Текст книги "Король драконов. Её тайный попечитель (СИ)"
Автор книги: Татьяна Демидова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 19. Защита
Моя рука скользит по его спине, по рельефу мощных мышц. Ищу опору в этом новом ошеломляющем мире.
Пальцы натыкаются на холодное звено цепи и гладкую твёрдую поверхность сапфира, что лежит на его спине, между лопаток.
Я машинально провожу по нему пальцами, ощущая привычную огранку…
И замираю.
Что-то не так. Не та форма.
Я приподнимаюсь на локте, с трудом выныривая из-под его тяжести – король поддаётся, смотрит пристально. Я хватаю цепь, тяну камень в сторону, чтобы разглядеть в серебристом свете расщелины.
И леденею.
На противоположной от первого скола стороне сияющего сапфира зияет новый, свежий излом.
Ещё один осколок… Чистый, только что отбитый!
– Нет, – вырывается у меня шёпот.
Паника, острая и безжалостная, сжимает горло.
– Нет, нет, нет… – сдавленно выдыхаю я. – Ещё один? Когда?.. Как?..
Я прижимаю ладонь ко рту, пытаясь загнать крик обратно. Мои глаза бегают от свежего скола на сапфире к его лицу.
Это конец. Это я. Моё присутствие, моё тело, моя магия… то, что только что произошло между нами – всё это разрушает самый важный артефакт в королевстве! Я продолжаю разрушать его личную силу, его связь с землёй Римеи...
Вейдар позволяет мне смотреть, лицо его остаётся спокойным, почти отстранённым. Только в глубине его пылающих рубиновым светом глаз я читаю твёрдое, непоколебимое принятие.
– Вейдар… – моё дыхание срывается. – Это я. Это из-за меня. Из-за… этого.
Я жестом указываю на пространство между нашими обнажёнными телами, на траву, на всё, что случилось. Стыд прожигает щёки, смешиваясь с ужасом.
– Нет, это не так, – говорит он просто. – Это не ты.
Сказано с такой непоколебимой уверенностью, что я замолкаю. Он поднимает руку, и его тёплые сильные пальцы обхватывают мою дрожащую кисть.
Я хочу верить ему. Отчаянно хочу. Но как это возможно?
– Но ведь всё совпадает! – с отчаянием в голосе возражаю я.– Первый раз – на площади. Второй – сейчас. Моя магия, моя пустота… она разрушает сапфир!
– Сапфир не разрушается, – поправляет он меня, его голос ровный, как поверхность горного озера. – Он… освобождается. Отслужившая часть отваливается. Как старая кожа змеи.
Я смотрю на него, не понимая. Он видит это непонимание и продолжает, не отпуская моей руки. Его прикосновение становится якорем в бушующем море паники.
– Этот камень – не просто источник силы, Даника. Это фокус. Оковы. Он собирал и направлял могущество королевских драконов тысячелетиями, чтобы удерживать хрупкое равновесие Римеи. Но всё имеет свою цену. Он и держал – и сковывал.
Он проводит большим пальцем по моему запястью, по тому месту, где только что был ограничивающий браслет.
– Твоя сила, твоя пустота… она не разрушает. Она разрывает связи, которые больше не нужны. На площади ты разорвала связь вихря с нашей реальностью. Здесь…
Он на мгновение замолкает, взгляд его становится пронзительным.
– Здесь, когда мы соединились, когда моя суть признала твою… старое, то, что сковывало, отпало. В присутствии своей истинной пары мне такие оковы больше не нужны. Сила теперь течёт иначе. Через нас.
Его слова звучат дико, невероятно. Но в них есть внутренняя логика, странная и древняя, как сами драконы. Я хочу верить. Ох, как же я хочу ему верить!
– Но… королевство, – шепчу я. – Люди. Они видели первый скол. Они думают, что я всё разрушила. А если увидят второй…
– Они увидят то, что я захочу им показать, – отвечает он, и в его голосе звучит отзвук той абсолютной власти, которой он обладает. – А пока они увидят целый сапфир. Трещина затянется. Это лишь вопрос воли и перенаправления потоков. Сложно, но возможно.
Вейдар наклоняется ближе, и его лоб касается моего. От этого простого, целомудренного прикосновения по всему телу разливается странное, умиротворяющее тепло.
