Текст книги "Мой адмирал"

Автор книги: Татьяна Хабенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Тут Косте, конечно, невероятно пригодился опыт работы с детьми в студиях.

Он решил поискать в зале таланты и предложил желающим прочесть со сцены любое стихотворение. Сначала все стеснялись, самым смелым оказался малыш трех-четырех лет. Он бойко выбежал на сцену, но до микрофона не доставал, и Косте пришлось его приподнять. Малыш прочел «Зайку бросила хозяйка». После его триумфа все остальные настолько осмелели, что к сцене через весь зал выстроилась длиннющая очередь. Ее и увидели изумленные оркестранты и Валерий Гергиев, когда вышли на сцену. Гергиев был в восторге от Костиной находчивости.

Малыш, который первым выбежал на сцену, чтобы прочесть стихотворение, напомнил мне, как мы в 1975 году ездили на Черное море. Костя был тогда таким же крошечным, и у него тоже совершенно отсутствовали комплексы, зато, бесспорно, он уже обладал невероятной харизмой.

Кистинтин из Ленинграда

Черное море, Гагры, 1975 год, мы всей семьей приехали отдыхать на две недели. Снимали комнату на берегу моря у симпатичного хозяина грузина Тенгиза. Жили на первой линии. Вскоре к нам буквально на несколько дней прилетел школьный друг мужа Юра Шашков – отдохнуть и покупаться. Ему хозяева сдали веранду.

Юра в те годы еще не был женат, и всё время присматривался на пляже к девушкам. Если вдруг он видел симпатичную, белую, как сметана, девушку, только что, видимо, приехавшую, он просил Костю добежать до нее, поздороваться и сказать: «Как же вы хорошо загорели!» Костя был очень исполнительный, следовал досконально всем инструкциям, делал комплимент девушкам, а на вопрос – как тебя зовут, всегда отвечал: «Кистинтин из Ленинграда». Дня через три-четыре, стоило нам только прийти на пляж, как все молодые девушки кричали: «Кистинтин, привет!»

Так что Костя был там звездой.

Первые аплодисменты

Однажды вечером мы отправились с Юрой Шашковым и с Костей на главпочтамт, чтобы позвонить домой в Ленинград и рассказать, как же мы прекрасно отдыхаем. Разговор заказывали, и ждать, пока пригласят в кабинку, приходилось довольно долго. Посреди комнаты стоял огромный стол с бланками и чернильницами, вокруг него сидели люди, ожидающие телефонных переговоров, кто-то отправлял телеграммы. Меня первую пригласили в кабинку. Связь была плохая, приходилось переспрашивать, громко говорить, но вскоре и Юру вызвали для разговора с его мамой, и Костя остался один на один с ожидающими переговоров загорелыми людьми. Вдруг я услышала шум, крики и топот, оборачиваюсь – мой сын лихо отплясывает на столе среди чернильниц и во всё горло распевает песню – как он тогда называл «песенку про Костю»: «Шаланды полные кефали в Одессу Костя привозил».

Я выбежала, схватила сына на руки и понесла к выходу, а он продолжал радостно голосить эту песню под непрекращающиеся овации. Так где-то в три с половиной года он получил первые аплодисменты жителей Гагры.

Потом аплодисменты станут постоянной составляющей Костиной жизни. Дай бог, чтобы так продолжалось!

Хочу рассказать еще об одном спектакле – «Калигула», который шел в Ленсовете.

«Калигула» в Театре Ленсовета

Еще работая в театре у Константина Райкина, Костя получил приглашение на главную роль в спектакле «Калигула» в театре Ленсовета. Ну кто бы смог отказаться от такого предложения? Сын купил огромный букет цветов и после спектакля подошел к Константину Аркадьевичу, поблагодарил его и сообщил о своем решении уйти из театра. Так он вернулся в Питер. Начались долгие репетиции. Потрясающие декорации для спектакля построил Александр Шишкин, который всегда работает с Юрой Бутусовым.

