Текст книги "Монсегюр. В огне инквизиции"

Автор книги: Татьяна Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

– А что для тебя святое, за что ты можешь жизнь отдать? – голос Ивана дрогнул, было видно, что он сильно нервничает.

Ветров уставился на Оболенского. Ну и вопрос!

– Всё зависит от обстоятельств, – уклончиво ответил он наконец. – На войне наши деды и прадеды жизнь за Родину отдавали.

– Это наши деды. А ты?

– И я, если понадобится! – взорвался вдруг Ветров. – Не думай, что для меня Родину любить – это значит берёзки целовать. Ты чего на меня волну гонишь?

– А ты чего?! Думаешь, я собираюсь спасать свою шкуру, то есть шкуру Пьера, за счёт риска моих друзей?! Чтоб ты знал – да никто из катаров не предаст свою веру в обмен на жизнь! И Пьер в том числе.

Аня встала между Оболенским и Ветровым.

– Замолчите! Не хватает нам ещё всем перессориться. Саш, оставь выводы на потом. Пусть Ваня расскажет всё до конца.

Замечание было по существу. Саша замолчал, Оболенский немного успокоился и продолжил:

– Бертран Мартен собрал нас не для того, чтобы искать личного спасения. Перед нами стояла намного более важная задача – вынести бесценные реликвии, которые находились в крепости. Нужно было спрятать их в надёжном месте…

– Что это за реликвии? – поинтересовалась Аня.

– Копьё Судьбы и Святой Грааль.

Повисло долгое молчание.

– Ты шутишь? – Саша недоверчиво взглянул на Оболенского.

– Нет, – лаконично ответил Иван.

Ветров снисходительно улыбнулся и назидательно, как неразумному школьнику, стал объяснять:

– Но Грааль – это всего лишь миф, сказка… Да и Копьё Судьбы тоже.

– Возможно, тебе это трудно осознать, но эти вещи существуют.

– И ты видел их?

На Сашином лице отразилась еле заметная саркастическая улыбка.

– Я видел Копьё Судьбы. А Грааль дозволено было видеть только избранным. Это милость – получить право познать его.

Чтобы опять не разгорелся спор, на этот раз из-за Сашиного неверия в силу чудесных артефактов, Аня решила вмешаться:

– А знаете, я читала о Копье Судьбы. Говорят, его очень хотел получить Адольф Гитлер. Он был совершенно уверен, что эта магическая реликвия поможет ему завоевать весь мир. Гитлер был мистик и оккультист, верил во всякие артефакты. Он специально приезжал в Венский музей, где хранился наконечник Копья Судьбы, чтобы посмотреть на него. Затем, когда завоевал Австрию, первым делом забрал Копьё и увёз его в Нюрнберг. И о Граале я слышала много. Только никто точно не знает, как этот предмет выглядит. То ли чаша, то ли камень. Кстати, есть совершенно замечательная опера Рихарда Вагнера «Парсифаль»…

Она замолчала, потому что Саша, находившийся всё это время в глубокой задумчивости и, кажется, не слышавший ничего из её слов, спросил у Оболенского:

– Значит, ты утверждаешь, что катары владели Копьём Судьбы и Граалем? А доказательства? Ты не подумай, что я не доверяю тебе, просто не укладывается в голове вся эта мистификация…

– Я не собираюсь обсуждать эту тему наспех. Просто поверь мне на слово.

Саша пожал плечами.

– На слово? Не знаю даже…

Аня решила поддержать Оболенского.

– Саш, какие доказательства тебе может предоставить Ваня? Сам подумай. Но, между прочим, о таинственных реликвиях катаров ходит немало слухов и в наше время. Гитлер, кстати, искал Грааль именно в Пиренеях.

– Да? – удивился Саша. – Не знал, что Гитлер охотился и за мистическим Граалем тоже.

