Текст книги "Король драконов. Её тайный попечитель (СИ)"

Автор книги: Татьяна Демидова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15. Вопрос

Голос негромкий, низкий, властный. От его голоса и слов меня охватывает дрожь. Я открываю рот, чтобы что-то сказать. Но слова застревают в горле.

Но, кажется, мои слова ему не нужны. Его лицо наклоняется ниже.

Его глаза, эти ледяные бездны, прикрываются на мгновение. Чувствую его дыхание на своих губах. Оно пахнет холодным горным воздухом, снегом и чем-то древним, диким, что навсегда останется в его сути, в каком бы облике он ни был.

И потом его губы касаются моих. Твёрдые, уверенные мужские губы давят на мои, без колебаний. В его поцелуе – вся власть, всё могущество, вся уверенность того, кто никогда ни в чём не сомневается.

Я замираю, поражённая до глубины души. Во мне всё обрывается: мысли, страх, стыд.

Остаётся только шок и… ответный, ошеломляющий меня отклик.

Моё тело, всё ещё напряжённое от падения и страха, вдруг отзывается на это прикосновение. Губы под его губами открываются сами собой, позволяя опытному, упругому языку проникнуть внутрь.

Глубоко внутри, там, где уже тлел жар, вспыхивает настоящее, ослепляющее пламя. Я издаю тихий, непроизвольный звук, что-то между стоном и выдохом, прямо в его рот.

Поцелуй углубляется. Он становится изучением, напористым, властным, всепоглощающим.

Король пробует мой вкус, пробуждает всё более жаркий отклик. Я теряю опору, головокружение от падения сменяется другим, более сладким и опасным. Мои руки, до этого беспомощно лежавшие по бокам, сами собой поднимаются и цепляются за его могучие плечи. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы удержаться. Пальцы впиваются в твёрдые, горячие мускулы.

Кажется, это длится вечность. Этот поцелуй в холодной, серебристой расщелине, на траве, которой не должно быть в Римее. Под телом дракона, принявшего облик мужчины, чья власть абсолютна, а интерес к мне совершенно мне непонятен.

Король отрывается так же внезапно, как и начал. Его губы отпускают мои, что-то тёмное, обжигающее появляется в глубине его голубых глаз.

– Зачем? – выдыхаю я потрясённо.

Он не отвечает сразу. Его взгляд скользит по моему лицу, будто пытается выжечь в памяти каждую черту.

– Поймал, чтобы ты жила, – говорит он просто, как о чём-то очевидном.

Его большой палец проводит по моей нижней губе. Прикосновение обжигает.

– А поцеловал, – продолжает он, и его голос становится тише, интимнее, – чтобы ты почувствовала то, что чувствую к тебе я.

Смотрю на него совершенно потрясённо и непонимающе. Всё во мне перепуталось: благодарность за спасение, шок, стыд, и этот всепоглощающий, непрошенный жар.

– Почувствовала это, – говорит он.

И снова его губы находят мои. На этот раз жёсче, требовательнее.

Поцелуй лишает остатков воздуха, рассудка, воли. Он глубокий, властный, исследующий каждый уголок моего рта с хищной, неумолимой уверенностью.

Я задыхаюсь от этого натиска. Во мне будто что-то разрушается. Какая-то плотина, которую я сама не знала, что держала.

Жар, который тлел всё это время, вспыхивает пожаром, разливаясь по венам жидким огнем. Я вдруг отвечаю – неумело и совершенно безрассудно.

Мои губы начинают двигаться в ответ под его напором, мой язык робко встречает его. Я слышу собственный тихий, глухой стон, чувствую, как всё тело выгибается к нему.

И снова он разрывает поцелуй. Его глаза смотрят прямо в мои. На его красивых губах – лёгкая, едва уловимая улыбка.

Я лежу, оглушённая, в полном шоке от того, что происходит. А ещё от самой себя, от того, как моё тело ему ответило.

– Вижу, что почувствовала, – произносит он тихо, хрипловато. – Не могла не почувствовать. Эта связь… она работает в обе стороны.

Он замолкает. Его палец теперь не на губах, а на моей щеке, проводит по скуле к виску, отодвигая прядь волос.