Костя играл Калигулу, Миша Пореченков – Геликона, Ирина Ракшина – Цезонию. Репетиции были сложные, часто они продолжались до ночи. Перед Костей стояла задача показать, как юноша превращается в тирана, осмыслить и воплотить на сцене эту трансформацию. Хотя все, конечно, по-своему считывают образ, созданный сыном на сцене. Например, Евгения Пропп пишет, что это спектакль:

«…о первых впечатлениях очень юной души, открывшей несовершенство мира, жестокость жизни, обрывающейся смертью, ужас перед тем равнодушием, которым заканчивается невыносимое горе. Герой Константина Хабенского, конечно, не тиран, а мальчишка-экспериментатор, еще недавно обрывавший крылышки у мух, а теперь делающий то же самое с людьми. Он проверяет себя и других: до чего могу дойти я в своей жестокости, до какой подлости и униженности от страха дойдут все остальные?»^[35]

Время, отпущенное на репетиции, истекало, а финальная сцена спектакля еще не была придумана, и в конце концов, режиссер дал Косте задание самому сочинить финал. Вообще, обстановка была накалена, ребята еще на стадии репетиций сильно устали, потому что все спектакли Юрия Бутусова рассчитаны на отличную физподготовку, каждый его спектакль – это всегда как хорошая тренировка в тренажерном зале. Как-то Костя мне сказал о Юрии Бутусове, что «это человек, который помог мне воплотить в жизнь все, чему научил нас мастер Фильштинский».

Помню, мы с мужем пришли на премьеру, билеты были на балкон, огромный зал был битком набит – люди сидели даже на стульчиках в проходах. Когда открылся занавес, и я увидела своего худенького сына, очень заволновалась – сможет ли он удержать внимание такой большой аудитории, ведь до этого он работал на маленьких сценах. Слава Богу, премьера прошла хорошо, и потом спектакль имел успех – на протяжении десяти лет он шел с неизменными аншлагами, на него часто целенаправленно приезжали зрители из Москвы.

«Многоликий Калигула-Хабенский предстал блистательным комедиантом, актером по призванию, способным с равным успехом разыграть и тирана-императора, и философа, и друга-возлюбленного, да кого угодно. И при этом сохранить в вечной игре хотя бы намек на непростую человеческую сущность, внутренний раздрызг, где главный страх – одиночество, несмотря на всю браваду. Для этого Калигулы весь Рим – театр, где он – премьер, а все прочие – массовка или зрители. Калигула меняет одежды, гримируется, исполняет „номера“, обращается к публике в зале и даже объявляет антракт»^[36].

Помню, что творилось в зале, когда ребята играли спектакль «Калигула» в Петербурге. Это было что-то невероятное. Зал аплодировал стоя, скандировал и плакал. Злодей Калигула в исполнении Кости вызывал жалость. Вообще, я заметила, что у Юры герои могут быть негодяями, преступниками и даже такими тиранами, как Калигула, но в них всегда остается что-то человеческое, остается надежда. С «Калигулой» ребята побывали на многих фестивалях, в разных городах и странах.

На следующий день после премьеры «Калигулу» играли повторно, и Костя взял с собой камеру, поставил ее перед сценой и записал весь спектакль. Вернувшись вечером домой, предложил мне за компанию с ним еще посмотреть спектакль в записи и, может быть, сделать какие-то замечания. Папа в этот день улетел в командировку в Благовещенск, и мы остались одни. Помню, Костя взял блокнот и карандаш, как учил его Вениамин Михайлович Фильштинский, и сделал пометки по ходу просмотра. На следующий день они встретились с Юрой Бутусовым, он рассказал о своих наблюдениях, и они всё разобрали и потихонечку кое-что поменяли.

«С Юрием Николаевичем мы периодически сходимся снова и снова, я всегда готов к сотрудничеству с ним. Назвать его постановки спектаклями теперь уже даже сложно, это, скорее, театральные Мистерии с большой буквы. Наберусь наглости назвать себя его актером. Я не очень понимаю интеллектуальный театр, предпочитая ему эмоциональный. Такой, который не даст уснуть и достучится до зрителя в тридцать втором ряду. Если человек в театре смеется и плачет – цель достигнута. Дальше идет только клоунада, это вообще высший пилотаж»^[37].

