Текст книги "Мой адмирал"

Автор книги: Татьяна Хабенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

«И» – интеллигентность

Уже после смерти мужа я узнала историю о том, что он однажды обнаружил у своей подчиненной ошибки в расчете, остался после работы, пересчитал всё заново и прикрепил к ее столу записку: «Уважаемая, имя отчество, огромная просьба – перепишите, пожалуйста, расчет заново своей рукой». И утром, когда она пришла на работу и обнаружила его послание, то была поражена его добрым отношением. Другой бы отчитал нерадивого сотрудника. По ее словам, она больше никогда не встречала такого человечного начальника, в высшей степени интеллигентного и порядочного.

Кстати, у той истории, рассказанной Олей Шашковой, есть приквел.

Как Костю родной отец не узнал

Когда Костя учился в техникуме, он каждое лето ездил с ребятами на раскопки в Калининград. Однажды в конце августа ребенок вернулся с раскопок побритым налысо.

Муж встал рано утром, сделал зарядку, мы вместе позавтракали, он вышел из квартиры и недалеко от дома встретил молодого человека – уставшего, лысого, с серьгой в ухе, с гитарой подмышкой, с рюкзаком за плечами. Юноша с ним поздоровался – слегка запанибратски, но, впрочем, вежливо, муж ему сдержанно кивнул и прошел мимо.

Вечером, Юра вернулся с работы домой и с изумлением обнаружил, что тот же самый молодой человек, лысый и с серьгой в ухе, который утром с ним поздоровался, теперь сидит за обеденным столом на кухне. Больше того – он оказался его сыном!

«– Вас строго воспитывали?

– Не скажу, что прямо так уж строго, нет. Просто у меня был человек, по которому я мог измерять свои поступки. И который в какой-то момент жизни позволял мне совершать ошибки и самостоятельно их исправлять. Это достигается не лекциями и нравоучениями, только личным примером»^[17].

Костя удивлял нас не только экспериментами со своим внешним видом, но и ставил в тупик неожиданностью и твердостью принятых самостоятельно решений.

Судьбоносное решение

Кульминацией моей в целом спокойной жизни в Петербурге стало Костино решение, связанное с резким изменением судьбы, когда он из профессии, дающей верный кусок хлеба, вдруг шагнул в полную неизвестность – на неведомую нам стезю актера, где никто ничего гарантировать не мог.

Константин бросил техникум Авиационного приборостроения практически перед защитой диплома, то есть он был без пяти минут авиаконструктором. Учился он на 4 и 5, и со стороны это выглядело несколько неожиданным. Честно скажу, что для нас с папой это был шок. Мы долго беседовали с сыном, я плакала. Говорила: «Костя, закончи, пожалуйста, техникум, получи диплом и потом уже поступай, куда захочешь». Папа говорил по-другому: «Сынок, твоя жизнь, ты сам решаешь, как тебе быть. Я в этот техникум тоже поступал, но не прошел. А ты прошел, отучился три года, специальность хорошая…» Костя возражал, что работать по этой специальности он всё равно не будет, она ему не нравилась. Специальность у него была, связанная с автоматикой и электроникой – готовить «мозги» для самолетов. Но он увлекся театром.

«Это было абсолютно нормальное для всякого свободомыслящего человека желание поскорее уйти из школы и из-под опеки родителей в вольную жизнь. Но к третьему курсу техникума я окончательно понял, что только в теории я бог, а на практике вообще ничего не понимаю в технике и с этим надо завязывать. Я осваивал множество профессий, в вечных поисках источника заработка был и дворником, и полотером, и уличным музыкантом, и монтировщиком сцены в театре-студии „Суббота“, который, кстати, жив и по сей день. Именно в „Субботе“ я сначала оказался на сцене в качестве так называемого горошка, то есть массовки, потом у меня появились какие-то слова в спектакле, и довольно скоро я почувствовал интерес к актерскому делу. Как только мне понравилось, я подумал, что, наверное, есть вуз, в котором всему этому учат, и решил пойти в него»^[18].