– Да-да, охотился, и ещё как! Он намеревался добыть не только Копьё, но и Грааль. За несколько лет до начала войны он особенно увлёкся этой идеей. Отвечал за поиски сам Гиммлер, до этого занимавшийся поисками дороги в таинственную Шамбалу. Но, правда, безуспешно. Поиски Грааля велись тайно, на всех документах стоял гриф «высшая степень секретности». Гитлер привлёк к этому делу одного из своих историков, члена СС Отто Клюзе. Тот должен был изучить все материалы и определить место поисков. Через полгода Клюзе указал это место – Пиренеи. Понимаешь, Саша, о чём я говорю? Именно в эти места, где мы сейчас находимся, и отправились немецкие агенты. Позже к ним присоединился знаменитый Отто Скорцени. В 1940 году он сам возглавил очередную экспедицию в Пиренеи. Поиски продолжались до самой капитуляции фашистов.

– Ну хорошо, раз сам Клюзе указал на Пиренеи, то не будем спорить, – отмахнулся Саша. – Только вот скажи мне, Иван, раз катары владели Копьём Судьбы, дающим победу над врагом, почему Монсегюр пал?

– Они не являлись владельцами Копья Судьбы и Грааля. Катары были лишь хранителями. А это большая разница.

Саша ещё больше удивился.

– Иметь в руках такое удивительное Копьё и не воспользоваться его силой… Странно.

– Ничего странного. Катары – люди совсем из другого теста. Я вам рассказывал о «совершенных». Для них вещи ничего не значат. Им не нужны ни могущество, ни власть. Они хотят одного – освободить свою душу от дьявольской материи и вернуться к Богу. Эти реликвии попали им в руки не случайно. Бывшие хранители знали, что только катары смогут укрыть их от людей и не воспользоваться ими. Пока люди не научатся жить в мире с себе подобными и любить друг друга, владеть этими предметами не достоин ни один из смертных.

– А не проще ли тогда уничтожить их?

– Ни у кого не поднимется рука. И потом, есть ещё одна вещь…

Ваня замялся. Он не знал, стоит ли говорить это друзьям, особенно скептически настроенному Ветрову. Однако тот проявил неподдельный интерес к его словам:

– Ещё одна вещь? Говори. Я теперь уже ничему не удивлюсь.

– Даже не знаю…

– Вань, не томи, раз уж начал, говори до конца, – настойчиво произнесла Аня.

В это время снаружи послышались голоса и лошадиное ржание. Ребята бросились к выходу, но стражники преградили им путь. Тогда Оболенский, высунув голову, стал наблюдать за происходящим.

В лагере царило оживление. Воины громко разговаривали, выкрикивали что-то, показывая друг другу в сторону леса. Иван увидел приближающуюся фигуру всадника. Чуть поодаль ехала свита. Он всмотрелся. Ну да, конечно, это был сам барон Роже Мирепуа.

Оболенский обернулся к Ветрову:

– Посмотри, вон, видишь, рыцарь в доспехах? Уже не молодой. Это барон Мирепуа. Только что прибыл в лагерь. Его и ждал Анри. Будет сопровождать барона в замок Юссон. Там у них какой-то важный совет. Замком владеет Бернард д'Альон, вассал графа Фуа. Он покровительствует катарам и в своё время приютил двух совершенных. Сейчас Бернард д'Альон снабжает осаждённых оружием.

Ребята с интересом наблюдали за Роже Мирепуа, гордо восседавшим на гнедой лошади.

– Настоящий барон, – восхитился Саша. – Какая осанка! Как держит голову!

Он покосился на друзей и тоже выпрямил спину.

Фигура предводителя скрылась за палатками. Вернувшись вглубь пещеры, Ветров напомнил:

– Вань, ты говорил ещё про какую-то вещь. Давай, рассказывай.

– Ладно, – вздохнул Оболенский. – В общем, так. Сами по себе Грааль и Копьё, конечно, имеют определённую силу, но они всего лишь части одной могущественной реликвии – Ковчега Завета. И если все три части собрать в одну, то это будет сила, сравнимая с силой Божьей.

Аня и Саша переглянулись.

– Ковчег Завета? Библейский? – Ветров удивлённо вскинул брови. – Это который евреи таскали с собой по пустыне и который разрушил стены древнего Иерихона?

– Он самый.

– Ну и ну, – Саша даже присвистнул. – Копьё и Грааль – это части Ковчега? Невероятно. И какую функцию они несут?