Юра Бутусов не бросает свой спектакль, он придумывает дополнительные смыслы героям, ставит ребятам новые задачи в уже идущем спектакле, и получается, что от раза к разу он отшлифовывает спектакль до блеска. Костя говорит, что в театре Бутусова все актеры – Миша Трухин, Миша Пореченков, Андрей Зибров и он – очень разные, и Юра для каждого находит роль, которая показывала бы его сильную сторону. В его театре возможно только полное погружение в процесс. В этом весь Юра Бутусов.

Как бабушка Лида смутила Виктюка

В конце 90-х годов режиссер Роман Виктюк, посмотрев спектакль «Калигула» в Петербурге, загорелся желанием пригласить Константина поработать у него в театре. Не сумев застать его на работе, решил позвонить нам домой. Трубку на этот раз взяла Костина бабушка Лида. И на просьбу пригласить артиста к телефону вежливо уточнила:

– Вам какого артиста? У нас тут все артисты.

– Спасибо, я перезвоню позже, – помедлив, произнес режиссер.

Вот так наша бабушка Лида смогла смутить Романа Виктюка.

Знакомство с Настей

Говоря о «Калигуле», не могу не упомянуть, что именно этот спектакль познакомил Костю с его будущей женой Настей. Однажды в сезон прекрасных белых ночей, когда в Питер отовсюду съезжаются люди полюбоваться на город, созданный вдохновением Фальконе, Трезини и многих других гениальных зодчих, в театре Ленсовета взяли и отменили спектакль, не помню, по какой причине. В этот день Костя вместе с Мишей Пореченковым и Андреем Зибровым спустились в кафе вниз выпить чашечку кофе, и сын обратил внимание на одну из девушек, беседующих с подружками за соседним столиком. Друзья Кости уже ушли домой, а сын еще допивал кофе, докуривал сигарету – тогда еще разрешалось в общественных местах курить – и наблюдал за понравившейся ему девушкой. Девушка тоже не спешила выходить, хотя подружки ее были уже на улице. Насладившись чашечкой кофе, она вышла из кафе, а следом за ней выбежал и мой сын. Он поздоровался с девушками, две из них был питерские, узнали его, а третья – москвичка, о нем даже ничего не слышала. Набравшись смелости, Константин пригласил всех трех на следующий день на спектакль «Калигула». Москвичка, звали ее Настя, сразу отказалась, потому что в этот день у нее был вечерний поезд в Москву, но подруги принялись ее уговаривать, чтобы она поменяла билет и осталась. Под их напором Настя сдалась. Как позднее она мне рассказала, они с девчонками были в ужасе от Калигулы – жестокого, своенравного, резкого. Ей тогда на минуту показалось, что и Костя может быть такой же по характеру. После спектакля они с трепетом стояли у выхода и ожидали тирана и деспота. Но вышел веселый, улыбчивый молодой человек, правда, очень уставший. Костя проводил Настю на вокзал, они обменялись телефонами, и началась переписка. А в январе следующего года ребята расписались. Свадьба была очень скромной, оба в джинсах и рубашках.

Настя устроилась работать редактором на радио FM, жили в коммунальной квартире. У сына почти каждый месяц было 28 спектаклей плюс съемки «Убойной силы», он очень уставал. Когда съемки сериала «Убойная сила» почти на три месяца переместились в Африку, Настю пригласили работать переводчиком, так как она прекрасно знала английский язык. И если у Кости были какие-то выходные, то Настя работала каждый день. Ей нужно было выстроить работу и русской группы с русским режиссером, и африканской группы с африканским режиссером, дать им задание, рассказать все команды, и только тогда уже начинались съемки. Так что она была ключевой фигурой съемочного процесса. А в 2002 году они с Костей уехали в Москву, так как Костя поступил в театр к Олегу Павловичу Табакову.

