Текст книги "Красавец и чудовищ...ная ведьма (СИ)"
Автор книги: Татьяна Антоник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Мора хотел мою силу? Пусть попробует ее забрать. Но он недооценил, что самое опасное во мне – не магия, а упрямство. И умение находить проблемы даже в, казалось бы, безнадежной каменной коробке. И уж поверьте, я собиралась стать для него самой большой проблемой в его жизни. Снова.
Тот вечер тянулся бесконечно. Сгущавшиеся тени в камере казались физически тяжелыми, вязкими. Я сидела, прислонившись к холодному камню, пытаясь игнорировать навязчивый звон в ушах от окованных запястий и жужжание – меня клонило в сон, а я отчаянно сопротивлялась.
И вдруг... что-то щелкнуло.
Не в ушах. Где-то глубже. За грудной клеткой, где обычно клубилась моя магия, теперь зияла дыра. Колдовать-то пока не могу.
Но это было что-то другое. Теплая волна. Даже не волна, слабый, настойчивый толчок, как будто кто-то зовет меня и трогает за плечо. Мне и голос чудился... Занудный и такой знакомый.
Я вдохнула резко, чуть не подавившись спертым воздухом.
Ричард?
Да ну, бред. Но с другой стороны, ощущение никак не желало проходить, а метка, оставленная им когда-то буквально накалилась.
Может истинность между нами наконец-то заработала? Должна же была когда-то начать?
С этого мгновения я стала уверена, что дракон меня ищет, идет по следу. Я чуть не рассмеялась вслух, обрадовавшись осознанию, но вовремя превратила это в сдавленный кашель.
Милый драконище, ты немного опаздываешь. У меня уже появились синяки от дружеских толчков Гвендолин, головная боль мирового масштаба и перспектива стать человеческим компонентом в магическом ритуале. Но черт возьми, это чувство... оно было как глоток свежего воздуха в затхлом помещении. Обжигало, но согревало изнутри.
Он был близко. И он был по-драконьи зол. Что, в общем-то, меня вполне устраивало.
– Флинт, – прошипела я, не открывая глаз, продолжая цепляться за этот призрачный контакт, как утопающий за соломинку. – Сколько времени?
Конюх, копошившийся в углу где мы спрятали крохи сухой соломы и тряпья (наш будущий костер), вздрогнул.
– Почти полночь, Вивиан, – его голос дрожал от возбуждения, но, радует, не от страха. Хороший парень. – Стражи только что сменились. Выглядят сонными, как ты и предполагала.
– Идеально,– похлопала себя по щекам, прогоняя такую же сонливость.
В камере царила гнетущая тишина, прерываемая только всхлипами Узерли и тяжёлым дыханием Лерроя, который, кажется, всё ещё мысленно отправлял меня на тот свет первым рейсом.
Брик сидел, как каменное изваяние, его мощные руки лежали на коленях, пальцы слегка подрагивали – не от слабости, а от нетерпения. Дарон пытался что-то шептать Барнаби, но учёный лишь мотал головой, уткнувшись лицом в колени. Отчаяние висело в воздухе тяжелым, набитым гусиным пухом, одеялом. Пора было его поджечь. В прямом смысле.
План я назвала «Вивиан жжет».
– Идем по плану, – сказала я вставая. Оковы звякнули, и звук показался невероятно громким в тишине. – Поджигай свой шедевр. И кричи, как резаный. Вообще все орем!
Флинт кивнул, склонился над жалкой кучкой трухи у дальней стены, подальше от нар, где мы все сгрудились. Раздался резкий, сухой звук – чк-чк-чк. Это кремень бил по огниву. Искры, как разъярённые светлячки, посыпались на сухую солому. Одна... вторая... третья... Запахло гарью. Потом – тоненькая струйка дыма. И вдруг – оранжевый язычок пламени робко лизнул тряпку.
– Горим!! – заорал Флинт так, будто ему перерезали горло.
Его крик был сигналом, а наша тюрьма взорвалась хаосом. Ну, а кто-то натурально перепугался. Учту, что с аристократами в разведку и плен ходить не следует.
– Помогите, здесь огонь! – орал Дарон, не в силах скрыть истерической нотки в голосе, но это только добавляло реализма.