– Узнал тебя сразу. Ещё там, на площади. Под тем… искажающим амулетом.

Его улыбка становит чуть заметней от потрясения на моём лице.

– Спрятал тебя. Здесь, в Академии. Магистру Кервину я доверяю. Он единственный, кто знает, кто ты есть на самом деле.

В его словах есть логика, которая пробивается сквозь туман в моей голове. Он всё это организовал? Моё помещение под охрану? Моё обучение? Но… зачем?

Я смотрю на него, всё ещё не в силах отвести взгляд, и задаю единственный вопрос, который имеет значение.

– Кто я на самом деле?

Глава 16. Правда

Король драконов смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом. В его глазах пляшут отблески серебристого света расщелины.

Его лицо близко. Нечеловечески красивое, непроницаемое. Но в этих синих безднах, в едва уловимом напряжении его челюсти, в том, как он чуть прищурен, чтобы удержать внутри бурю, – видна обжигающая страсть. Древняя, сдержанная железной волей.

Она вибрирует в воздухе между нами, гудит внутри меня рядом с эхом его поцелуя.

– Кто я? – повторяю я вопрос.

– Ты – моя супруга. Наполненная непроявленной пока, противоположной мне силой. Та, что предназначена мне с самого начала.

Я ошеломлённо расширяю глаза, и он снова едва уловимо улыбается, одними глазами и самым краешком губ. И у меня новое потрясение – как теплеют его ледяные глаза от тени этой улыбки.

– Я ждал тебя, Даника, – его низкий, с гулкими вибрациями бархатистый голос наполняет меня. – Слишком долго ждал. Сейчас я уверен, что наше соединение тебе не повредит. Не будет лучшего момента открыть тебе правду.

Его лицо спокойно, но в глазах… будто под гладью льда бурлит и рвётся на свободу огненная река.

Пытаюсь осознать его слова сквозь ошеломляющее потрясение.

Супруга? Противоположная сила? Предназначена?

Слова с трудом складываются в смысл. Они падают в сознание тяжёлыми, необработанными глыбами, разрушая все мои представления о себе.

Как я могу быть супругой королю? Я ведь нищая сирота. Аномалия. Угроза для всей Римеи и в первую очередь для него самого. Всё, что угодно, только не то, что он говорит.

Я не могу пошевелиться. Как-то слишком много потрясений. Сначала испытания. Потом падение со скалы и спасение в лапах короля драконов в истинном облике.

Теперь я под ним. С ощущением его властного поцелуя на губах. С его словами, пульсирующими в сознании.

Я точно не умерла? Может, уже разбилась, и это бред угасающего сознания?..

Но всё происходящее слишком реально. Как взгляд короля драконов, ласкающий мои губы, и он сам, высокий, мощный, на мне…

– Я… я не могу… Да и сапфир… – наконец, нахожу в себе силы выдохнуть я, теряясь в лабиринте его слов и собственного шока.

Цепляюсь сознанием за расколотый сапфир – это единственная ниточка к реальности, к той катастрофе, с которой всё началось.

Большой палец проводит по моим губам, властно, но с такой невысказанной нежностью, что по всему моему телу бегут мурашки, смешиваясь с внутренним жаром.

– Сапфир выполнил своё предназначение. Привёл меня к тебе, показал мне тебя, – рассматривая мои губы, хрипло произносит он. – Теперь его роль окончена. Забудь про сапфир. Всё, что имеет значение – мы. Ты и я.

Он не даёт мне больше возможности говорить. Его губы накрывают мои с абсолютным, неоспоримым осознанием его права на меня. Его язык вторгается внутрь, завоёвывая, утверждая свои владения.

Дракон даёт мне почувствовать всю силу своего желания, обёрнутую шёлком осторожности, нежности. Он сдерживается, я чувствую, и это делает поцелуй ещё острее, ещё слаще.

Совершенно ошеломлённая, я тону в этом противоречии. В ледяной ясности его заявления и в огненной нежности его прикосновений.

