Текст книги "Король драконов. Её тайный попечитель (СИ)"

Автор книги: Татьяна Демидова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26. Общий поток

Мы заканчиваем с едоё в спокойной, почти домашней атмосфере. Шум столовой отдаляется, превращается в фон.

Когда мы встаём, чтобы отнести посуду, я ловлю на себе холодный и оценивающий взгляд Квинтана.

Он сегодня не ранит. Потому что у меня за спиной Лерон молча подхватывает мою миску, Кайла весело машет тёте Мире, а внутри – тёплый сытый комок спокойствия.

– У нас после полудня общая лекция по истории драконьих кланов, – говорит Лерон, когда мы выходим в коридор. Его голос по-прежнему тихий, но без привычной угрюмости. – В Зале Предков. Если пойдёшь – садись с нами.

Я киваю, иду. Зал Предков огромен, его стены покрыты фресками с изображениями великих драконов в бою и на троне. Здесь собрался уже знакомый смешанный поток – и обычные адепты, и несколько человек из Нуля, которых я видела мельком в подвале.

Мы с Лероном и Кайлой занимаем места на дальних скамьях. Дарин и Квинтан сидят впереди, у самой кафедры. Они не оборачиваются.

Лекция начинается. Магистр, пожилая драконица с седыми волосами, собранными в строгий узел, рассказывает ровным гипнотическим голосом о древних договорах между кланами.

Я слушаю и понимаю, что мне нравится.

Нравится впитывать знания. Следить за логикой повествования. Чувствовать, как в голове выстраиваются связи между сухой датой и ярким изображением на стене.

Это не похоже на мучительное продирание сквозь теорию у Генриха. Больше напоминает то, как путник в пустыне находит источник.

Спокойствие от вкусной сытной еды разливается тёплой волной по всему телу, смешиваясь с мягким свечением узора Вейдара на моём животе. Это чувство – безопасности, сытости, умственной занятости – настолько ново, что я ловлю себя на том, что просто наслаждаюсь моментом.

Теперь всплывают другие мысли. О нём. О Вейдаре.

Супруг. Слово звучит в голове нелепо. Как-то смело он это заявил. Не спросил. Не посоветовался. Объявил, как о свершившемся факте. И запечатлел меня. Присвоил меня. Сделал своей…

Сомнения, посеянные ректором, шевелятся где-то на задворках. Что если это лишь другой способ контроля? Более изощрённый, с привкусом страсти и древних пророчеств?

Но затем я вспоминаю его глаза в расщелине. Боль, с которой он отпускал. Сдерживаемую ярость. Его нежность сквозь властность и слова: «Чтобы в день, когда я уничтожу наших врагов, ты могла стоять рядом со мной как королева».

Это звучало как план. Как цель, в которую он верит.

Может быть, всё и правда наладится? Я буду спокойно учиться, узнавать свою силу, находить добрых друзей здесь, в Академии. А он будет делать своё дело там, наверху, разыскивая врагов. И когда-нибудь наша тайна перестанет быть тайной.

Хрупкий росток надежды пробивается сквозь толщу страха и неопределённости.

Лекция мирно заканчивается. Кайла тут же хватает меня за руку.

– А теперь в библиотеку! У меня там свидание с трактатом об иллюзорных рунах, а он такой толстый, что от стыда прячется на полке. Поможешь искать?

Библиотека Королевской Академии – это целое крыло, многоуровневый лабиринт из тёмного дерева и пахнущего стариной пергамента. Тишина и густая магия сохранения ощутимо давит, и наполняет чувством предвкушения от новых открытий и знаний.

Мы пробираемся вглубь, к дальним стеллажам, посвящённым практической магии.

Здесь тоже своя иерархия. В центре, у самых престижных столов, сидят адепты старших курсов и те, чей род мог бы похвастаться библиотеками побогаче. Наш уголок – среди полок с непроверенными теориями и архивными казусами.

И тут я вижу у одного из столов девушку. Присматриваюсь: драконица в человеческом облике.