– Спасите, сгорим заживо! – вопил Леррой, внезапно обнаруживший в себе талант драматического актёра.
Узерли просто выл, закрыв лицо руками. Барнаби присоединился нечленораздельным стоном. Брик молча, но с внушительной силой бил кулаком в каменную стену рядом с дверью.
Бум! Бум! Бум!
Создавал впечатление, что паника заставляет нас метаться и биться о преграды. Я добавила свою лепту:
– Эти дурни – поджигатели, – заверещала я. – Они убьют нас всех. Гвен, Лириус! – я так старалась вложить в голос максимум истерики.
Огонь, подпитываемый нашей скудной "растопкой", пожирал солому и тряпки с жадностью, быстро перекидываясь на краешек самого вонючего матраса. Дым повалил густыми, едкими клубами, щекоча горло и заставляя слезиться глаза. Освещение от тусклого факела за дверью заколебалось. Как будет тупо задохнуться и сгореть, не дождавшись помощи, особенно, если ты сама выступила вдохновителем пожара.
К счастью, послышались шаги, быстрые и тяжелые. Засовы с грохотом задвигались. Дверь распахнулась, впуская облако дыма в коридор и свет факелов.
– Что за чертовщина?! – проревел один из стражников, вскидывая алебарду.
– Тушите! Быстро! – это был голос Гвендолин.
Она стояла за двумя вошедшими стражниками, прикрывая рот и нос рукой, ее глаза бегали по задымленной камере, полные паники и раздражения.
Третий стражник остался в дверях и принялся озираться.
Идеальный беспорядок. Идеальная неразбериха. Никто не ожидал нападения от кучки полумертвых, закованных пленников.
– Сейчас, – рявкнула я.
Брик среагировал первым. Как разъяренный бык, он бросился на ближайшего стражника, того, что был в дверях. Его окованные кулачищи – не магия, чистая физическая сила! – со страшным глухим стуком врезались в забрало шлема. Металл прогнулся, стражник беззвучно рухнул, как подкошенный.
– Тварь! – заорал второй стражник внутри камеры, разворачивая алебарду, но ему помешал дым и мельтешащие фигуры паникующих пленников.
Дарон, неожиданно проявив присутствие духа, пнул его под коленку. Стражник пошатнулся. Флинт, как тень, метнулся к Гвендолин. Не для галантности. Его окованная рука с размаху врезалась ей в солнечное сплетение. Она ахнула, глаза вылезли на лоб, и она сложилась пополам, падая на колени, задыхаясь. Никакой магии, только точный удар от парня, знавшего, как усмирить строптивую кобылу.
Третий стражник, тот что был с Гвен, рванул ко мне, видимо, решив, что я главная зачинщица. Я встретила его не испуганным взглядом жертвы, а дикой, неистовой ухмылкой. Он замер на долю секунды – и этого хватило. Брик, закончив с первым, с разворота влепил ему сзади такой подсеч, что тот полетел вперед, прямо на горящий матрас. Его вопль слился с общим гулом.
– Выход, все на выход, быстро, – запричитала я, отпрыгивая от копошащегося на полу стражника.
Мы хлынули в коридор, давясь дымом, спотыкаясь. Брик шел первым, как таран, подхватив под руку шатающегося Барнаби. Флинт тащил за шиворот пришедшую в себя, но слабую Гвендолин, как живой щит. Дарон и Леррой, забыв взаимные претензии, толкали вперед рыдающего Узерли.
Мы промчались по мрачному коридору, ориентируясь на тусклый свет вдалеке. Мы вырвались! Пусть ненадолго, пусть в неизвестность, но мы действовали и освободились. Надежда, дикая и неистовая, начала пробиваться сквозь весь испытанный страх. Нам выйти, спрятаться в лесу, а там уже можно задуматься о снятии оков.
Увы, стратег из меня никакой. От Гвен и стражников-то мы избавились, но отчего-то не уразумели, что стражников сильно больше, чем три, да и Его Светлость не дремлет.
Вывалившись из узкого коридора в нечто вроде просторного караульного помещения или перекрестка подземных ходов, замерли, как вкопанные.
