глаза остановились на мне. Я сидела, подперев подбородок рукой, и спокойно смотрела на него.

– Руднева, – почти шепотом произнес он. – Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала?

– А что случилось, Игрунов? – я приподняла бровь. – Потерял что-то? Посмотри в окне, там сегодня отличная погода... и твои шмотки на кустах.

Ян сделал шаг в мою сторону, но в этот момент в кабинет зашел препод.

– Так, расселись все быстро! – гаркнул старик. – Начинаем практику.

Ян остановился. Он смотрел на меня так, будто прямо сейчас прикидывал, как закопать меня на заднем дворе универа.

– Ты не на ту суку напал, – одними губами произнесла я, открывая чистый лист.

Препод, старый хрыч по прозвищу Циркуль, как назвала его Лика, прошелся между рядами, постукивая линейкой по ладони.

– Так, гении дизайна и зодчества, – проскрипел он. – Тема была: «Ритм и статика в черно-белой графике». Кто не сдаст эскиз через пять минут – идет на пересдачу в субботу в восемь утра. Лично буду ждать.

Мы с Волкова переглянулись. Лика за три минуты доделала какую-то абстракцию из синих и черных пятен – вырви глаз, конечно, но в этом была вся она. Я же вытащила из папки свой запасной эскиз: строгая геометрия, идеальные линии, все четко.

– На, сдавай, – шепнула Лика, подмигивая мне.

Мы положили свои листы на стол Циркуля. Тот мазнул взглядом по моей работе, хмыкнул и кивнул. Пронесло.

А вот у стола Игрунова назревала буря. Ян сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил в руках карандаш. Перед ним лежал абсолютно чистый, ослепительно белый лист ватмана. Ни единой черточки. Никакого «ритма», сплошная «статика».

Циркуль остановился напротив него.

– Игрунов? Это что, твоя работа? Ты решил, что ты Казимир Малевич, только наоборот? Где графика?

Марк и Дэн за соседними партами затихли. Весь поток уставился на Яна. Я кожей чувствовала, как в аудитории натягивается воздух.

Ян медленно поднял взгляд на препода. На его лице не было ни тени смущения – только та самая холодная, бесячая уверенность.

– Это «Абсолютная тишина после взрыва», – спокойно выдал он, даже не моргнув. – Минимализм в высшем проявлении. Статика, доведенная до абсурда.

– Это лень, доведенная до маразма! – рявкнул Циркуль, багровея. – Где чертежи, которые ты должен был подготовить дома? Где твой компьютер?

Ян на секунду скосил глаза в мою сторону. Уголок его губ едва заметно дернулся.

– Мой проект совершил «прыжок веры» из окна четвертого этажа, – ответил он, снова переводя взгляд на препода. – Вместе с рюкзаком. Творческий кризис, знаете ли. Бывает.

По аудитории прошел смешок. Девчонки с первого ряда, которые сохли по Яну, посмотрели на меня так, будто хотели распять прямо здесь, между мольбертами.

– Не зачёт, Игрунов! – Циркуль со всего размаху влепил жирную двойку в журнал. – В субботу жду с новым макетом. Если его не будет – вылетишь с курса, и никакой папа-застройщик тебе не поможет. Понял?

– Вполне, – Ян встал, даже не глядя на свою «двойку».

Он подхватил со стола этот пустой лист, скомкал его в идеальный шар и, проходя мимо моей парты, аккуратно положил его передо мной.

– Держи на память, Руднева, – негромко сказал он. – Это была последняя спокойная пара в твоей жизни. Наслаждайся тишиной, пока можешь.

– Ой, напугал, аж коленки затряслись, – фыркнула я, сбрасывая его бумажку на пол. – Иди кусты обтряхивай, минималист хренов.

Он только усмехнулся и вышел из кабинета, а его «псы» Марк и Дэн двинулись следом, на ходу прожигая меня взглядами.

Глава 3

Глава 3

Я сидела на своей кровати, вытирая волосы полотенцем, и чувствовала, как адреналин медленно сменяется дикой усталостью. Лика, закинув ноги на спинку стула, дула на горячую кружку.

– Слушай, Лика, – я посмотрела на неё, – ты вот скажи мне честно. Все второкурсники такие отбитые, или нам так повезло? Что вообще в этом институте «по чем»? Кому тут реально можно доверять, а от кого лучше бежать, сверкая пятками?

Лика хмыкнула, поболтав ложкой в чае.

– Смотри, Руднева, расклад такой. Доверять здесь можно только себе и, может быть, мне – если я не в творческом запое. Преподы делятся на два типа: «Циркули», которым плевать на твою душу, лишь бы линии были ровные, и «Мечтатели», которые завалят тебя, если у тебя «недостаточно экспрессии» в эскизе.

Она сделала глоток и посерьезнела.