– Перестань винить себя там, где нет твоей вины. Ты не разрушитель. Ты – освободитель. Мой и всего королевства, хотя оно ещё не готово это понять. Сейчас твоя задача – не оплакивать осколки, а помочь мне понять, что именно произошло на вершине Пика.
Голос короля становится твёрже.
– Расскажи, почему ты упала.
Я закрываю глаза, собирая разрозненные испуганные обрывки памяти. Его лоб напротив моего, его спокойное дыхание помогает отогнать панику. Я делаю глубокий вдох.
– Я… встала на портальный камень последней, – начинаю я, голос дрожит, но я заставляю его звучать ровно. – Все уже ушли. Под ногой… что-то хрустнуло. Плита под камнем наклонилась. Я поскользнулась и упала на спину… А потом просто полетела вниз. Это было так быстро.
Я открываю глаза и вижу, как его взгляд меняется. Всё тёплое, успокаивающее уходит, сменяясь холодной отточенной остротой хищника.
Он медленно отстраняется, но его рука по-прежнему держит мою.
– Твоё падение – не случайность, – произносит он.
Вейдар смотрит на меня долго, будто проверяя, готова ли я слушать. Я замираю, и глаза, наверное, выдают весь мой испуг.
Так это не просто несчастный случай… Кто-то хотел моей смерти. Там, наверху, среди магистров и адептов. Мысль порождает в животе тошнотворный холод.
– Когда я улетел, – говорит он, голос его ровный, но в нём отчётливо слышатся низкие, опасные интонации. – Я сделал круг, спустился ниже и ждал внизу, за скалами. Хотел убедиться, что портал сработает, и ты благополучно вернёшься в Академию. Уже тогда чуял неладное. Подозревал подвох.
Я слушаю, широко раскрыв глаза. Он следил за мной. Даже когда все думали, что он улетел.
– Я почувствовал всплеск твоего страха, – продолжает он, суживая глаза. – Острее, чем тогда, на площади. Острую смертельную опасность именно для тебя. И я рванулся к тебе. Замедлил твоё падение магией и поймал.
Он делает паузу, взгляд его становится ещё пронзительней.
– А правду о том, кто ты для меня, я открыл тебе здесь, и взял тебя как супругу не только из-за желания и древнего предназначения. Я бы подождал ещё. Пока привыкнешь ко мне. Но на это времени нет. Необходимо защитить тебя. Здесь и сейчас. Это был единственный способ.
Я непонимающе смотрю на него. Как наша… близость… может быть защитой? Это кажется абсурдным.
Он видит моё замешательство, и выражение его лица становится твёрдым, непоколебимым.
– Моя магия, мои самые сильные защитные чары, моя прямая печать – они не сработают на тебе, пока ты не станешь частью меня в самом глубинном смысле. Пока моя суть не признает твою кровь и плоть своей.
Вейдар отодвигается, освобождая пространство между нами. Он опускает ладонь на мой живот – трепещущий, всё ещё чувствительный после всего.
– Раньше любая моя попытка наложить на тебя постоянную защиту отвергалась бы твоей же силой, твоей пустотой. Она сочла бы это вторжением. Но теперь… – его голос смягчается, в нём появляется оттенок чего-то нежного, – теперь, когда ты стала моей, я могу это сделать. Моя магия будет признана твоей. Она подействует.
Его прикосновение к моему животу – нежное. Ласкающее. И от него идёт мягкое согревающее тепло.
Потом появляется свет. Серебристо-голубоватый, как лунный отблеск на льду. Он исходит из-под его ладони, проникая в мою кожу.
– Не шевелись, – приказывает он тихо.
Глава 20. Новое
Я замираю, затаив дыхание. Чувствую, как тепло и свет вплетаются внутрь, не причиняя боли, а создавая что-то… новое. Чувство лёгкого приятного давления, будто на меня накладывают невидимую живую броню.
Вейдар убирает руку.
На моей коже, чуть ниже пупка, лежит узор. Едва заметный, мерцающий серебристым светом. Тончайшие, изящные линии переплетаются, складываясь в сложный символ: стилизованные крылья дракона, обнимающие что-то вроде короны или звезды.
Очень красивый. И ощущается… тихим постоянным присутствием, щитом под кожей.