Перед нами, освещенные десятком факелов, стояли рядами стражники. Два десятка, не меньше. Стальные нагрудники, оружие наготове, лица скрыты забралами.
И перед этой железной стеной, чуть в стороне, как паук, сплетший паутину, стоял он.
Лириус Мора.
Боги, сколько впечатлений с похищения, а даже за полночь не перевалило.
– Вивиан, Вивиан, – его обращение прозвучало мягко, с легкой укоризной, как будто он журил непослушного ребенка, устроившего маленький беспорядок. – Я, признаться, ожидал чего-то подобного. Уж больно живой у тебя нрав. Непокорный. Это... даже приятно. – Он сделал маленькую паузу, наслаждаясь моментом, нашим остолбенением. – Надеяться на спасение – это так... по-человечески трогательно. Но наивно. Ты не разочаровала.
Я чувствовала, как ярость внутри меня закипает, грозя взорваться. Он говорил обо мне, как о редкой приправе! Но рядом стояли Брик и Флинт, напрягшиеся, как струны, готовые броситься на верную смерть. И другие... Они смотрели на эту стену из магов и факелов, и отчаяние, только что отступившее, вернулось с удесятеренной силой. Даже Брик опустил плечи.
– Не тратьте силы, господа, – Мора махнул изящной ручкой. – Оковы ваши, помимо прочего, притупляют волю к сопротивлению. Или вы не замечали? – Его взгляд скользнул по цепям на моих запястьях, и я вдруг ощутила тяжелую, свинцовую усталость, накатывающую волной. – Довольно игр. Проводите их в ритуальный зал. Особенно нашу дорогую Вивиан. Центральное место для нее приготовлено.
Стражники двинулись вперед. Они меня не заломили, не делали больно, просто действовали сухо и резко. Не волокли, но и не церемонились.
Гвендолин, которую Флинт отпустил, с трудом поднялась, глядя на Мору с каким-то болезненным обожанием и страхом одновременно. Ее предательство теперь казалось невероятно жалким.
Я сглотнула ком в горле, цепляясь за последнее, что у меня оставалось – за ту далекую волну, которую я чувствовала от Ричарда. Он был ближе. Я клялась, что чувствую это. Но успеет ли?
Мы вошли в огромное подземное помещение. Сводчатый потолок терялся в тенях. Воздух вибрировал от скрытой мощи магических артефактов, развешенных повсюду. В середине была нарисована шестиконечная звезда. Учитывая, что краска сильно напоминала кровь, да и чем-то подобным попахивало, я старалась на нее не глядеть. А еще там стояло зеркало, но я не понимала, в чем его предназначение.
– Расставьте их по углам, – приказал Мора, его голос звучал торжественно, почти благоговейно. – А ее – в центр.
Стражники, действуя с пугающей слаженностью, стали оттеснять пленников к углам звезды. Барнаби заскулил. Узерли упал на колени. Леррой выругался, но его толкнули так, что он чуть не упал на свою пятую точку. Дарон пытался что-то сказать, но стражник просто приставил к его горлу лезвие ножа. Брик и Флинт сопротивлялись молча, но толку... Правда, я успела взглядами зацепиться за каменщика и одними губами произнесла:
– Тяни время.
Меня же двое стражников подвели к центру, к тому самому зеркалу. Поймав отражение, не уловила от него чего-то «волшебного». Зеркало, как зеркало, ну, видок у меня помятый, краше в гроб кладут.
Ой, меня же скоро туда положат...
– Прекрасно,– прошептал Мора, подходя ближе. Он остановился прямо передо мной, за линией звезды. Его глаза горели бешеным восторгом. – Наконец-то, наконец-то я отомщу тебе и за сорванную свадьбу, и за набор женихов, что мне и в подметки не годились, – он взмахнул, обозначая мужчин.
– Ого, – присвистнул Флинт, видимо, разобравший мои жесты, – а мы тоже ее женихи? Я так-то не против, раз умирать, то после поцелуя невесты.
О, погибать будем с юмором? Каменщик и кучер мне уже нравятся. Не там мне мачеха пару подбирала, не там.
– А она только обещает, но не целует, – сдавленно отозвался Леррой.
– Да вы достали, – развела я ладонями, – не были вы моими женихами, только он, – ткнула подбородком в Его Светлость.
