Текст книги "Король драконов. Её тайный попечитель (СИ)"
Автор книги: Татьяна Демидова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8. Демонстрация
Холодная тяжесть браслета соскальзывает с запястья и оказывается в руке магистра Кервина.
Я замираю, ожидая... Чего? Взрыва? Освобождения?
Сначала ничего. Потом – прилив ощущений.
Мир наваливается на меня всей своей грубой, шумной реальностью.
Чувствую каждый кристалл снега под ногами, дрожь магических барьеров вокруг поля, пульсацию земли глубоко внизу. Давление воздуха, вкус ветра, шелковистую ткань платья на коже – всё обретает чёткие, острые границы.
И внутри... тишина. Она не исчезла. Она просто перестала быть отдалённым эхом. Она здесь, наполняет меня изнутри, холодная, бездонная, живая.
Кервин наблюдает, его глаза сужены до щелочек.
– Теперь, – его голос звучит чётко, пробиваясь через шум в моих ушах, – забудь всё, что тебе говорили. Забудь про «вызвать», «создать», «сконцентрировать». Твоя магия не работает так.
Он указывает рукой на небольшой снежный холмик в десяти шагах от нас.
– Видишь этот холм? Там спрятан кусок сухого дерева и горсть трута. Я положил их перед твоим приходом. Твоя задача – разжечь костёр.
Я смотрю на холм, не совсем понимая, как…
– Никаких формул, – говорит Кервин, как будто читая мои мысли. – Подойди ближе. Посмотри на это место и пожелай, чтобы там был огонь. Не представляй его. Не вызывай. Просто реши, что огонь там должен быть. Обратись к своей пустоте. Прикажи ей... сделать это место таким.
Это звучит безумно. Я делаю несколько неуверенных шагов к холму. Смотрю на неровный ком снега.
Внутри меня клокочет эта новая, непривычная ясность.
Пытаюсь сделать, как он говорит. Отбрасываю все знания, все попытки «сделать как все». Просто смотрю.
И где-то в глубине, в самой сердцевине тишины, рождается мысль.
Не образ. А приказ.
Будь.
Я даже не поняла, что это сработало.
Сначала слышится слабое шипение из-под снега. Потом тонкая струйка дыма пробивает белый покров. Лёд и снег на вершине холма чернеют, обваливаются внутрь с тихим хлюпающим звуком.
Из чёрной промозглой земли взметнулся язык ярко-алого пламени. Живой, жадный, он немедленно принялся пожирать сухое дерево, которое даже не было видно.
Я настолько ошеломлена, что даже дышать перестала.
Но магистр не даёт мне времени размышлять.
– Теперь ветер, – командует Кервин, его голос ровный, но в глазах полыхает азарт. – Огонь должен бушевать. Реши, что ветер его раздует.
Мой взгляд прикован к костру. Мысль формируется сама: больше. Пустота внутри отзывается лёгким движением, похожим на вздох.
На поле, до этого затихший, налетает резкий, ледяной порыв. Он не гасит пламя. Врывается в самую его сердцевину, закручивает огонь в тугой, ревущий вихрь.
Пламя вытягивается в столб высотой с два человеческих роста, рвётся в небо с рёвом раскалённой печи.
Жар бьёт в лицо, заставляет отступить на шаг. Амулет на моей груди вспыхивает яростным рубиновым заревом, топазы в нём горят ослепительно.
– Вода, – приказывает магистр. – Потоп. Чтобы залить этот пожар.
Мне даже не нужно закрывать глаза. Я смотрю на этот столб пламени, и внутри рождается потребность его остановить.
Прекрати.
Воздух над костром сгущается, темнеет за секунду. С неба, с низко нависшей серой пелены, обрушивается водяной вал. Даже не дождь, а сплошная масса воды.
Она ударяет в основание огненного вихря, пар взрывается белой пеленой, шипит и клубится. Пламя гибнет, захлёбывается, гаснет с резким, шипящим всхлипом. На его месте остаётся лишь чёрная, дымящаяся яма, заполненная водой. Аквамарины в диагносте полыхают ледяным синим светом.
– Земля. Засыпь эту лужу. Чтобы не осталось и следа.