В театральный институт в том году был конкурс 100 человек на место, блата у двух инженеров никакого не было. Армия в то время была не самая спокойная – 1989–1990 год, чеченская война, могли прямиком отправить в горячую точку и избежать службы не было никаких возможностей. Папа сказал: «Мы тебя предупреждаем, что, если у тебя что-то не получится, нам, извини, сынок, ничем не помочь. Но жизнь – твоя и решаешь ты сам».

И Костя решил сам.

Школа рабочей молодежи

Кстати, когда Костя решил бросить техникум и заниматься только театральном делом, я пришла на беседу к руководителю студии «Суббота» Юрию Александровичу Смирнову-Несвицкому и спросила, стоит ли Косте поступать в актерский вуз. Есть ли у него способности? Юрий Александрович сказал, что Костя очень талантливый, надо непременно поступать, и всё у него получится. Я, конечно, отнеслась к его словам с некоторым сомнением – подумала, может быть, он всем мамам так говорит, что дети всегда талантливы, неталантливых детей не бывает. Но всё же он немного меня успокоил.

А когда Костя пошел забирать документы из техникума, выяснилось, что у него нет аттестата зрелости, потому что он ушел из школы после 8-го класса и отметки по некоторым дисциплинам (литературе, астрономии) у него не проставлены. Ну что делать? Он пошел в вечернюю школу номер 48 Выборгского района, подал документы, досдал всё, что требовалось, и вскоре получил аттестат зрелости. Вот почему у него аттестат не обычной школы, а вечерней. Я как-то смотрела передачу о школе рабочей молодежи, и там с гордостью говорили, что здесь учился актер Константин Хабенский.

Школьные годы Константина

Про школу достаточно сказать, что она была. Об этом свидетельствует одна фотография веселого первоклассника и несколько маловыразительных фото с выпускного вечера восьмого класса. Поблагодарю школу за то, что она дала хорошие знания и в то же время не лишила сына и дочь возможности заниматься тем, что им было по-настоящему интересно.

Мы с мужем уделяли большое внимание всестороннему развитию детей. Маленьких Наташу и Костю часто водили в кукольный театр, затем – в ТЮЗ, позднее – в музеи, они видели много прекрасных фильмов, посетили великолепный Петергоф, были в Павловске, ходили по Эрмитажу. В школьные годы Костя занимался карате, велоспортом, посещал различные кружки Дворца пионеров, Школьный театральный кружок на английском языке, научился играть на гитаре, а Наташа усиленно занималась музыкой и готовилась к поступлению в Консерваторию. Учились они прекрасно, однако в пионеры Костю приняли не сразу.

Почему Костю не приняли в пионеры с первого раза? И причем здесь Мирей Матье?

В третьем классе, когда мы еще жили на Севере, пришло время Косте вступать в пионеры. Но в так называемую первую очередь его не приняли. А всё потому, что его прическа была не вполне пионерской – я сама его стригла под Мирей Матье. Сами понимаете, такая лохматая голова и звание пионера – вещи несовместные. Костя ничего мне не сказал, потому что всё решал сам. Он вооружился обычными хозяйственными ножницами и под углом примерно 15 градусов подстриг себе челку – от брови к виску. И на следующий день он уже щеголял в пионерском галстуке.

Можно сказать, что подобной тактики – сделать быстро и самостоятельно – Костя придерживался во многом.

Сочинение

Поскольку времени у Кости в самом деле было очень мало, однажды я ему предложила переписать прекрасное сочинение сестры, уже проверенное и оцененное на отлично.

– А сколько там страниц? – поинтересовался Костя.

– Девять.

– Нет, такое не годится, – с сожалением произнес Костя, – лучше уж я сам напишу две или три страницы. Столько переписывать!

Но учился Костя действительно хорошо. Даже при окончании восьмого класса получил похвальную грамоту по литературе – очень понравилось комиссии на экзамене, как он высказывал личное мнение.

