Текст книги "Мой адмирал"
Автор книги: Татьяна Хабенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
В 1997 году мы с мужем ходили в Питере на премьеру фильма. Нам он понравился. Да и как может не понравиться первая роль твоего сына в кино? Фильм «Наташа» так и не вышел на большие экраны, но какие-то фрагменты можно найти в Интернете.
Если на съемках первого фильма Костя недоедал, то на спектакле «Войцек» его ожидало испытание другого рода.
Спектакль «Войцек» и производственная травма
В 1997 году 8 февраля мы с мужем попали на премьеру спектакля Юрия Бутусова «Войцек» по роману Георга Бюхнера. Главную роль играл любимец Юрия Бутусова Миша Трухин, Миша Пореченков – военного, а Костя – рассказчика – Карла-дурачка, который всё знает наперед. Всякое появление Карла на сцене служило напоминанием о театре. В пьесе описывается история полкового брадобрея, который из ревности убил свою возлюбленную. В оригинале у Бюхнера много пустот, которые по-своему заполняли разные режиссеры.
На сцене в декорациях была пропилена огромная треугольная прорезь. Сама же декорация, откуда обычно выпрыгивал герой Кости и сообщал очередные новости, была изготовлена из чугуна. И Костя естественно постоянно бился коленями об этот чугун. Наколенников тогда не было, охраны труда – тем более. И на каком-то из спектаклей он получил сильную травму колена, так что даже вынужден был делать операцию. Несколько дней после этого просидел дома, потом вернулся в строй. Слава богу, театр купил наколенники, и работа продолжалась. Но после больницы ковылял на костылях.
Константин Хабенский
Костыли? Нет! До этого не дошло.
«И вот опять дают задержку рейса…»
На одном творческом вечере у Кости спросили, почему всегда видеозапись спектакля оказывается хуже, чем сам спектакль? Костя рассказал такую историю.
МХТ со спектаклем «Белая гвардия» приехал на гастроли в Екатеринбург. Успешно отыграв Булгакова, Костя и Миша Пореченков улетали ночью в Москву, поскольку на следующий день был спектакль «Утиная охота» по Вампилову.
Стоял февраль, сильный ветер, вьюги, рейсы отменяли и переносили. А утром оказалось, что Москва вообще не принимает. И можно долететь до столицы только сделав крюк через какой-нибудь другой город. Как в песне Высоцкого, которую пел Костя на вручении премии «Своя колея»:
Сказали мне: «Сегодня не надейся —
Не стоит уповать на небеса!»
И вот опять дают задержку рейса на Одессу:
Теперь обледенела полоса.
Опять дают задержку до восьми —
И граждане покорно засыпают…
Мне это надоело, чёрт возьми,
И я лечу туда, где принимают!
А принимали в тот день только в Нижнем Новгороде. И вот они из Екатеринбурга полетели в Нижний Новгород, а там точно такая же обстановка. Москва не принимает. А в 19 часов у них спектакль! Зрители ждут, билеты все распроданы. Тогда Костя с Мишей решили добраться на такси. Пересчитали последние деньги, которые у них остались от гастролей, нашли какой-то старенький москвич. Уговорили водителя, описав ситуацию, и с богом помчались. Позвонили в театр, объяснили, что едут, стараются, но поездка на машине также непредсказуема, как и погода. Ровно в 19.00 такси подъехало к МХТ. Замученные долгой дорогой и нервотрепкой, они быстро переоделись, буквально на бегу из гримерки глотнули чаю, и Костя вышел на сцену. Лег на кровать, взял трубку телефона, занавес открылся, и он увидел несколько камер. В зале стояли камеры телеканала «Культура». И Костя подумал про себя: «Да уж, самое время снимать!»
Это я к тому, что бывают разные моменты в жизни и разные обстоятельства. И хотя актеры всегда стараются выдать на все 100, не всегда это возможно.
Вообще, в жизни нередко складываются такие ситуации, в которых нас видят искаженно, и тогда различить в нас, например, актерский талант удается далеко не каждому.