– А по поводу студентов... Есть «мажоры», как Ян и его свора. Они думают, что институт – это их личная песочница. Есть «тени» – ребята, которые просто ботанят и надеются, что их не заметят. И есть мы – «свободные художники» или, как нас называют преподы, «проблемные». Мы просто делаем, что любим, и стараемся не вляпаться в дерьмо. Но ты сегодня вляпалась по самые уши, подруга.

– Да ладно тебе, – я фыркнула, расчесывая влажные пряди. – Он первый начал. Я просто... восстановила справедливость.

– Справедливость в понимании Игрунова – это когда он сверху, а остальные внизу, – Лика отставила чай и подалась вперед. – Ты спрашивала про него. Так вот, Ян не просто так такой борзый. Его отец реально держит половину строительного бизнеса в регионе. Ян с детства в этой среде, он чертит лучше многих магистров. Но характер... там вместо сердца кусок бетона. Марк, тот что качок, – это его «кулаки». Он не сильно умный, но предан Яну как пес. А Дэн... вот его опасайся. Мы даже фамилии его не знаем.

– Это тот, в очках? – уточнила я, вспоминая холодный расчетливый взгляд.

– Ага. Он мозг их компании. Собирает компромат, знает все сплетни и умеет манипулировать так, что ты сама принесешь им ключи от квартиры.

Я задумалась. Получается, я объявила войну целой системе, а не просто одному самовлюбленному придурку.

– А что с девчонками? – я кивнула в сторону окна, вспомнив фанаток у фонтана.

– О-о-о, это «клуб бывших и будущих жен Игрунова», – Лика закатила глаза. – Они тебя теперь ненавидят больше, чем сессию. Так что в столовке ходи с подносом аккуратно – могут и подножку поставить.

Я усмехнулась. После того, как я выжила в своем городе, где слабости не прощали, эти университетские интриги казались мне просто игрой в песочнице. Хотя... мокрая спина всё еще напоминала, что этот «песок» может быть очень колючим.

– Ладно, Волкова. Спасибо за ликбез, – я легла на подушку, глядя в потолок. – Завтра у нас что по расписанию?

– Шрифт и типографика, – Лика зевнула, сползая со стула. – Скукотища смертная. Если, конечно, Игрунов не решит написать твоей кровью какой-нибудь готический шрифт на стене.

– Пусть попробует, – пробормотала я, уже засыпая. – У меня на него еще пара маркеров осталось...

Где-то на краю сознания я слышала, как Лика возится со своей кружкой, а потом выключает свет.

– Всё, Руднева, отбой! Завтра будем… – голос Лики оборвался на полуслове.

Звук был такой, будто в нашей тесной каморке взорвалась граната. Я подлетела на кровати, едва не выбив себе зубы коленями. Сердце моментально ушло в пятки, а потом заколотилось где-то в глотке, мешая дышать.

В ушах звенело, а перед глазами еще стояли искры.

– БЛЯТЬ! – этот вопль Лики заставил меня окончательно прийти в себя.

Я нащупала выключатель, судорожно щелкая пластиком. Свет больно резанул по глазам.

Лика стояла посреди комнаты, нелепо задрав руки, как будто её парализовало. Её синие волосы забавно топорщились в разные стороны, а лицо было белее мела. На её кровати, прямо там, куда она только что приземлилась своей пятой точкой, красовалось ядовито-розовое облако из пыли и каких-то мелких ошметков.

– Лика! Ты как? Цела?! – я сорвалась с места, подлетая к ней.

– Этот козлина… этот выкидыш архитектуры! – Лика начала глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег. – Лера, он заминировал мою кровать! Ты слышала?! Он реально подложил мне петарды!

Я присела у края её матраса. В нос тут же ударил резкий, вонючий запах пороха вперемешку с какой-то дешевой химической отдушкой. По комнате медленно оседала розовая пыль.

– Это фуксия, – я коснулась пальцем порошка и растерла его. – Сухой пигмент. Поздравляю, Лик, у тебя теперь вся задница как у бешеного фламинго.

– Да в жопу задницу! – Лика попыталась извернуться, чтобы рассмотреть ущерб. – Лера, этот урод залез в нашу комнату. Пока нас не было. Это уже не приколы в коридоре, это… это пиздец!

Я медленно поднялась, глядя на нашу дверь. Замок выглядел абсолютно целым.

Игрунов не просто хотел нас напугать. Он хотел показать, что в этом городе для меня нет безопасного места. Даже за закрытой дверью.

– Он не сам заходил, – я сложила руки на груди, стараясь унять дрожь в пальцах. – Ян слишком ценит свои холеные руки, чтобы ковыряться в замках общаги. Наверняка подкупил кого-то из девчонок или шестерок своих заставил. Но посыл ясен.

Лика со злостью сорвала испорченное покрывало и швырнула его в угол.

– Знаешь что, Лера? Я завтра хотела просто забиться в угол на шрифтах и не отсвечивать. Но теперь… Клянусь, я хочу видеть, как Игрунов будет жрать свои чертежи без соли и перца.