– Тогда я пас, – дернулся Флинт, – чем ты его довела, что аж вожжа под хвост попала, мужиков стал похищать из собственных постелей?
– Меня из мастерской похитили, – зачем-то вставил Барнаби.
– Хватит! – прервал шутливый диалог Мора. – Хватит, ты из всего делаешь фарс. Как можно перед лицом смерти и лишения магии шутить?
– А что мне остается? – скривилась я и показала отражению язык. – Слышал, что перед казнью всем дается последнее слово? Дай высказаться каждому.
Герцог на мгновение задумался и, по-моему, был готов согласиться, но в этот момент...
Земля вздрогнула. Сначала – глухой, мощный удар где-то сверху. Пыль посыпалась с потолка. Потом – еще один. Ближе и громче.
– Да ты время тянешь, мерзавка! – толкнул меня Лириус Мора.
Он начал спешно произносить заученное заклинание. Линии на полу вспыхнули, в помещении образовался странный ветер, и все это под рокот и удары чем-то тяжелым. Зуб даю, по замку топчется крылатый ящер.
Жаль, что на радость от разрушений я перестала реагировать. Я почувствовала, что из меня тянующейся струей уходит магия и направляется в зеркало. Стало больно физически. И где-то рядом похожие ощущения испытывали другие пленники – раз или два я слышала их стоны.
Внезапно каменная кладка в дальнем конце зала треснула с оглушительным грохотом. В образовавшуюся дыру хлынул поток пыли, щебня и... света факелов? Никак не могла разобрать.
Но этот свет, да и шум прервали речи Лириуса. Ему пришлось остановиться.
Сквозь дым и летящие обломки, перекрывая грохот разрушения, прорвался звук. Низкий, протяжный, наполняющий все пространство до краев, заставляющий вибрировать каждую косточку. Звук чистой, необузданной ярости. Рык дракона.
Мой личный драконище пробил потолок, как нож в масло, и сейчас его золотисто-черное сияние лилось в зал сквозь зияющую дыру, отбрасывая чудовищные, пляшущие тени от столбов и стражников.
Лириус Мора, лицо которого на секунду исказилось чистой, неприкрытой яростью, тут же взял себя в руки. Его взгляд метнулся от бреши в стене ко мне, и в этих глазах читалось только одно: Успеть.
– Не останавливаться! – его голос, обычно такой гладкий, прозвучал как ржавая пила. —Завершить ритуал! Им, – он кивнул на стражников, столпившихся у обвала в замке – задержать... что бы это ни было!
Багровые нити энергии, связывающие меня с этим кошмарным зеркалом и пленниками по углам звезды, вспыхнули ярче. Боль снова усилилась.
Потом что-то грохнуло в десяти сантиметрах от меня. Раздались крики стражников, но не команды, а панические вопли. Что-то огромное и огненное мелькнуло в проломе. Еще один рев, на этот раз такой, что задрожал пол.
Проклятые оковы и заклинание работали быстрее драконьего гнева. Мысль пронеслась в моем мозгу, как несущаяся от стаи волков лосиха: «Спасение близко, но если я просто буду стоять и ждать героя в сияющих латах (ну, чешуе), меня к тому времени выпотрошат как праздничного гуся, а мой дар отдадут этому павлину в камзоле».
Гвендолин, прижавшаяся к стене недалеко от Моры, смотрела то на брешь, откуда лился жар и слышались звуки битвы, то на своего "спасителя". В ее глазах читался ужас.
«Добро пожаловать в реальность, дурочка», – мелькнуло у меня.
Но злорадствовать было некогда.
Лириус так помешался на моем даре, что я бы с удовольствием не имела его. Буду ли я жалеть о потере? Точно буду. Хочу ли я завершить этот кошмар? Естественно.
Я не планировала жертвовать собой, убивать себя, но и без ментальной магии я все равно останусь ведьмой.
Раз здесь зеркало, оно же как-то нужно для ритуала, значит для зеркала мои оковы не помеха?
Впилась взглядом в зеркало, игнорируя всю обстановку, дотянулась до своего отражения рукой. Положила ладонь на холодную поверхность и скоро, чтобы не передумать, проговорила:
– Велю тебе лишиться магии. Ты больше не ведьма менталистка, ты просто ведьма.
