Текст книги "Король драконов. Её тайный попечитель (СИ)"

Автор книги: Татьяна Демидова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29. Понимание

Тишина в кабинете ректора Хальдора после шума коридоров кажется особенно глубокой и плотной. Я стою перед его столом, чувствуя, как холод от пола проникает сквозь подошвы сапог. Руки спрятаны в складках платья, пальцы беспокойно перебирают мягкую ткань.

Ректор изучает меня своим пронзительным взглядом, будто пытается угадать истинные мысли о предстоящей поездке.

– Твой прогресс, Даника, за последние два месяца впечатляет, – наконец начинает ректор. – Магистр Кервин предоставил отчёт. Контроль над специфическим даром стабилизируется. Теоретические знания – на достойном уровне. Ты вписалась в общий поток, несмотря на обстоятельства.

Он делает небольшую паузу, откладывая в сторону пергамент.

– Однако твоё включение в список адептов, удостоенных чести провести праздничную неделю во дворце, – это лишь необходимость.

Во мне что-то сжимается. Я чувствую, к чему он ведёт.

– Его Величество король Вейдар лично настаивал на твоём присутствии, – продолжает ректор, и в его стальных глазах мелькает сдержанное раздражение. – Расследование доказало, что в поломке портального камня на Ледяном Пике, потребовавшей его замену, нет твоей вины. Стечение обстоятельств. Твой дар тебя спас. Ты успешно контролируешь его. Поэтому нужны дополнительные исследования.

Ректор поднимает руку, и в воздухе перед ним возникает иллюзия – нечёткое изображение сияющего камня. Он выглядит целым. Трещины, что я видела в расщелине, скрыты под слоем пульсирующего света.

– Сапфир, как ты знаешь, – основа жизни Римеи, – продолжает он. – Его Величество затратил колоссальные силы на его стабилизацию. Процесс почти завершён. Но требуется финальная проверка. В непосредственной близости от источника угрозы. От тебя, Даника.

Каждое его слово падает в моё сознание тяжёлыми ледяными глыбами.

Всё-таки не лучшая ученица… Всего лишь инструмент. Им нужные новые исследования. Я – угроза, которую нужно изучить и обезвредить прямо у порога королевских покоев.

Тоска, тихо тлевшая все эти недели, вспыхивает горьким пламенем.

Слова ректора подводят меня к очевидной мысли: я включена в списки не потому, что Вейдар хотел видеть меня рядом. Лишь потому, что я нужна для завершения его работы над стабилизацией сапфира. Для гарантии, что его сапфир, его сила, его королевство – в безопасности от меня.

Ректор наблюдает за сменой выражений на моём лице, но его лицо остаётся каменной маской.

– Твоя задача там, во дворце, продолжать обучение с тем же рвением, как и здесь, в общем потоке. Участвовать в общих занятиях. И находиться под постоянным усиленным наблюдением магистров и дворцовой стражи. Никаких вольностей. Никаких отклонений от программы. Ты понимаешь?

– Да, ректор, – удерживая бурю внутри, соглашаюсь я.

– Король Вейдар желает лично удостовериться в результатах, – добавляет Хальдор.

В его тоне слышится странная нота: не то предостережение, не то намёк на нечто такое, чего он и сам не до конца понимает.

– Его решение окончательно. Твоё присутствие во дворце – часть этого плана. Веди себя достойно. Не подведи Академию. И помни: от твоего поведения зависит не только твоя судьба.

Ректор отводит взгляд, давая понять, что разговор окончен.

Я встаю и выхожу из кабинета. Дверь закрывается. Я прислоняюсь спиной к холодной каменной стене в пустом коридоре, пытаясь перевести дыхание.

Мысли путаются, натыкаясь на острые углы его слов. «Лично настаивал». «Финальная проверка». «Часть плана».

Неужели это правда?.. Ведь это так очевидно, что я – часть какого-то расчёта короля-дракона. Возможно, краешек огромной стратегии, в которой я – всего лишь переменная, которую нужно проверить в контролируемых условиях дворца.

Горький осадок заполняет рот. Я закрываю глаза, чувствуя, как под тонкой тканью платья на животе мягко пульсирует тепло его печати. Она отзывается на мою боль, на смятение, посылая волны успокаивающего тепла.

И этот тихий постоянный отклик становится ядром новых мыслей.

Я прерывисто вздыхаю, и пытаюсь повернуть свои горькие мысли под другим углом.