Олег Павлович Табаков

Мое знакомство с Олегом Павловичем Табаковым произошло на юбилейном вечере в МХТ, где отмечали его 70-летие – том самом вечере, на котором Костя и Миша Пореченков играли его женских персонажей – няню из «Мэри Поппинс» и продавщицу соков.

«Две леди переругивались между собой исключительно стихами. У Табакова от смеха выступили слезы на глазах»^[38].

А уже на 75-летии Олега Павловича с поздравлением выступала питерская тройка: Миша Пореченков, Костя и Миша Трухин, которого пригласили на роль Гамлета в постановку Юрия Бутусова. Кстати, в этой постановке за роль Клавдия Костя был удостоен трех премий: премии фонда Табакова 2006 года «За остросовременную, талантливую интерпретацию шекспировского Клавдия в спектакле „Гамлет“», премии «Чайка» за 2006 год – «Лучший исполнитель отрицательной роли в спектакле „Гамлет“» и в 2007 году – Международной премии К.С. Станиславского «За театральные работы в спектаклях МХТ „Утиная охота“, „Белая гвардия“, „Гамлет“».

Костя был очень рад роли Клавдия. Он смотрел много постановок «Гамлета», и ни в одной не было равноценного соперника Гамлету.

«Мне сегодня Клавдий интереснее. Мне он кажется сложнее. У него своя трагедия, свой выбор, даже свои понятия о долге, если угодно. И написано, и сказано о нем меньше, чем о Гамлете»^[39].

Так случалось довольно часто, когда я на спектаклях оказывалась рядом с Эмилем Верником, папой Игоря и Вадика. И в этот раз мы сидели вместе и вместе радовались тому, как душевно, с любовью и с юмором выступали наши дети и все актеры МХТ.

Все московские театры со своими худруками прибыли в МХТ, было много долгожданных гостей, и Олег Павлович ходил из одного зала в другой и принимал поздравления. С пятой попытки сын смог улучить момент, когда Табаков ни с кем не разговаривал и, держа меня за руку, сказал:

– Олег Павлович, это – моя мама.

Я ужасно растерялась и, почти как в фильме «Сельская учительница», сказала что-то вроде:

– Вот стою я перед вами, Олег Павлович, простая питерская учительница, – и поздравила его с юбилеем.

Олег Павлович посмотрел на меня с улыбкой и произнес:

– Хорошего сына воспитали.

В свое время Олег Павлович писал о Косте:

«Мне кажется, Костя – человек совестливый, и все свои внетеатральные работы он старается сводить к минимуму. Еще он человек, старающийся быть обязательным, а это сегодня редкость: последние 17 лет всё разваливается и проваливается в тартарары, и Хабенский – один из тех странным образом сохранившихся „островов“»^[40].

Помню, я как-то спросила Костю, когда он только пришел в МХТ, как ему работается с новым руководителем. И Костя сказал: хорошо то, что сам Олег Павлович – актер и понимает все актерские проблемы – не только финансовые, но и проблемы актерского роста. Для Кости было важно каждый спектакль открывать новые грани своего персонажа. И это не самоедство, а необходимость – нужно, чтобы спектакль был свежим, интересным и зрителю, и самому актеру. И Олег Павлович всегда поощрял такой подход и всячески ему способствовал.

А вот как познакомился с Табаковым сам Костя.

Роль Зилова в «Утиной охоте»

Олег Павлович Табаков долго искал актера на роль Зилова. Перепробовал почти всех московских актеров, никто не подходил, и тут ему рассказали, что сейчас все ездят в Питер смотреть Хабенского в спектакле «В ожидании Годо». И Олег Павлович организовал кого-то из мхатовцев смотаться в Театр Ленсовета, посмотреть и передать свои впечатления. Смотались, посмотрели, передали. И Табаков пригласил Костю поговорить о спектакле «Утиная охота».