Мой разум кричит, что это невозможно, что он ошибается, что я не могу быть тем, кем он меня называет. Но моё тело… моё тело не слушает. Оно помнит жар его первого поцелуя, помнит животный ужас падения и восторг спасения в его надёжной хватке.

И теперь, под этим медленным, неоспоримым натиском, моё собственное желание прорывается наружу.

Сначала робко – губы начинают отвечать на его ритм. Потом жадно – я втягиваю его дыхание, мой язык неумело, робко встречается с его, и постепенно это начинает напоминать дикий, воспламеняющий танец.

Мои руки обнимают его сами, пальцы погружаются в густые волосы, прослеживают внушительный рельеф спины, широких плеч.

Забывая обо всём, я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя, как его сердце бьётся мощно и ровно, а моё готово вырваться из груди.

Не знаю, что со мной, да уже и не хочу знать. Это сильнее меня. Мощнее всего, что я знала.

Забываю про пропасть, про Академию, про сапфир.

Есть только этот серебристый свет, эта зелёная трава, его тело, его губы, его вкус – холодный и обжигающий одновременно – и безумное, невозможное откровение, правдивость которого я чувствую всей кожей.

Когда он отпускает мои губы, пристально вглядываясь в мои глаза, я смотрю на него в смятении.

Не понимаю, как, почему, каким образом это возможно, но я… верю ему. Всей своей сутью, всем существом знаю: он не лжёт.

Глядя в его внимательные глаза, я дрожу от смятения и дикого, уже совсем неконтролируемого желания.

– Чувствуешь, Даника? – хрипло говорит он, с полыхнувшей в глубине его льдистых глаз жадностью. – Ты знаешь, что я говорю тебе правду. Не можешь не знать. Не можешь не чувствовать.

Я дрожу, я задыхаюсь. Ведь он прав, совершенно прав. Не могу не знать. Не могу не чувствовать.

Чувствую и знаю. Только от этого, я ни слова произнести не в состоянии, ни даже кивнуть.

Дракон всматривается в моё лицо. Хмурится, чуть сдвигается в сторону, а я вздрагиваю, чувствуя его огромную твёрдость в паху. Вспыхиваю краской, но дракон уже не смотрит на меня.

– Я знаю, как сделать так, чтобы точно почувствовала, – с мрачной решимостью говорит он.

Его длинные сильные пальцы придавливают моё запястье и уверенно растёгивают мой ограничивающий браслет.

Глава 17. Жажда

Холодный металл браслета соскальзывает с моего запястья, и всё внутри меня взрывается.

Глухая завеса рвётся в клочья, мир врывается внутрь с оглушительным рёвом.

Я чувствую пульсацию тёплой земли под спиной, каждый стебелёк травы. Чувствую древнюю, спящую магию в скалах, серебристый свет, будто живой.

И его. Короля драконов. Ох, как же я чувствую… его!

Древняя, ледяная, необузданная сила, которая дышит, бьётся, живёт в нём. И она тянется ко мне. К моей пустоте.

Моя тишина, больше не сдавленная, не загнанная в дальний угол, рвётся ему навстречу. Чтобы… встретиться. Слиться.

Моё тело выгибается дугой, совершенно помимо моей воли. Спина отрывается от травы, грудь стремится вверх, к нему, живот вздрагивает в серии судорожных, неконтролируемых спазмов.

Из горла вырывается громкий, протяжный стон – хриплый, полный такого дикого, незнакомого удовольствия, что мне тут же становится стыдно, но и сдержаться просто невозможно.

Это как тысячи игл одновременно – ледяных и обжигающих. Они пронзают меня насквозь, от макушки до пят, собираясь внизу живота, между бёдер, в том самом месте, которое теперь пульсирует влажной, жгучей, невыносимой пустотой.

Всё внутри сжимается и плавится. Я горю. Я вся – испепеляющая жажда.

В его взгляде – в этих ледяных, изучающих глазах – вспыхивает хищный, довольный огонь.

– Вот теперь ты чувствуешь, – торжествующе улыбается он.

Его голос – низкое, бархатное рычание, от которого мурашки бегут по коже, а внизу живота снова происходит что-то щемяще-сладкое.