Да, он включил меня в список по необходимости. Как часть своего плана.

Но разве это исключает всё остальное? Разве стирает память о его руках, его губах, словах в расщелине? О том, как он назвал меня своей супругой?

Нет. Это лишь добавляет новый слой. Слой короля, правящего дракона, который должен думать о своём королевстве, о своей силе, о безопасности. Который даже то, чего желает его сердце, должен обернуть в прагматичную необходимость.

В этом есть своя мучительная правота. И даже забота.

Я прижимаю ладонь к животу, где пульсирует убеждающим, успокаивающим теплом его печать.

Вейдар ведь не мог просто призвать меня во дворец, как кого-то особенного.

Я – его тайна. Очевидно, что для мира, для ректора, для всех остальных у моего присутствия должна быть веская и логичная причина. И он её предоставил. Настоял ведь на включение моего имени в списки…

Страх и горечь понемногу отступают, уступая место пугающему, трепетному пониманию.

Я увижу его. Вне зависимости от причин, под каким бы предлогом это ни случилось – я буду там, где будет он, король Вейдар. В том же дворце. Возможно, даже в одной комнате во время того самого особого урока.

Это понимание разливается по жилам сладким и опасным нектаром. Оно перевешивает холодные слова ректора. Перевешивает страх быть лишь инструментом.

Я отталкиваюсь от стены, расправляю плечи. Мои шаги по каменному полу становятся увереннее.

Пусть они наблюдают, проверяют, ставят эксперименты. Я пройду через всё. Потому что в конце этого пути, в сиянии праздничных огней дворца, меня ждёт он. Мой король, мой дракон. Мой Вейдар.

Глава 30. Цитадель

Дорога до столицы превращается в долгое томительное путешествие внутри ледяной кареты.

Снаружи она похожа на громадный застывший самоцвет. Внутри – просторно, тихо и невыносимо холодно, несмотря на чары обогрева.

Нет, моему телу, конечно, очень тепло. Дорогая тёплая одежда, да и здесь всё продумано и комфортно.

Холод исходит от моих спутников.

Нас семеро. Пятеро драконов. Я – единственный человек в этой избранной группе.

Зорин занимает лучшее место у узкого окна, через которое льётся призрачный свет. Он высок, строен, с волосами цвета воронова крыла, уложенными с безупречной строгостью. Смотрит на мелькающие за окном пейзажи, изредка бросая в нашу сторону взгляды, полные спокойного неоспоримого превосходства.

Когда его глаза задевают меня, я ловлю в них едва уловимое недоумение: зачем я здесь? Будто он рассматривает соринку, случайно оказавшуюся на дорогом ковре.

Ивелин сидит напротив, погрузившись в толстый фолиант с серебряными застёжками. Драконица с лицом учёной затворницы: тонкие губы, высокий лоб, внимательные глаза цвета старого льда за стёклами очков.

Она единственная, кто напрямую обратилась ко мне в начале пути, задав несколько сухих вопросов о природе моего нуль-поля. Выслушав мои сбивчивые ответы, кивнула, сделала пометку в блокноте и с тех пор погрузилась в чтение, изредка поглядывая на меня, как на редкий, но не слишком ценный экспонат.

Таэль сидит ближе ко мне. Он моложе других, в его позе меньше церемонной выдержки, больше хищной грации. Его взгляд время от времени находит меня, задерживается на лице, на руках, сложенных на коленях.

В его взгляде нет презрения Зорина или холодного интереса Ивелин. Скорее непонятное мне любопытство, смешанное с лёгкой настороженностью. Как будто он увидел в лесу незнакомого зверя и пытается понять, кусается он или нет.

Двое других драконов – старше. Они беседуют между собой о тонкостях управления магическими течениями в горных хребтах, о древних ритуалах, требующих крови небесного огня, о напряжении в пограничных землях. Я для них – пустое место.

Наши сопровождающие – два магистра-дракона в тёмно-синих мантиях – сидят в глубине кареты, погружённые в собственные мысли.

Я сижу, стараясь дышать тише, двигаться меньше, занять как можно меньше места. Моё тело напряжено до дрожи.

Воздух в карете пропитан магией драконов. Она давит на виски, гудит в ушах низким, неумолчным гудением.

Это просто их естественное состояние. Фон такой мощи, что моя собственная тишина, придавленная браслетом, съёживается внутри, становясь крошечным испуганным комочком.