Её выдает безупречная холодная красота: острые скулы, идеальная линия бровей, густые пепельные волосы, уложенные в сложную невесомую причёску.

Выдает и магический фон вокруг неё. Лёгкий, едва уловимый холодок и манера держаться так, будто весь мир вокруг – лишь скромное обрамление для её величия. И одета соответствующее: в платье простого кроя из серебристо-серого шёлка, от которого так и веет невероятной стоимостью.

Она что-то с лёгким раздражением перелистывает в огромном фолианте. Я замираю, ожидая презрительного взгляда или холодного игнорирования. Такие никогда не замечают таких, как я.

И тут Кайла, не сбавляя шага, направляется прямо к ней.

– Илана! Опять застряла? – её голос звучит непринуждённо, даже тепло.

Драконица поднимает голову. Её глаза цвета зимнего неба скользят по Кайле, и на идеальных губах появляется едва заметное выражение досады и беспомощности.

– Этот идиотский трактат о многослойных барьерах, – раздражённо говорит она низким мелодичным голосом. – Автор изобретает такие термины, что, кажется, сам в них путается. Мне нужно разобрать принцип третьего слоя, но здесь написана совершенная белиберда.

– Дай-ка посмотреть, – Кайла заглядывает ей через плечо, её нос почти утыкается в страницу. – О, да тут просто схема криво нарисована. Смотри, вот эта линия должна не идти через узел, а огибать его. Тогда всё сходится. Ты же знаешь, эти старые переписчики вечно экономили чернила на точности.

Илана наклоняется, прищуривается, и её лицо проясняется.

– Ты права. Как всегда. Благодарю, Кайла.

Её взгляд скользит по мне и Лерону. На мне задерживается на секунду дольше. Она кивает нам, коротко, с достоинством, но без высокомерия, и возвращается к своей книге.

Лерон, стоящий рядом, лишь пожимает плечами в ответ на мой удивлённый взгляд.

– Баронесса Илана из клана Сильверан. Умная, заносчивая, но честная. И её магия – чистая вода и лед. Совершенный контроль. Но с теорией у неё туго. Она всё чувствует, а объяснить не может. Кайла ей помогает.

Я невольно перевожу дыхание. Хоть с этой драконицей не ожидается проблем. И мне приятно думать, что не все драконы одинаково надменные и презрительные к людям.

Мы находим нужный Кайле трактат – он действительно пытался спрятаться за двумя томами по истории осадных машин. Устраиваемся за небольшим столом в нише. Я листаю книгу по основам драконьей анатомии, которую взяла из любопытства.

Всё проходит на удивление мирно. Тишина библиотеки обволакивает. Даже присутствие Иланы в десяти шагах от нас не вызывает напряжения.

Она – просто часть этого странного гармоничного микромира Академии, где гениальная драконица может нуждаться в помощи девушки, впадающей в транс, а парень, разлагающий материю, способен терпеливо объяснять мне основы магического символизма.

Возвращаюсь в свою башню затемно. В голове – упорядоченные ряды новых знаний, а в сердце – новая хрупкая надежда.

В комнате тихо. Я зажигаю светильник и подхожу к зеркалу. Медленно расстёгиваю платье, сбрасываю его. Остаюсь в одной тонкой сорочке. Потом снимаю и её.

В зеркале – я. Та же, что и всегда. И всё же не та. Я подношу ладонь к животу, к тому месту, где скрыт узор. Провожу пальцами по коже.

Сначала ничего. Потом под подушечками моих тонких длинных пальцев он просыпается. Сначала слабое серебристое мерцание, похожее на отражение звёзд в воде. Потом ярче.

Тёплые линии загораются изнутри, откликаясь на моё прикосновение. Они красивы. Они – его.

Я смотрю на это сияние и думаю о нём. О Вейдаре. Не о короле или драконе – о мужчине с глазами цвета ледяной бездны, которые горели рубиновым огнём во время нашей близости, и властными руками, которые умели быть невероятно нежными.

Вспоминаю его губы на моих. Его голос, хриплый от страсти. Его вес на мне, то, как он наполнял мою глубину. Поцелуи. Ласки. Обладание…

Отчётливо осознааю, что хочу этого снова. Просто хочу ощутить его руки. Его губы. Его присутствие.