– Это моя защита. Для тебя, – поясняет он, следя за моим лицом. – Прямая печать. Пока она на тебе, никто не сможет причинить тебе настоящего вреда. Магия отклонится. Лезвие не войдёт. Яд не подействует. Я бы отдал всё, чтобы просто взять тебя и ввести во дворец как королеву. Законно. Открыто. Но это загонит угрозу лишь глубже в тень. А угроза эта – не только для тебя. Она для всей Римеи.
Король с ненавистью дёргает цепь кулона у себя на груди.
– К тому же я пока не могу оборвать эту цепь. Слишком многое на ней пока держится. Но могу защитить тебя. И дать тебе то, что по праву принадлежит тебе.
Он снова смотрит мне в глаза.
– Есть лишь один способ нам быть вместе, с полной безопасностью для тебя. Ты должна продолжать учиться. Овладеть своей силой. Стать настолько сильной, чтобы твой дар стал не угрозой, а щитом. Чтобы никто не посмел назвать тебя аномалией.
Я смотрю на него, пытаясь впитать эти слова, принять эту немыслимую реальность. Учиться. В Академии. Под присмотром людей, которые видят во мне угрозу. Зная, что я… его?
– Я должен найти тех, кто сбросил тебя со скалы, – его голос становится ледяным. – Кто вызвал вихрь на площади. Учёба в Академии – единственный относительно безопасный для тебя путь овладеть силой. Но теперь очевидно, что я не уберегу тебя на расстоянии. Поэтому я открыл тебе правду. Взял тебя как супругу. И дал тебе эту печать. Ту защиту, которую не мог бы дать, если бы не взял.
Он проводит пальцем по краю узора на моём животе, и я вздрагиваю.
– Есть другие способы. Быстрее. Но они слишком опасны для тебя. Я не могу рисковать тобой сильнее, чем уже рискую.
Всё это накатывает на меня тяжёлой, необъятной волной. Судьба. Враги. Учёба. Печать. Быть его… супругой, но втайне. Жить двойной жизнью.
– Я… не понимаю, – признаюсь я шёпотом. – Всё это… слишком. Слишком много. Я не…
Он не даёт мне договорить. Его губы находят мои в нежном, бесконечно терпеливом поцелуе. В этом поцелуе нет страсти, которая была раньше. В нём – утешение. Понимание. И… ярость. Да, я чувствую её. Глухую, могучую ярость дракона, запертую в клетку обстоятельств.
Он целует меня, и я чувствую всю силу его ограничений, всю горечь вынужденной осторожности. И это знание странным образом успокаивает. Я не одна в этой ловушке. Он – со мной. И он борется за нас.
Этот поцелуй начинает меняться. Медленно, неотвратимо. Нежность в его губах постепенно замещается чем-то более тёмным, более требовательным. Утешение переплавляется в жажду.
Его рука, лежащая на моей щеке, опускается на шею, пальцы его погружаются в волосы у затылка, слегка откидывая мою голову назад, открывая шею для новых поцелуев. Я чувствую, как его дыхание учащается, как меняется ритм его сердца.
Его поцелуй углубляется, наполняется жадностью. Утверждением, что, несмотря на врагов, интриги и разбитые сапфиры, я – его. И он не намерен отпускать.
Я отвечаю с обречённой страстью. Мои руки обвивают его плечи, ноги – его бёдра. Я вбираю его в себя, погружаюсь в этот поцелуй, в это единение, которое теперь кажется единственным якорем во всём хаосе.
Он снова накрывает меня своим телом. Входит в меня одним сильным, глубоким толчком.
Уверенное, мощное движение его бёдер, которое вновь находит меня влажной, готовой, открывшейся ему.
И начинается танец. Неистовый и сладостный. Он движется во мне, заставляя меня стонать, а затем кричать.
Король драконов дарит мне наслаждение, безумный восторг, потерю себя в нём. Он смотрит на меня жадно, и в его взгляде читается властное удовлетворение.
Он знает, что делает со мной. И он делает это искусно, беспощадно, доводя до края снова и снова.
Внутри меня что-то пробуждается. Не просто моя пустота, а что-то новое. Там, где его тело сливается с моим, где его магия, запечатлённая узором на моём животе, пульсирует тёплым серебристым светом, моя собственная тишина… поёт.