Я уже почти не управляю этим. Я – наблюдатель. Мой внутренний приказ уходит в пустоту, и пустота отвечает. Земля вокруг ямы вздымается.
Плотные комья мёрзлой глины, камни, пласты почвы сползают в чёрную воду, затягивают её, уплотняются.
Через несколько мгновений на месте костра и потопа лежит лишь аккуратный, чуть влажный холмик свежей земли. Изумруды в амулете горят ровным, глубоким зелёным пламенем.
Дальше всё происходит будто во сне. Кервин отдаёт команды, одну за другой, без пауз, без объяснений. Его голос – единственная нить в мире, где всё рушится и создаётся заново по моей прихоти.
– Растения. Пусть этот холм зарастёт. Цветами. Сейчас.
Из земли, только что поглотившей огонь и воду, выстреливают стебли. Не те чахлые ростки, что были раньше. Мощные, толстые плети, покрытые тёмно-зелёными листьями. Они изгибаются, наливаются соком, и на их вершинах раскрываются бутоны – алые, синие, фиолетовые.
Они цветут буйным, невероятным цветом посреди снежного поля. Цветы живут, источают густой, пьянящий аромат, а затем, по следующей беззвучной команде, вянут, чернеют и рассыпаются в прах за одно дыхание. Жемчуг и перидоты в диагносте сияют, затем гаснут.
– Свет. Освети это место так, будто здесь полдень.
Над полем будто маленькое, но ослепительное солнце вспыхивает. Оно висит в воздухе, заливая снег и пепел слепящим белым сиянием, отбрасывая чёрные, резкие тени. Алмазы диагноста пылают.
– Тьма. Полная. Чтобы я не видел свою руку перед лицом.
Свет исчезает. Свет будто поглощает сам себя. Я не вижу Кервина, не вижу своих рук, не вижу снега. Существую только я и гулкая, абсолютная чернота.
Она длится три удара сердца, а потом рассеивается, как не было. Оникс в амулете поглотил весь свет вокруг себя, став на мгновение чёрной бездной.
– Иллюзия. Покажи мне... дракона. Летящего.
Глава 9. Три месяца
Летящего дракона?…
Это снова происходит без моего участия.
Перед нами, в воздухе, появляется тень. Она обретает плоть, чешую, мощь.
Это дракон из легенд – огромный, с переливающимися ледяными крыльями, с глазами, полными холодного интеллекта. Он пролетает над нашими головами могучими взмахами крыльев, от которых содрогается воздух, и растворяется вдали, у линии леса.
Иллюзия была настолько плотной, что я почувствовала ветер от его крыльев на своей коже. Аметисты и лунные камни в оправе диагноста светились призрачным, обманчивым сиянием.
– Всё, больше заданий не будет, – тихо говорит магистр.
Тут же, повинуясь его словам, тишина во мне успокаивается, отступает, оставляя после себя дрожь в коленях и оглушительную пустоту в голове.
Я смотрю на магистра Кервина. На его лице больше нет и тени доброжелательности, оно стало мрачным, суровым.
Магистр смотрит на амулет на моей груди. Все камни в нём теперь светятся ровным, тревожно ярким светом. Он медленно снимает его, и свечение постепенно угасает.
– У тебя есть всё, – говорит он наконец глухим усталым голосом. – Все виды магии. В полном, даже избыточном объёме. Но ты не владеешь ими. Ты не создаёшь их. Твоя пустота, она исполняет твои желания. Сиюминутные. Как инстинкт. Как дыхание. Без понимания, без контроля. Ты сказала «огонь» – и он появился, но в каком виде, с какой силой – это было на волю случая. Это очень, очень плохо, Даника.
Он подходит ко мне, берёт мою руку и накладывает на неё браслет.
– Почему? – вырывается у меня. Голос хриплый, чужой. – Почему я раньше не могла? Ничего не могла? На испытаниях... я и без браслета, даже близко...
Холодный металл снова смыкается на запястье, и мир мгновенно тускнеет, отдаляется. Я снова в своём теле, но теперь я знаю, что скрыто за завесой.
Кервин смотрит на меня. В его глазах мелькает что-то похожее на сожаление.
