Текст книги "Love is... (СИ)"
Автор книги: Татьяна Ред
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 16
Глава 16
Мы гуляли по центральному парку: мама под руку с Олегом, я чуть позади, вдыхая прохладный воздух. Олег был в прекрасном настроении, шутил, рассказывал какие-то истории из своей работы, но я видела, как его взгляд постоянно сканирует пространство.
И вдруг я замерла.
Прямо по параллельной аллее, отделенной лишь невысокой живой изгородью, шла пара. Высокий мужчина в дорогом черном пальто и статная женщина с безупречной укладкой. Александр и Маргарита Игруновы.
Моё сердце пропустило удар. Я ожидала чего угодно: что Олег окликнет старого друга, что они пожмут руки, что начнется выяснение отношений...
Олег посмотрел прямо на Александра. Александр посмотрел прямо на Олега. Их взгляды встретились на доли секунды – холодные, пустые, абсолютно незнакомые. И они просто прошли мимо. Ни кивка, ни жеста, ни тени узнавания на лицах. Словно два корабля в ночном тумане, которые боятся обнаружить друг друга.
Маргарита лишь плотнее запахнула пальто, даже не повернув головы в нашу сторону.
– Марин, смотри, какие лебеди на пруду! – бодро сказал Олег, указывая в противоположную сторону, будто только что не встретился взглядом с человеком, с которым говорил по телефону по двадцать минут.
Внутри меня всё перевернулось. Я шла за ними, чувствуя себя лишней в этом странном балете лжи. Хотелось крикнуть: «Олег, я же знаю! Я знаю, что ты ему звонил! Почему вы притворяетесь?!»
Но я молчала. Только сильнее сжала кулаки в карманах куртки.
– Лера, ты чего застряла? – обернулся Олег. – Пойдем, покормим птиц. Завтра будет тяжелый день, нужно набраться сил.
«Тяжелый день» – это было сказано с таким значением, что у меня похолодели кончики пальцев.
Вечер прошел в гнетущем спокойствии. Мы пили чай, мама показывала фотографии из дома, а я смотрела на Олега и видела в нем незнакомца. В понедельник утром этот «добрый папа» пойдет к ректору, и я понимала: подкуп Лики не сработает. Там, наверху, уже всё решено между двумя отцами, которые решили вычеркнуть прошлое ценой нашего будущего.
Я отправила одно короткое сообщение Лике, пока Олег был в ванной:
«Они встретились в парке и сделали вид, что не знакомы».
***
– Слушай, если он начнет орать, я просто упаду в обморок, – шептала Лика, озираясь. – На меня все обратят внимание, а ты уведешь Олега в сторону буфета. Поняла?
– Поняла... – я смотрела на часы.
8:55. 9:00. 9:05.
Олега не было. Студенты потоком заваливались в двери, Марк прошел мимо, кивнув нам с каким-то странным выражением лица, но мой отчим – человек, который никогда не опаздывал даже на минуту – не появлялся.
Я молчала. Тревога внутри не утихала, она трансформировалась в липкое предчувствие подвоха.
Звякнул телефон. Сообщение от мамы. Я открыла его, и буквы поплыли перед глазами.
Мама: «Лерочка, солнышко, прости нас! Мы уехали раньше. Олегу позвонили с работы, какой-то экстренный случай, попросили быть в офисе немедленно. Прости, что так внезапно, даже не попрощались толком. Учись хорошо, мы тебя любим! Целуем».
Я медленно опустила телефон.
– Ну что там? – Лика заглянула в экран. – «Уехали»?! Лер, они что, реально просто взяли и испарились?
– «Срочный звонок», – повторила я, чувствуя, как внутри всё каменеет. – Лик, ты веришь, что Олег, который три дня планировал этот визит, просто так сорвался из-за работы? После того, как вчера в парке он молча прошел мимо Игрунова?
– Хочешь сказать... – Лика осеклась.
– Хочу сказать, что они уже о чем-то договорились. Им не нужно идти к ректору, потому что они всё решили между собой.
Я развернулась и пошла к лестнице. Первая пара должна была начаться через две минуты, но мысли мои были далеко от архитектуры. Если Олег уехал так внезапно, значит, он получил то, зачем приехал. Или... Игрунов-старший пообещал ему что-то, что сделало визит в институт ненужным.