Он не даёт мне опомниться, прийти в себя. Его губы снова на моих, его захватчик-язык вторгается в глубину моего рта, умело ласкает. Он пьёт мои стоны, моё дыхание, моё смятение.

Я не сопротивляюсь. Не могу. Каждая клетка моего тела кричит ему «да».

Тону в его вкусе, в его силе. Мои руки сами собой пытаются стянуть с него плащ, запутываются в тканях его одежды.

Мне нужно добраться до него, до его голой и, я знаю, сейчас очень горячей кожи. Почувствовать её под пальцами. Это важнее воздуха. Важнее сохранения остатков разума.

Я тяну за шнуровки на груди, они не поддаются, и я жалобно всхлипываю, приникая к нему ближе. Дыхание сбито, поцелуй прерывистый. Он помогает мне, резкими движениями срывая с себя одежду, отбрасывая её в сторону.

Захлёбываюсь от восторга, глядя на него. Могучий торс, покрытый тёплой, золотистой кожей, с рельефом каждого мускула, будто высеченного из камня. И запах… дикий, пряный, чистый мужской запах, смешанный с холодом снега и древней магией.

Я прижимаюсь лицом к его груди, дышу им, прикасаюсь губами к его коже.

Мой поцелуй, моё прикосновение так робки и неумелы. Но дракон издаёт низкий, одобрительный горловой звук, и его руки опускаются на меня.

Большие, горячие ладони скользят поверх ткани, и я снова стону, выгибаясь, стремясь ему навстречу.

Ему не нравится преграда. Треск ткани – и холодный воздух расщелины касается моей кожи. Он просто разрывает ткань и охватывает меня целиком, в разорванном белом платье, в простой сорочке под ним, которая теперь кажется непозволительно плотной.

Его имя горит во мне, требует проявления мной, жаждет обрести звук на моих губах.

– Вейдар… – выдыхаю я.

Он замирает, пристально вглядывается в мои глаза.

– Ещё, – хрипло требует он.

– Вейдар… – улыбаюсь ему я.

– Даника, – отвечает он и жадно впивается в мои губы.

Чувствую, как он сдерживается, но его губы всё равно теперь обжигают. Его губы находят мою шею. Он целует, кусает, клеймит мою кожу.

Спускается ниже, к ключице, к груди. Каждое прикосновение его губ, языка, лёгкое прикусывание зубов заставляет меня вздрагивать, рождает в низу живота новые, всё более сильные спазмы.

Я вся – сплошная нужда. Чтобы он целовал. Чтобы брал. Чтобы сделал своей. Ничего другого не существует.

Он срывает с меня остатки платья и сорочки, я лежу на плаще, воздух холодный, но мне жарко. Его тяжёлый взгляд скользит по моему обнажённому телу, и я вижу в нём одобрение, восторг и дикий, хищный голод.

Вейдар снова целует меня в губы, глубже, пока его рука скользит вниз, по животу, к тому самому месту, где вся моя сущность собралась в тугой, пульсирующий узел.

Прикосновение его пальцев междё бёдер заставляет меня вскрикнуть в его рот от невыносимой, ослепляющей остроты. Он касается, изучает мою влажность, мою готовность.

– Хочу, чтобы ты наслаждалась, – хрипло произносит он.

Я не могу говорить. Могу только, задыхаясь, держаться за него.

Он что-то делает пальцами у меня внизу, умело и ловко ласкает так, что вскоре мир взрывается белым светом.

Я громко стону, не в силах сдержаться, тело бьётся в конвульсиях незнакомого, ослепительного, шокирующего наслаждения. Слёзы катятся по вискам. Я ничего не понимаю, я просто чувствую.

Его губы отрываются от моих. Он смотрит на меня, на моё заплаканное от переизбытка чувств лицо, и в его глазах – тёплое, одобрительное сияние.

Вейдар проводит большим пальцем по моей мокрой от слёз щеке.

– Умница моя, – хрипло произносит он, – дальше тебе понравится ещё больше.

Его взгляд скользит по земле вокруг нас. Он кладёт ладонь на холодную, короткую траву.