Хочу, чтобы снова под ним. Чтобы снова подмял под себя, взял, сказал, что я – его.

Мысль такая откровенная, такая жаркая, что я вздрагиваю и отрываю пальцы от кожи. Сияние узора постепенно угасает, оставляя после себя на коже лишь лёгкое тёплое воспоминание.

Я быстро накидываю сорочку, смущённая собственными желаниями, будто кто-то мог их подслушать. Гашу светильник и пробираюсь в постель. Под одеялом прижимаю ладонь к тому месту на животе, где узор теперь лишь тихо пульсирует теплом.

Сегодня был хороший день. Была вкусная еда, новые друзья, знания. И ещё была надежда. И желание.

Засыпаю я с лёгким, почти неузнаваемым чувством – смутным предвкушением. Завтра снова будет аудитория Ноль. Завтра магистр Гор снова спросит, чего хочет моя тишина.

И, уверена, я ещё приближусь к тому, чтобы найти ответ.

Глава 27. Два месяца

Два месяца. Они текут, как спокойная холодная река под толстым льдом.

Рутина становится щитом. Я просыпаюсь, иду на лекции, потом в аудиторию Ноль к магистру Гору, Кайле и Лерону. Потом в столовую, где нас уже ждёт тётя Мира с тёплой едой и добрым словом. Потом библиотека или практикумы.

Я втянулась. Голова, прежде занятая выживанием, теперь заполнена формулами, историческими датами, свойствами магических кристаллов.

Дарованная Вейдаром защита работает незаметно, но неуклонно.

Однажды на одном из сложных практикумов по материализации моя пустота, спровоцированная стрессом, даёт неконтролируемый импульс.

Я вижу: разряд чужеродной магии должен был отскочить от защитного щита и ударить в соседний столп, вызвав обрушение части свода. Но ничего подобного не произошло.

Энергия просто растворяется, поглощённая чем-то внешним, словно невидимая рука мягко ловит и рассеивает удар.

Магистры лишь хмуро отмечают нестабильность образца, но никто не пострадал, и я не вызвала новых подозрений.

Потом случается инцидент в библиотеке.

Я тянусь за тяжёлым фолиантом с верхней полки, табурет под ногой качается. Падение с такой высоты на каменный пол может сломать шею. Но я лишь мягко опускаюсь по воздуху, будто меня держит незримая уверенная сила.

Пыль с книги взлетела облаком, но Илана, стоявшая рядом, лишь фыркнула: «Неловко. В следующий раз проси помощи, человеческий рост – не недостаток, а особенность». Она не заметила странности падения. Никто не заметил.

Эти моменты укрепляют во мне знание: печать Вейдара – не просто символ. Это активный, мыслящий щит. Он не только оберегает мою жизнь, но и скрывает проявления моей силы, окутывая их пеленой малозначительных случайностей.

Он работает на опережение, сглаживая острые углы реальности вокруг меня. Это тончайшее искусство управления обстоятельствами. Искусство дракона, который правит самой тканью вероятностей вокруг того, что принадлежит ему.

Во время совместного практикума по магии элементалей нас, учеников Нуля, намеренно смешивают с основной группой. Дарин, проходя мимо моего стола, «нечаянно» задевает локтем сложную конструкцию из резонирующих кристаллов, над которой я работала с Лероном.

Хрупкие артефакты падают, и в тот же миг я чувствую, как моя пустота, застигнутая врасплох резким звуком и вспышкой чужой магии, инстинктивно дёргается навстречу угрозе.

Я точно знаю, что из этого получится! Должен последовать тихий, но разрушительный хлопок – подавление магического поля в радиусе нескольких шагов, которое превратило бы дорогие кристаллы в пыль и вызвало бы у всех мучительную головную боль.

Артефакты падают, я зажмуриваюсь в ожидании катастрофы.

Но происходит необъяснимое. Падающие кристаллы не разбиваются. Они замирают, а затем мягко опускаются на поверхность.