Вообще Олег Павлович очень любил творчество Вампилова и, насколько мне известно, лично был с ним знаком и мечтал поставить все его пьесы. Мне образ Зилова в исполнении сына необычайно понравился. Я смотрела спектакль несколько раз – и в Москве, и в Питере, когда театр приезжал на гастроли, и каждый раз «Утиная охота» не оставляла меня равнодушной. Костин Зилов экспрессивный, нервный, саркастический, он не может не нравиться, ему хочется всё прощать. Он любит и ненавидит, смеется и плачет. И всё это совершенно искренне.

Константин Хабенский

Мое знакомство с Олег Палычем началось чуть раньше: я отказался от предложения главной роли в новой постановке МХТ по пьесе Павича «Вечность и ещё один день». Отказался по творческим соображениям, аргументируя всё это Табакову. И уехал обратно в Питер. Спустя недели две-три Олег Палыч позвонил и предложил роль Зилова!

Михаил Пореченков, актер

Те спектакли, которые нами были сыграны, уже вошли в историю сначала Театра Ленсовета, а потом театра МХТ имени Чехова. И «Белая гвардия», и «Утиная охота», и гастрольные поездки – сколько спектаклей мы сыграли на гастролях! Как это было весело, как мы хулиганили, как озорничали, и вместе с тем делали очень хорошее серьезное дело. Конечно, здорово вспоминать все поездки, всю хулиганку и то, с какой радостью мы встречались со зрителями. Я вспоминаю «Утиную охоту», которую мы сначала поставили на Малой сцене, потом перенесли на Большую, это было очень круто, и Костян играл великолепно. А главное, что у нас был такой эпизод с Костей, когда мы сидим и разговариваем про утиную охоту, и вдруг в какой-то момент замолкаем, и то, о чем мы думаем, видит зритель. И Костя тогда сказал: «Хорошо, когда есть возможность с кем-то просто помолчать на сцене». И это было здорово. Жалко, что этого спектакля уже нет, что это уже история. С «Утиной охотой» нас пригласили – вернее, Костю пригласили тогда в театр МХТ, и меня уже подтянули, как говорится, самосвалом. Это была наша первая большая работа на легендарной площадке театра МХТ имени Чехова.

Зилов в Костином прочтении напомнил мне тогда Лаевского из фильма «Плохой хороший человек» по повести Чехова «Дуэль», и я плакала весь спектакль – и в первый, и второй, и в двадцать пятый раз.

«Утиная охота» шла с огромным успехом, и вскоре этот спектакль перенесли с Малой сцены, которая вмещает всего 250 зрителей, на основную. Всего было сыграно более 100 спектаклей. Костя мне рассказывал, что секрет успеха «Утиной охоты» в том, что, во-первых, центральный монолог Зилова про утиную охоту совершенно гениален, а во-вторых, в этой пьесе правильно расставлены пустоты, чтобы зритель мог в них встроить себя и чувствовать, что пьеса про него.

Расскажу о нашей первой поездке в МХТ на премьеру этого спектакля.

Первая поездка в МХТ на премьеру «Утиной охоты»

Так сложилось, что мы с мужем посещали все Костины премьеры, которые были в институте, а позже и все театральные премьеры в Театре Ленсовета.

В первом спектакле, который мы посмотрели в МХТ, с Костей играл его друг Миша Пореченков, поэтому с нами приехала и его мама, Галина Георгиевна.

В поезде я вспомнила, как перед отъездом мы все сидели на кухне, пили кофе, и Миша сказал: «Хаба, мы должны в Москве землю рыть и всего добиться сами, потому что наши родители инженеры, а не известные артисты».

Приехав, мы с Галиной Георгиевной заглянули в общежитие «Мосфильма», где обитали наши дети: маленькие комнатушки, кровать с панцирной сеткой, крошечный холодильник, столик. Я жутко волновалась, зная, что спектакль сложный, а перед глазами у меня стояла работа Олега Даля, соперничать с которым невозможно.