Литература в школе

Вообще, подход к литературе у Наташиной и Костиной учительниц был разный. Если педагог, которая еще на Севере вела у Наташи литературу, советовала детям обращаться к критическим статьям и придерживаться мнения, которое в них высказывается, то Костина учительница говорила, что лучше писать то, что чувствуешь. И часто давала им творческие задания. Например, если они проходили Достоевского, она предлагала ребятам найти в Питере места, связанные с великим русским классиком – дом, в котором жил писатель, либо дом, который он описал в своем романе. Нужно было разузнать про этот дом во всех подробностях и написать сочинение, а еще по возможности приложить фотографию. И ребятам, конечно же, нравились такие задания. Можно быть следопытами, расспрашивать людей, которые живут в этом доме – а что здесь было? что они помнят? – или ходить в музей и там тоже самим добывать информацию. А потом выступать в классе с докладом. В итоге после всей этой поисковой работы по городу Петербургу у них получался большой альбом жизни Достоевского.

У Наташи тоже была в старших классах замечательная учительница по литературе Марина Львовна Смусина. Тогда еще в обязательную школьную программу не входили Высоцкий и Окуджава. Но она вела дополнительные уроки литературы, на которых рассказывала о замечательных бардах и поэтах, устраивала вечера с гитарой, которые дети, конечно, очень любили. До сих пор Марина Львовна жива, преподает в Санкт-Петербургском университете, и все ее бывшие ученики часто приходят к ней на квартирники, которые она раз или два в месяц устраивает. Так повезло моей дочери.

Но не всегда отношения в школе были безоблачными.

Первый опыт предательства

В восьмом классе у Кости занятия по истории вела замечательная молодая учительница, которая еще только заканчивала институт. Ребята обожали ее уроки, она всегда давала много дополнительного материала, видно было, что сама увлечена своим предметом.

Но пришло время выходить на защиту диплома, и необходимо было на пару месяцев найти ей замену в лице учительницы по этике и эстетике. Контраст был невероятный.

Уроки она вела так: открыли книжки, составили конспект по теме, которая записана на доске, а теперь отвечайте. Так задорно, увлекательно, а главное полезно проходили занятия. Тогда восьмой класс был выпускным, многим нужно было сдавать историю, и ребята между собой решили ее попросить, чтобы она лучше готовилась к урокам, больше давала дополнительного материала, а учебник они могут прочитать сами дома. Ну и Костю делегировали: «Раз у тебя мама здесь работает, давай ты обратишься к учительнице от имени класса, а мы тебя поддержим». И вот учительница приходит на урок, ребята все садятся, Костя встает и озвучивает общие пожелания.

Учительница побежала к директрисе, пожаловалась. Директриса через 5 минут уже была в классе, коротко спросила – кто? Все испугались, притихли, никто ничего не знает. Остался один Костя, который встал и сказал: «Ну я». А класс его не поддержал, все остались как бы ни при чем.

Директриса ко мне в кабинет потом пришла с упреками: «Татьяна Геннадьевна, как же так, вы же работаете в нашей школе, сами преподаете, и вот у вас такой сын!»

Костю я дома не ругала, но он очень обиделся на класс – его попросили, а потом предали. И вот после этого случая он ушел из школы. Обычно Костя рассказывает, что так решил, чтобы не подводить свою маму, которая работала в школе, но я думаю, что важнее здесь опыт первого предательства.

Константин Хабенский

Видимо, человеческая память старается максимально освободить нас от негативных воспоминаний потому, что этого момента в моей школьной жизни я абсолютно не помню!

По моим соображения я ушел из школы после восьмого класса, чтобы, во-первых, не подводить мою маму своим уже не самым лучшим поведением, во-вторых, это жажда свободы и новых ощущений! Поэтому и выбрал себе учебное заведение в противоположном конце Ленинграда.

И если свою первую сигарету Константин выкурил в 4 года, то порядочно ознакомиться с состоянием алкогольного опьянения ему довелось существенно позже.