От его пальцев расходится лёгкая, едва видимая рябь. Воздух дрожит, и под ней трава оживает. Она начинает расти, тянуться вверх, становиться гуще, мягче.

Жёсткие стебельки превращаются в шелковистые, упругие травинки цвета изумрудного мха, они переплетаются, создавая под нами плотный, живой, тёплый на ощупь ковёр.

От него исходит лёгкое, приятное тепло, как от земли в ясный летний день. Он создал ложе. Здесь, в ледяной расщелине.

Вейдар берёт меня на руки, дрожащую, обнажённую, и укладывает на это новое шелковистое ложе. Тёплая трава нежно ласкает спину. Он опускается рядом, опираясь на локоть, и снова приближает губы к моим губам.

Глава 18. Решено

Горячие, властные губы короля драконов снова накрывают мои.

Теперь это медленный, сладкий, бесконечно глубокий поцелуй. Он изучает мой рот, будто хочет запомнить меня навсегда. Я тону в его ритме, отвечаю робко, потом смелее, когда его язык нежно скользит по моему.

Он отпускает мои губы, оставляя их горящими. Его поцелуи теперь обжигают моё лицо. На веке, на виске.

Я вздрагиваю, когда его губы и кончик языка касаются чувствительного места под ухом. У меня вырывается тихий стон, когда он слегка покусывает мочку.

Вниз, по боковой стороне шеи. Каждый лёгкий, неторопливый поцелуй обжигает.

Вейдар знает, где кожа особенно тонка, где прикосновение вызовет мурашки. Он задерживается у основания горла, где бьётся пульс, и целует это место, а я закидываю голову назад, подставляя ему больше.

Его губы скользят к ключице. Он обводит её кончиком языка, потом целует ямочку между ключицами.

Одна его рука лежит у меня на боку, большой палец нежно проводит по нижнему ребру, и это простое прикосновение заставляет всё моё тело изгибаться в поисках большего.

Вейдар опускается ниже. Его губы касаются чуть выше начала набухшей, твёрдой от желания груди. Он медлит, дразня, оставляя горячие, влажные поцелуи, и я погружаясь пальцами в его густые волосы, выгибаясь ему навстречу.

Наконец, его губы находят один сосок. Он окружает ореолу медленными, круговыми поцелуями, дышит на него, и от этого он становится ещё твёрже, болезненно чувствительным. Потом кончик языка проводит по самому кончику – быстро, легко. Я протяжно стону, и только тогда он берёт его в рот.

Настойчивое давление его губ и языка вызывает в крови огненные потоки. Он втягивает, ласкает, нежно покусывает, и волны удовольствия стекаются в низ живота, заставляя мои бёдра непроизвольно сжиматься.

Вейдар ласкает одну грудь так долго, пока я не начинаю тихо стонать, не в силах вынести так много наслаждения в одной точке. Тогда он переходит к другой, повторяя ту же медленную пытку, те же ласки языком, те же осторожные сжатия зубами, от которых темнеет в глазах.

Его свободная рука теперь ласкает первую грудь, пальцы перекатывают сосок, слегка пощипывают его, и это усиливает ощущения. Властные умелые губы покидают грудь, оставляя мою кожу влажной и пылающей.

Вейдар целует солнечное сплетение, проводит языком по линии моего живота. Опускается ниже, к пупку, обжигает дыханием низ живота.

Его поцелуи становятся ещё медленнее, когда он приближается к тому месту, которое уже пламенеет от его предыдущих ласк. Целует внутреннюю сторону бедра, так близко к месту, что пульсирует, увлажняется, требует прикосновения, что я уже дрожу от нетерпения. Но он переходит к другому бедру, повторяя ласку.

Наконец, когда я уже готова умолять, его губы касаются моего лона. Нежно. Почти невесомо. Просто прикосновение. Но этого достаточно, чтобы по телу пробежала судорога. А потом его язык – широкий, плоский, влажный – проводит долгий, медленный путь по подрагивающей щели снизу вверх, и я теряю дыхание, стону громко, протяжно, раскидывая руки в стороны и вцепляясь пальцами в густую мягкую траву.