– Идем на пару, – бросила я через плечо.
Глава 17
Глава 17
Прошла неделя. Олег больше не звонил с допросами, мама присылала обычные СМС о погоде в Самаре, а Ян просто исчез. Лика говорила, что его перевели в частную клинику, куда никого не пускали.
Я жила как в тумане, полностью погрузившись в подготовку ко Дню Спорта. Танцы стали моим единственным спасением от мыслей о заговоре отцов и о том, что я, возможно, больше никогда не увижу его ледяных глаз.
– Так, все на исходные! – крикнула я, перекрикивая эхо в спортзале. – Финальный прогон! Лика, Марк, на позиции!
Зал наполнился знакомыми битами. Я танцевала на износе, вкладывая в каждое движение всё то отчаяние, которое накопилось за эти дни. Хип-хоп, резкая связка, поворот... Я задыхалась от ритма и собственных эмоций.
Наступает финал. Я должна сделать резкий выпад назад и замереть, но вдруг...
Сильные руки внезапно подхватывают меня под талию. Я даже вскрикнуть не успеваю, как меня отрывают от пола и начинают кружить. Весь зал замирает, музыка продолжает орать, а я чувствую знакомый запах.
– Что за... – я открываю глаза, когда меня, наконец, опускают на ноги.
Прямо передо мной стоит Ян. Бледный, чуть похудевший, с едва заметным шрамом над бровью, но с той самой невыносимой, наглой искрой в глазах. Он тяжело дышит, и я вижу, как он незаметно морщится, прижимая ладонь к боку – ребра явно еще дают о себе знать.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как Лика выронила бутылку с водой.
– Игрунов?! Ты с ума сошел? Тебя же только выписали! Ты должен лежать!
Ян выпрямился, стараясь выглядеть невозмутимо. Он окинул взглядом ошарашенную толпу студентов и, усмехнувшись, перевел взгляд на меня.
– Это был неплохой финал для танца, Руднева. Я просто добавил фишку, – он пожал плечами, как будто не он только что чуть не упал в обморок от нагрузки. – Не всё же тебе одной хип-хоп танцевать. Зрителям нужна поддержка.
Я хотела наорать на него, хотела ударить его по плечу за то, что он так пугал меня всё это время, но вместо этого я просто стояла и смотрела на него, боясь моргнуть.
– Ты как здесь оказался? Твой отец... – я понизила голос до шепота, делая шаг к нему.
– Отец думает, что я на реабилитации за городом, – Ян склонился к моему уху. – Но я не мог пропустить твой триумф, Снежинка. Тем более, нам нужно обсудить один "экстренный звонок", из-за которого твой отчим так быстро смылся из города.
Я вздрогнула. Значит, он тоже что-то узнал.
– Лера, Ян! Хватит обжиматься! – крикнул Марк, приходя в себя. – Раз вы теперь оба здесь, давайте еще раз с самого начала!
Как только репетиция закончилась, Ян, игнорируя вопросы Марка и восторженные возгласы Лики, молча схватил меня за руку и потащил в сторону пустых раздевалок. Его хватка была крепкой, но я видела, как тяжело ему дается каждый шаг.
Захлопнув дверь, он прислонился к ней спиной, тяжело выдыхая. Бледность снова проступила на его лице.
– Ян, сядь, тебе нельзя так нагружаться! – я бросилась к нему, но он остановил меня жестом.
– Послушай меня внимательно, – его голос был тихим и зловещим. – Твой отчим уехал не из-за «экстренного случая» на работе. Точнее, случай был, но не тот, о котором он сказал тебе.
Я замерла, боясь дышать.
– Ему позвонили, Лера. Прямо перед тем, как он должен был войти в институт. Неизвестный номер. Олегу пригрозили, что если он переступит порог ректората, его не просто уволят – его уничтожат. А тебя отчислят в тот же день с «волчьим билетом», по которому ты ни в один вуз страны не поступишь.
– Что? Но кто... кто мог такое провернуть? – я почувствовала, как по спине поползли мурашки. – Твой отец?