– Я знаю не так много, – ответил Оболенский. – Копьё вроде ключа, а при помощи Грааля можно общаться с Богом. Всё написано в древней рукописи, которую мы должны были спасти вместе с двумя реликвиями. Нам нельзя было даже прикасаться к святая святых. Все предметы были уложены в ларцы, закрывающиеся хитрым механизмом, а те – в большой ящик, тоже опечатанный.

– Подожди, а Ковчег Завета? – спросил Саша. – Что с ним? Он тоже хранился у катаров?

– Нет. У катаров его не было.

Саша задумчиво потёр подбородок.

– Насколько мне известно, современная наука так и не дала объяснение этому феномену с Ковчегом Завета. Каким образом он действовал? Ведь он совершал поистине великие чудеса. И местонахождение его неизвестно до сих пор. Учёные пытаются разгадать эту тайну, ищут след. Эфиопы, например, заявляют, что Ковчег находится у них в Аксуме, потому что сын царицы Савской тайно похитил его из храма Соломона. Правда, аксумцы ни разу не показали свой ковчег живьём, прячут его в подземельях какого-то храма. Это всё наводит на определённые мысли.

– У катаров не было Ковчега, но они знали, где он спрятан, – неохотно сказал Иван. – Это долгая история. Я вам расскажу её после. Человек, посланный катарами на поиски Ковчега, нашёл реликвию, но не смог доставить её в Монсегюр. За ним неотступно следовали папские легаты, каким-то образом узнавшие про эти три артефакта.

– Может, и Монсегюр крестоносцы осадили только из-за реликвий? – предположила Аня.

– Вполне возможно. Это могла быть одна из причин. Пьер де Брюи знал далеко не всё. Тайной владели избранные, как среди катаров, так и среди католиков.

Саша задумчиво почёсывал лоб. В его рациональном уме не укладывалась вся эта история с таинственными артефактами. С одной стороны, как будущий физик, отметающий всё сверхъестественное, он не мог поверить в существование подобных вещей. Он всегда был уверен, что Копьё и Грааль – выдумки средневековых трубадуров. Но с другой… Отсутствие научного объяснения – ещё не повод отрицать их существование. Если вспомнить, Трою тоже считали вымыслом Гомера. Однако же археолог Генрих Шлиман нашёл её. И потом, никто не доказал, что эта библейская история с загадочным Ковчегом Завета – выдумка евреев. Подвергать Библию сомнению пока никто не осмелился. Но что такое Ковчег? Секретное оружие, имеющее огромную разрушительную силу? Вот загадка из загадок.

Однажды, год или два назад, у Саши с его отцом состоялся интересный разговор. Обсуждали библейские и евангельские чудеса, пытаясь объяснить их рационально, так сказать, с научной точки зрения. Каким образом Иисус мог ходить по воде? Как могли воды Красного моря расступиться и пропустить евреев, бежавших от египетского войска? Что такое манна небесная? Коснулись и святая святых – Ковчега Завета. Эта реликвия была не только вместилищем скрижалей, где Господь начертал десять заповедей, но и весьма опасным оружием против врагов. Скорее всего, утверждал отец, святой предмет был радиоактивен. Это видно хотя бы из того, что шатёр с Ковчегом никогда не помещали в центр лагеря, как следовало бы поступить, если исходить из его ценности. Но его всегда ставили в отдалении. Кстати, и золото, которым был обит предмет поклонения, – лучший металл для защиты от различных излучений. Обслуживали Ковчег священники в специальной одежде. Неправильное обращение с ним приводило к гибели. Да и сам Моисей ходил с закрытым лицом, видимо, получив при «общении» со святыней достаточно сильный ожог. В Библии описывается, как болели и умирали филистимляне, заглянувшие в Ковчег. Сначала они чувствовали тошноту, затем у них выпадали волосы, а под конец они покрывались язвами и умирали. Что это, если не лучевая болезнь? Видимо, в священном предмете находился радиоактивный источник, обслуживающий мощную систему… Все эти доводы были весьма интересны и очень заинтриговали Сашу. Он даже не поленился и после того разговора открыл Библию. Нашёл в ней места, где говорилось о Ковчеге. Выяснил, что при раскопках древнего Иерихона действительно обнаружились удивительные факты. Изучая древний слой этого периода, археологи пришли к мнению, что стены города были не просто разрушены от времени, а рухнули в одночасье. Как это можно объяснить?