И все как будто выключилось.
Линии больше не горели, ветер исчез, прекратилась боль, а оковы сами собой ослабли, спрыгивая с запястий. Тоже самое произошло с остальными пленниками. Они изумленно переглядывались.
Я физически осела. Не от слабости, ее не было, а от... отсутствия... Как будто из меня вытащили стержень.
– Что ты наделала?! – заорал Его Светлость. – Ты, дура, себя добровольно дара лишила? Ты хоть понимаешь, что больше не нужна мне?
Его лицо, искаженное бессильной яростью, было похоже на гримасу безумца. Он рванул ко мне, а я даже не успела испугаться. Пустота внутри не оставила места для страха. Я просто стояла и смотрела, как этот разодетый, сошедший с катушек маг, несется на меня с воплями и искрами заклятий.
Но удара никакого не последовало. Между мной и Морой обрушился стеной жар и свет. И очередной грохот.
Я зажмурилась от яркости, но все равно видела сквозь веки – огромную, чешуйчатую лапу, опустившуюся на камень передо мной. Дракон едва помещался в подвале, напоминая слона в посудной лавке. Поди догадайся, он сметает стражников, потому что атакует, или не заметил, швыряя их в кучу малу.
Когти, каждый размером с мой рост, впились в камень, как в масло. И затем... голова. Огромная, благородная, покрытая графитовой чешуей, мерцающей, как расплавленное железо в свете собственного жара. Глаза, горящие, как два солнца, полные такой ярости, что я содрогнулась.
Ричард. Не в человеческом облике. В своем истинном, величественном и ужасающем величии.
Он заполнил собой все пространство, его крылья, полураскрытые, касались сводов. Он дышал, и каждый выдох был горячим ветром, пахнущим огнем и кровью.
– Моя, – пророкотал он, защищая меня. – Тронешь ее – умрешь. Сейчас и медленно.
Мора упал навзничь, а дракон положил на него лапу. Ящер изучал меня, сканировал с ног до головы, ища раны, оценивая состояние. Его ноздри раздулись, втягивая воздух. Искали запах моей крови, моей магии... и, видно, не находили последнего.
Я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то... кромешное. Понимание. И сочувствие.
– Вивиан, зачем? Ты что наделала?
Намеревалась было ответить, сказать что-то вроде "Просто устроила распродажу, дорогой", но силы предательски меня подвели. Почувствовав подобие безопасности, я бесцеремонно отключилась.
Хватит с меня спасений и геройства. Я шесть магов с исключительными дарами из беды вытащила, королю корону на голове оставила, Гвендолин не врезала, но последний факт исправлю при первом удобном случае.
Глава 14. И тогда он окончательно испортил ее репутацию.
Вивиан
Проснулась я резко, с трудом заставив себя притворяться спящей дальше. Сон у меня был тревожный, бешеный, с налетом драмы и кошмара. В этом сне меня от длинноволосого белобрысого маньяка спасал дракон, и я отдала свою магию отражению в зеркале.
Но чем дольше я лежала, тем быстрее восстанавливалась память. Нет, это был не сон, а явь. Меня спас дракон, а чем завершилась судьба Лириуса Мора, я не ведала. Зато, продолжая притворяться, стала невольным слушателем презабавной беседы.
– Ты с ума сошел! – голос Маргариты резанул уши, будто кто-то провел ножом по стеклу. – Они же тебя сожрут за завтраком!
– А ты думаешь, они сами по себе лучше будут? – огрызнулся Кристофер. – Кто-то должен их контролировать, а я их знаю.
– Знаешь? Да они тебя в гробу видали! Господин Говард сказал...
Я медленно открыла глаза. Потолок, не наш, чужой. Высокий, с резными деревянными балками, которые я уже видела раньше. Дом Ричарда. Его спальня, если быть точной. Голова гудела, будто в нее вбили гвоздь, а потом попытались вытащить через ухо.
– Чего ты заладила с господином Говардом? – не унимался Крис. – Сама что ли в него влюбилась? Господин Говард, господин Говард, – передразнивал он интонацию Маргариты. – Что он понимает среди воров? Я бы мог возглавить людей Вортаута. Я бы вот где держал, – по-моему, он погрозил кулаком.