– В том-то и дело, что нет, – Ян вскинул голову. – Олег первым делом набрал моему отцу. Он был в ярости, думал, что это Александр его так «предупредил». Но мой старик... он в бешенстве. Он клянется, что пальцем не тронул Олега и уж тем более не угрожал тебе. Ему это невыгодно.
Я прижала ладони к щекам.
– Если это не твой отец и не мой... тогда кто?
– Олег не из тех, кто пугается и убегает, ты сама это знаешь, – Ян подошел на шаг ближе. – Он уже написал заявление в полицию. Тайком, чтобы не пугать твою маму. Пытаются пробить номер через своих людей в структурах... Но номера не существует, Лера. Его нет в базе. Пустышка. Цифровой призрак.
Я почувствовала, как комната начала вращаться. Значит, кто-то следит за каждым нашим шагом. Кто-то, кто знает про дружбу Олега и Александра, кто знает про наши с Яном «танцы» и кто обладает властью, превышающей связи Игруновых.
– Дима? – прошептала я. – Это может быть он?
– Дима – псих и мститель, но он не хакер и не теневой кукловод, – Ян сжал кулаки. – Тут что-то другое. Кто-то хочет, чтобы наши отцы оставались в ссоре, а мы с тобой были под постоянным прицелом.
Он протянул руку и коснулся моей щеки.
– Я отвезу тебя в общагу, – Ян отстранился, избегая моего взгляда. – Свалишь с оставшихся пар. Тебе нужно переварить то, что я сказал про Олега. И... просто побудь в безопасности.
Он уже развернулся к выходу, потянувшись за курткой, но я перехватила его за локоть.
– А ты? Куда ты потом, Ян? У тебя ребра еще не срослись.
– У Алины сегодня три года, – глухо произнес он. – Поеду на кладбище. Один.
Я почувствовала, как по сердцу полоснуло бритвой. Три года назад в этот самый день он совершил ту ошибку. Три года назад её жизнь оборвалась.
– Я поеду с тобой, – отрезала я, не давая ему вставить ни слова.
Ян резко обернулся.
– Ты с ума сошла, Руднева? Тебе там делать нечего. Это не экскурсия. Там...
– Понимаю, – я не отвела взгляда. – Но я не оставлю тебя одного в этот день. Ты и так три года несешь это в одиночку. Ян, ты сам сказал – кто-то ведет против нас игру. Тебе сейчас нельзя быть одному.
Я подошла ближе.
– Я поеду с тобой.
Ян смотрел на меня так, будто видел впервые. В его взгляде боролись привычное желание всех оттолкнуть и отчаянная, почти детская жажда не быть брошенным в этом аду.
– Тебя там возненавидят, Снежинка, – прошептал он. – Просто за то, что ты стоишь рядом со мной.
– Пусть ненавидят, – я слабо улыбнулась. – Мне не привыкать быть белой вороной.
Мы вышли из института через черный ход, чтобы не попасться на глаза Марку или Лике. Черная машина Яна ждала на парковке. Погода будто чувствовала дату: небо затянуло тучами, начал накрапывать мелкий дождь.
Ян сел за руль, болезненно поморщившись пристегивая ремень. Я молча села рядом.
Всю дорогу мы молчали. Ян гнал машину уверенно, но без того безумного риска, о котором рассказывал. Было видно, что каждое движение причиняет ему физическую боль, но ментальная боль, тянущая его к тому самому месту, была куда сильнее.
Здесь не было ветра, только шелест дождя по граниту. Ян шел впереди, чуть прихрамывая, с зажатым в руке букетом белых лилий – любимых цветов Алины.
Мы остановились у аккуратного памятника из светлого мрамора. С фотографии на нас смотрела красивая, смеющаяся девушка. Она выглядела такой живой, что мороз продирал по коже. Ян молча опустился на одно колено, осторожно положил цветы на плиту и замер. Он не плакал, но его спина, скованная бинтами под курткой, дрожала от нечеловеческого напряжения.
Я стояла чуть поодаль, и вдруг горячая волна сдавила горло. Слезы сами собой обожгли щеки, падая на бетонную дорожку.
Ян медленно поднялся и обернулся. Заметив мои мокрые дорожки на лице, он нахмурился, и в его взгляде промелькнуло недоумение, смешанное с виной.
– Почему ты плачешь, Снежинка? – тихо спросил он, подходя ближе. – Ты ведь даже не знала её. Это не твоя боль, Лера. Не бери её на себя.