– Я помню тебя на вступительных испытаниях. И я был одним из немногих, кто голосовал за то, чтобы тебя взять в Академию. Не из жалости. Я почувствовал... потенциал. Глухой отклик. Но этого было недостаточно для комиссии. Твоя сила была глубоко, глубже, чем может проникнуть любой стандартный диагност. Она спала. Или была заблокирована. Или... – он замолкает, взвешивая слова, – или для её пробуждения нужна была причина. Смертельная опасность. Сильнейший стресс. Например, такой как вихрь на площади.
Он прячет амулет во внутренний карман.
– Теперь слушай меня внимательно. Этот браслет ты не снимаешь. Ни при каких обстоятельствах. Ни для тренировок, ни по чьей-либо просьбе. Только по моему прямому приказу и только здесь, в этом защищённом поле. Твоя сила без ограничителя – это катастрофа. Для тебя в первую очередь. Ты не умеешь ей управлять. Одно неверное, сильное желание, одна вспышка паники или гнева – и последствия могут быть необратимыми.
Магистр смотрит в мои глаза, заставляя слова отпечататься в сознании.
– Ты должна учиться. Не магии. Контролю. Над собой. Над своими желаниями. Ты должна понять, как работает твоя пустота, и научиться давать ей чёткие, ограниченные команды. Ты должна изучить все виды магии досконально – не чтобы применять, а чтобы понимать, что именно ты приказываешь создать. Поняла?
Я киваю. Моё тело ноет от усталости, но ум прояснён холодным, жёстким пониманием.
– Хорошо, – он делает шаг назад. – На сегодня достаточно. Возвращайся в свою комнату. Отдыхай и читай внимательно то, что ты получила. Завтра продолжим.
Я расширяю глаза, вспоминая книгу про пустоте. Но в памяти возникает ещё одно, что я получила – расписание.
– Магистр Кервин. У меня сейчас по расписанию общая лекция. По истории драконьей магии. После обеда.
Лорен Кервин хмурится. Его брови сдвигаются.
– Общая лекция? – он произносит медленно. – Ректор Хальдор говорил о полной изоляции. Только индивидуальные занятия. У тебя не могло появиться общей лекции. Это противоречит инструкциям. Иди отдыхать в свою комнату. Я уточню этот вопрос у ректора.
Он поворачивается и делает мне знак следовать за ним обратно к тропе. Я иду, пошатываясь, погружённая в ошеломляющую тишину собственных мыслей.
Снег хрустит под сапогами, ветер бьёт в лицо, но я почти не чувствую холода. Я чувствую тяжёлый браслет на руке и внутри – спящего зверя, которого только что ненадолго выпустили на волю и который теперь сладко дремлет, сытый показательным выступлением.
На общую лекцию я, конечно, не пошла. Читала. Наслаждалась сытной вкусной едой. Несмотря на всю мою ситуацию, я ловила себя на том, что… пожалуй, блаженствую в этой чистой красивой комнате, с интересными книгами, в тепле, в сытости, в столь приятной к телу одежде.
Я спрятана здесь от мужских взглядов. Я учусь в Академии… то, чего я и хотела!
Поразмыслив, я решила, что всё далеко не так уж плохо. А со своей странной магией… несмотря на все предостережения, я была полна оптимизма. Я очень постараюсь сделать всё, чтобы её обуздать.
Магистр Кервин, теперь мой официальный куратор, пришёл ко мне вечером того же дня. Его лицо было непроницаемо.
– Расписание исправлено. Ректор подтвердил – никаких общих лекций. Ты учишься только по индивидуальному плану. Если в будущем появится подобная оплошность – игнорируй. Занимайся в своей комнате по материалам, которые я буду приносить.
Так началась моя новая жизнь.
Дни в Академии приобретают однообразный, напряжённый ритм.
Утром работа с книгами по теории магии. Я глотаю тома по драконьей истории, алхимическим составам, основам заклинательных форм. Я не должна применять, я должна понимать. Каждая формула, каждый принцип становятся картой, на которую я накладываю знание о своей пустоте.
Я учусь тому, какое желание породит какое следствие.
В полдень – занятия с магистром Кервином на том пустынном поле. Сначала только теория и упражнения на концентрацию. Дыхательные практики. Медитации, цель которых – не наполниться силой, а научиться ощущать границы своего внутреннего «ничто» и с точностью формулировать мысленные приказы.