А тот неприятный леденящий толчок моей силы, который уже начал исходить от меня, внезапно рассеивается. В воздухе лишь слабо щёлкнуло, как лопнувший мыльный пузырь.

Преподаватель оборачивается на звук, хмурится, глядя на Дарина, бросает: «Вейлгард, аккуратней!» – и возвращается к объяснениям. Дарин смотрит на неразбитые кристаллы с недоумением и досадой, а я разжимаю кулаки, пытаясь подавить дрожь в пальцах.

Щит сработал! Он не только предотвратил физический урон, но и подавил вспышку моей силы ещё до того, как она стала заметной. Как будто чья-то могучая ладонь на мгновение накрыла меня целиком, заглушив любой звук.

Нас всё время пытались поддевать. В основном взглядами, перешёптываниями за спиной. Дарин и его клика, Квинтан.

Но теперь я редко бываю одна.

Рядом либо Кайла, чья непредсказуемость и бесстрашная непосредственность ставят снобов в тупик. Либо Лерон, молчаливый и опасный в своей тишине… его «ржавчины» все боятся по-настоящему, даже драконьи отпрыски побаиваются того, что может обратить их фамильные доспехи в прах за миг.

Была одна стычка, которая много изменила. Дарин случайно толкнул меня в узком коридоре, когда я была одна.

Я отскочила к стене, но прежде, чем он успел излить очередную порцию яда, из-за поворота вышел Лерон.

Он ничего не сказал. Просто посмотрел на Дарина. Взгляд Лерона был пуст, но его пальцы слегка шевелились. Дарин резко побледнел, и, буркнув что-то невнятное, ушёл.

После этого нас начали просто сторониться.

Как будто мы – тихий островок с непредсказуемой, но стабильной погодой, которого все предпочитают избегать. И это идеально!

На одном из общих теоретических экзаменов нам выдают особые чернила, реагирующие на попытки списывания или магического подглядывания. Знания у меня – твёрдые, но в разгар работы, пытаясь решить самую сложную задачу по драконьей теургии, я захожу в тупик.

Формула никак не складывается, а время уходит. Отчаявшись, я машинально кладу ладонь на свой блокнот из тёмно-синей кожи – тот безымянный подарок, который всегда со мной на лекциях.

И тут происходит чудо! Под моими пальцами страницы, казалось бы, заполненные моими же конспектами, словно оживают. Строки, касающиеся главных принципов симбиоза стихий, которые я записала неделю назад, теперь мягко светятся едва уловимым серебристым свечением.

Мало того. Буквы начинают перестраиваться, как бы наслаиваясь друг на друга, образуя новые связи. На полях, которые я помню пустыми, проступают изящные тонкие пометки – стрелочки, короткие пояснения, варианты преобразования формулы.

И это не чужие мысли. Это как если бы моё разрозненное понимание вдруг организовалось, отыскивая кратчайший и самый изящный путь к решению. Сложная архаичная форма вывода, мимо которой я скольжу взглядом в древнем фолианте, но так и не запоминаю, теперь чётко отпечатывается в уме, будто я только что её выучила.

Сердце бешено колотится от потрясения. Я быстро переношу решение на экзаменационный лист, и странное явление в блокноте угасает, страницы снова становятся моими обычными конспектами.

После экзамена магистр, проверявший наши работы, вызывает меня. Я внутренне сжимаюсь, но он смотрит на мой лист, потом на меня, и в его глазах читается лёгкое удивление.

– Любопытно, – говорит он, постукивая пером по бумаге. – В третьем задании ты использовала архаичную, но элегантную форму вывода, которую мы не проходили на лекциях. Ты где-то с ней сталкивалась?

Глава 28. Новость

Я запинаясь говорю, что видела её в одной из старых книг в библиотеке и старалась разобраться самостоятельно. Магистр кивает, ставит мне высший балл и отпускает.

В тот вечер я долго листаю свой блокнот. Никаких волшебных пометок. Но я знаю: это не просто блокнот для записей. Это инструмент, способный усиливать и структурировать моё собственное знание, вытаскивая его из глубин памяти и расставляя по полочкам, когда нужно.