Я всхлипнула, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и посмотрела куда-то вдаль, мимо крестов и оград.
– Мне было десять, когда папа умер, – мой голос прозвучал надломленно в этой тишине. – Он был великолепным исполнителем, Ян. Играл на пианино так, что казалось, будто ангелы спускаются послушать. Они с мамой познакомились на одном из его выступлений... влюбились друг в друга с первого взгляда. А потом появилась я.
Ян замер, вслушиваясь в каждое моё слово.
– Мы были так счастливы... а потом папа заболел. Рак. Его не смогли спасти, потому что обнаружили слишком поздно. На его могиле, там, в Самаре, до сих пор стоит маленькое игрушечное пианино. Это был мой подарок ему на его последний день рождения... – я закрыла глаза, и перед ними всплыла сцена похорон. – Его хоронили под его же музыку. Вся аллея плакала.
Я шмыгнула носом, чувствуя, как Ян осторожно берет меня за руку.
– Я думала, что никто не заменит мне папу, – прошептала я, глядя в его потемневшие глаза. – И не заменили. Олег.. . он хороший. Добрый, заботливый. Но он мне не отец. Как ни крути.
Я подняла на него глаза, полные слез.
– Я плачу не только по Алине, Ян. Я плачу по всем нам. По тому, как быстро всё может закончиться. По тому, что мы оба – просто дети, которые пытаются выжить среди обломков своего прошлого.
Ян ничего не сказал. Он просто притянул меня к себе, прижимая мою голову к своему плечу. Несмотря на сломанные ребра, он обнял меня так крепко, будто я была единственным, что удерживало его на этой земле. И в этот момент, у могилы девушки, которую он любил, я поняла: мы связаны не только угрозами и танцами. Мы связаны общей тишиной.
Глава 18
Глава 18
Когда мы с Яном вошли в комнату, я ожидала чего угодно: тишины, засады или полиции. Но точно не того, что Марк и Дэн будут сидеть на ковре в окружении пустых банок из-под газировки и пачек чипсов.
– О! Вас-то нам и не хватало! – Лика подпрыгнула на кровати, сверкая глазами. – Парни предложили в бутылочку поиграть, на желания и поцелуи. Вы с нами?
Ян замер в дверях, глядя на эту идиллическую картину с таким видом, будто попал в параллельную вселенную.
– Мы в деле, – внезапно сказал он, проходя в центр комнаты и опускаясь на ковер.
Я села рядом, всё еще чувствуя на щеках холод кладбищенского дождя.
– Шикарно! – Лика потерла ладошки. – Я надеюсь, что выпадет на тебя и Яна, Лерка. Прямо чувствую, что это будет легендарно!
Я покосилась на подругу. Моё терпение после тяжелого дня было на исходе, а её наглость – как всегда, на высоте.
– Я тебя потом с очкариком Дэном сведу, – едко бросила я, кивая на притихшего Дэна, который в этот момент поправлял очки и что-то считал в планшете. – Будете вместе интегралы по ночам решать.
В комнате повисла секундная пауза. Дэн густо покраснел, Марк подавился чипсом, а Лика...
Лика широко открыла рот от шока, её глаза стали размером с блюдца. И вдруг, в полной тишине, раздался отчетливый, громкий звук – она просто рыгнула на всё помещение.
– Муха пролетела, извиняюсь, – невозмутимо выдала она, даже не покраснев, и помахала рукой перед носом.
Макаров просто лег на пол, содрогаясь от хохота.
– Лика, ты просто богиня грации, – выдавил Марк сквозь смех. – Какая муха? Там целый вертолет пролетел!
– Так, не отвлекаемся! – Лика решительно схватила пустую бутылку из-под колы и поставила её в центр. – Кто крутит первый? Ян, раз уж ты у нас «восставший из мертвых», давай ты!
Ян протянул руку и резко крутанул бутылку. Пластик заскрипел по линолеуму, и мы все затаили дыхание. Бутылка начала замедляться и... замерла, указывая горлышком прямо на Лику.
– О-о-о, попалась, – усмехнулся Марк, потирая руки.
Ян прищурился, глядя на Лику, которая тут же приняла вид невинной жертвы.