Иногда, раз в неделю, под строжайшим контролем и с десятком дополнительных защитных амулетов на нас обоих, он разрешает снять браслет на пять минут.
Мы отрабатываем микроскопические задачи: согреть воздух на кончике пальца, заставить одну песчинку подпрыгнуть, вырастить травинку с тремя определёнными листочками.
Каждый раз я выхожу с поля мокрая от холодного пота, с трясущимися руками, но с новым, крошечным ощущением контроля.
Так проходит три месяца.
Зима в Римее не сдаётся, но световой день потихоньку прибавляется. Я становлюсь тенью, перебегающей из своей башни на поле за северными воротами и обратно.
Я научилась двигаться так, чтобы не встречать взглядов, сливаться со стеной.
Но изоляция не может быть абсолютной.
Спустя три месяца, я всё же пересеклась с другими адептами Академии. Причём дважды за один день.
Первая встреча случилась на узкой винтовой лестнице, ведущей в мою башню.
Я несла стопку новых книг, которые мне доставляли в ящик у дверей башни. На повороте буквально врезалась во что-то мягкое и говорящее, едва не выронив их все.
– Ой! – два голоса слились в один возглас.
Я отшатнулась, едва не выронив фолианты. Передо мной стояли две девушки. Одинаковые. Близнецы. Лет семнадцати, не больше.
Их лица, милые и одушевлённые, смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Одна носила платье цвета весенней зелени, другая – небесно-голубого. Их волосы, цвета спелой пшеницы, были заплетены в сложные косы с вплетёнными лентами. Глаза – большие, карие и совершенно одинаковые.
– Извини! – хором сказали они и рассмеялись.
Глава 10. Нарушенное уединение
– Мы не видели тебя!
– Мы искали эту лестницу!
– Мы хотели посмотреть башню!
Они говорили, перебивая друг друга, их слова сыпались как горох из мешка.
Я смотрела на них ошеломлённо, не зная, что сказать. За три месяца со мной никто не заговаривал, кроме магистра. Элвира молчала, Кервин говорил только по делу.
– Ты ведь Даника, правда? – спросила та, что в зелёном, наклоняясь ко мне, будто делясь страшной тайной.
– Та самая, которая вихрь остановила! – поддержала сестра в голубом, её глаза загорелись восторгом.
– Это так круто! Мы с Лис смотрели с дальнего балкона!
– А я, Рос! Я лучше видела!
– Неправда, я!
Они препирались секунду, потом снова уставились на меня.
– Мы слышали всякое, – сказала Лис (или Рос?) таинственно.
– Глупости, – отмахнулась вторая. – Что ты специально сапфир чуть не разнесла. Чушь!
– Да, он просто старый! – тут же подхватила первая. – Вихрь его, наверное, расшатал, а ты просто в этот момент свою штуку сделала!
– Случайное совпадение!
– Абсолютно!
Они кивали в унисон, их лица сияли полным, безоговорочным принятием.
Сказать, что я была потрясена, ничего не сказать. Эти милые девушки не видели во мне угрозы или изгоя. Они видели... кого-то интересного.
Их восхищение было таким искренним, таким шумным и бесхитростным, что у меня перехватило дыхание. Я стояла, прижимая книги к груди, и не могла выдавить ни слова.
– Ты здесь одна живёшь? – спросила Рос (или Лис?), заглядывая мне через плечо на дверь в мою комнату.
– Наверное, скучно, – вздохнула вторая.
– Можно посмотреть?
И не дожидаясь ответа, они юркнули мимо меня, просочились в приоткрытую дверь. Я медленно повернулась и вошла вслед за ними. Они стояли посреди моей круглой комнаты, оглядываясь с живым интересом.
– Ух, уютно!
– Книг много!
– Ого, какие у тебя артефакты! Наши соседки убили бы за них!
– Лис, смотри! Какое постельное бельё…
– А одежда! Лиркенийский шёлк, точно говорю! Я такой дворе, у Лары видела, когда она за своего герцога вышла! Она показывала!
– Тебе показала? Почему ты меня не позвала?
– Ты с братом герцога танцевала!
– О… Когда он меня замуж возьмёт, только в таких шелках ходить буду!
– Даника, а вид отличный отсюда!