Она подстраивается под ритм его движений, под волны силы, исходящие от него. И с каждым толчком это резонанс становится сильнее. Это не магия в обычном смысле. Это… гармония. Глубинная, первозданная, как два противоположных полюса, нашедших друг друга.
Узор на моём животе начинает светиться ярче в такт его толчкам.
Каждое проникновение теперь отдаётся не только в самой глубине моего существа, но и по коже, будто серебристые линии натягиваются, вибрируют, направляя волны удовольствия по всему телу. Я чувствую это свечение изнутри, как будто его печать и моя суть разговаривают на древнем забытом языке.
Его движения становятся ещё более целеустремлёнными. Моё тело перестаёт мне подчиняться. Оно бьётся в его руках, захлёбывается спазмами наслаждения, один за другим, без передышки. Каждая ослепительная вспышка – лишь новая ступень, новый виток безумия.
Лишь его лицо над моим, его сияющие голодом рубиновые глаза, ощущение его внутри.
Он тоже теряет контроль. Видно, как он срывается, его толчки становятся резче, глубже.
Но каждый раз, когда кажется, что он вот-вот сорвётся в бездну, он на мгновение замирает, впивается взглядом в моё лицо, сжимает зубы и… сдерживается. Снова замедляет ритм, давая мне перевести дух, прежде чем снова увлечь за собой в водоворот блаженства.
Это смесь властности и нежности сводит с ума больше всего. Он берёт, потому что может, потому что это его право. Но он и дарит, потому что хочет, потому что моё наслаждение – это часть его собственного.
В какой-то момент я понимаю, что уже не могу. Очередная волна накрывает с такой силой, что моё тело выгибается, а крик застревает в горле, пальцы впиваются в его жёсткие плечи.
В этот миг Вейдар позволяет себе сорваться окончательно. Его тело напрягается в последнем мощнейшем толчке, он вгоняет себя в меня до предела, и я чувствую внутри горячий пульсирующий поток.
Это совпадает с моим собственным, самым долгим и глубоким падением, которое длится вечность, пока я разлетаюсь на осколки в лучах серебристого света от наших соединённых тел.
Он тяжело опускается на меня, глубоко дышит мне в волосы, а я обнимаю его, впервые в жизни чувствуя себя самой счастливой.
Слушая учащённое биение его сердца. Чувствуя узор на моём животе, который теперь кажется частью меня.
Глава 21. Скрытие
Мир медленно возвращается, собираясь из осколков наслаждения, шока и невероятных слов. Я лежу на тёплой шелковистой траве, сотворённой им.
Моё тело – карта его прикосновений, каждое место, где губы, руки, он сам оставили невидимые пылающие отметины. Разум отстаёт, барахтаясь в понятиях «супруга», «предназначение», «ты моя».
Он лежит рядом, его дыхание постепенно выравнивается. Я чувствую вес его руки на моём животе, над тем самым узором, который теперь пульсирует ровным успокаивающим теплом. Это единственная твёрдая точка в катящейся вселенной.
Потом его тело напрягается. Мгновенно, как у хищника, уловившего шорох. Он убирает руку, поднимается, голый, мощный, и смотрит вверх, на серебристый просвет расщелины.
Его профиль резок, сосредоточен. Вся расслабленность исчезла, сменившись готовностью к бою.
– Ищут тебя, – его голос низкий, лишённый эмоций, но в нём слышится тяжесть необходимости. – Следы портала привели их к месту падения. Они уже спускаются по скалам. Тебе нужно возвращаться.
Возвращение. В Академию. К ректору, к подозрительным взглядам, к браслету, к роли аномалии. Ужас, острый и тошный, сжимает желудок.
Следом – боль, физическая, рвущаяся из груди. Я не хочу! Не могу. Только что обрела целостность, и её снова вырывают.
Вейдар не смотрит на меня. Он двигается с холодной безжалостной эффективностью. Поднимает клочья моего белого платья, разорванные его же руками. Его пальцы касаются ткани, и под ними пробегают серебристо-голубые искры.
Его магия заставляет ткань вспомнить свою изначальную форму. Разрывы стягиваются сами, будто время течёт назад. Пятна исчезают. Складки расправляются.
Платье становится безупречным, но когда он протягивает его мне, я чувствую – это не ткань. Это идея платья, запечатанная в сияющую магическую плёнку. Иллюзия.