Помощь приходит не извне, а активирует мой же собственный потенциал. Тончайшее, почти неосязаемое руководство, которое делает меня лучше. Исходит оно от того, кто верил в мои способности ещё до того, как я в них поверила сама.

Индивидуальные занятия с магистром Кервином продолжаются. Тот же пустырь за северными воротами, та же его суровая деловитость.

Только теперь я уже не мёрзну так, как в первые дни. Не только из-за привычки или чар обогрева, наложенных на плащ.

Теплые тончайшие перчатки из неизвестной кожи становятся моими постоянными спутниками в этих занятиях.

Их странная материя помогает чувствовать мир тоньше. Кончики пальцев в них ощущают саму структуру магического поля, его плотность и течение, словно кожа перчаток это настроенный резонатор.

Именно в них я теперь под взглядом магистра заставляю одну-единственную песчинку подпрыгнуть на точную высоту или создаю крошечную стабильную иллюзию листка.

Нет, перчатки не делают работу за меня, но с ними мой внутренний приказ пустоте становится чётче, острее.

Мне не нужно тратить силы на преодоление дрожи в озябших пальцах или отвлекаться на физический дискомфорт. Вся моя концентрация уходит вглубь, на формулирование желания, а перчатки, кажется, слегка усиливают этот сигнал, делая связь с моей силой более отзывчивой и управляемой.

И даже когда я выполняю задания магистра без перчаток, этот эффект сохраняется.

Магистр иногда очень сдержанно кивает.

– Уже лучше, – бросает он.

Или:

– Контроль растёт. Умница. Уже стабильнее.

От этих слов что-то внутри теплеет. Я делаю успехи. И часть этих успехов, я знаю, принадлежит не только мне, но и той незримой заботе, что согревает мои руки на ледяном ветру, позволяя им творить тончайшие чудеса.

После особенно изматывающего дня, когда тренировки с Кервином вытягивают все силы, я возвращаюсь в башню совершенно разбитой.

Голова гудит, тело ноет, а на душе – тяжёлый камень беспокойства. Даже тёплый ужин от тёти Миры не приносит облегчения. Едва найдя силы, чтобы раздеться и умыться, я падаю в кровать.

Едва голова касается подушки, мной овладевает необычная бархатистая дремота. Мягкое погружение в восстанавливающий сон, где нет ни мыслей, ни страхов.

Я сплю глубоко, а просыпаюсь от первого луча солнца – отдохнувшая, со свежей головой и удивительным чувством внутреннего равновесия.

Тело лёгкое, боль и усталость исчезают без следа.

На прикроватном столике теперь по утрам всегда стоит кувшин с водой, от которого исходит лёгкий аромат горных трав и мёда – такой, как я вдыхала в расщелине с Вейдаром.

Чувствуя умиротворённую улыбку на губах, я выпиваю несколько глотков, и по жилам разливается живительная теплота, завершая процесс исцеления.

И всё это время – вечером, утром, к кристалл, который подарен мне вместе с перчатками и блокнотом, светится…

Я смотрю на него и улыбаюсь. Кто-то заботится не только о моём физическом благополучии, но и о душевном, отгоняя тени и возвращая мне силы для нового дня.

Дни идут. И я понимаю, что скучать по Вейдару начинаю всё сильнее. Это не острая боль, как в первые дни. Это тихая глубокая тоска, которая разливается по вечерам, когда я остаюсь одна в своей башне.

Я смотрю на узор тепла на животе, который светится чуть ярче, когда я о нём думаю.

Очень хочу просто увидеть его. Хоть мельком. Хоть издалека, среди свиты, на другом конце зала.

Услышать его голос. Убедиться, что он есть. Что всё это – не сон, не плод моего воображения.

Но ничего не происходит. Нет ни слухов, ни вестей. Только будни учёбы. И тягучая сладкая мука ожидания, которая становится частью учёбы.

Пока однажды утром не звучит общий тревожный звон большого колокола, разносящийся по всем коридорам Академии.