Константин Хабенский
Мы играли в Екатеринбурге спектакль «Калигула». На свой страх и риск полетели обратно в Москву в день спектакля «Утиная охота»… Москва не принимала, и нас посадили в Нижнем Новгороде. Там уже стояло штук пятнадцать подобных бортов. Все стремились любым способом добраться до Москвы! Михаил Евгеньевич и я договорились с сержантом, дежурившим в здании аэропорта, вручили ему весь наш гонорар за спектакли в Екатеринбурге, он снял форму и на время стал таксистом. Автомобиль Иж-Комби не самый удобный для поездок на длинные расстояния… в состоянии рыбок из консервной банки мы влетели в театр, когда прозвучал третий звонок!
Большое человеческое спасибо сержанту из Нижнего Новгорода! Надеюсь, он благополучно добрался обратно и купил подарки своей жене и детям!
История одного мальчика, который писал хорошие стихи
Костины студии дали дорогу многим одаренным ребятам, и часто сам Костя умеет разглядеть талант там, где другие его в упор не видят.
Костя, Миша Пореченков и Миша Трухин приезжали на все юбилеи Вениамина Михайловича Фильштинского – и на личные, и на юбилеи его мастерской 51, как они ее называли, встречались там со студентами, отвечали на их вопросы, давали мастер-классы, выступали, показывали свои фильмы и просто общались. И вот, выступая на одном из юбилеев Мастера, Костя рассказывал о своих студиях. А в зале находился его ученик, который в свое время не поступил в Ленинградский театральный институт. На первом же туре ему сказали: «Тебе играть некого». И не взяли его ни с первой попытки, ни со второй, так что он, в конце концов, пошел в Санкт-Петербургский университет на литературный факультет и там спокойно учился. Мальчишечка был из Уфы – худенький, очень скромный, сутулился, не слишком верил в себя, но писал замечательные стихи и хорошо их читал. Костя совершенно случайно с ним познакомился ещё в Уфе, когда набирал ребят в студию. Парень пришел и прочел свои стихи. Костя удивился: «Как здорово написаны стихи, как они продуманы, и столько души в них вложено!» И попросил этого мальчика остаться, рассказал ему, что стихи прекрасные, но читать их можно чуть-чуть по-другому. И прочитал так, как их видел. Мальчик поступил к нему в студию, несколько лет там учился, а потом, когда его не взяли в театральный институт на Моховой, Костя предложил Питерской студии принять этого мальчика и дать ему попробовать одну из главных ролей в спектакле «Поколение Маугли», чтобы мальчишка как-то утвердился. Он действительно отлично сыграл Маугли в тот раз, когда зрителями были участники Санкт-Петербургского экономического форума.
И когда Костя выступал у Вениамина Михайловича, сказал: «Вот сидит мальчик из студии, давайте послушаем, как он читает свои стихи», что для самого мальчика было полной неожиданностью. И педагоги, послушав его, были потрясены великолепным чтением и сказали: «Да, зря мы два года назад его не взяли».
На следующий год этот мальчик без всякого блата поступил на курс Брусникина в МХТ. А зовут его Аскар Нигамедзянов. Позже, уже будучи студентом, он снимался с Костей в фильме «Хороший мальчик». А ещё он играл в фильмах «Гоголь», «Гоголь. Страшная месть», сериалах «Колл-центр» – 1-й и 3-й сезоны, «Мир! Дружба! Жвачка!» – 1-й и 2-й сезоны, «Ищейка» – 2-й сезон.
Прошло уже более четверти века, но духовная и творческая связь Фильштинского и Кости сохраняется по сей день, и ученик очень дорожит мнением своего учителя. Вот один из фрагментов их переписки.
Вениамин Михайлович Фильштинский:
Переписка продолжается…
Дорогой Костя! Когда-то мы с тобой затеяли странную, и в чем-то, может быть, даже смешную, переписку. Это случилось на страницах моей книжки «Заметки по случаю», вышедшей уже много лет назад. А вот теперь будет книга, посвященная тебе. Как я рад! И знаешь, мне захотелось повторить кое-что из тех наших страничек. А может, что-то и добавить…
В.М.