Он поднимает мой браслет-ограничитель. Холодный металл поблёскивает в его пальцах. Он сжимает его так, что, кажется, оставит вмятины.
– Никто не должен знать, что ты была здесь со мной, – говорит он глухо.
Наконец взгляд его встречается с моим. В его глазах стальная решимость.
– Наша близость, наше супружество – тайна. Пока я не найду и не уничтожу тех, кто охотится на тебя. Кто сбросил тебя со скалы. Кто вызвал вихрь. Пока не вырву с корнем эту угрозу. Это твоя единственная безопасность сейчас. Ты понимаешь?
Я киваю, потому что говорить не могу. Горло сжато. Он берёт меня за руку. Его прикосновение обжигает. Он застёгивает браслет на моём запястье.
Мир снова становится плоским, отдалённым, глухим.
Но это уже не та слепая паника, что была раньше. Потому что под этой плоской пеленой, глубоко внутри, горит узел тепла на животе. И пульсирует в ответ на моё смятение, посылая волну глубокого успокаивающего тепла в самую мою суть.
Его защита. Он со мной, даже когда его не будет рядом.
Я встаю, дрожа. Не от холода расщелины. От расставания, которое вот-вот произойдёт. Надеваю платье-иллюзию. Ткань мягко ложится на кожу, но не греет. Греет только его печать.
– Я не хочу уходить, – вырывается у меня шёпот.
Вейдар замирает. Вся его мощная фигура становится монолитом напряжённой плоти. Челюсти сжаты так, что вырисовываются жёсткие бугры. В его синих глазах бушует буря. Ярость дракона.
Не на меня. На мир. На обстоятельства. На необходимость отпустить то, что он только что признал своим. Он сжимает кулаки, и я вижу, как дрожат мышцы на его плечах. Кажется, он силой мысли сейчас сокрушит вокруг нас скалы.
Вейдар делает резкое движение – поворачивается ко мне, и его пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя смотреть вверх, в эти бушующие глаза.
– Нет места безопаснее для тебя сейчас, чем в стенах Академии, – слова вылетают отрывисто, жёстко. – Ты должна овладеть своей пустотой. Дождаться, пока я сокрушу наших врагов. Это твоя защита. И моё единственное спокойствие.
Он говорит это жёстко. Но я слышу. Слышу надтреснутые ноты в его голосе, хрипоту от сдерживаемой ярости. Он убеждает не столько меня, сколько самого себя.
Каждое слово для него – гвоздь, вбиваемый в крышку гроба его собственного желания удержать меня здесь, спрятать в самой глубине своих владений и никогда не выпускать.
Я вижу эту борьбу. Чувствую её кожей, своей новой кожей, которая помнит его.
Он прячет меня. Дракон прячет самое ценное сокровище в самой глубокой, самой охраняемой пещере, даже если сокровище жаждет солнца и простора. Потому что снаружи – охотники.
И это знание, эта разделённая с ним боль, даёт мне силы. Киваю.
– Я согласна.
Он смотрит на меня, и в его взгляде на миг проскальзывает что-то неуловимое. Затем он поднимает руку. Два пальца прикасаются к моей коже чуть выше сердца.
Лёгкое жжение, затем – волна прохлады. На коже, под тканью платья, возникает новое ощущение. Не боль, а… натяжение. Как будто на меня нанесли невидимую вуаль.
– Это скроет следы, – говорит он, его голос теперь безжизненно ровен. – Следы моих прикосновений. Изменения в твоей магии. Даже твои истинные эмоции. Для любой проверки, даже драконом вроде Хальдора, ты останешься прежней Даникой.
Его рубиновые глаза вдруг вспыхивают и снова становятся ледяными, голубыми… такими, какими я их видела до нашей близости.
– Запомни, Даника. Ты ничего не помнишь. Ты падала, потеряла сознание. Очнулась уже здесь, на траве. Поняла?
Я снова киваю. «Ничего не помню» – ложь, которая станет моей правдой для всех, кроме нас.
Он наклоняется. Его губы в последний раз находят мои. Этот поцелуй – короткий, жёсткий, полный горечи. В нём – прощание и клятва одновременно.
Когда он отрывается, в его глазах уже нет бури. И цвет глаз… снова синий. Холодный. Только непроницаемый лёд. Лёд короля.