Мы с мамой Пореченкова переживали на протяжении всего спектакля. Я нервничала потому, что Костя надрывался и внутри роли, и на подсобной работе, требующей грубой физической силы – ему по техническим обстоятельствам пришлось крутить огромную круглую сцену, которая была разделена на три части: на одной стоял автомобиль, на второй – огромное кафе, на третьей – комната героя. Это была просто картина «Бурлаки на Волге». Мама Миши тоже огорчалась, но по противоположной причине. Дело в том, что Миша, которому досталась роль друга Зилова, официанта в кафе «Незабудка», расхаживал в белой рубашечке и в беленьких носочках, вальяжно стоял с подносиком, отставлял ножку в сторону и иногда приносил заказы. В общем, была в этом разного порядка несправедливость: один тащит на себе весь спектакль, и ещё вот сцену поворачивает, другой – отдыхает, роль у него совсем крошечная, а деньги получают одинаковые.

Мы с мамой Миши Пореченкова дружим и перезваниваемся до сих пор, а недавно договорились, что в 2022 году сходим на какой-нибудь спектакль к ребятам в МХТ, потому что грядет юбилей – ровно 20 лет «Утиной охоте» в стенах МХТ. Уже задумываемся о новых нарядах.

Премьера оказалась громкой, получила много откликов, и когда осенью спектакль приехал в Питерский ТЮЗ на гастроли, народ в огромном зале стоял в проходах.

У меня до сих пор на даче висит афиша «Утиной охоты» как моя награда.

Кое-что о фанатизме

Раньше, когда я со своими коллегами, учителями из школы, Светланой Меньшениной и Натальей Скурихиной, ходила на Костины фильмы и спектакли в Питере, мы всегда просили афишу, а если нам ее не давали, то мы сами осторожненько со стены снимали одну штучку, закручивали в рулончик и тихонечко помещали в тубус. И у меня в трёхкомнатной квартире, той самой, на которую мы зарабатывали на Севере, было очень много постеров – да просто весь коридор был завешан фильмами и спектаклями: тут тебе и «Женская собственность», и «Статский советник» и ночной и дневной «Дозоры», и «Ирония судьбы 2», и «Утиная охота». И когда однажды ко мне по вызову пришёл сантехник и увидел на стенах всё это роскошество, то он посмотрел на меня со смешанным чувством восхищения и презрения и сказал: «Такая старая, и такая фанатка».

Но если уж речь зашла о фанатизме, то есть один спектакль, который я никогда не устану пересматривать.

«Маленький принц»

После совместного удачного выступления Кости и Юрия Абрамовича Башмета с «Калигулой» и «Карнавалом животных» Сен-Санса, они долго придумывали, что бы можно было ещё сделать совместно, чтобы было интересно. И остановились на «Маленьком принце» Экзюпери. Они участвуют в этом спектакле, – сказала Екатерина Березовская на канале «Культура», – «бросая каждый раз вызов себе самим, ведь музыкант на время становится немного актером, а актер – почти музыкантом»^[41].

Долго искали режиссера, и, слава богу, нашли Виктора Крамера. Костя у него в Петербурге когда-то играл Горацио в спектакле «Гамлет». Витя и Костя не один месяц зимой сидели в кафе Санкт-Петербурга и сочиняли сценарий спектакля, учитывая, что «Маленький принц» – это совсем не детская сказка, как привыкли думать. Все декорации и видеоряд сделал сам Виктор Крамер. Я смотрела этот спектакль много-много раз, и мне кажется, что их совместная работа не только не растеряла содержание книги Экзюпери, но и добавила в сокровищницу собственные жемчужины. Например, мне показалось, что их находкой было показать, что маленький принц и пилот – это один человек, а их диалог происходит внутри одного сознания. И вся история обернулась историей взросления – маленький принц же улетает (умирает).

«Когда-нибудь ты поймешь, что бывают люди, которые никогда не предают… Но для этого придется пройти через очень много предательств.

Когда-нибудь ты поймешь, что внешний блеск – ничто по сравнению с внутренней красотой. Потому что всё, что снаружи, – это до первого дождя… А то, что внутри, – горит всегда! Пусть даже оно угасло до еле видных угольков. Но достаточно сложить губы трубочкой и ласково подуть – огонь постепенно разгорится и согреет тебя.