– Тех бандитов, что переметнулись к Мора, напали на нас во время бала и чуть не кокнули твою подругу? – скептично отозвалась Мэгги. – Ты магию-то не удержал, удержал он.
– Но я же перебил все веревки...
– А целился в стражников. Не по возрасту тебе банды возглавлять, Крис. Да и мы обещали, что этот бизнес закроется.
Что? Когда мы такое обещали?
Разлепив веки, я привстала, давай понять друзьям, что я в сознании, надеюсь в добром здравии и при своем уме.
– Эй, в какой момент мы решили закрываться? – ошарашила я их своей внезапностью.
– О, она живая! Как ее нести, тягать, так она не просыпалась, а как про закрытие... – Крис бросился ко мне, чуть не опрокинув стул.
Мэгги резко обернулась, и ее лицо, еще секунду назад искаженное яростью, смягчилось.
– Словно ты ее тягал, – Мэгги резко обернулась, и ее лицо, еще секунду назад искаженное яростью, смягчилось. – Вив! Ты как?
Я приподнялась на локтях, поморщилась.
– Как будто меня переехала карета. Потом развернулась и переехала еще раз. – Голос звучал хрипло, будто я неделю не пила воды.
– Ох, милая, наконец-то ты проснулась. Я так переживала, что ты еще проспишь несколько часов, и тогда бы на дежурство заступила Аннабелла. Слава богам, что они услышали мои молитвы.
Мы обнялись с ней, а потом со взломщиком. Криса я еще ущипнула, добавив, что нехрен связываться со всяким ворьем. Хватит с нас расследований.
– Со мной же связались, – кривился он, не собираясь сдаваться.
На эти слова я внимания не обратила. Мне показалось, что эта мальчишеская бравада.
В первые пять минут они болтали бесперебойно, пересказывая события минувших дней. Меня в дом принес Ричард, а Маргарита сразу приступила к лечению. Они тоже побывали в том замке, поучаствовали в сражении, но я бы их не увидела, оставались на первом этаже, и до подвалов не дошли.
После произошедшего в особняке дракона царил переполох. Сюда стекались люди, желающие мне помочь: мачеха и Ирис, родственники нескольких мужчин, даже король с королевой отметились. И не хочу быть в курсе, кто еще пялился на мое бездыханное тело.
– А что с женихами-то? – переспросила я.
Последнее, что помню, как их заметает хвост ящера.
– Побиты жизнью, чуточку раздавлены, – принялась называть их заболевания колдунья, – раздавлены физически и буквально, хвостом дракона, но в целом, ничего критичного.
– Там еще были конюх и каменщик, – ахнула я. – Вдруг у них нет семьи?
– О, – Маргарита игриво улыбнулась и поправила локон, – не переживай, у них есть те, кто о них позаботится.
– Ага, – закатил глаза Крис, – она в их комнату бегает сразу после тебя заботиться. Так заботиться, что чуть до дуэли не дошло.
– Постойте, а как долго я в отключке? – проигнорировала данные о новом «интересе» наперсницы.
Судя по нашей беседе, валяюсь я несколько дней, когда остальные участники ритуала очнулись давно.
– Пять дней, – шумно и виновата вздохнула Мэгги. – Сама понимаешь, ты пострадала не только физически, но и дар...
Она и Кристофер переглянулись. Было видно, что они хотят меня об этом расспросить, но я пока не готова обсуждать свою потерю. Может быть потом, когда я привыкну, может начну смеяться над этим. Но сейчас пропажа дара воспринималась остро.
– Я жива и это главное. Не жалею.
Тишина повисла тяжелым одеялом. Даже Мэгги, вечно болтливая, не нашлась, что сказать.
– Отличный, философский настрой, – кивнул Кристофер.
Дальше я узнала, что Лириуса Мора заключили под стражу. Его как раз допрашивал Ричард, используя зелье правды, которое создала Маргарита вместе с ученым Барнаби. Я чуточку испытала разочарование, после такого зелья и менталисты будут не нужны.