…Костя, я перечитал. А ведь неплохо мы тогда с тобой зацепились. Причем зацепились за важные вещи. Смотри, вот ты написал:
«…Дело было, когда мы служили уже в театре Ленсовета, то есть я со своими сокурсниками как-то прогуливался по Литейному, и тут, как черт из табакерки, выскочил Мастер, ухватил нас, затащил между припаркованными машинами и стал спрашивать: „Я вам преподавал сквозное действие?“ Мы говорим: „Ну да, Вениамин Михайлович, преподавали“. – „Так вот я вам скажу, что никакого сквозного действия нет! Есть только вот что: Человека несет судьба, человека ведет его рок. Все остальное – мимо!“ – И тут же смылся. Мы переглянулись, поняли, что мастер жив, что мастер меняется, что продолжает что-то искать. Вот такая забавная история… В тот момент он как раз ставил „Гамлета“ в „Приюте комедианта“, но об этом я узнал чуть позже. В общем, я думаю, что, отталкиваясь от каких-то открытий во время этой постановки, он нам сделал вот такое судьбоносное заявление… Я думаю, что в тот момент он был так увлечен, что немного погорячился с выводами. Совсем отменить сквозные действия – это, наверное, не очень правильно. Да, конечно, человека несет рок, судьба, но это никак не относится к сквозному действию – если принимается такой запоздалый ответ Мастеру. Сквозное действие – это, скорее, желание и стремление того или иного героя что-то сделать и чего-то добиться, а уже что у него получается, как получается – это уже судьба, это уже рок…»
Но я тебе, Костя, тогда ответил:
«Спасибо тебе за то, что ты задаешь мне существенные профессиональные вопросы. Это и не могло быть иначе – за это я тебя, кроме всего прочего, и люблю. Именно поэтому верю в тебя, в твои грядущие успехи в искусстве. Однако отвечу всё-таки про „сквозное действие“.
„Сквозное действие“ – понятие, по-моему, схоластическое. А уж следование по „сквозному“, пунктуальное выполнение „сквозного действия“, как показывают многолетние мои личные опыты и размышления, а также наблюдения за работой большинства актеров и коллег-режиссеров, – всё это мало кому помогало, а многих и сковывало… Я не спорю, нужен обдуманный событийный ряд, нужна действенность в нескольких сценах, но в целом, повторю, нужен экзистенциальный движущийся поток жизни, а никак не „сквозное действие“.
Да, Костя, всё это интересно. Но уже 9 лет пролетело. И мы, ты и я, работяги, которые за это время много дел сделали. Вот ты… Ты работаешь с потрясающей интенсивностью. Зрители только успевают смотреть твои яркие, а порой и просто взрывные актерские работы в театре и кино. Ты заслужил всеобщую любовь не случайно! Все оценили также и твой прекрасный режиссерский дебют („Собибор“). А удивительная и благороднейшая деятельность твоего благотворительного фонда. Когда я про это читаю, всегда наполняюсь волнением и гордостью.
Ты можешь спросить: „Вениамин Михайлович, а что теперь Вы думаете о 'сквозном действии'?“
Сейчас я думаю, что ты был в чем-то прав в нашем споре… И вот совсем недавно я стал уточнять формулировки в области „сквозного действия“. В общем, если бы мы с тобой встретились нынче „между припаркованными машинами“, я бы тебе сказал о моих последних соображениях. Но сперва повторю: „сквозного действия“ по-прежнему, по-моему, не существует, однако есть „сквозное существование“. Это когда ты и действуешь (иногда), но и когда ты впадаешь в рефлексию (чаще). Когда ты бываешь упрям и энергичен на некоторых жизненных отрезках, а когда, наоборот, бываешь растерян и безволен. А иногда ты даже плачешь или смеешься, сам не зная отчего.