Тамада

Когда Костя учился на третьем курсе техникума, его друг Андрей Механиков надумал жениться. Денег на тамаду у бедного студента не было, и он попросил Костю провести свадьбу. Костя подумал и согласился. Отнесся к делу крайне добросовестно, хорошо подготовился, принарядился и отправился вести свадьбу своих друзей.

Примерно в полночь нам звонят родители Андрея Механикова и спрашивают: «Можете подойти к метро и забрать тамаду?» Папа вышел, помог тамаде дойти до дому.

Утром спросили тамаду, как так могло получиться? Тамада объяснил, что работа тамады в том и заключается, чтобы всё время произносить тосты, за всем следить, всех веселить, что-то придумывать, какие-то конкурсы проводить. У него даже не было возможности поесть. Закусить, то есть. Ну что делать – никто его не ругал.

Это был первый и последний раз, когда сын был тамадой. Зато Андрей Механиков до сих пор женат на своей Наташе.

А вот история другого праздника.

Шестнадцатилетие

Косте исполнялось 16 лет. Он купил нам с папой билеты в БДТ на спектакль Георгия Александровича Товстоногова «Правда, и ничего кроме правды». Спектакль был прекрасный, правда, я уже смотрела его не один раз – в нем были заняты Кирилл Лавров, Зинаида Шарко, Людмила Макарова и Владислав Стржельчик. Но отказаться мы не могли. Бабушку Лиду, мою маму, Костя оставил в гостях у соседки, накрыв им предварительно сладкий стол. А у меня попросил тазики для салатов. Я предложила сыну, как всегда, всё приготовить, на что он мне ответил: «Мама, ничего не надо, мы всё сделаем сами, ты только приготовь мне тазики». Тогда уже Костя учился в техникуме, то есть это было после восьмого класса, и друзей у него было много – и школьные, и из техникума, и из театра-студии «Суббота», куда он уже поступил. Уходя, я сказала: «Очень прошу, чтобы в квартире после дня рождения было чисто». Когда мы поздно вечером после спектакля пришли домой, а спектакль был длинный-предлинный, в квартире навели такую чистоту, что даже у бабушки в комнате были постираны тюлевые занавески.

На следующий день соседи по площадке рассказали, что обувь гостей растянулась огромной вереницей от квартиры почти до лифта, в несколько рядов. Приходили одни гости, потом уходили, приходили другие, но всё было прилично – пели под гитару, играли на пианино. Это был последний шумный большой день рождения, где было человек сорок, дальше мы всё-таки отмечали семьей с несколькими его друзьями. Мы с мужем смеялись – всё сделал сам, всё организовал, всех задействовал, всё купил, всё приготовил вместе с друзьями и всё убрал.

На этом празднике было всего одно небольшое происшествие – Костин лучший друг, Денис Аксёнов – Ксюха, с которым он учился в одном классе, остался у нас принимать ванну прямо в одежде и заснул в ней, слава Богу, не захлебнулся и никого не затопил. Но дверь в ванную комнату мужу пришлось-таки снимать с петель, затем переодеть пловца, вызвать такси и отправить домой. Вот такой был день рождения.

Конечно, молодому человеку, чтобы устраивать посиделки с друзьями, необходима своя территория.

Ремонт своими руками

Когда Костя учился на четвертом курсе, мы с мужем купили ему комнату в коммунальной квартире недалеко от нас. Так ему хотелось скорее сделать ремонт в этой комнате и друзей туда позвать, что в праздник Пасхи, когда мы оба с ним были свободны, решили поклеить обои. Они были виниловые и клеились встык. Единственное окно уже было покрашено, потолок из пылесоса побелен, и оставалось нам сделать последний рывок для придания красоты стенам.

Утром следующего дня зашли полюбоваться результатами нашего труда и – о ужас – все обои сверху отклеились и безвольно свисали почти до пола. Но нас так просто не обескуражить! Костя сразу сообразил, что можно купить изоленту в цвет обоев и заклеить ею все швы, а потом прогладить их тут же утюгом. Я грела утюг, подавала ему, а он через белую бумагу проутюживал, и так мы целый день возились с этими швами. В итоге выкрутились, но для себя сделали вывод, что лучше всё-таки в церковные праздники, особенно в Пасху, не работать.