Они болтали, трогали переплёты на столе, заглянули за занавеску в нише. Их присутствие наполнило моё тихое пространство непривычным шумом и теплом.
Эти два бесцеремонных вихря мне понравились. И тут же я начала беспокоиться за них.
– Меня... мне запрещено видеться с другими адептами. Меня никто не должен видеть. У вас могут быть неприятности.
Близняшки обернулись ко мне, их лица на мгновение стали серьёзными.
– А мы никому не скажем! – пообещала одна.
– Точно! – кивнула вторая. – Мы просто... заглянули. Из интереса.
– Нас все равно все боятся, – вдруг сказала Лис, делая грустную гримасу.
– Потому что мы болтаем без умолку и везде лезем, – пояснила Рос без тени сожаления.
– А ты не испугалась.
– Ты очень милая, Даника, давай дружить!
Они снова улыбнулись, и их улыбки были такими яркими, что в комнате даже стало светлее.
Я даже улыбнулась в ответ и… кивнула.
Внизу послышались шаги. Близняшки мгновенно встрепенулись.
– Ой, кто-то идёт!
– Нас ищут, наверное!
– Побежали! Рады знакомству, Даника!
– Очень-очень!
И они умчались, мелькнув зелёным и голубым пятнами в дверном проёме, их быстрые шаги затихли на лестнице. Я осталась стоять посреди внезапно наступившей тишины.
Воздух ещё вибрировал от их энергии. И улыбка на моих губах оставалась.
Они мне понравились. Эта их открытая бесцеремонность, этот шквал слов. Я подумала: надеюсь, у них всё хорошо с учёбой. И пусть их не наказывают за то, что забрели сюда.
Шаги оказались Эльвиры, которая принесла мне обед. Снова очень вкусно. А десерт… Ещё ни разу такого не ела. Позабыв обо всём, я просто наслаждалась воздушным, лёгким вкусом, прикрыв глаза и позабыв обо всём.
Вторая встреча была иной. Случилась она в тот же день, когда я возвращалась с поля после занятия.
Шла внутренним двориком, как вдруг тень перекрыла мне путь.
Я подняла голову. Передо мной стоял молодой человек. Высокий, статный, с тщательно уложенными тёмными волосами и лицом, которое, должно быть, считалось красивым – правильные черты, высокие скулы, насмешливые губы.
На нём была форма адепта, но с дорогими элементами: серебряные застёжки на плаще, тонкая цепь с фамильным гербом. Его серые холодные глаза скользнули по мне с ног до головы с оценивающей медлительностью.
– Так вот какая она, наша загадочная затворница, – произнёс он бархатистым, нарочит томным голосом. – Даника, если я не ошибаюсь? Вся Академия ходит кругами, гадая, что же за сокровище прячут в северной башне. А сокровище, я вижу, и правда... выдающееся.
Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. От него пахло дорогими духами и магией – нарочитой, демонстративной. Мне захотелось отступить, но спина уже упиралась в холодный камень.
– Не стоит от меня шарахаться, – прищурился он. – Я Дарин, из рода Вейлгардов. Думаю, тебе одиноко в твоём уединении. Возможно, я мог бы составить тебе компанию. Скрасить твои... учебные будни.
Его рука поднялась, собираясь коснуться моей пряди волос, выбившейся из узла.
Инстинкт сработал раньше мысли. Не страх, и даже не приказ пустоте. Просто глухое, тошнотворное отторжение. Омерзение. Такое же, как когда ко мне приставали в гильдии.
Его пальцы не дошли до меня совсем чуть-чуть.
Невидимый барьер возник между нами. Тот самый, что всегда защищал меня раньше.
Воздух вокруг его руки дрогнул, исказился. Дарин ахнул, отдернул руку. Его лицо исказилось гримасой боли и шока. Он смотрел на свои пальцы – на них не было следов, но он тряс кистью, будто она онемела.
– Что ты... – он прошипел, и в его глазах вспыхнула ярость. – Колючка. Что ещё ожидать от дикарки. Ну что ж. Твоя потеря.
Он резко развернулся и поспешил прочь, удерживая пострадавшую руку близко к груди.
Я осталась стоять, дрожа от противной слабости в коленях.
Страха не было, только знакомая брезгливость. Сколько насмотрелась на таких.