Дракон лишь одобрительно рычит и продолжает свои порочные ласки. Его язык ласкает, кружит, нажимает, отступает. Он находит ту маленькую, сверхчувствительную точку и посвящает ей всё своё внимание – быстрые, лёгкие касания, потом более сильные, ритмичные.

Мир снова начинает плыть, собираться в белое марево наслаждения. Он чувствует это, моё напряжение, и одна его рука скользит вверх, чтобы сжать мою грудь, а пальцы другой... они осторожно, но уверенно проникают внутрь.

Я не могу. Я не выдерживаю. Его имя срывается с моих губ в бессвязном рыдании, когда второе потрясение, более глубокое и всепоглощающее, чем первое, разрывает меня на части. Я бьюсь в его руках, в его губах, теряю границы собственного тела. Он держит меня, не отпуская, продлевая спазмы до грани боли и блаженства.

Только когда я окончательно рассыпаюсь на пылающие осколки, он поднимает голову. Его глаза тёмные, почти чёрные от страсти, в них читается глубокое, дикое удовлетворение.

Вейдар снова покрывает моё тело быстрыми поцелуями. Поднимается и сбрасывает с себя последние одежды.

Закидывает цепь с сапфиром за шею, чтобы камень упал ему на спину.

Подрагивая, я тоже рассматриваю его. Огромный. Рельефный. Совершенный. И пугающий в своей мужской, готовой к вторжению силе.

Его глаза встречаются с моими. Читаю в его глазах дикую страсть, удерживаемую железным усилием воли.

В этот миг, пока он смотрит на меня, в меня врывается последний обрывок разума. Тоненький, слабый, как луч света в пещере.

Это же король Вейдар. Дракон. Повелитель Римеи. Существо, чья сила согревает целое королевство, чья воля – закон, чья ярость может испепелить города.

Я видела его в истинном облике – громадного, древнего, прекрасного и ужасного. Я повредила его сапфир. Я – аномалия, которую прятали и изучали.

А сейчас… сейчас он смотрит на меня голодным взглядом, а я лежу под ним, обнажённая, раскрытая, вся ещё дрожа от ласк его языка.

Мой разум пытается схватиться за это, за этот чудовищный разрыв между тем, кто он, и тем, что происходит. Это безумие. Это невозможно. Я не могу…

Но тело. О, моё тело. Оно не слушает разум. Оно всё ещё плавится от его прикосновений, пульсирует там, внизу, влажное и готовое, жаждущее завершения.

Эта пустота внутри – она кричит, требует, чтобы её заполнили. Не просто кем-то. Им. Только им. Это желание глубже страха, древнее разума. Оно пульсирует в крови, в моей магии, в самой той тишине, что составляет мою суть.

Его взгляд становится ещё темнее, ещё более сосредоточенным.

– Ты моя, – говорит он тихо и проникновенно. – Это было решено раньше, чем ты родилась. Мы лишь завершаем предназначенное. Ты знаешь, что это правда. Я твой, а ты моя. Это не изменить. Только завершить. Знаешь же.

Вся моя суть отзывается на его слова. Да, знаю. Теперь знаю. Он прав.

– Да, – отвечаю я, глядя в его глаза. – Знаю.

Глаза Вейдара вспыхивают рубиновым огнём. Он накрывает меня всем своим весом, всей своей мощью. Его совершенное, мускулистое тело прижимает меня к шелковистой траве.

Я исчезаю под ним, и в этом исчезновении есть странное, абсолютное спокойствие. Его кожа горячая, почти обжигающая на моей. Запах его – снег, камень, дикость – пронизывает меня всю.

Он целует меня снова. Властно, глубоко, безжалостно. Этот поцелуй стирает последние клочья мыслей. Его губы заявляют права, а мои губы сдаются, открываются, отвечают с той же жадностью. Мои руки обвивают его шею, тянут его ближе. Наши дыхания сливаются воедино.

Я чувствую, как его рука скользит между наших тел. Как его ладонь ложится на внутреннюю сторону моего бедра, и сильные, уверенные пальцы мягко, но неумолимо разводят мои ноги шире. Я поддаюсь, раскрываюсь ему полностью. В этом движении нет стыда, лишь жажда и предвкушение.