Голос Ивана вывел его из задумчивости.

– Итак, мы с тремя совершенными должны были вынести священные предметы и спрятать их. Но вынести лишь тогда, когда станет ясно, что Монсегюр обречён. Скорее всего, Бертран Мартен надеялся на чудо и до последней минуты не хотел отправлять реликвии «бродить по миру». Возможно, он до конца никому не доверял, или просто боялся за их судьбу. Сами понимаете, выносить святыни из хранилища – всегда определённый риск. Всего не предусмотришь. Представляете, что произойдёт с миром, если реликвии достанутся воинственным крестоносцам?

– И что было дальше? – помолчав, спросил Саша, хотя и сам уже догадывался, чем всё закончилось.

Иван вздохнул и продолжил рассказывать.

Крестоносцы упорно продвигались к намеченной цели, камнемётные машины постепенно разрушали стены замка. Хотя катары самоотверженно сопротивлялись, бои становились настолько затяжными и изнурительными, что сил уже не хватало. К тому же заканчивались запасы продовольствия, а крепость была окружена плотным кольцом крестоносцев, и лазутчикам было невозможно пробраться в замок. Подкрепление, которого ждали катары, так и не прибыло. Графу Тулузскому и его друзьям не хватило всего несколько дней, чтобы собрать войско.

1 марта 1244 года, после десяти месяцев осады, Монсегюр пал.

Архиепископ нарбоннский Пётр Амелий потребовал, чтобы катары отреклись от своей веры, тогда им сохранят жизнь. Он дал две недели на размышление. Но еретики были твёрды в своей вере. «Сгорим, но не отречёмся!» – заявили они. Вечером 16 марта катары вышли из крепости. Всего 215 человек – «совершенных», простых верующих и «принявших утешение в последний час». Среди них были многие знатные вельможи, в том числе и супруга Раймонда де Перельи с дочерью Эсклармондой. Впереди шёл Бертран Мартен, гордо подняв голову. Они все предпочли умереть, но не изменить своим убеждениям. У юго-западного склона горы, на поле, обнесённом изгородью, горел огромный костёр. Взявшись за руки, катары исполнили гимн и поднялись на костёр.

– Всё это очень печально, – сказала Аня, когда Оболенский замолчал.

– А реликвии? Что стало с ними? – спросил Ветров.

– Мы вынесли их из замка. Прошли через подземный ход и спустились с западного склона. Там была потайная тропа, на ней нас ждали верные люди. Дальше мы направились в долину Сабарте. Это горная местность, где много ущелий и хитрых гротов. Там можно спрятать что угодно. Реликвии поместили в одной из пещер. Но это было их временное пристанище. Совет оставшихся «совершенных» должен был решить судьбу этих сокровищ. Мы лишь исполняли свой долг.

Закончив рассказ, Иван направился к выходу. Ему необходим был глоток свежего воздуха.

Саша думал о том, что мир, в котором живут люди – чрезвычайно сложная система, зависящая от множества факторов и тысячи случайностей. Вторгаясь в чужую реальность, мы создаём внутри неё свой мир, и этот мир, вне зависимости от нашего желания, начинает влиять на чужую реальность и становится неразделимо связан с ним. И всё же прав был Оболенский, напомнивший о словах Платона: только гений может пройти почти незамеченным в наш мир и почти незаметно покинуть его.

– Что же нам делать? – спросила Аня.

Ветров развёл руками и спокойно произнёс:

– Мы уже часть этой реальности. И если Ванька рассказал нам о будущем, где мы сыграли не последнюю роль, то нам лучше повторить все события. Иначе можем не узнать свой собственный мир по возвращении. Помните рассказ Рея Брэдбери «И грянул гром»? Его герой лишь наступил на бабочку в далёком прошлом. А в итоге вся реальность изменилась.