Я чувствую себя прозрачной. Невидимой. И в то же время – объектом пристального и безжалостного изучения. Они видят во мне аномалию. Диковинку, которую король почему-то счёл нужным направить в свою цитадель.

Часы пути растягиваются в вечность. Наконец плавное движение кареты замедляется, затем прекращается. Снаружи доносятся новые звуки: звон доспехов, мерные шаги стражи.

Дверь раскрывается беззвучно, впуская внутрь волну воздуха.

– Прибыли. Выходите, – говорит один из магистров.

Мы выходим. И я замираю, задрав голову.

Королевский дворец… Цитадель. Архитектура подавляет. Всё здесь создано для существ иного масштаба, иного восприятия.

Огромные арки, в которые мог бы пройти, не наклонив головы, дракон в истинном облике. Широкие галереи, где два экипажа могли бы разъехаться, не задев друг друга.

Здесь всё дышит концентрированной, древней магией и безграничной, спокойной силой.

Нас встречает дворцовый стражник-дракон в доспехах, его неспешный взгляд скользит по группе, ненадолго останавливается на мне.

– Адепты Королевской Академии и их сопровождающие будут размещены в западном крыле. Отведённые покои уже готовы. Расписание будет доставлено к утру, – говорит он магистрам.

Мы идем за стражником. Проходим через внутренний двор, где даже деревца, покрытые инеем, кажутся высеченными из драгоценных кристаллов. Мимо фонтана, где струится жидкий, переливающийся свет.

На фоне этого величия я чувствую себя мельчайшей пылинкой. Заблудившейся, невидимой и в то же время выставленной напоказ.

Стражник останавливается перед высокой арочной дверью, украшенной витиеватой вязью из серебра и сапфиров.

– Ваши апартаменты. Общие залы для занятий – на уровень выше. Ограничений по передвижению в пределах крыла нет. Выезд за пределы цитадели без сопровождения запрещён.

Он отворяет дверь, и мы входим. Высокие просторные комнаты с минималистичной драконьей мебелью – низкие столики, широкие сиденья, покрытые грубым, но невероятно дорогим мехом. Стены – лед, светящийся ровным сиянием.

Вид из огромных окон – на бескрайние заснеженные просторы и зубцы далёких гор.

Для них это – привычная среда, возможно, даже скромная. Для меня – ещё одна красивая ледяная клетка.

Зорин, не оглядываясь, направляется в одну из боковых галерей, очевидно, заранее зная, где его покои. Ивелин с лёгким кивком в нашу сторону следует за ним. Старшие драконы удаляются в другую сторону, продолжая свой тихий разговор.

Остаёмся я, Таэль и два магистра. Один из магистров обращается ко мне:

– Даника, тебе отведена комната в конце восточного коридора. Хоть нам и сказали, что в пределах крыла нет ограничений, но тебе я настоятельно рекомендую оставаться в своей комнате. Еду будут тебе приносить. Всё необходимое тоже доставят, как и дальнейшие инструкции для тебя.

Я киваю, не находя слов.

Таэль задерживается на мгновение. Его зелёные глаза снова изучают моё лицо.

– Первый раз в Цитадели? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю я.

Он медленно кивает.

– Воздух здесь концентрированный. К нему нужно привыкнуть, – говорит он зачем-то, хотя в его слов я не чувствую ни капли дружелюбия.

Затем он поворачивается и уходит, растворяясь в сияющих просторах крыла.

Я остаюсь одна посреди огромного пустого зала. Давление магии, чуждое величие стен, память о взглядах драконов – всё это обрушивается на меня единой тяжелой волной.

Обхватываю себя руками, чувствуя, как дрожь, которую я сдерживала всю дорогу, наконец прорывается наружу.

Но под пальцами сквозь ткань платья я чувствую тёплый контур узора на животе. Он настойчиво пульсирует, напоминая о причине, по которой я всё это терплю. Успокаивает снова. Придаёт смыл и силы.

Я делаю глубокий вдох, наполненный чужой могущественной магией, и направляюсь к указанному коридору.

Вейдар где-то здесь. И это знание – единственный источник тепла в этом царстве совершенного бездушного холода.

Глава 31. Близко и далеко

Буквально через два часа – я только помыться с дороги и поесть успела – меня вызывают в общую гостиную нашего крыла.

Здесь все в сборе. Нам объявляют о торжественном приёме сегодняшним вечером в Тронном зале.