И тогда я чувствую его. Твёрдый, горячий, невероятно большой, он упирается в самую мою суть. Я замираю, дыхание перехватывает.

Вейдар не даёт мне возможности испугаться. Он делает первый толчок. Сильный. Уверенный. Неотвратимый.

Острое, обжигающее ощущение пронзает меня насквозь, заставляя резко втянуть воздух. Но оно тут же, в тот же миг, растворяется, смывается волной чего-то другого. Непривычного. Потрясающего.

Наполненность. Завершённость. Та пустота, которую я носила в себе всегда – не магическая, а какая-то иная, глубинная, – вдруг заполнилась. Нашла свою форму.

Его размер, его сила, растягивающая меня изнутри, – переполняет меня ощущением правильности. Как я жила раньше без этого? Ведь именно сейчас я живу. Вот так и должно быть. Только так.

Он замирает, полностью внутри меня. Дыхание его прерывисто, мускулы на руках, держащих его надо мной, каменные от усилия. Он смотрит мне в глаза, пристально.

Я, в ответ на этот взгляд, обнимаю его спину и сама тянусь к его губам, делая бёдрами первое нетерпеливое движение.

Даже слёзы снова наворачиваются на глаза, но это слёзы облегчения. Будто я шла по лезвию ножа всю жизнь, и только сейчас с него сошла. Как будто нашла часть себя, которую даже не знала, что потеряла.

– Даника… – моё имя хриплый стон на его губах.

Он начинает двигаться. Сначала медленно, давая мне привыкнуть. Ощущение обжигающего растяжения ошеломляет, и наполняет желанием большего.

Тихонько, неуверенно, я начинаю двигаться навстречу. Поднимать бёдра, когда он входит, прижиматься, когда он отходит. В его глазах появляется удивление, а затем в них вспыхивает одобрение, гордость, ещё более дикая страсть.

– Умница, принимаешь меня, – выдыхает он, и его ритм меняется, становясь ещё увереннее, глубже, сильнее.

Приятное, тёплое давление нарастает внизу живота, с каждым движением становясь всё плотнее, всё горячее. Я чувствую, как внутри меня всё сжимается вокруг него, цепляется за него, не желая отпускать.

Он опускается ниже, чтобы захватить мои губы в ещё одном поцелуе, и проникновения становятся ещё более невыносимо-сладостными. Я стону ему в рот, мои ноги плотнее обвивают его талию.

Вейдар целует меня, заглушая мои стоны, которые становятся всё громче, всё бессвязнее. Всё вокруг исчезает, остаётся только он в моей глубине, его тело надо мной, его глаза, в которых отражается моё потерянное, искажённое удовольствием лицо.

Ритм ускоряется. Он овладевает мною властно, беспощадно, но с той же внимательной осторожностью.

Я теряюсь. Нет больше короля, нет дракона, нет бедной сироты-академистки. Есть только наши тела сплетённые воедино в древнем, совершенном танце.

Только нарастающий шторм ощущений, который сметает все границы. Я кричу, не узнавая собственный голос, царапаю ему спину, впиваюсь зубами в его плечо, когда он снова и снова проникает так глубоко, что внутри меня всё внутри вспыхивает белым огнём.

– Вейдар! – кричу я его имя.

Он рычит моё имя в ответ – низкий, дикий, драконий звук – и вгоняет в меня себя в последнем, мощном толчке. Внутри меня что-то разливается горячим потоком в тот самый миг, когда моё собственное тело разбивается на миллиарды сверкающих осколков наслаждения.

Я падаю. Но меня не отпускают. Он тяжело дышит, его вес давит на меня, и это прекрасно. Он остаётся во мне, зарываясь лицом в мои волосы.

Тишина. Только наше дыхание, смешивающееся в такт. И пульсация там, внизу, где мы ещё соединены. Где он всё ещё мой, а я – его.

Медленно, очень медленно, реальность начинает возвращаться. Холодный воздух на разгорячённой коже. Мягкая трава под спиной. И осознание. Того, что только что произошло. Того, кто он. Того, кем, оказывается, могу быть я.