Может быть, чаще других наших проявлений нами овладевает „хотение“ (тоже, кстати говоря, термин Станиславского). Но даже и „хотение“ порой отключается. „Ничего не хочу“ – говорит иногда измученный герой пьесы. „Ничего я не хочу, ничего мне не нужно, никого я не люблю“ – говорит Астров в „Дяде Ване“.
Так что я, Костя, за „сквозное существование“. Вот только бы догадаться, что происходит с человеком в каждой из сцен серьезной пьесы или хорошего киносценария.
Итак, „да здравствует сквозное существование“! Без него, конечно, не обойтись. Без него любая роль может стать нарочитой и дырявой. А у тебя, кстати говоря, дырявого существования не бывает никогда».
«– Вы учились в мастерской Вениамина Фильштинского. Чему самому главному он научил вас?
– Меня радует, что он до сих пор сам продолжает учиться. Мне кажется, что это самая главная черта его характера. Он до сих пор продолжает что-то для себя открывать в процессе обучения. Мне кажется, что на сегодняшний день он один из лучших театральных педагогов.
Но я не могу сказать, чему он конкретно меня научил. Основам ремесла он научил, но это наша кухня. Главное – научил думать»[49].
А ещё тебя беспокоили в нашей тогдашней переписке вопросы этики. Помнишь? (Это даже удивительно, что уже тогда тебя волновали два, может быть, самых сущностных вопроса профессии и нашей жизни в искусстве.)
Ты писал, что об этике надо заботиться постоянно: «Детей учат мыть руки перед едой не один день, и даже не два-три дня, учат на протяжении определенного времени, до тех пор, пока это не становится для них привычкой, жизненной необходимостью! Так ведь? Собственно, так же должно быть и с применением „Этики“ Станиславского… А вот, например, то, что делается актерами во время театрального действия, совершенно напрочь убивается обстановкой, энергетикой и отношением „закулисья“ во время самого спектакля. Всё это, естественно, транслируется в зал, и я сейчас наблюдаю явное непонимание или недопонимание этой ситуации со стороны коллег-актеров и со стороны работников технической поддержки спектакля. Это ведет к тому, что во время спектакля обстановка и отношение „закулисья“ зачастую не только не помогают тому, что транслируется в зал, не помогают атмосфере, но и очень легко убивают всё на корню».
А я тогда тебе написал:
«В нашей театральной жизни проблема заключается не только в атмосфере вокруг идущего спектакля, но она гораздо шире… Любить искусство, чувствовать свою художническую миссию – вот что главное. Именно идею о миссии я пытаюсь внушить студентам на последних наших курсах (но признаюсь, это слабовато получается). А вот до этики вокруг спектакля, о чем ты пишешь, надо ещё дожить. До этого ведь есть еще репетиции, есть серьез театра по отношению к тому, что хотят сделать режиссер и художник и, конечно же, прежде всего актеры…»
Но и сегодня, Костя, мне приходится задумываться об этике в нашей театральной жизни. И в каком смысле? По-моему, самое неэтичное нынче – это заниматься в театре или в кино ерундой, развлекаловкой, «лишь бы не скучно». Если зритель уходит после спектакля равнодушным, о какой этике можно говорить? А ведь сейчас это модно. Как бы, упаси Бог, не «морализировать», как бы оставить зрителя «свободным»? Но, я спрошу, свободным от чего? От чувств, от каких бы то ни было волнующих мыслей? А если есть устремленность к смыслу, напряженный поиск человечности, тогда и «закулисье», и поклоны после спектакля, и любое наше интервью, и весь ритм творческого бытия актера – всё становится безукоризненно этичным. Впрочем, зачем я это пишу тебе? По первым секундам твоего появления в спектакле, в любом кадре фильма видно, что хочет сказать зрителям Хабенский. Ты добавляешь в любой творческий проект смысл. А в бессмысленных делах вообще не участвуешь.
Вот что я захотел добавить к нашему разговору об этике. А вообще, скучаю по тебе. Мы виделись последний раз уже больше года назад и, помнишь, договаривались, что ты дашь у меня в мастерской два-три урока по работе актера в кино.
Жду. Позвоню, напомню.