Гвендолин Спрокетт отправили в глушь, в монастырь, где служили монахи, залечивающие душевные раны. Девушка окончательно двинулась умом, увидев дракона и то, как человек, которого она восхваляла и боготворила, чуть не испустил последний вздох под лапой зверя. Жаль, что я не поддала ей напоследок, но ее и без меня потрепали.
Единственное, отчего я недоумевала, это каким же образом Ричард выяснил, где меня искать. Тот замок, что назвали, он находится в лесу, ничем не примечателен, кроме местоположения и того, что там на одного человека приходится сотня белок. Для ритуала помещение было неважным. Скрой меня Мора в таверне, может и завершилось бы предприятие с большим успехом.
Получалось, заработала наша истинность?
– Мэгги, а как так вышло, что я почувствовала дракона? – обратилась к ней, считая, что она получше меня разбирается в магических привязках. – Сколько лет прошло, а в опасности...
Странно, но она зарделась, заерзала.
– Наверное, из-за опасности и заработала, – она выпучила глаза и уставилась на парня.
– Да, точно, опасность, – почесал Крис затылок. – Ладно, пойдем мы, а то Ирис нас достанет.
– Зачем торопитесь, она подождет.
И снова их переглядки. Ловила себя на стойком ощущении, что от меня что-то скрывают. Они заторопились покинуть комнату, ни в какую не соглашаясь остаться подольше. Я напрягалась и медленно зверела.
Пришлось встать и сжать подушку.
– В чем дело? – сдвинула брови я. – Если вы сейчас начнете мямлить, как провинившиеся котята, я не посмотрю, что у меня нет дара, заклинания-то творить могу. Придушу же.
– Да Вив, это сущий пустяк, – пятился к двери Крис.
– И не нам тебе объяснять, – лепетала Мэгги.
– Как это не нам? Ты, вообще, виновата. Ты же это предложила.
– А что оставалось делать? Хотел, чтобы она погибла? Не видел, в каком состоянии вернулась?
– Да? А теперь погибнем мы.
Я теряла терпение, друзья лицо, а Крис еще и равновесие. Дверца за ним распахнулась, и в спальню вошел Ричард.
– Я услышал шум? – хмурился он. – Кто погибнет? Если Крис, – Крис в это же мгновение свалился на пятую точку, – то попрекать не буду, но попрошу заниматься убийствами не в этой комнате.
Мы оба замерли и уставились друг на друга. Он не отводил взгляд, на лбу застыла морщинка. Я отчего-то чихнула и запахнула свой халат. Какого черта я смущаюсь?
Маргарита же аккуратно протискивалась мимо дракона, подпихивая Кристофера. Дверь за ними закрылась, а после послышался облегченный вздох, словно парочка только что сдала королевскую казну смотрителю.
Мы остались наедине.
– Так за что вы планировали порешить Кристофера? – спросил он небрежно.
– Да Крис мечтает стать королем воров. А Мэгги напоминает ему, что он едва ли король своей комнаты, там скорее правят муравьи, – глупо пошутила я.
Ричард не улыбнулся. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по мне – от спутанных, все еще отдающих легким ароматом сырости волос, до дрожащих пальцев на ногах.
– Как ты, Вивиан? – вопрос задавался будничным тоном, но я знала, что его по-настоящему интересует.
– Живая, – буркнула я, отводя глаза к резным балкам потолка. – Целая, вроде. Спасибо за апартаменты. И за... ну, за вытаскивание из той ямы. Благодарна, что ты меня не бросил.
– Вивиан. – В его голосе появилось та самая, не терпящее возражений, дознавательская нотка. – Не отмахивайся. Как... ты... себя... чувствуешь?
Он слегка кивнул в сторону моей груди, туда, куда я обращалась, вызывая дар.Ком в горле стал размером с кулак. Я сглотнула, закусив губу.
– Ричард, не надо. Пожалуйста. Не сейчас.
– А когда? – Он сделал шаг ближе. Не угрожающе, а скорее... неотвратимо. – Когда ты снова придумаешь сто причин не говорить об этом? Когда вывернешь все в шутку и спрячешься за сарказмом? Тебе же плохо, грустно, поговори со мной об этом.
Его настойчивость раздражала. Чего он добивался? Злости? Отчаяния?