– В честь прибытия лучших умов Академии, – сухо поясняет магистр.

Времени для подготовки мало. Я тороплюсь в свою комнату. Две молчаливые служанки с лицами помогают мне со сборами.

Они движутся ловко, без суеты, но их прикосновения безличны, холодны. Они видят во мне лишь объект, который нужно привести в соответствие с дворцовым этикетом. Впрочем, что я ещё ожидала. Не с презрением смотрят, и то хорошо...

Концентрируюсь на сборах. Платье, которое они надевают на меня поражает. Тяжёлый струящийся шёлк цвета ночи, усыпанный крошечными кристалликами, мерцающими, как звёзды на морозном небе. Талию стягивает пояс из плетёного серебра с тёмным аместистом.

Затем волосы. Их расплетают, расчёсывают, обрабатывают сложными косметическими артефактами, от чего они становятся тяжёлыми, густыми и невероятно блестящими. Затем мне делают сложную высокую причёску, закрепляя шпильками из лунного серебра.

На шею надевают тончайшую цепочку с подвеской, усыпанной бриллиантами и центральным камнем из тёмного аметиста – в тон моим глазам. Серьги, брошь, браслет, кольца… очень дорого и роскошно.

Я смотрю в огромное зеркало. Отражение кажется чужим.

Изящная, нереально красивая.

Только вот в этих роскошных тканях и драгоценностях я чувствую себя ещё более уязвимой. Каждый камень, каждая складка платья – лишь часть маскировки, часть роли, которую мне предстоит сыграть.

Нас собирают в главном зале крыла и ведут через лабиринт коридоров.

Драконы идут рядом – Зорин с безупречно прямым взглядом, Ивелин, поглощённая созерцанием архитектурных деталей, Таэль, чей взгляд зачем-то то и дело скользит по мне.

Но всё же их внимание поверхностно. Они погружены в предвкушение приёма.

И вот, наконец, тронный зал Королевской Цитадели. Своды теряются где-то в вышине. Стены – ледяные скалы, в которых застыли целые россыпи самоцветов. В нишах возвышаются статуи древних драконов в полную величину.

В центре, на возвышении из чёрного полированного обсидиана, стоит трон, вырезанный из цельной глыбы синего льда, стянутый древней магией.

Вокруг него, наполняя собой каждый уголок этого колоссального пространства, растекается присутствие короля-дракона, хотя его ещё в зале нет.

Мы проходим в отведённую нам часть зала. Я осторожно осматриваюсь.

Зал полон. Драконы в великолепных одеяниях, знатные люди Римеи в дорогих мехах.

Объявляют прибытие короля Вейдара.

Все замерли в напряжённом молчании. Воздух вибрирует от сдерживаемого предвосхищения.

Из тени за троном, словно материализуется из самого льда и камня, появляется король Вейдар.

Он в парадных одеждах из плотного белого бархата, отороченного серебристым мехом. Плащ ниспадает роскошными складками. Его взгляд, осанка, каждая линия высокого мощного тела подавляет абсолютной властью.

Его волосы цвета тёмного рубина убраны назад, открывая высокий лоб и безупречные мужественые черты лица.

Это лицо, что я помню… Тогда, среди его ласкающих прикосновений, поцелуев, рубиновых взглядов… сколько там было огня!

Сейчас его идеальное суровое лицо – ледяная маска. Совершенная. Абсолютно бесстрастная.

И его глаза. Они ледяные. Голубые, как глубины ледника в ясный полдень. В них нет и искры того тепла, той ярости, той страсти, что я помню. Только холодная бездонная мощь.

Взгляд короля-дракона не задерживается на мне. Следует дальше по залу…

Я же, как и все в этом зале, смотрю на него. Могу, ведь все смотрят. Вбираю взглядом, стараясь держать лицо почтительно-спокойным.

Мой взгляд падает на его грудь – сапфир сияет цельной мощью. Совершенно целый. Глубокий насыщенный синий, в котором пульсирует жизнь целого королевства. От него исходит мягкий успокаивающе гипнотический свет, растекающийся волнами по залу.

Всей кожей чувствую его магию. Она убаюкивает разум, смиряет волю, внушает благоговейный трепет.

Король величественно, с неспешной хищной грацией, восходит на возвышение и встаёт у трона. Весь зал склоняется в низком, почтительном поклоне.