Любящий тебя В. М.
Работа в кино
Сегодня в век смартфонов каждая мама старается запечатлеть своего ребенка в самые разные моменты жизни, а потом охотно делится с родственниками и знакомыми, умиляется, восхищается, радуется. Мое поколение бережет черно-белые и чуть поблекшие цветные фотографии наших детей, тех, кому уже далеко за сорок. У меня есть счастливая возможность, благодаря творчеству сына, открыть в плохую погоду или грустную минуту интернет и погрузиться в мир его героев, увидеть через призму его ролей, как Костя из дерзкого юноши превращался в мужчину, готового принять на себя ответственность за всё, что происходит рядом с ним.
Многие помнят, что в 60-е годы прошлого века шла интересная телевизионная передача «Кинопанорама». Ведущие Зиновий Гердт, позднее – Алексей Каплер, Олег Табаков, Олег Ефремов, Эльдар Рязанов и другие рассказывали о новостях кино, вели репортажи со съемок, встречи с актерами. Я наберусь смелости и приглашу вас в свою кинопанораму, в которой расскажу о кинематографической жизни моего сына, его друзей, интервью актеров и режиссеров и о разных происшествиях на съемках.
«Огонь»
К моему юбилею сын подарил мне диск с фильмом «Огонь», снятый талантливым режиссером Алексеем Нужным. Еще до начала съемок Константин убедил режиссера и продюсеров в том, что герои фильма «Огонь» – это не супергерои из блокбастера, а обычные люди, которые, как все, водят детей в детский сад и ходят в магазин «Пятерочка». Их долг – честно выполнять свою работу и бороться с природными стихиями. Как говорит герой моего сына в фильме: «Леса горели, горят и будут гореть».
Съемки проходили в Карелии, в специально выстроенном павильоне, где стояли заранее спиленные деревья, но горели-то они по-настоящему. По воспоминаниям молодого актера Ивана Янковского, сыгравшего в этом фильме одну из ролей:
«Сниматься было реально горячо, а иногда страшно. Кто-то обжигался, и мы постоянно дышали угарным газом, теряли вес»[50].
А потом я узнала, что почти все опасные трюки актеры выполняли сами. Тогда мне стало еще страшнее, потому что с огнем, как известно, шутки плохи. Съемочная группа посвятила фильм «Огонь» своему консультанту из МЧС, который трагически погиб на настоящем пожаре за день до окончания съемок.
Было приятно прочитать интервью актера Антона Богданова о работе с моим сыном на съемочной площадке:
«Константин Юрьевич, он и в жизни, в силу опыта и нашего к нему огромного уважения, был наставником и главным человеком в команде. Он понял, что нужно брать ответственность на себя и вести за собой актеров в течение фильма, как в кадре, так и вне его. И мы все здорово сработались»[51].
Я считаю, что этот фильм надо смотреть всей семьей, потому что он будит в нас самые лучшие человеческие качества. Очень благодарна сыну за пережитые мною чувства и горжусь его очередной ролью.
Константин Хабенский
Все опасные трюки конечно же выполняла прекрасная команда каскадеров! Мы же сталкивались с несложными испытаниями, но, опять же, под четким контролем каскадеров!
Огонь, вода и кончился кислород
Костя старается особенно не распространяться о разных происшествиях на съемочной площадке, чтобы лишний раз меня не волновать.
«– А почему ты не пригласил маму на вечер, и она смогла посмотреть его только в записи? Она мне сказала, что ей очень хотелось прийти, но ты был категорически против.
– Сейчас объясню. Когда ты первый раз прыгаешь с парашютом, не обязательно брать с собой маму. Если ты приземлишься и тебе понравится, в следующий раз ты ее возьмешь. Не нужно рисковать психическим состоянием близких. Сначала попробуй, потрать свои нервы, пойми, что можешь, а потом приглашай»[52].
Но так или иначе что-то до меня доходит из интервью, которые либо он сам дает, либо этими историями делятся его коллеги.