– Хорошо! – вырвалось у меня, и голос дрогнул. – Я чувствую себя... пусто. Понимаешь? Как будто я лишилась части души. Ее вырвали, пусть и добровольно, но забрали же. – Я сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки. – Не знаю, как теперь жить. Весь мой мир, вся моя уверенность, без дара я... Я никто. Ничего не могу, ничего не умею.
Я выговорилась, и наступила тишина. Мне было страшно смотреть на дракона. Что он может мне дать? Жалость, сочувствие, снисхождение? Но он... рассмеялся.
Этот бесчувственный мужлан рассмеялся и покачал головой.
– Ничего не можешь? Ты серьезно? Вивиан, ты вытащила меня из лап бандита, вооруженного древним артефактом, без единого намека на свой дар. Ты перехитрила Вортаута и вышла из его логова целой и невредимой, ты организовала мятеж и побег из темницы под носом у герцога. Шесть мужчин не смогли, а ты сделала. – Он шагнул ко мне вплотную, стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. – Ты столько всего совершила без опоры на дар. И ты говоришь мне, что ничего не можешь? Что ты никто?
– Ну, – я скромно изучала свои пальцы на ногах, – в случае с Морой у меня была убийственная мотивация.
Его слова били, как молотом, раскалывая скорлупу моей жалости к себе. Я еще хотела что-то возразить,но Ричард опередил меня.
Он осторожно коснулся моей щеки, отводя налипшие на лоб локоны, потом его губы легли на мой висок. Легко, почти невесомо, как прикосновение бабочки.
Забыла, как дышать рядом с ним. Успокоилась.Наслаждалась его запахом: кожей, лесом после дождя и чем-то неуловимо его. В голове пронеслось: "Черт, а у драконов такие мягкие губы?"
Я прикрыла веки, на миг утонув в этом странном, тревожном умиротворении, но мысль о Море, о том хаосе, который он устроил, не позволила окончательно расслабиться.
– Лириус... – прошептала я, не открывая глаз. – Что с ним будет?
Ричард отстранился. Его лицо мгновенно стало каменным, а глаза холодными.
– Казнь, – произнес он коротко и жестко. – За похищения, за темный ритуал с использованием живых людей, за сговор с преступниками, за подготовку мятежа против короны... Список длинный. Для всего этого есть только одно наказание. Быстрое. И окончательное.
Я кивнула. Ни капли сожаления. Только ледяное удовлетворение. Пусть сгорит в бездне.Это справедливое решение. Но мысль о герцоге напомнила еще одно очень неприятное событие.
Расправив плечи, я все-таки решила принести свои извинения за годы страха, бегства, сокрытия. Вспомнила его метку на своей коже, которую я так яростно прятала. О том, что невольно и бездумно испортила его жизнь.
– Ричард... – я набрала воздуха, глядя ему прямо в глаза. – Прости. За то, что так долго... За то, что скрывала. За истинность. Я не хотела... Я боялась... – я постоянно срывалась, не подобрав нормально слова.
– Вивиан... – начал он, но я не дала ему договорить. Мне нужно было это выговорить.
– Я знаю, что это было эгоистично и глупо, и, возможно, даже подло, но...
Его поцелуй перебил меня. На этот раз не на виске. Его губы нашли мои – твердо, властно, без тени сомнения. Мир сузился до точки соприкосновения. Тепло сменилось жаром, который прожег меня насквозь. Я почувствовала его вкус, чистую мужскую силу. Его руки обхватили мою спину, прижимая меня к нему так близко, что я чувствовала каждый мускул, каждое биение его сердца, бешено стучавшего в унисон с моим. В голове зашумело, мысли смешались.
Да, у драконов определенно мягкие губы... и твердые руки... и черт возьми, как же он пахнет...
Где-то на краю сознания мелькнуло: "Он делает это нарочно! Чтобы я забыла, о чем говорила!"
И именно в этот момент, когда его пальцы вцепились в ткань моего халата у спины, я увидела это.
На его обнажившемся запястье, там, где манжета рубашки отъехала вверх. Метка. Знакомый узор из переплетенных линий, как у меня на лопатке. Но раньше он был бледным, едва различимым шрамом. Теперь же он горел. Яркий, четкий, как будто выжженный раскаленным железом. Иссиня-черный на его светлой коже.