Вдохнув несколько раз полной грудью, Иван вернулся к друзьям. Аня сидела на плаще и размышляла вслух:

– Если мы решили действовать согласно Ваниным воспоминаниям, то сначала надо понять, почему именно Саша должен идти в Монсегюр с письмом. Ведь вполне можно было бы обойтись и без него. Может быть, нам стоит внести маленькие коррективы в наши действия, чтобы не усложнять себе жизнь?

– Коррективы, конечно, внести можно, – сказал Ваня, – но думаю, что если именно Саша не появится в Монсегюре, история изменится до неузнаваемости.

Ветров впился взглядом в Оболенского.

– Что ещё ты нам не рассказал?

– Самую малость. То, что ты спас жизнь епископу катаров Бертрану Мартену.

Последовала долгая пауза.

– Подробности могу узнать? – спросил Ветров.

– Ты просто оказался в нужном месте и в нужное время. К сожалению, я пока не могу вспомнить детали этой истории. Лишь то, что все говорили о тебе как о спасителе патриарха.

– Как же всё связано между собой, – вздохнула Аня. – Шаг в сторону – и история идёт по другому пути. Вот интересно, что было бы, если бы Ваня вдруг не вспомнил о том, что видел Сашу в Монсегюре?

– Риторический вопрос, – развёл руками Ветров. – Мы уже знаем. Думаю, всё это было заложено в ходе истории.

– Ты хочешь сказать, что всё запрограммировано изначально? – возмущённо произнесла Аня. – Наш мир, и все мы – это чья-то программа? Типа сидит такой дедушка на облаке и тычет пальцами в компьютер, будто играет в «The Sims». Мы-то, глупые, уверены, что живём самостоятельной жизнью, а оказывается, мы просто фигурки в чьей-то увлекательной компьютерной игре.

– Что по этому поводу говорит народная мудрость? – хмыкнул Оболенский. – Хорошо быть кроликом – размножаешься себе в своё удовольствие и совсем не думаешь, что тебя просто разводят. А если серьёзно, то мне кажется, что человечество существует в тысячах вариантах миров. И если мы не хотим вернуться в альтернативную современность, то нам надо действовать по чётко выверенной программе. Нам просто повезло, что мы знаем о событиях будущего. Поэтому и шансы вернуться в свой собственный мир у нас есть.

Ветров махнул рукой.

– Всё это просто теории, ничем не подкреплённые. Я думаю, история – «вещь» прочная. Если даже в неё вмешиваться, она всё равно аккуратно скорректируется и снова выведет человечество на заданный курс. Поэтому, что бы мы не делали, результат будет неизменный. Мне лично нравится последний вариант. Но, думаю, рисковать не будем. Раз мы уже знаем о событиях, значит, должны повторить их.

Все согласно кивнули. Саша продолжил:

– Значит, осуществляем этот план. Вань, какие у тебя мысли по этому поводу?

– Пока всё идёт как надо. Удивлены? Объясняю. В лагерь прибыл Роже Мирепуа. Я вам говорил, что Анри будет сопровождать его в замок Юссон. Это не близкий путь – на юго-восток от Монсегюра, к реке Од. Если они поедут сейчас, то только к вечеру прибудут на место. В замке Юссон соберутся многие знатные вельможи. Там будет присутствовать и некто граф Раймонд д'Аниор. Ярый катар, воевал вместе с графом Тулузским против Симона де Монфора. Многие из семейства Аниоров были приговорены к смертной казни, некоторые – к пожизненному заключению. Владения у них отобрали, однако позже могущественные покровители вернули им свободу и часть земель. Так вот, правая рука Раймонда д'Аниора – Эскот де Белькэр. Который, между прочим, тоже будет присутствовать в замке Юссон.

– Как интересно всё складывается, – сказал Саша. – Теперь главное – попасть в замок Юссон и…

– И убедить присутствующих вельмож, что мы действительно знаем судьбу Монсегюра и реально хотим помочь, – закончил Оболенский.

– И чтобы они действовали именно по нашему плану. То есть написали письмо и отправили с ним меня и этого Эскота де Белькэра в Монсегюр, – добавил Ветров. – Только вот вопрос: как нам удастся всё это провернуть.