– Моё желание, – вкрадчиво начал Ян. – Раз уж ты у нас такая «авиаторша» и любительница мух... До конца игры ты будешь комментировать каждое своё действие так, будто ты диспетчер в аэропорту. Поняла?
– Принято, борт 01, захожу на глиссаду, – не моргнув глазом, ответила Лика и решительно схватила бутылку. – Диспетчер Лика приступает к маневру. Поехали!
Она крутанула её с такой силой, что бутылка едва не улетела под кровать. Остановка. Горлышко четко смотрит на Марка.
– Внимание, борт Марк, – Лика расплылась в коварной улыбке. – У нас на полосе препятствие. Задание: целуй Дэна. Прямо в губы. Полный контакт!
В комнате повисла гробовая тишина. Дэн, который до этого мирно протирал очки, замер с открытым ртом. Марк медленно поднял взгляд на Лику. В его глазах читалось всё: от отрицания до неконтролируемой ярости.
– Ты совсем берега попутала, диспетчер недоделанный?! – взревел Марк, хватая пустую пластиковую бутылку и со всей силы запуская её в голову Лики.
– Ой! Уклонение от объекта! – Лика пригнулась, и бутылка с глухим стуком отскочила от стены. – Ладно-ладно, отмена операции! Перезагрузка системы! Желание номер два: Марк, ты должен пять минут стоять в планке и при этом громко петь гимн института. Пошел!
Марк, ворча что-то про «женскую логику» и «недоразвитых мух», рухнул на пол и начал качать пресс, хрипло выкрикивая слова гимна. Когда его время вышло, он, красный и злой, пополз к центру круга.
– Ну всё, держись, – прохрипел Марк, хватаясь за бутылку. – Сейчас я буду мстить.
Он крутанул. Бутылка долго вращалась, задевая края ковра, и наконец плавно остановилась, указывая на меня.
Марк расплылся в самой ехидной улыбке, которую я когда-либо видела. Он перевел взгляд на Яна, который сидел рядом со мной, а потом снова на меня.
– Ну что, Руднева... – Марк сделал паузу для драматического эффекта. – Хватит этих танцев вокруг да около. Желание простое: поцелуй Яна. По-настоящему. Здесь и сейчас. Без лишних слов.
Я почувствовала, как щеки вспыхнули ярким пламенем. Лика тут же выпрямилась:
– Внимание всем бортам! Наблюдаю сближение объектов! Погода ясная, видимость отличная, разрешаю стыковку!
Я медленно повернула голову к Яну. Он смотрел на меня в упор. В его глазах уже не было того льда, только странное, густое ожидание. Несмотря на присутствие друзей, в этот момент комната для меня будто опустела. Остался только его запах и тепло, исходящее от него.
Ян подался вперед, сокращая расстояние до нескольких сантиметров.
– Ну что, Снежинка? – почти прошептал он, так что слышала только я. – Исполняем приказ?
«Поцелуй Яна. Здесь. При всех».
Эти слова эхом бились в моей голове, вызывая настоящую катастрофу. Дело было не в том, что я не хотела. Дело было в том, что внутри меня сидела маленькая десятилетняя девочка, которая до сих пор верила в сказки, и за все свои девятнадцать лет я... ни разу этого не делала. Никаких свиданий за школой, никаких неловких прижиманий в подъездах. Ни-че-го. И начинать вот так, под улюлюканье Марка?
– Я... мне в туалет! Носик припудрить! Срочно! – выпалила я, вскакивая с ковра так резко, что едва не задела Яна коленом. – А ну кыш все! Не смотрите на меня!
– Эй, ты куда?! – крикнул Марк, но я уже была у двери.
– Мать! Стой! Задание не аннулировано! Борт Руднева, вернитесь на взлетную полосу! – Лика, как верный штурман, подорвалась с места и полетела за мной в коридор, едва не сбив по пути вешалку.
Я неслась по кафельному полу общаги так, будто за мной гнался сам дьявол. Забежав в общую дамскую комнату, я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша.
Через секунду в дверь забарабанила Лика.
– Лерка, открывай! Ты чего, испугалась? Это же просто Игрунов! Ты его неделю в больнице караулила, а сейчас в кусты?