Когда через несколько лет Костя женился, то первое время молодая семья жила в этой комнате. А потом накопили деньги на однокомнатную квартиру-студию тоже недалеко от нашего дома в Озерках. Там сын многое сделал своими руками. Устроил гардеробную, оборудовал симпатичную вешалку из труб, полки из ламината, легкую перегородку в комнате, тоже из труб и ламинатных полочек, и всё получилось очень стильно. Многие ребята, приходящие в гости, интересовались – где же он купил такую шикарную вешалку? Она состояла из труб, и другие трубы к ней крепились, как веточки к дереву, и внизу тоже тянулись веточки – для зонтика или для сумочки.

«…я по природе своей рукодел. Но стараюсь на этом не зацикливаться, потому что могу увлечься настолько, что всё пойдет побоку, в том числе и основная профессия. Но „золотые“ руки в наличии имеются (улыбается)»^[19].

А мастерить всё своими руками его научили еще в школе. Костя ходил заниматься к преподавателю труда, мастерил там табуретки – да чего они только не делали из дерева, всё пригодилось.

Мне в жизни тоже пригодилось многое из того, чему меня научили.

Как я стала школьной учительницей

Из Нижневартовска в Питер мы вернулись в 1984 году. Костя пошел в пятый класс, Наташа – в восьмой. Школа была прямо напротив нас. Но, вернувшись с Севера, я отработала в атомном институте еще два года. Как обо мне писал мой муж:

Я все вопросы освещу сполна,

Дам любопытству удовлетворенье,

Да! У меня учителка жена,

Но инженерного происхожденья.

От института квартира находилась очень-очень далеко, надо было добираться не только на метро, но еще на автобусе. Все ездили – все знают, что значит втиснуться в автобус в час пик: это или на подножке висишь, или шапку потерял, или полворотника оторвали, в общем – проблема ездить. А этот институт, где я работала, был режимный. На входе сидела женщина с ружьем. А вообще там действовала пропускная система – если ты опоздал, закрывалась вертушка, как в метро, и ты не мог уже попасть к себе в отдел. Иногда устраивали проверки – все ли сотрудники на месте. Если не дай бог кого-то не было, весь отдел лишали премии. Можете представить отношение коллег, если из-за тебя лишили всех квартальной премии? Поэтому подвести было никак нельзя.

Страшно вспомнить, но пару раз так случалось, что я не могла сесть ни в первый автобус, ни во второй, ни в третий. Потом я ехала на метро, выходила на Московском вокзале, и бегом неслась в институт – мне нужно было прийти, пройти проходную, прибежать к себе и еще раздеться. На счастье опоздавших, с другой стороны института имелись еще одни ворота, через которые привозили продукты для столовых. Представьте, туда едет, допустим, машина, я в кожаном пальто с норковым воротником держусь за машину сзади, как малолетний хулиган. Короче, въезжаю с машиной, ворота закрываются, и всё – я на территории. Но мне куда-то нужно бросить мое кожаное пальто, чтобы оно не засветилось. Уж сумка и сапоги – бог с ними. Потом необходимо было у кого-то попросить какие-то материалы и прийти к себе в отдел с озабоченным видом – вроде ты где-то что-то согласовывал. Смотрят на тебя с подозрением, но ты говоришь нет-нет-нет, вот я из соседнего отдела, несу себе документы, которые мне нужно было прихватить для дальнейших расчетов. В общем, кошмар. Поэтому два года так поездив, но опоздав только два раза, я стала искать работу где-нибудь поближе к дому и пришла в школу.

Школа находилась совсем рядышком: у нас – Композиторов, 11 корпус 1, а школа – корпус 2. Попросилась – возьмите меня кем-нибудь, хоть кем. «А что вы умеете?» – «Три года работала воспитателем в пионерском лагере». – «Приходите, мы вас на продленку возьмем». Хорошо, продленка так продленка. В общем, сначала я пришла на продленку, а потом оказалось, что учительницу труда перегрузили часами. Выяснили, что я умею шить и добавили мне полставки трудов.