Вот я наткнулась недавно на беседу с режиссером Алексеем Нужным, в которой он рассказывал, как написано в заголовке, «о съемках одной из самых напряженных сцен фильма „Огонь“»:
«В очередной раз мы снимали сцену в горящем лесу и решили, что Костя должен вбежать в огонь сам, без дублера. Задача – продержаться в огне и вырубить топором заготовленное горящее дерево, мешающее проходу. Мы закрепили камеру на теле артиста, и я скомандовал режиссерское „начали“. Костя без всякого испуга вбежал в горящий лес и пропал в дыму. Мы понимали, что он жив только по сигналу, который приходил с камеры на монитор. Он рубил дерево, а по его лицу на мониторе было понятно – там адовая жара. Я просто обалдел от красоты кадра и смелости артиста»[53].
Все на съемочной площадке так залюбовались кадром, что просто забыли о том, что Костя ждет от них отмашку, чтобы закончить сцену. В конце концов, ему пришлось самому принять решение и выбежать, но это случилось только в тот момент, когда одежда на нем уже начала гореть.
А с водой на съемках у Кости вообще сложились особенные отношения. Например, в фильме Ани Меликян «Трое» герой Хабенского по сюжету должен броситься с набережной в холодную грязную воду Фонтанки. В сентябре. Он сам бросается, без всяких каскадеров. Затем уже в конце октября, когда все ходят по-зимнему, он раздевается и плавает по Москва-реке. Я вот, честно говоря, не могу понять, зачем рисковать своим здоровьем, если есть каскадеры.
«– Ваш герой всё время оказывается в разных водоемах. Это было весело снимать?
– Это было холодно. Аня придумала, что мой герой – рыба, и его стихия – вода. Вика Исакова, играющая жену, – кошка, а Юля Пересильд (новая возлюбленная) – птица. Это в цветовой гамме считывается. Пересильд летала в поэзии, Вика выцарапывала меня из нового чувства, а я благополучно плыл по течению. То это была Фонтанка, то бассейн, то ванна, то какой-то водоем в области, когда там снимали, как раз выпал первый снег»[54].
А в 2014 году в программе «Кино в деталях» Денис Шведов рассказал, как они однажды забыли заправить Косте акваланг кислородом. Это произошло на съемках фильма «Авантюристы» на Мальте. Режиссер этого фильма Константин Буслов рассказал:
«Хабенский так здорово нырял с аквалангом, что временами даже помогал нам профессиональными консультациями».
Но Костя, бедный, тогда еле спасся, просто чудом вынырнул. Слава Богу, сын в свое время заканчивал курсы аквалангистов на съемках приключенческого фильма «Черное море» Кевина Макдональда, поэтому не растерялся.
Константин Хабенский
Воздух в баллоне был. Но каждый счел своим долгом проверить открыт или закрыт кран подачи… В результате он оказался закрытым, как выяснилось уже под водой. Это был баллон для поддува жилета, чтобы всплывать на поверхность. Погружения под воду в той сцене не предполагалось, соответственно каскадеров и инструкторов не вызывали… Вот такая была импровизация.
«Географ глобус пропил»
Не всегда купание в холодной воде проходит без последствий – со съемок фильма «Географ глобус пропил» сын вернулся сильно простуженный. И рассказал, что погода в начале мая в Перми, где проходили съемки, стояла очень холодная, почти все дети болели – вечером лечились, а утром работали. Велединский писал об этом:
«Пять градусов! Конечно, были гидрокостюмы, но ведь они спасают секунд на 15–20. А нужно было сниматься с головой в воде!»[55]
Что дети болели, Костя рассказал, но про то, что сам сын снимался с температурой 39 и купался в ледяной воде, я узнала из интервью Александра Велединского значительно позже. Герою Константина по сценарию нужно было спрыгнуть с плота и проплыть по реке с сильным течением. Велединский решил не снимать этот эпизод из-за погоды и состояния здоровья актеров. Но Костя убедил его сделать с ним хотя бы один дубль, потому что и он больной, и дети больные, и оставлять больных детей на съемки из-за того, чтобы себя пожалеть, не стоит. Пусть у ребят на один съемочный день будет меньше. И так все простуженные, с температурой, и ждать подходящую погоду не имеет смысла. И он убедил Велединского.