Когда-нибудь ты поймешь, что многие формулы и афоризмы, которых ты нахватался в окружающем мире, – пустые, пусть и красивые, наборы слов – не более того. Важны лишь те истины, до которых ты сам дошел.

Когда-нибудь ты поймешь, что доброта, нежность, ласка и забота – это проявление внутренней силы, а не слабости»^[42].

Каждый раз я наслаждалась музыкой Малера, игрой Юрия Абрамовича и гордилась собственным сыном. Часто во время спектакля наворачивались слезы не только у меня, но и у моих соседей – так просто в нем рассказывалось о серьезных вещах.

Юрий Башмет, дирижер

Мне трудно говорить о Косте вне связи с тем, почему он вырос такой талантливый, такой порядочный, такой верный. У него гениальная мама. Таким она его воспитала, и самое главное, продолжает воспитывать. Для Кости невероятно важно ее мнение – после каждого спектакля, после каждой роли. Самый большой авторитет для него – это она.

Костя, конечно, трудоголик. Артист невероятно высокого профессионального уровня, высочайшего. Но самое основное в нём – его живая совесть, и профессиональная, и человеческая.

Не могу не вспомнить первую встречу с ним, когда играли «Девушку и смерть» Шуберта, и он читал «Калигулу» и невероятно чутко реагировал на все музыкальные нюансы, на все паузы. У него особенным образом работает скоростной счетчик – сколько слов в минуту будет сказано, с какой интонацией и где возникнет пауза в музыке и, соответственно, в тексте. Он меня этим совершенно покорил.

А в «Маленьком принце» есть такой момент, когда Костя меня берет за руку, усаживает на сцене и говорит: «Я тебя никогда не забуду, не брошу». Я каждый раз думаю – он сейчас это говорит как великий актер или как великий друг?

Надеюсь, что у нас еще будут совместные проекты. Огромное счастье находиться с ним на сцене, участвовать в его благотворительном фонде. В общем, он очень-очень хороший, а другой у Татьяны Геннадьевны и не мог бы вырасти сын.

Не раз «Маленький принц» становился благотворительным спектаклем, и все вырученные деньги отдавались в фонд помощи детям, страдающим онкологическими заболеваниями.

Всё не решу, как и когда перейти к теме, о которой так много в свое время писала желтая пресса. Но я чувствую необходимость хотя бы кратко рассказать об этом, потому что знаю ситуацию изнутри.

Радость и горе

Летом 2007 года, как обычно, я, моя мама Лидия Ивановна, Настя и собака Фрося провели в деревне Тараскино под Псковом. Прекрасная природа, чудесное озеро с родоновыми источниками, совсем небольшая деревушка, тишина и благодать. Костя был на съемках фильма «Адмирал», а мы ждали появления на свет малыша. Настя периодически ездила в Москву на обследование. В августе я со своей мамой вернулась в Питер (пора было выходить на работу), а Настя осталась в деревне со своей мамой, которая прилетела к ней из Америки. На одном из последних плановых обследований в Москве Насте стало плохо, и врачи приняли решение срочно вызвать роды. Так появился на свет мой внучок Ванюшка. Состояние Насти не улучшалось. Врачи забили тревогу, понадобилось более серьезное обследование, и нам очень помогли его организовать Никита Сергеевич Михалков и Константин Львович Эрнст, я испытываю к ним за это огромную благодарность. В результате обследования был поставлен страшный диагноз – онкология. Костя старался быть рядом с Настей и сыном, и параллельно снимался в двух фильмах – «Адмирал» и «Домовой». Началась долгая изнурительная борьба за жизнь Насти.

Две жизни

Когда Ваня был еще в родильном доме, врачи сказали, что ребенку обязательно нужно чувствовать рядом родного человека, и Костя приезжал каждый день к ночному кормлению и давал малышу смесь из бутылочки. Было больно смотреть, как Костя разрывался между спектаклями, съемками, Ванюшкой, дежурством у Насти, сменяя ее родителей. Он работал без выходных, чтобы содержать всю нашу большую семью, в которой был единственным кормильцем. Мне казалось, что сын проживает две жизни. Одну – с семьей, крошечным сыном и борьбой за здоровье Насти, а вторую – в творчестве, в жизни своих театральных и киногероев. Я до сих пор не понимаю, как мой сын в тот тяжелый период смог воплотить на экране персонажей, которые радуются, танцуют, влюбляются, смеются, когда он сам находился в состоянии безысходности. Но все свои чувства он хранил внутри, был как сжатая до предела пружина.