Прошло еще какое-то время, и рядом с нашей школой построили шестнадцатиэтажный дом. И в конце августа все дети из этого дома тоже пришли в нашу школу, потому что она была в этом районе единственная. Классов у нас получилось до буквы «ж». Директор школы уже не знала, где найти педагогов – и математику надо преподавать, и русский, а уже нагрузки у всех выше крыши. Вызвала меня, говорит: «Татьяна Геннадьевна, вы инженер?» – «Инженер». – «Считать умеете?» – «Умею». – «Ну вот, будете вести математику». – «Как же я буду вести, если я никогда ее не вела?» – «Ну считать вы умеете?» И дали мне пятый «ж» класс в классное руководство, и еще несколько пятых классов и один восьмой. Но чтобы преподавать математику в школе, необходимо знать методику преподавания. И нужны были конспекты. И мы скооперировались с двумя молодыми учительницами математики, которые пришли в школу только после пединститута, и писали на троих конспекты под копирку, одна, например, – по математике (для классов помладше), вторая – по алгебре, а третья – по геометрии, и менялись. И так мы за первый год все конспекты себе сделали, а потом, когда года за три набрались опыта, уже спокойно работали. Правда, мне приходилось еще заменять на несколько месяцев учительницу по английскому – она повредила себе спину, нужно было выручать. И вела «Историю Древнего мира» у шестых классов.

Но вернемся к моему сыну.

Первая в жизни работа

Когда Косте исполнилось 14 лет (мы на тот момент уже три года как жили в Ленинграде), он решил пойти работать. Так как Костя был несовершеннолетним, за него оформился папа. Они вместе походили посмотрели, куда можно пристроить человека в 14 лет, раз уж так он хочет иметь свои деньги. Единственным местом, где его согласились взять, оказалась палатка при кафе на проспекте Энгельса, недалеко от нашего дома.

Костя стоял под огромным зонтиком, и торговал: «Выпечка, бутерброды, вода, соки». К нему отовсюду начали стекаться его друзья и одноклассники. А тут как получается – у кого-то есть деньги, у кого-то нет. И что же человека теперь без пирожка оставлять по такому случаю? Поэтому, отработав месяц, он почти ничего не получил. То подарит товарищу пирожок, то ветром опрокинет этот зонтик, под которым он стоял, и проливался сок, и пирожки грязные были.

В конце концов он понял, что торговля – это не его призвание.

Вторая Костина работа

После того как Костя поработал в сфере торговли, у него случилась отличная чисто трудовая практика. У его близкого друга Дениса Аксенова, с которым они на тот момент учились в восьмом классе, папа сломал то ли руку, то ли ногу – сейчас уже не помню – и вынужденно ушел на больничный. И вот Денис, который был в семье старшим из детей, спросил у Кости, не поможет ли тот ему подстраховать отца. А отец, чтобы прокормить многодетную семью, трудился на многочисленных работах, в том числе подрабатывал, натирая до блеска паркет в ресторане «Невский» и сторожа где-то еще двери. Могли его оттуда и уволить. Ведь сколько он проболеет – неизвестно. Костя спросил у нас, разрешаем ли мы ему помочь другу. Мы, конечно, разрешили, хотя он предупредил, что иногда его не будет дома ночами.

И после уроков мальчишки шли в ресторан. Их там сначала кормили, а потом они надевали прямоугольные щетки для натирки полов и скользили на них до утра. А еще они частенько ночевали на складе, где сторожили двери. В общем, как честно сразу и предупредил нас сын, он работал в ночную смену и дома не ночевал.

Но как же судьба вывела Костю на дело его жизни?

Как Костя попал в студию при театре «Суббота»

В 1988 году, будучи еще студентом Авиационного техникума, Костя регулярно собирался вместе с другими ребятами в переходе Гостиного Двора и пел под гитару песни Цоя, их тогдашнего кумира. На одно из таких выступлений приехало телевидение – шла в то время такая передача «Зебра». И журналисты предложили нашим неформалам, поющим в переходе, посетить студию при театре «Суббота».