О работе Кости с детьми Велединский тоже рассказал:
«Они знали, что будет большая звезда, но не знали, что – Костя. Но мы же выбирали ребят раскрепощенных! И когда Костя пришел впервые, они были скорее наглыми: „Можно с вами сфотографироваться“. Но Костя сказал: „Нельзя“. И я подтвердил: „Нельзя“. Объяснил: „Вы же с ним будете в одном кадре, потом наделаете кучу скриншотов“. А во взаимоотношениях помогал Хабенский: в нем совсем нет никакой звездной болезни. Советовал, учил, репетировал с ними. Общий язык они нашли очень быстро»[56].
Велединский страшно переживал за фильм, когда его показывали на «Кинотавре». Во время премьеры он бродил вокруг кинотеатра и слал Косте эсэмэски: «Ну что? Какой идет эпизод?» И только когда Костя сказал, что зал реагирует хорошо, что фильм очень понравился, после всех титров режиссер зашел в зал и услышал аплодисменты. Фильм получил много наград и премий: премию «Золотой орел», три премии «Ника», главный приз фестиваля «Кинотавр» и премию кинокритиков «Белый слон».
Александр Велединский часто в процессе съемок придумывал и предлагал замечательные штрихи к образу, к ситуации. Например, когда ученики успешно без географа проходят смертельно опасные пороги, Велединский нашел гениальную фразу: «Матери тысячу лет не звонил». То есть он вспоминает ее, когда всё хорошо, всё обошлось. А мне Костя, слава Богу, звонит часто.
На мой взгляд, фильм «Географ глобус пропил» не фестивальный, в нем о сложном рассказано самым простым языком, он очень человечный. Служкин и должен был подставляться, иначе его ученики никогда бы не превзошли своего учителя, не прошли бы порог.
Константин Хабенский
Ещё раз большое спасибо каскадерам, что убедили меня в той сцене прицепить к поясу страховочный тросик. Без него я бы очень долго плыл по течению вниз…:))
«Фея»
Фильм Анны Меликян «Фея» – это первая большая работа Ани с Костей. Снимался фильм очень долго, и монтаж затянулся. К сожалению, премьера пришлась, как я уже писала, на период пандемии. В кинотеатрах фильм не шел, просто потому, что они были закрыты, и я посмотрела его на платформе Ivi. Фильм мне настолько понравился, что я долго не могла прийти в себя. Аня во все свои работы привносит любовь, которой так не хватает нам в жизни.
«Все фильмы Ани Меликян – фильмы о любви или о поисках любви. Работать на площадке с этим уникальным человеком для меня – огромное удовольствие»[57].
А как Ане работалось с моим сыном, расскажет она сама.
Анна Меликян, режиссер
Большой
Для меня главное слово, которое я бы соединила с Костей – это «Большой». У него вообще всё большое, уши большие, как у слоника, нос приличный, глаза, большая душа, большое сердце, и он весь для меня Большой. И мысли всегда чуть больше, чем у простого человека, и должен ты как будто этому миру чуть больше, чем все остальные, и осознаешь это и отдаешь, и когда ты не грустишь, оттого что ты такой большой и проблемы у тебя чуть больше, ты просто это принимаешь и идешь дальше, распространяя вокруг себя исключительно радость, смех, добро, красоту и любовь. Большой он, ну просто Большой.
Чудо
Для меня встреча с ним на площадке – это всегда момент счастья. И всегда какое-то таинство, когда ты не знаешь, как это будет, и он не знает, и никто не знает, но потом включается камера, он входит в кадр, и что-то происходит, какое-то чудо, и ты понимаешь, что ты – счастливый человек, потому что ты здесь и ты это видишь, что-то необъяснимое, что-то, что больше человека, когда он выходит за рамки, а ты просто фиксируешь это на камеру. А потом всё заканчивается, и он, конечно, сразу шутит, это его любимый защитный слой, и ты шутишь, и все шутят, но ты уже знаешь, что только что видела чудо. И так каждый раз. Просто чудо.