Под любой маской вежливости скрывалось одно и то же.
Моя старая защита, даже ослабленная браслетом, сработала. Но теперь я знала – это не магия. Это часть меня.
Я глубоко вдохнула, расправила плечи и пошла к своей башне.
Три месяца я никого не видела, а тут сразу две встречи в один день…
Но неожиданности этого дня только начинались.
У дверей моей башни меня догнала запыхавшаяся Эльвира.
– От магистра Кервина, – протянула она мне защищённый магией свиток.
Я кивнула, зашла внутрь, прячась от холодного ветра, и прочитала под магическим светильником, даже не поднимаясь по лестнице.
Дочитав, выпрямилась, чувствуя, как холодею.
Не понимаю. Почему магистр требует от меня немедленно явиться на испытания адептов?
Мне же запрещено встречаться с другими адептами! И тем более мне нельзя приближаться к королю…
Глава 11. Ледяной Пик
Мне же запрещено встречаться с другими адептами! И тем более мне нельзя приближаться к королю…
Свиток в моих рунах кажется раскалённым. Я разворачиваю его полностью, вглядываясь в чёткие строки, написанные рукой магистра Кервина, и удостоверяюсь в подписи и печати ректора Хальдора.
«Данике, адепту особого статуса. В связи с ежегодным смотром нового потока адептов, проводимым под патронажем покровителя Академии, Его Величества Короля Вейдара, вам надлежит немедленно прибыть на Плато Ледяного Пика для участия в церемонии. Явка обязательна.»
Участия? В чём? Я не из нового потока.
Меня не должно быть там.
Это противоречит всему. Изоляция, индивидуальные занятия, приговор из той старой книги…
Зачем? Чтобы выставить меня на всеобщее обозрение? Чтобы король снова увидел ту, кто повредила его сапфир? Поставить Сердце Римеи под новую угрозу?
Я сжимаю свиток так, что хрустит пергамент.
Оборачиваюсь: Эльвира зашла за мной, стоит ждёт.
– Мне нужно на Ледяной Пик. Как туда попасть? – спрашиваю я у неё.
Она кивает, будто ожидала этого вопроса.
– Через портал. Но сначала вам нужно переодеться. Церемониальная форма.
Она протягивает мне свёрток из плотной ткани, который держала в руках. Я беру его, поднимаюсь в свою комнату и разворачиваю.
Платье. Белоснежное. Не ослепительно-яркое, а мягкого, матового оттенка, словно сотканное из первого снега.
Ткань на ощупь тёплая, тяжёлая, очень мягкая – шерсть какой-то невероятной выделки, смешанная с чем-то шёлковым. Высокий ворот, закрывающий горло, длинные рукава, прямой силуэт, ниспадающий до пола.
К нему – плащ из густого серебристого меха, такого же, как я видела на короле. На подкладке плаща вышита эмблема Академии. Капюшон обрамлен тем же мехом.
Руки слегка дрожат, когда я снимаю своё повседневное платье и облачаюсь в белое.
Ткань обволакивает тело, мягкая и удивительно тёплая. Наверняка вплетены чары обогрева.
Я накидываю плащ, нащупываю скрытую застёжку у горла, поднимаю капюшон. Уютно и защищённо. Сразу становится спокойно и легко, будто меня укрыли бережные, могущественные крылья.
Эльвира ведёт меня на нижние этажи башни, открывает потайную дверь. По запутанным подземным переходам, которые, кажется, ведут в самое сердце скалы, на которой стоит Академия.
Наконец, мы входим в небольшое круглое помещение без окон, освещённое холодным голубым светом кристаллов в стенах. В центре, на полу – плоский камень, испещрённый мерцающими рунами.
– Портальный камень, – коротко поясняет Эльвира. – Ступайте на него и представьте Ледяной Пик. Остальное сделает артефакт.
Я делаю шаг на гладкую поверхность камня. Закрываю глаза, пытаясь вспомнить, как выглядит та гора, что виднеется на севере от столицы. Легендарный Пик, где, по слухам, драконы проводят свои древние ритуалы.
Руны под ногами вспыхивают ослепительно-белым светом. Ощущение стремительного падения… и резкая остановка.
Холод бьёт в лицо, вырывая из лёгких воздух.