И все 50 человек, как были с гитарами, из подземного перехода переместились в театр. Посмотрели спектакль, узнали, чем ребята занимаются. В итоге из пятидесяти осталось в студии только двое – Костя и Денис Аксенов. Дадим слово Юрию Александровичу Смирнову-Несвицкому, основателю и художественному руководителю театра-студии «Суббота»:

«Наш театр всегда ориентировался на постановки о молодежи и для молодежи. В конце 1980-х спектакль „Козлова и Курицына“ заинтересовал Ленинградское телевидение, а конкретно очень популярную на тот момент передачу „Зебра“. Редакция этой программы предложила снять показ нашего спектакля на неформальную аудиторию с последующим обсуждением. Пригласили группу неформалов – полухиппи-полупанков, длинноволосых, наглых, многие из них пришли почему-то с крысами. Среди этих ребят и находился Костя Хабенский. В процессе обсуждения мы предложили им прийти к нам в театр и принять участие в спектаклях. На следующий день вся эта тусовка появилась у нас. Вначале их было много, через какое-то время осталось десять человек, а затем – двое. Одним из этих двоих был Константин. Конечно, он сильно выделялся своей одаренностью, поэтому сразу же был введен в спектакли театра. Ему досталась роль Прораба Сиварда в спектакле „Кто там в крови“ – такая была современная трактовка „Макбета“. Потом он играл Роберта в „Трех товарищах“, Чингиза в „Окнах. Улицах. Подворотнях“. Очень талантливый молодой человек!»^[20]

Чем они занимались в театре «Суббота»? Строили декорации, мыли полы, настраивали освещение. Потом им начали давать маленькие роли, так называемый горошек. А где-то через год у Кости была уже главная роль. Я со своими учениками ходила на его спектакли, и мы с удовольствием их смотрели. Ученикам нравились наши театральные вылазки, они всегда интересовались: «Татьяна Геннадьевна, когда в „Субботе“ будет какой-нибудь новый спектакль?» И вот Костя года два или три параллельно с техникумом ходил в этот театр и там играл.

Поступление, отчисление и гастроли в Лондон

Поскольку до поступления в театральную академию Костя работал в театре-студии «Суббота» осветителем, монтажником, плотником, а позднее актером, то у него уже была трудовая книжка с записью «актер третьей категории». Когда стали известны результаты зачисления в ЛГТМиК (теперь – РГИСИ) – а конкурс в тот год был 100 человек на место – мы с папой были очень рады. О том, как сын поступал, я расскажу отдельно. Костя продолжал заниматься в театре-студии «Суббота», и когда в сентябре 1990 года начались занятия у первокурсников, он предупредил мастера, что в конце сентября поедет со студией «Суббота» в Лондон на десятидневные гастроли. А в академии было правило – не отпускать студентов, тем более первокурсников, ни на какие гастроли или съемки. И сыну доходчиво объяснили, либо он учится, либо его отчислят. А Костя играл в спектаклях главные роли, например, в спектаклях «Три товарища» Э.М. Ремарка, «Самоубийца» Николая Эрдмана, «Окна, улицы, подворотни» Аллы Савенковой (Новгородовой) и других и, конечно, не мог подвести своих коллег по театру «Суббота». Они поехали и успешно выступили в Лондоне. Жили там в семьях, ходили по музеям, театрам, вернулись в Питер очень довольные. Прошла почти неделя после возвращения, когда домой позвонила второй педагог Фильштинского с вопросом «Почему ты не ходишь на занятия?» Костя удивился: «Ведь вы меня отчислили!» И услышал в ответ: «Приходи с завтрашнего дня».

Пройдет более 20 лет, и Костя обратится сам к Владимиру Андрееву, преподавателю ГИТИСа с просьбой отпустить на съемки фильма «Собибор» первокурсника и Костиного бывшего студийца из Новосибирска Ивана Злобина, играющего роль Шломика. И, к счастью, Ивану дадут разрешение.