– Уйди, Лик! – крикнула я, глядя на свое пылающее лицо в зеркале.
– Да в чем проблема-то? Один раз чмокни его, и Марк отстанет!
Я подошла к раковине и плеснула в лицо ледяной водой. Руки дрожали.
– В том и проблема, – прошептала я своему отражению. – В том, что я... я даже не знаю, куда девать руки. Лика, я никогда ни с кем не целовалась! Вообще! Понимаешь ты своей «мушиной» головой?!
За дверью наступила подозрительная тишина. А потом послышался приглушенный голос Лики:
– Ой... Реально? Вообще ни разу?
– Нет! – я простонала, закрывая лицо руками. – И я не хочу, чтобы мой первый раз был «заданием» в бутылочке, пока Марк ест чипсы, а ты рыгаешь мухами!
– Ладно, – голос Лики стал неожиданно мягким. – Принято. Диспетчер запрашивает режим тишины. Выходи давай, что-нибудь придумаем. Скажем, что у тебя... э-э... аллергия на пластиковые бутылки.
Я глубоко вздохнула. Надо было выходить. Но как теперь смотреть в глаза Яну, который наверняка всё понял по моему позорному бегству?
***
Я зашла в комнату, стараясь выглядеть максимально равнодушной, хотя сердце всё еще исполняло брейк-данс о ребра. Ян сидел в той же позе, только взгляд его стал еще более внимательным.
– О, беглянка вернулась! – Марк картинно посмотрел на часы. – Твой поцелуй сгорел из-за неявки на поле боя, так что ход переходит к тебе. Крути, Руднева!
Я опустилась на ковер, стараясь не смотреть на Яна, и с силой крутанула бутылку. Горлышко, сделав несколько кругов, предсказуемо остановилось на Лике. Та только картинно вздохнула.
– Опять я? Ну всё, борт Лика идет на таран, – пробормотала она.
– Твоё задание... – я прикусила губу, придумывая месть. – Иди вкоридор и признайся в любви первому встречному. Желательно охраннику дяде Паше.
Лика только фыркнула, вышла на пять минут и вернулась с победным видом, сообщив, что дядя Паша обещал ей внеочередную порцию пирожков.
– А теперь, – Лика решительно схватила бутылку. – Внимание всем постам! Финальный маневр!
Она крутанула её так, что бутылка завертелась юлой. И остановилась... на Яне.
Лика расплылась в такой улыбке, что мне стало не по себе. Она перевела взгляд с Яна на меня, а потом достала из кармана связку ключей.
– Значит так, борт 01. Моё задание будет коротким. Видишь соседнюю комнату? 414. Она сейчас пустая, там ремонт закончили, а мебель еще не завезли. Там никого нет.
В комнате повисла тишина. Ян медленно поднял брови.
– Уединись там с Лерой на десять минут, – Лика подмигнула мне так сильно, что едва не вывихнула глаз. – Обсудите... аэродинамику. Пошли!
– Лика! – я вспыхнула, как спичка. – Это уже перебор!
Но Ян уже поднимался. Он молча взял ключ из рук Лики и посмотрел на меня.
– Пойдем, Снежинка, – тихо сказал он. – Не будем расстраивать диспетчера. Она же не успокоится, пока не увидит наш «взлет».
Я на негнущихся ногах поплелась за ним. Марк и Дэн проводили нас свистом, а Лика за спиной уже вовсюкомментировала: «Объект входит в зону тишины! Повторяю, объект в зоне тишины!»
Мы зашли в соседнюю комнату. В окне горели огни города, а лунный свет серебрил пустой пол. Ян закрыл дверь на замок и повернулся ко мне.
– Ну что? – он сделал шаг навстречу. – Здесь нет свидетелей, Лера. Только ты, я и эта чертова бутылочка, которая, кажется, сегодня на нашей стороне.
Я прижалась спиной к стене, чувствуя, как он сокращает расстояние.
– Ян... я... – слова застряли.
– Я знаю, – вдруг мягко сказал он, останавливаясь в паре сантиметров от моего лица. – Лика мне всё рассказала, пока ты «пудрила носик». О том, что ты ни разу... Не бойся. Я не буду торопиться.
– Знаешь, – я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос не дрожал, – я всё равно не понимаю. Почему ты с первых дней учебы так издевался над мной? Зачем были эти шпильки, этот холод?