Я открываю глаза. Я на вершине горы.
Ветер, злой, пронизывающий, набрасывается на меня, пытаясь сбить с ног. Он срывает мой капюшон, швыряет тяжёлые пряди волос в лицо.
Я стою на краю огромной каменной площадки, вырубленной прямо в вершине горы. Площадка окружена низким парапетом из того же сияющего льда, что и стены Академии. За ним – пропасть и бескрайнее свинцовое небо.
И сразу – на меня обрушиваются десятки взглядов.
Передо мной несколько десятков юношей и девушек в таких же белых платьях и плащах. Рядом с ними, чуть в стороне, группа магистров и архимагов в тёмно-синих и фиолетовых мантиях.
И во главе всего – ректор Хальдор. Его ледяной взгляд буравит меня сквозь завесу снежной позёмки.
Все смотрят. Адепты – с любопытством, страхом, неприязнью. Магистры – с холодной оценкой. Я замираю, готовая сквозь землю провалиться от этих взглядов… одёргиваю себя. С моей странной магией, реагирующей на желания, лучше о таком не думать.
Ветер яростно треплет полы моего плаща, забирается под одежду ледяными пальцами.
Но я замечаю – на адептах одежда не колышется так сильно. Присматриваюсь: над площадкой едва заметное мерцание в воздухе. Магический купол. Огромный, прозрачный, отсекающий ветер и холод.
Собрав волю в кулак, я прохожу вперёд сквозь невидимый барьер.
Давление ветра исчезает. Остаётся только гулкая, морозная тишина и тяжесть всех этих взглядов.
– Даника, – голос ректора заставляет меня вздрогнуть. – Встаньте в строй. Вы опоздали.
Ничего не понимая, сжавшись внутри, я иду к последнему ряду и встаю с краю.
Я пытаюсь не смотреть по сторонам, уставившись в снег у своих ног, но периферией зрения замечаю среди адептов знакомые лица.
Близняшки, Лис и Рос, стоят недалеко, их глаза круглые от изумления. Чуть дальше я вижу Дарина – тот самый молодой человек с холодными глазами. Он смотрит на меня с неприкрытой злорадной усмешкой.
Ректор начинает говорить что-то торжественное об ответственности, долге и чести носить звание адепта Королевской Академии.
Его слова едва доходят до моего сознания. Всё, что я могу, – это воспринимать гул ветра за магическим куполом, лёд страха в животе и вопросы, бьющиеся в голове… Зачем я здесь? Что сейчас будет?
Ректор вдруг замолкает, на особо торжественной ноте.
И тогда это происходит.
Из-за края площадки, из бездны ущелья, вертикально вверх, с мощью, сотрясающей сам воздух, взметается громадная тень.
Ледяной дракон. Живое, дышащее могущество.
Он огромен. Его чешуя переливается всеми оттенками льда и стали – от молочно-белого на брюхе до глубокого сапфирово-синего на гребне и могучих крыльях. Когти размером с человека. Каждое грациозно-хищное движение – воплощение древнего, неоспоримого могущества.
Дракон плавно опускается на свободную часть площадки перед строем, складывая крылья. Его голова, увенчанная изящными, острыми рогами, поворачивается. Глаза, ярко-рубиновые, холодные и всевидящие, обводят собравшихся.
Он заполняет собой всё пространство, всё сознание.
Я стою, едва дыша, рассматривая громадного дракона. Смертоносная грация, замороженная в совершенной форме. Красота, от которой перехватывает дыхание и сжимается сердце ледяным ужасом.
Его размеры невозможно охватить взглядом сразу. Крылья, сложенные за мощной спиной, похожи на сплетённые из хрусталя и белого золота узоры.
Длинная, изящная шея венчается головой неземной, хищной красоты. Вытянутая морда, сильные челюсти, из которых при дыхании вырываются клубы пара.
И глаза… в которые я не могу не смотреть. Огромные, миндалевидные, как два осколка самого чистого, самого холодного рубина. В них – бездна интеллекта, древней мощи и абсолютного, безраздельного могущества.
Силуэт дракона подёргивается рябью, окутывается туманной дымкой, уменьшается в размерах…
Из рассеивающегося облака выходит высокий мощный мужчина. Король Вейдар.