Иван отснялся за 2 месяца и сразу поехал наверстывать пропущенные занятия в институте. Помню лицо Владимира Андреева на премьере фильма «Собибор» в 2018 году. Он гордился успехом своего первокурсника.

«Понравилось – это сказать мало и не точно. Это удивительный документ, с вкраплениями художественного существования. Этот фильм не похож ни на какие другие. Это о том, что забывается, а забывать нельзя. Мы все, в том числе те, кто отвечает за наши судьбы, должны посмотреть этот фильм», – сказал Андреев. Он также похвалил своего ученика Ивана Злобина за роль в фильме^[21].

А вот что о фильме «Собибор» сказал в одном из интервью Мастер Константина Вениамин Михайлович Фильштинский:

«Картина мне очень понравилась. У меня нет сомнений в том, что он талантливый режиссер. То, что Костя сам потрясающе сыграл главную роль, понятно всем. Но его заслуга как режиссера ещё в том, что все актеры, возможно, за исключением некоторых актрис, играют замечательно. <…> Я рад, что кинематограф в лице моего ученика Константина Хабенского приобрел ещё и настоящего режиссера»^[22].

У Фильштинского Костя учился на курсе, и студенческие годы были очень счастливыми. Курс получился дружным, ребята пропадали в институте целыми днями, и им, конечно, невероятно повезло с Мастером – Вениамином Михайловичем, воспитавшим не одно поколение известных артистов.

ЛГИТМиК на Моховой в Петербурге (1990–1994)

Вениамина Михайловича Фильштинского в прессе называют «учитель звезд». Недавно была передача Урганта, и он Косте задал вопрос: «Скажи, пожалуйста, что есть у Вениамина Михайловича особенного, что он воспитал сразу четырех звезд – Мишу Пореченкова, Мишу Трухина, Ксению Рапопорт и тебя?».

Прошло много лет, и Вениамин Михайлович собрал выпускников шести своих курсов на тридцатилетие мастерской номер 51. Приехали все, независимо от того, кто в каком городе живет, кто в каком театре играет. Конечно, были там и Ксюша Рапопорт, и Миша Пореченков, и Андрей Зибров, и Костя, и Миша Трухин, и Вилле Хаапасало, и Илья Шакунов и многие другие.

К каждому студенту во время обучения Вениамин Михайлович имел индивидуальный подход, был всегда требователен, считал, что артист – это достоверное физическое бытие, воображение и мышление. Мастер верил, что наступят времена, когда России понадобятся настоящие художники и духовные люди. Это его слова.

Если на каникулах студенты других курсов отдыхали, ездили на море, то студенты 51-й мастерской продолжали приезжать в институт, чтобы привести всё в порядок. После третьего курса ребята построили себе сцену, зрительный зал, как в театре (с материалами помог Костин папа), сделали новое освещение. Всё своими руками. Поставленные Вениамином Михайловичем за время учебы спектакли, позже закрепились в репертуаре театра на Крюковом канале.

Театр на Крюковом канале

Когда Костя закончил Театральную академию на Моховой, весь курс выпускников полным составом (а из 30 поступивших окончили его всего 12 человек) стал труппой нового театра на Крюковом канале. Этот театр организовал Мастер курса Вениамин Михайлович Фильштинский. Ребята играли спектакли, учились мастерству и продолжали дружить. В репертуаре театра были и «Шутки» Чехова, где Костя играл Ломова, и чеховские же «Три сестры», где он исполнял роль Чебутыкина, и «Дорога» по сценарию Федерико Феллини – ему досталась роль канатоходца Матто, и «Время Высоцкого», и «В ожидании Годо» Беккета, где сын исполнил роль Эстрагона. Этот театр просуществовал всего год, время было тяжелое, и ребята стали показываться в другие театры Петербурга. Так что вместо положенных четырех лет обучения Вениамин Михайлович проучил своих ребят ровно пять. Хочется поблагодарить Мастера за его труд и пожелать сил, здоровья и всего наилучшего!