Друг
Когда мы впервые стали работать вместе, на фильме «Фея», вначале всё было не так радужно. Костя человек очень осторожный и не из тех, кто будет безрассудно кому-то доверять, в данном случае – режиссеру. Все первые съемочные дни, всю неделю, наверное, были с его стороны безупречно профессиональные, но между нами была такая холодная интеллигентная дистанция, он как будто меня изучал и проверял. Для меня это было что-то совершенно новое, потому что я своих актеров обычно обожаю сразу и у нас всегда очень дружеские отношения, а здесь – холод, внешне всё выглядит очень интеллигентно, даже не придерешься, но внутри холод, да такой, что я думала, лучше лишний раз не подходить к нему, пусть что-нибудь сыграет, а я потом что-нибудь смонтирую. И после смены я возвращалась домой и все ночи плакала, потому что не понимала, как я досниму это сложное долгое кино с таким его недоверием ко мне.
А потом у него случились гастроли в Америку, и он на неделю улетел, и мы снимали пока без него какие-то сцены. И уж я не знаю, о чем он там подумал в Америке, к каким выводам пришел, я его никогда не спрашивала, но знаю, что через океан и правда иногда видится всё лучше. Так что когда он вернулся к нам через неделю, я очень хорошо помню этот день, этот объект, эту сцену, когда он вошел и сел в кадр, и я вдруг увидела, что это уже совсем другой человек. И я поняла, что я прошла проверку у него. Не знаю, как поняла, просто почувствовала это. И с этого дня рядом со мной на площадке оказался мой самый большой друг, без которого я этот фильм никогда бы не сняла, который верил в меня, даже когда я сама уже переставала верить и продолжала держаться только на его вере.
Костя невероятно командный человек, он всегда болеет за результат, он на площадке для того, чтоб помочь тебе снять твое кино, чтоб у тебя всё получилось. Это какая-то бесценная поддержка, она может и не проявляться, но просто ты всегда это знаешь, что ты не одна, что у тебя на площадке друг, и ещё какой, и значит, всё будет хорошо.
«Трое»
Я посмотрела Фильм Анны Меликян «Трое» в интернете, сидя на даче. Как и все фильмы Ани, он решен в эстетике советского кинематографа, она берет оттуда всё самое лучшее, но в то же время это современная история. Вечная история, в центре которой – классический любовный треугольник. Актёры Юлия Пересильд, Виктория Исакова и мой сын талантливо передают переживания интеллигентных людей, попавших в сложную ситуацию выбора, каждый из них понимает, что своим поведением приносит боль другому человеку. Режиссер ставит вопросы и находит на них ответы в стихах Вероники Тушновой:
Кто же скажет, моя отрада,
что нам надо,
а что не надо,
посоветует, как же быть?
Нам никто об этом не скажет,
и никто пути не укажет,
и никто узла не развяжет…
Кто сказал, что легко любить?
Стихи звучат актуально, а между тем написаны они уже более полувека назад. На мой взгляд, они не просто украсили историю, но вознесли ее на высоту, с которой становится естественным не осуждать героев, а сочувствовать им, ненадолго становясь ими. Стыдно признаться, но до того, как я услышала стихи в фильме, мне было незнакомо имя Вероники Тушновой. А теперь я купила себе сборник ее стихов.
Лежат между нами
на веки вечные
не дальние дали —
года быстротечные,
стоит между нами
не море большое —
горькое горе,
сердце чужое.
Вовеки нам встретиться
не суждено…
А мне всё равно,
мне всё равно,
а у меня есть любимый, любимый!
Тема любви остается вечной. Фильм у Ани с открытым финалом, и это режиссерское решение кажется мне точным и чутким. Прописанный однозначный финал всё бы огрубил, а так Аня продлила историю за пределы фильма, и мы можем размышлять о ней и сами закончить ее на свой лад.