Сверху доносится приглушённый оклик. Свет факела мелькает на краю расщелины.
Вейдар отступает на шаг, и его фигура начинает терять чёткость, растворяясь в тенях и серебристом свете скал. Он исчезает.
Я остаюсь одна на тёплой траве, в идеально целом платье, с браслетом на руке и двумя узорами на коже – одним, что греет и защищает, и другим, что скрывает и лжёт.
Глава 22. Возвращение
Сверху с шуршанием спускаются тросы, сплетённые из светящихся синих нитей магии. По ним ловко и стремительно спускаются фигуры в доспехах цвета Академии.
Четверо, и во главе – магистр Кервин.
Он приземляется на мягкую траву беззвучно. Его лицо не выражает ничего, кроме усталой озабоченности.
Его глаза скользят по мне. Задерживаются на безупречном, словно только что надетом платье. На аккуратном узле моих волос, которые Вейдар тоже привёл в порядок. Наконец на моём лице. Он смотрит пристально, будто пытается что-то прочитать между строк.
– Ты ранена? – его первый, самый логичный вопрос.
Хотя логичнее было бы спросить: как ты осталась жива?
Я качаю головой. Голова тяжелая, язык прилипает к нёбу.
– Что ты помнишь? – Второй вопрос следует сразу, без передышки.
Отвечаю то, что должна.
– Я встала на камень последней. Под ногой что-то хрустнуло. Плита наклонилась… Я поскользнулась. Падала. Потом темнота. Очнулась уже здесь, на траве. Больше ничего.
Выдавливаю это шёпотом, глядя мимо его плеча. Внутри всё сжимается, ожидая разоблачения. Но маскировочный узор на груди слегка холодеет, будто создавая барьер между моей паникой и внешним миром.
Кервин слушает, не перебивая. Когда я замолкаю, он устало трёт ладонью лицо.
– Идём, Даника, – говорит он на выдохе. – Пока отдохнёшь у себя в башне. Ректор будет говорить с тобой завтра.
Он поворачивается и делает знак стражам. Один из них, рослый мужчина с бесстрастным лицом, вынимает из пояса небольшой кристалл и активирует его. В воздухе за спиной Кервина возникает нечто вроде сияющего полупрозрачного туннеля: магический путь для возвращения.
Стражи пропускают меня вперёд, замыкая сзади. Я вступаю в сияние туннеля. Свет наполняет меня, а звуки внешнего мира глохнут.
Я чувствую на себе их взгляды. Смотрят на меня недоверчиво. Потрясённо. Я сама бы так на себя смотрела…
Но я сосредотачиваюсь на тёплом пятне чуть ниже пупка. Узор-печать. Он пульсирует ровно, в такт моему учащённому сердцебиению. Моя единственная тайная опора в этом враждебном мире.
Туннель выпускает нас в знакомое круглое помещение с портальным камнем внизу Академии. Холодный камень стен, пульсирующий лёд в прожилках. Безрадостная реальность смыкается вокруг меня.
Кервин молча ведёт меня по пустым коридорам к северной башне. Стражи следуют за нами до подножия лестницы, затем замирают, становясь частью теней.
– До утра, – коротко бросает Кервин у двери моей комнаты.
Его взгляд ещё раз скользит по мне, и в нём на мгновение мелькает вопрос. Но он просто разворачивается, и его шаги затихают на каменных ступенях.
Дверь закрывается за мной. Стены, которые всего несколько часов назад казались уютным убежищем, теперь давят. Я стою посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Тело ноет приятной глубокой усталостью.
Рука сама поднимается, пальцы тянутся к ключице, где под тканью скрыт второй узор. Я чувствую едва уловимую пульсацию – отголосок его силы, вплетённый в мою кожу.
Осознание случившегося накрывает новой сокрушительной волной, от которой слабеют ноги. Я опускаюсь на край кровати.
Я принадлежу ему. Я – его супруга. Без обряда. По его слову.
Король драконов взял меня, и так назвал.
И теперь я должна притворяться никем. Пустышкой. Запуганной сироткой, которая едва не разбилась насмерть.
Два узора. Две жизни. Одна – в этой каменной клетке под надзором. Другая – тайная, в памяти его прикосновений.