– Да, сложновато, – согласился Ваня. – Одно дело убедить Анри, рассказав ему всё о его прошлом, и совсем другое – вещать о ещё не наступившем будущем. Нужны веские доказательства и правдоподобные объяснения, зачем мы ввязываемся в это дело. Лангедокские вельможи очень подозрительны. Сами понимаете, в каких условиях им приходится жить.

Ветров понимающе кивнул:

– Надо думать. Но у меня есть кое-какие идеи на этот счёт. Главное, чтобы нас взяли с собой в замок Юссон, а не решили вдруг повесить или отсечь головы.

Глава 17
Дорога

Декабрь 1243 года. Лангедок. Окрестности Монсегюра

Воины сворачивали лагерь: тушили костры, навьючивали лошадей. Надо было торопиться. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, а путь предстоял неблизкий. Добраться до замка Юссон планировали до наступления ночи.

Роже Мирепуа, выслушав рассказ Анри о странных иноземцах, только лишь взглянул на них, но времени на разговор уже не оставалось.

– Возьмём их с собой, – принял решение барон. – Там посмотрим, что с ними делать. Говоришь, они знают о судьбе Монсегюра? Любопытно. Но, возможно, они замыслили недоброе. Что им здесь надо? Чего они хотят? Доверять нельзя никому. Ты, Анри, знаешь наш закон. Ни страх, ни милость, ни любовь, ни родство – ничто не влияет на правосудие, ибо таков порядок. Времена-то какие! Кругом враги. Наш долг – хранить и защищать спокойствие. Любой подозрительный – уже враг. Лучше уничтожить его, чем потом жалеть, что не разглядел в нём злодея.

Раздался звук рога.

– Пора, – коротко бросил барон.

Стременной подвёл своему господину коня и помог сесть в седло. Отряд рыцарей тронулся в путь.

Им предстояло пройти горными тропами в обход постов крестоносцев, минуя скалы Рок де ля Шер и Рок ля Фугас и дойти до Ущелья Страха. Это был самый трудный переход. Дальше путь лежал через Басков лес – неприятное место. Там обосновались разбойники, настоящие головорезы. Однако рыцарей это не очень-то пугало. Все в Лангедоке знали, что с воинами барона лучше не связываться. Роже Мирепуа жесток и мстителен – за одного своего положит десятерых. За Басковым лесом – деревня Прад. Там можно отдохнуть и перекусить. А дальше – уже без остановок до замка Юссон.

Путь начался с крутого подъёма. Сперва идти было не так сложно. Но чем выше, тем тропа становилась опаснее. Некоторые участки были завалены снегом чуть ли не по колено. К тому же дорога тянулась вдоль русла ручья с подмытыми обледеневшими берегами.

Все двигались с большой осторожностью, взяв лошадей под уздцы. Копыта коней скользили, и воинам приходилось прилагать немало усилий, чтобы заставить животных идти спокойно. Малейшее неверное движение приводило к падению. Чтобы легче было передвигаться, лёд разбивали остриём копья. Особенно тяжело было троим пленникам, непривычным к таким переходам.

Наконец подъём завершился. Путники вышли на более или менее пологую горную тропу, вьющуюся вдоль скал, но и здесь следовало быть предельно внимательными. Дорога была настолько узкая, что лишний шаг в сторону мог закончиться падением в бездну. Внизу, в глубоких ущельях, бешено шумели горные потоки, и от этого грохота становилось ещё страшнее.

Встречавшиеся водопады обходили, осторожно ступая по нагромождениям камней, как будто нарочно устроенным для человека заботливой природой. Однако смотреть вниз было опасно. От такой высоты могла закружиться голова.

Для рыцарей дорога была хоть и трудная, но привычная. Отвесные скалы, журчащие каскады водопадов, потрёпанные ветром одинокие деревья – всё это была их родная земля. Каждая гора, каждый утёс, ущелье или озеро имели свои имена, и истории этих имён уходили в глубокую древность. В лабиринтах пещер жили воспоминания о предках: странные знаки и символы, свидетельствующие о древней культуре.