Я тоже, как все, кланяюсь. Но мои глаза, против моей воли, остаются прикованы к нему. Но лучше бы я не смотрела… Ведь я встречаю его взгляд, остановившийся на мне. Спокойный. Ледяной.

Замирает на мгновение, и тут же отрывается. Смотрит в пустоту. А меня обжигает чувством потери. Даже не думала, что это будет всё так...

Вейдар начинает говорить, и его низкий властный голос наполняет зал.

Он говорит о долге, о чести Академии, о будущем Римеи. Каждое слово отчеканено, весомо, безупречно.

А я не слышу. Я чувствую.

Смятение, которое копилось весь день, обрушивается на меня с новой силой.

Первоначальные мгновения ослепляющей радости уже заледенели и осыпались снежным прахом.

Мне было мало увидеть его. Глупая, наивная надежда, что одного взгляда будет достаточно, чтобы утолить тоску этих недель.

Как же я ошибалась! Ведь когда я вижу его таким – недосягаемым, ледяным, абсолютно чужим в своём величии, – во мне просыпается жажда, куда более мучительная.

Невыносимая, животная потребность в его прикосновениях. В том, чтобы эти сильные красивые руки снова коснулись моей кожи. Чтобы эти жёсткие губы, произносящие безупречные слова, овладели моими, а в ледяных глазах снова вспыхнул рубиновый огонь, который он показывал только мне.

Мне нужен жар его тела. Его дыхание на шее. Его шёпот в темноте, когда он не король, а мужчина. Мой дракон. Вейдар. Мой Вейдар.

Эта потребность разрывает меня изнутри. Дикая, неприличная, опасная. Она заставляет кровь стучать в висках, а между бёдер возникает знакомая томительнаое напряжение, от которого я едва дышу.

Я стою среди роскошно одетой толпы, в драгоценностях, с высокой причёской, а внутри – дрожащая, одинокая девушка, жаждущая одного – быть снова взятой им.

Его взгляд, скользя по залу, на миг проходит через нашу группу. Через меня.

На долю секунды снова наши глаза встречаются.

В его взгляде нет ни узнавания, ни намёка на общую тайну. Ничего, кроме оценивающего внимания, какое он уделяет драгоценной вазе или новому фамильному гербу на стене.

Затем он отводит глаза, продолжая речь.

И от этого ледяного безучастного скольжения боль в груди становится острой, физической. Я едва держусь на ногах.

Как же сложно мне сейчас убеждать себя, что он играет роль… Даже отчаянная пульсация печати на животе не помогает. Это, оказывается, очень больно, видеть в его глазах холод.

Да, я должна продолжать играть свою роль. Быть инструментом, адептом, никем.

Но как играть, когда всё существо кричит его имя, когда каждая клетка помнит его, а его печать на животе горит, пульсирует, обжигает, словно в ответ на его близость, напоминая, что под всеми этими масками мы – соединены?

Приём продолжается. Звучит музыка, начинаются разговоры и танцы. Драконы из моей группы постепенно вливаются в толпу, находят знакомых, начинают беседовать на высокие темы.

Я остаюсь на месте, прижавшись спиной к холодной ледяной колонне, пытаясь перевести дыхание. Роскошное платье внезапно кажется душным саваном, драгоценности – цепями.

Он здесь, в нескольких десятках шагов. И всё же дальше, чем когда-либо.

Делаю усилие и отвожу взгляд от короля. Смотрю в зал.

Пары скользят по зеркальному полу – драконы с драконицами, люди с людьми, изредка – смешанные пары. Движения размеренны, величественны.

Я не танцую. Никто не приглашает, да я и не готова принять приглашение.

Вдруг рядом со мной бесшумно возникает дракон. Я бы отошла, но он смотрит прямо на меня. Он не молод, но годы лишь отточили властное импозантное впечатление, которое он производит.

Рассматриваю его с затаённым страхом. Что ему от меня нужно?

Лицо – благородное, с проседью в тёмных волосах и умными, проницательными глазами. Одежда из тёмно-изумрудного бархата, расшитого серебряными нитями.

В его манерах – обволакивающая, почти отеческая учтивость, за которой чувствуется стальная цепкость.

– Не смею тревожить ваше уединение, миледи, – его голос низкий, бархатный, идеально подобранный по тону. – Но позвольте выразить восхищение. Видеть человеческий цветок, сохраняющий изящество в нашей несколько суровой атмосфере, – поистине вдохновляющее зрелище.