Нас отправляют в Главный зал – то огромное помещение с ледяными стенами и сводами, где проходили вступительные испытания. Здесь собрался, кажется, весь состав – от зелёных первокурсников до важных архимагов.

Ректор Хальдор стоит на высоком помосте. Его лицо, как всегда, непроницаемо, но в позе чувствуется торжественность. В зале воцарилась звенящая тишина.

– Адепты, магистры, – начинает ректор, и его голос, усиленный магией, заполняет собой всё пространство. – На следующей неделе в столице начинается Праздник Первого Луча – в честь поворота солнца к лету и укрепления сил Римеи.

В зале проносится одобрительный гул. Праздник – это ярмарки, представления, сладости и бодрящие напитки для жителей. Но для Академии…

– По давней традиции, – продолжает ректор, заглушая шёпот, – лучшим адептам старших курсов и наиболее перспективные ученики младших предоставляется честь провести праздничную неделю в столице. В крыле Королевского дворца, отведённого для гостей Академии.

Теперь гул перерастает в возбуждённый ропот. Дворец! Это неслыханная честь даже для знатных родов.

– Там для вас будут организованы особые занятия. К вам приедут лучшие магистры со всего королевства. С вами будут работать сильнейшие драконы-практики.

Ректор делает небольшую, значительную паузу.

– И в один из дней праздничной недели вас почтит своим присутствием и проведёт особый урок сам покровитель Академии. Его Величество король Вейдар.

Зал взрывается единым оглушительным вздохом восторга, зависти, благоговейного торжества.

Урок от самого короля-дракона! Этоневероятная удача, шанс, который выпадает раз в поколение. И только для лучших. Не более десяти из всего года.

Я стою, замершая, окаменевшая посреди этого бушующего моря эмоций. Слова ректора доносятся до меня сквозь гул и обжигают, как раскалённые иглы.

Королевский дворец. Урок от короля.

Только лучшие.

Сердце замирает, потом бьётся с лихорадочной частотой.

Для лучших. Значит, меня точно не возьмут.

Я – нестабильный случай, тайна, которую изучают, но не признают равной.

Горькая знакомая пустота растекается внутри. Даже мечтать об этом бессмысленно.

Спустя два дня, когда списки уже вывешены в холле, и толпа жадно вглядывается в имена, я прохожу мимо. Глаза скользят по строкам почти без участия сознания. И цепляются за слова. Моё имя!

Я замираю. Не верю. Перечитываю. Оно там! Оно чернеет чёткими официальными буквами.

Не может быть, но это правда. Я в списках! Меня берут…

Мои мысли так поглощены этим ошеломляющим открытием, что я даже не замечаю, как ко мне протискиваются сквозь толпу Лис и Рос. Их лица сияют ликованием.

– Даника! Ты слышала?! Во дворец! – прошептала одна, хватая меня за руку.

– И ты точно поедешь! Ты же из особого списка, – тут же добавила вторая, и в её глазах читается уверенность в моей исключительности, которой я сама в себе не чувствую.

– Мы, может, тоже… Если очень повезёт с итогами модуля, – говорит первая без тени обиды. – Но если нет – ты нам всё-всё подробно расскажешь, да?

Их болтовня, их радость за меня и тайная тщательно скрываемая надежда на собственную удачу становятся тем, что возвращает меня из ошеломления в реальность.

Пока я слушаю близняшек, взгляд бежит по вывешенному на стене свитку с именами. Среди десятков фамилий особого списка нет ни Лерона, ни Кайлы.

Значит, я едут туда без них. Одна среди лучших, среди чужих сияющих лиц.

И всё же… Осознание окончательно наполняет меня. Кровь стучит в висках, заглушая все звуки. Всё внутри сжимается, потом распрямляется с такой силой, что темнеет в глазах.

Я увижу его.

Он будет рядом. Не в видениях, не в памяти. Вживую. Возможно, в нескольких шагах.

Тоска, тихо тлевшая все эти недели, вспыхивает ослепительным пугающим пожаром надежды и страха.

И всё же радости больше. Я увижу моего Вейдара!