Загадочные друиды, чья религия очень походила на религию катаров и была в полном смысле её предтечей, оставили на стенах пещер свои тайные письмена. Эти древние язычники поклонялись светлому богу Абеллиону, считали, что земля и всё на ней рождённое созданы богом смерти Диспатером. Душа же божественна по своей природе, а значит, бессмертна и будет странствовать из тела в тело, пока не очистится от материи. Как и катары, друиды презирали всё материальное, в том числе и богатство.

Рассказывали, что в стародавние времена, когда Спаситель ещё не пришёл в наш мир, в Пиренеях случилась страшная беда: стали умирать люди от неизвестной болезни. Стремительно, почти в одночасье. Кто утром был ещё здоров, вечером мог умереть. Тогда друиды посоветовали отчаявшимся людям принести жертву подземному богу, властелину над смертью и болезнями – бросить в ближайшее озеро всё золото, серебро и драгоценные камни. Люди послушались, привезли к озеру своё богатство и утопили его в самом глубоком месте. Когда все сокровища оказались на дне, друиды исполнили магический обряд – очертили круг вокруг водоёма и прочли заклинание. Всё, что находилось живое в этом круге, должно было умереть. И не стало в озере рыб и другой плавающей твари, а его зелёные воды превратились в чёрные. А люди в тот же миг избавились от страшной болезни и зажили спокойно и счастливо.

Озеро же так и осталось мёртвым. «Не бросайте в него камни, – предупреждали всех местные жители. – Это колыбель грома. В нём обитает дьявол, и он поразит каждого, кто кинет в него камень». По сей день оно носит название «Озеро друидов». Считается, что тому, кто сможет пройти через заколдованный круг, поставленный друидами, откроются несметные богатства водоёма. Но если он прикоснётся к сокровищам, то умрёт от страшной болезни, которая губила людей в далёкие времена. Многие боялись даже подходить к этому дьявольскому месту. Однако, несмотря на все пророчества, находились храбрецы, нырявшие за сокровищами на дно озера. И исчезали. Никто больше не встречал тех людей.

Рыцари барона Мирепуа хорошо знали местные легенды и старались по возможности обходить опасные места.

Путешествие подходило к концу, дорога вела с перевала вниз. Самый сложный участок пути был пройден. Впереди открывалась холмистая равнина, окаймлённая скалами. До неё оставалось не так уж много.

– Скоро выйдем к Ущелью Страха, – сказал Анри, протянув Ане руку. Они спускались с крутого склона, и девушка скользила и оступалась. – Обогнём его и окажемся в долине. Дальше идти будет легче.

Аня бросила на рыцаря испуганный взгляд. Она не поняла ни слова, но, в сущности, это было и не нужно. Даже голос человека, ещё совсем недавно собиравшегося её убить, вызывал у неё страх, а уж идти рядом с ним было настоящей пыткой. Какая разница, что он говорит? Ане казалось, что его навязчивая забота – лишь хитроумно придуманная ловушка. На самом деле он просто хочет скинуть её в пропасть и только ищет удобный момент или, может, предлог. Поэтому она сделала вид, что руки его не заметила – так, на всякий случай.

Иван и Саша шли на приличном расстоянии от своей подруги, почти замыкающими. На протяжении всего долгого пути Оболенский возмущался, что их с Аней разделили, но на его реплики никто не обращал внимания. Саша же держал свои мысли при себе, прекрасно понимая, что никакими словами не сможет изменить положение вещей.

Оба неустанно следили за мелькающей впереди фигуркой и каждый раз вздрагивали, когда Аня вдруг наступала ногой на скользкий камень и теряла равновесие. Присутствие рядом с ней Анри никого из них не успокаивало, даже, наоборот, раздражало. Особенно нервничал Оболенский. То и дело до него доносились отдельные фразы, сказанные рыцарем. «Разрешите предложить вам руку», «будьте осторожны». Что это ещё за навязчивая забота? С простолюдинками рыцари так не разговаривали. Если понравилась – делали с ней что хотели, без всяких церемоний. Но Анри, похоже, теперь воспринимал Аню как знатную особу. С чего бы вдруг? Почему такая перемена?