Ян тяжело вздохнул и отвел взгляд на окно, где вдалеке мерцали огни города.
– Чтобы ты не привязывалась ко мне, – глухо признался он. – Я думал, ты такая же, как и все: увидишь фамилию Игрунов, тачку, шмотки – и полезешь мне на шею. Я хотел оттолкнуть тебя раньше, чем ты успеешь стать для меня кем-то важным. Ой, как я ошибся, Руднева... Ты оказалась крепким орешком.
Я фыркнула, скрестив руки на груди. Обида за прошлые недели всё еще колола где-то под сердцем.
– За Пинки Пай получишь отдельно, – буркнула я.
Ян вскинул бровь, и на его губах заиграла та самая полуулыбка.
– Твоя любимая пони? – подколол он.
– В зеркальности! – огрызнулась я. – И за краску на моем теле тоже получишь! Ты хоть представляешь, как долго я её отмывала?
Ян не выдержал и тихо рассмеялся. Этот смех был совсем не похож на его обычную издевательскую усмешку. Он был искренним.
– Давай весь список, – он сделал шаг ко мне, так что между нами не осталось и ладони пространства. – За что еще я получу?
– За всё! – выпалила я, задираяподбородок.
– Уже конкретнее... – прошептал он. – А за то, что я сейчас сделаю, я тоже получу?
Он осторожно, кончиками пальцев, коснулся моей талии. Я замерла. Вся моя бравада испарилась, как туман.
– Зависит от того... – я замолчала, чувствуя, как дыхание сбивается. – Насколько хорошо ты это сделаешь.
Ян склонился к моему лицу.
– Я постараюсь, чтобы в твоем списке штрафов этот пункт стоял под заголовком «не повторять, опасно для сердца», – выдохнул он мне в губы.
Ян стоял так близко, что я чувствовала, как его дыхание щекочет мои губы. Я замерла, вцепившись пальцами в края своей толстовки. В голове был полный вакуум – все советы из интернета и глупых фильмов испарились.
Он медленно, давая мне каждую секунду на то, чтобы оттолкнуть его, накрыл мои ладони своими. Пареньосторожно убрал мои пальцы с ткани и переплел их со своими, прижимая мои руки к стене по обе стороны от моей головы.
Я закрыла глаза.
Его губы коснулись моих так невесомо, что я сначала подумала – мне показалось. Это было похоже на касание лепестка или мимолетный удар тока. Осторожно, почти спрашивая разрешения.
Я судорожно выдохнула, и этот выдох стал моим ответом.
Тогда Ян перестал осторожничать. Его поцелуй стал глубже, увереннее. Для меня мир в этот момент просто перестал существовать. Не было общаги, не было безумной Лики за дверью, не было угроз отчиму и призраков прошлого. Был только вкус мятной жвачки, тепло его кожи и это странное, новое чувство в животе.
Я неумело ответила, повторяя его движения, и почувствовала, как Ян едва заметно улыбнулся прямо в поцелуй. Он отпустил одну мою руку и мягко перенес ладонь мне на шею, притягивая еще ближе, насколько позволяли его перебинтованные ребра.
В этом поцелуе не было пошлости – в нем была какая-то отчаянная жажда. Жажда найти покой после трех лет ада.
– Ну как? – его голос был хриплым. – Сильно накосячил? Какой штраф выпишешь за этот пункт?
Я сглотнула, пытаясь вернуть способность дышать.
– Кажется... – я запнулась, чувствуя, как лицо пылает. – Кажется, за этот пункт я готова объявить амнистию. Но только за этот!
Ян тихо рассмеялся и прижался своим лбом к моему.
– Значит, мне придется очень постараться, чтобы ты простила мне всё остальное.
За дверью в этот момент послышался приглушенный топот и голос Лики:
– Так, тишина в эфире! Я слышу подозрительное отсутствие звуков! Борт 01, прием! Вы там живы или вас засосало в черную дыру?!
Мы синхронно вздрогнули, и волшебство момента слегка рассеялось, сменившись уютным теплом. Лера Руднева, которая никогда не целовалась, только что совершила свой первый «полет». И, честно говоря, приземляться ей совсем не хотелось.