Лучик надежды

Лучик надежды появился, когда Настю после операции выписали домой, а дома ее уже ждал Ванюшка, и вся семья собралась вместе. Вот тогда, оставив на несколько дней дома свою 90-летнюю маму и работу, я смогла приехать в Москву, впервые увидеть своего внука и засветившиеся радостью глаза Настеньки, принимавшей от меня букет ее любимых роз – белых с нежным оттенком зелени.

К сожалению, радость была недолгой. Последовала повторная операция, врачи сделали всё возможное, но состояние не улучшилось. Семья приняла решение продолжить лечение за границей, в Америке, где жили родители Насти. Летели все вместе – Костя, Настя, Ванюшка, мама Насти Инна Глебовна, и даже Фрося, наша любимая собака, проделала этот далекий путь. Благодаря принятому решению Настя смогла насладиться своим недолгим материнством.

Последний месяц

Сын летал из России в Америку и обратно на работу, так как лечение требовало очень больших денег. Огромную помощь оказали коллеги по цеху – и московские, и питерские. Низкий поклон вам, ребята! Ситуация тем временем ухудшалась. Костя вынужден был обратиться к Табакову с вопросом – как ему поступить? Может ли он оставить на время театр и побыть с женой и сыном? Олег Павлович его поддержал и сказал, что в такой ситуации он поступил бы аналогично.

А я очень благодарна Олегу Павловичу Табакову, который позволил моему сыну провести с Настей последние месяцы ее жизни.

В начале августа 2008-го у меня умерла мама в возрасте 91 года. И Костя с Наташей прилетели в Петербург на похороны своей любимой бабушки Лиды. А вскоре после этого я получила визу и отправилась в Америку поддержать своих родных. Гуляла с годовалым Ванюшкой, играла с ним. Мы были все рядом, все вместе.

В начале декабря 2008 года Насти не стало. Похоронили ее в Москве на Троекуровском кладбище. Именно в эти тяжелые дни знакомые и незнакомые люди помогали Косте. И он не раз мне тогда говорил: «Мама, я даже не предполагал, что у меня так много друзей».

Ванюшка

Вскоре в Россию вернулась и Настина мама, Инна Глебовна, с Ванюшкой. Ванюшка рос в Подмосковье, недалеко от дачи Марины Голуб и Миши Пореченкова, где мы снимали небольшой дом. Через полтора года у него обнаружили сильную аллергию на холод, и врачи посоветовали сменить климат для ребенка на более теплый. На семейном совете решили поступить так, как будет лучше для Вани, и бабушка с Ваней полетели обратно в Америку, а Косте пришлось на время разлучиться с сыном. Когда Ванюшке было пять лет, родители Насти переехали в Испанию. Ваня ходил сначала в детский сад, а потом там же в Барселоне пошел в школу. До пандемии он часто прилетал к нам на каникулы, и на фестивалях «Оперение» с 2014 года по 2017 был одним из самых ярких участников, а на фестивале 2017 года в Сочи – даже ведущим. Костя сидел в зале рядом с Михаилом Пореченковым, а сын за него отдувался и вел всю церемонию открытия фестиваля.

Я очень рада тому, что внук принимает активное участие в благотворительной деятельности. Когда он приезжает в дни благотворительных чтений, то с удовольствием присоединяется и читает стихи. К сожалению, из-за эпидемии мы не так часто видимся, вот этот год почти не виделись, только связывались по интернету. Но я надеюсь, что скоро всё это закончится, и мы снова будем все вместе. Ваня занимается шахматами, ходит в театральный кружок, и я верю, что он вырастет умным, образованным и добрым человеком.

Возвращение на сцену. Ольга