Как мне дышать? Как смотреть в завтрашний день, зная это? Как мне встречаться с ректором, с другими адептами, с магистром Кервином и его проницательным взглядом?
Усталость валит меня с ног. Я падаю на кровать в обманчиво-целом платье. Поворачиваюсь на бок и прижимаю ладонь к животу, к тому месту, где под тканью мерцает защитный символ. Тепло просачивается сквозь материю, согревая кожу, проникая внутрь. Это мой единственный якорь.
Глаза закрываются сами собой. Последняя мысль перед тем, как провалиться в темноту сна: как мне жить с этой тайной?
Бледный утренний свет пробивается сквозь узкое окно и будит меня.
И тут же память обрушивается всей тяжестью.
Расщелина. Тепло. Его руки. Его слова. Боль расставания. Узоры. Ложь.
Я лежу на кровати, всё ещё в белом платье. Тело болит приятной усталостью, но в груди – холодный тошнотворный ком. Я прижимаю ладонь к животу, ищу успокоения.
Тёплый отклик узора-печати приходит сразу, будто он ждал этого. Он здесь. Постоянный. Настоящий. В отличие от всего остального.
В дверь тихо стучат, заходит Эльвира с подносом. Запах еды – тёплый, мясной, сдобренный травами – бьёт в нос, вызывая голодный спазм в пустом желудке.
Она ставит поднос на стол, а её взгляд бесстрастно скользит по моей помятой одежде.
– Через час вас ждёт ректор Хальдор в своём кабинете, – ровно говорит она и тихо выходит.
Час. До разговора, который определит всё. Надо собраться.
Я встаю, тело ноет. Снимаю платье-иллюзию. Оно мягко рассыпается в моих руках, оставляя лишь лёгкое, быстро тающее ощущение прохлады. Под ним – я. Обычная. С новыми, чуть более резкими очертаниями на коже.
Я подхожу к маленькому зеркалу, вглядываюсь. Лицо бледное, под глазами тени. Но глаза те же. Аметистовые. Неизменные. И тело то же. Только теперь на нём – тайна.
Всматриваюсь. На груди ничего не видно, только я чувствую лёгкое натяжение магии. На животе – чуть заметное, изящное переплетение серебристых линий, и то, если присмотреться.
Я умываюсь ледяной водой, пытаясь смыть остатки сна и смятения. Надеваю одно из простых тёмно-синих платьев, невольно прикрывая глаза от удовольствия, настолько оно мягкое и тёплое. Поправляю волосы, собираю в тугой узел.
Возвращаюсь к еде. Пахнет невероятно. Я ем медленно, почти не чувствуя вкуса. Всё внимание сосредоточено внутри. На том, что скажет ректор. Как я буду держаться.
Эльвира приходит ровно через час.
– Провожу вас, – говорит она, и мы выходим.
Путь по коридорам кажется бесконечным. Утро, адепты спешат на занятия. Увидев меня в сопровождении Эльвиры, они замирают, отходят к стенам. И снова шепотки: «…видела, как её вчера вели…», «…с Ледяного Пика…»
Кабинет Хальдора. Знакомые тяжёлые двери. Эльвира стучит и, услышав сухое «Войдите», пропускает меня внутрь.
Драконья сущность ректора наполняет пространство, делая его тяжёлым для дыхания.
Сам Ректор сидит за массивным столом, заваленными свитками. Перед ним – большой дымчатый кварц, в глубине которого что-то мерцает.
Его лицо кажется постаревшим за одну ночь. Глубже стали морщины, тяжелее складки у рта. В его стальных глазах теперь лишь усталость и тревога, которую он не пытается скрыть.
– Садись, Даника, – говорит он.
Я сажусь на жёсткий стул перед столом. Руки складываю на коленях, чтобы скрыть дрожь.
Он смотрит на дымчатый кристалл, потом поднимает взгляд на меня.
– Вчера после твоего исчезновения, – начинает он медленно, – я говорил с королём. Он почтил меня демонстрацией сапфира.
Моё сердце на миг замирает, но потом колотится с бешеной силой. Я вспоминаю трещину, свежий скол.
Ректор проводит пальцем по поверхности кварца. Внутри него вспыхивает изображение. Чёткое, пугающе реальное. Сапфир Вейдара. И тот самый скол…