Оболенский всё больше и больше задумывался об этом, и вдруг его осенило. Ну конечно! Ведь стоит только взглянуть на её ухоженные руки, и сразу всё ясно. А лицо! А украшения! А запах, в конце концов! От неё до сих пор пахнет изысканным ароматом «Шанель». Какая уж тут крестьянка!

«Не хватает ещё, чтобы этот средневековый парень всерьёз взялся ухаживать за Анькой. Но нет, нет, – попытался успокоить себя Иван, – вряд ли она в его вкусе. Просто оказывает даме почтение. Хотя чёрт его знает!»

Уже готовый придушить Анри, он сверлил взглядом его спину и однажды сделал даже попытку нагнать Аню, но шедший за ним воин грозно крикнул:

– Ещё одно такое движение, и полетишь в пропасть!

Нервы Ивана были на пределе. Он повернулся, собираясь наброситься на воина, и неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не вмешательство Ветрова.

– Не нарывайся! – быстро сказал Саша. – Не забывай, что у него меч. Подумай обо всех нас.

Оболенский раздражённо выругался и какое-то время продолжал идти молча, исподлобья бросая ненавидящие взгляды на своего друга по прошлой жизни. В душе его кипел вулкан. Ветров, прекрасно понимая его состояние, сделал попытку перевести мысли Ивана в другое русло.

– Послушай, Вань, ты сказал, что, когда мы минуем горные перевалы, нас посадят на лошадей. Ты как вообще насчёт верховой езды? Дорога-то неблизкая. Как думаешь, выдержим?

– Ну, если галопом гнать не будем, то выдержим.

– Я вот ещё что думаю. Тебе не кажется, что наше неумение ездить на лошадях повергнет в шок рыцарей?

– Главное не ударить лицом в грязь. Держаться уверенно в седле, – со знанием дела произнёс Оболенский. – Завидую Ане. Ей-то в удовольствие будет эта конная прогулка… Тем более с таким кавалером, – добавил он и нахмурился.

– Ну, насчёт кавалера…

Саша не успел договорить. Неожиданно сверху упал увесистый камень, совсем рядом с ними. Оболенский отскочил в сторону и чуть было не сорвался в пропасть. Ветров вовремя схватил друга за руку.

Рыцарь, следовавший сзади, издал звук, напоминающий птичий свист, и кавалькада остановилась. Все как по команде обнажили мечи. Анри быстрыми шагами подошёл к воину, поднявшему тревогу. Тот указал глазами наверх.

– Возьми двух человек и проверь, что там. Первыми не нападайте, – отдал приказ Анри.

Пока воины карабкались наверх, остальные ждали, настороженно следя за ними. Всё было тихо, но, как только они скрылись за скалой, послышался звон мечей и пронзительный крик, многократно усиленный эхом. Посыпались мелкие камни, и вслед за ними чья-то фигура бесшумно пролетела вниз, в пропасть.

Все стояли замерев, держа мечи наготове. Анри напряжённо смотрел на вершину скалы. Не прошло и нескольких минут, как там появился рыцарь. Он махнул рукой и что-то крикнул. Напряжение, висевшее в воздухе, сразу пропало. Анри удовлетворённо кивнул головой и отдал команду опустить оружие.

Вернувшиеся воины доложили обстановку. Наверху на них напали какие-то люди, их было пятеро – трое, судя по всему, из местных, наверно, проводники, а ещё двое – благородные. По одежде – сеньоры. Но они, увидев, что рыцарей одолеть не удастся, сбежали.

– Надо было захватить их, – раздражённо произнёс Анри.

– Пока мы дрались, они исчезли.

На лице Анри отразилась досада. Появление странных незнакомцев насторожило его. Что могло понадобиться в этих диких местах благородным сеньорам? Да и такие ли уж они благородные на самом деле? Почему вдруг напали? Отряд рыцарей они наверняка заметили давно, однако шли на расстоянии и не обнаруживали себя. Выходит, следили?

– Увеличьте количество дозорных, – приказал Анри и отправился докладывать о случившемся барону Мирепуа.

Отряд двинулся дальше.

Оболенский, шедший со всеми, не следил за происходящим на скале, и внезапно возникшие подозрительные сеньоры нисколько его не волновали. Мысли другого рода занимали его гораздо больше.